Жанр: Драма
Испытание
...е гормоны и сокращается число женских. Она уподобляется мужчине - становится
бесчувственной и грубоватой. Евгении такой пассаж показался весьма забавным, но если
послушать Андрея, то и вправду можно решить, что он превращается в бабу. Вот и на чудеса
потянуло.
- Женя, ты не представляешь что это такое. Я не смогу объяснить тебе. Это как перелом
в жизни. Ты знаешь, что такого не бывает, не должно быть. А оно берет и.., совершается на
твоих глазах. Что-то случается. И тебе уже не забыть...
- Ты наслушался историй Марты о том, как он гасит свечу на расстоянии? Сходи в цирк.
Там и не такое увидишь. Я не понимаю, как ты, человек здравомыслящий...
- Ты не все знаешь. Однажды я встретил его... Тип, шатающийся вокруг дома, да еще
пристающий с разговорами к жене, не давал мне покоя. Если бы кто-то из местных, я бы
махнул рукой. Но парень был из Москвы, а значит его не обведешь вокруг пальца как здешних.
Да и что ему могло быть нужно от Марты? Если обычный стукач, зачем ему плести небылицы
про Бога и про этот необыкновенный знак... Я пропадал в лесу несколько вечеров. Ружье
висело на плече, и рукой я придерживал ствол, чтобы было сподручнее вскинуть в любую
минуту. Я звал его "сказочником" и убеждал себя, что он просто морочит голову людям. Как
твой Сенечка. Хотя до такого и Сенечка бы не додумался: Бога он лицезрел, видите ли, и мало
того, Господь сподобился оставить ему на бумажке автограф, взглянув на который люди сходят
с ума...
- Что-то я не понимаю, какой автограф? - перебила Евгения.
- Знак, начертанный на клоке бумаги. Если ты достоин - знак наделяет тебя
необыкновенными способностями. Если нет - сводит с ума или убивает...
Евгения рассмеялась. Хохотала до слез, бормоча извинения, а потом сказала:
- Вот ведь что значит всю жизнь людей дурить! Сам в чудеса верить начинаешь! Прости,
но...
- Ты помнишь того человека, которого я нашел как-то в запертой больнице?
Евгения наморщила лоб и помотала отрицательно головой: нет, она ничего не помнила.
Она хранила свои воспоминания о той поре, свои радости. Явь и наркотический бред
переплелись настолько плотно, что теперь трудно вычленить какой-то отдельный эпизод...
- Я тоже тогда смеялся. Но помнил о реальном человеке, неизвестно как оказавшемся в
запертой больнице. Он действительно был совсем плох.
Только вряд ли крыша у него поехала оттого, что взглянул на какую-то там бумажку.
Скорее отчего-то другого. Но это был довольно редкий случай безумия, об этом я могу сказать
как врач... В тот вечер нас было пятеро, мы рассредоточились и прочесывали лес. Наверно, он
шел за мной по пятам. Или все время был где-то поблизости. Я чувствовал это.
Его подвела ветка. Услышав хруст, я мгновенно вскинул ружье. Мы молча смотрели друг
другу в глаза. Мне не понравился его взгляд. Хилый, ободранный, безоружный, он смотрел на
меня снисходительно, как на слабого. И была в этом взгляде непоколебимая уверенность в
своем праве. Но все это я потом осознал. А тогда лишь усмехнулся: забавный малый. Опустил
ружье, схватил его за руку и легко заломил назад. И вот тут-то и случилось... Чудо. Как сейчас
помню это чувство: нереальности происходящего. Он ничего не говорил, даже не смотрел на
меня, а потому какой-то гипноз или внушение сразу же исключаются. Представляешь себе
фотографию - множество точек, да? Если ее увеличивать, расстояние между точками тоже
увеличивается. Вот такая штуковина случилась в тот день с пространством вокруг меня...
Когда я опомнился, он стоял от меня уже метрах в десяти. Не прятался, не бежал. Стоял и
смотрел.
Ружье, отброшенное на несколько шагов, было переломлено пополам. Я был потрясен,
ноги стали ватными. Но все-таки смог дойти до ружья. Патронов в нем не было... Я не верил
тогда в чудеса. Я твердо знал, что любая нечисть гибнет от пули. Быстро вскинул ружье,
прицелился и выстрелил. Выстрелил еще и еще. Но...
Он даже не шелохнулся. И все так же смотрел... А потом шагнул за дерево и пропал, как в
воду канул...
Евгения смотрела на Андрея затаив дыхание.
И вовсе не потому, что рассказ ее заинтересовал.
У Андрея на лбу выступили мелкие капельки пота и поза выдавала необыкновенное
напряжение.
- Так дети только предлог? Тебе нужен он...
Хочешь получить автограф Господа? - Она поджала губы.
Андрей вздохнул, воспоминание схлынуло.
- Теперь понимаешь, почему я не хотел рассказывать?
- Потому что я сочту это твоим новым изобретением, чтобы дурачить народ.
Он усмехнулся.
- А я уже настолько стар, что хочу чуда, - развел он руками. - Я найду его. Сына
Галины он назвал своим именем. Данила. Наверно мальчик ему дорог. А если так, он придет за
ним. Обязательно придет. А пока мы займемся остальными детьми. Я послал Вадима за
Полиной...
Евгения вздернула брови.
- Как ты нашел ее?
- Совершенно случайно...
Глава 19
Утром Виктория, наспех позавтракав с Полиной, объявила ей выходной и, стараясь ничем
не выдать своего волнения, выпроводила домой. К матери она добралась лишь к обеду. Дина
возвращалась из столовой в сопровождении двух молодых девушек, оживленно болтая. Завидев
Викторию, она избавилась от своих попутчиц и направилась к ней.
- Пойдем. - Дина повела ее к лестнице мимо лифта. - Со вчерашнего дня не выношу
замкнутого пространства.
Вниз спустились молча, выбрали на улице самую отдаленную скамейку, и только тогда
Дина заговорила, упреждая вопросы дочери.
- Признаю, мы его недооценили, - сказала она. - Здесь все думают, что я истеричка.
Тебе еще предстоит поговорить с врачом, сама услышишь. Но я твердо уверена, что вчера меня
хотели... В общем он решил от меня избавиться, - она развела руками.
Мать говорила быстро и нервно. Виктория старательно кивала головой, давая понять, что
перед ней не нужно оправдываться.
- Нам прислали цветок, - сказала она, сжимая руку матери.
Дина замерла. Закрыла глаза, тяжело вздохнула.
- Значит - правда. Очень хотелось надеяться, знаешь ли, что мне все померещилось. Но
выходит - ни малейшей надежды нет.
Дина сжала кулак и принялась стучать по колену. Виктории пришлось взять ее за руки и
слегка встряхнуть.
- Ты знаешь, - Дина подрагивала, - трудно привыкнуть к мысли, что кто-то подписал
тебе смертный приговор. Особенно, если это Вадим.
Нам нужно уехать. Куда-нибудь далеко, лучше всего - за границу... Тебе нельзя
оставаться здесь одной. Ты ведь понимаешь?
- Конечно, мама, мы уедем. Нужно бросить все и бежать прямо сегодня. Может быть,
даже сейчас. Кредитка у тебя с собой. Если ты переоденешься и мы пойдем прогуляться
налегке, без вещей, никто ничего не заподозрит. Доберемся до аэропорта. Улетим в Москву,
снимем квартиру, дождемся визы...
Виктория воодушевлялась, рисуя картину будущей свободы. Как она устала за эти два
года.
И почему ей раньше не пришло в голову бежать от этого кошмара?
- Да, да, - повторяла Дина задумчиво. - Но есть одно маленькое но, - она взглянула
на Викторию. - Нужно закончить.
Дина подняла на Вику глаза. Выражение ее лица было жалким, просительным. И
Виктория поняла, почему ей не приходила в голову мысль бежать.
Вот он ответ, перед ней. Дина ни за что не отпустила бы ее. Это ведь она стремилась
установить торжество справедливости для обиженных женщин. И после уже не могла
отступиться. Ей хотелось переживать сладкое чувство отмщения вновь и вновь. Пусть даже в
заложниках оказывалась собственная дочь... Если бы она собралась бежать раньше, мать
наверняка нашла бы средство остановить ее. Достаточно симулировать обычный сердечный
приступ и Виктория бы никуда не делась.
- Мама, - сказала она, - все зашло слишком далеко. О каких делах ты говоришь?
- Я недавно познакомилась с одной женщиной. Она работает у Кати Амелиной. Ее
муж...
- Хватит, - оборвала ее Виктория. - Все эти истории похожи друг на друга как две
капли воды.
Я тебе сама могу рассказать. В молодости она любили друг друга и переживали трудные
времена. Со временем карьера пошла в гору, чувства - на убыль и вот, в тот самый момент,
когда зеркало безжалостно отражает ее увядшее лицо, он объявляет, что собирается ее оставить
ради какой-нибудь молодки. И не просто оставить, а оставить с носом: без привычных средств к
существованию. И...
- Как ты можешь? - перебила Дина. - Это ведь не пересказ романа с вымышленными
героями. Это реальная жизнь, где все настоящее: боль, слезы, отчаяние. Зачем ты так?
- Мама, мы не можем помочь всем. Давай подумаем о том, как бы помочь себе.
- Вика, я не смогу забыть эту женщину. Ее муж - негодяй, каких мы еще не встречали.
Если не хочешь, я не стану пересказывать тебе ее историю. Но поверь, он - что-то типа того
маньяка, который преследует тебя. Он пьет, избивает ее...
Виктория поморщилась.
- Ну прости, не буду. Я уверена, что развод не освободит эту бедную женщину от того
кошмара, в котором она живет. Он найдет ее даже на другом конце света...
- Нас тоже могут найти, мама.
- Я знаю, - проникновенно сказала Дина. - Мне действительно показалось, что ее
положение сродни твоему. Давай попробуем помочь ей...
"Попробуем - хорошо сказано", - подумала Виктория. Помогать придется ей одной.
Она посмотрела на Дину: мать так страстно просила ее за неизвестную женщину, с таким
нетерпением ждала ответа... У нее мягкое сердце, но мама почему-то совсем не жалела ее.
Может быть, Викторию не за что жалеть: она молода, известна, красива, богата и сама себе
хозяйка. Если не считать, что все деньги лежат на мамином счету и Виктория даже не знает,
сколько там накапало на сегодняшний день.
Вика вздохнула.
- Хорошо, мама. Но это - в последний раз.
Я займусь этим делом, а твоя задача - подготовиться к отъезду. Я хочу, чтобы мы
выехали до того как получим цветок. Может быть, нам удастся выскользнуть незаметно, пока
Вадим будет занят...
- Ты умница, моя девочка. - Дина поцеловала Викторию в щеку. - Я горжусь тобой.
Пусть все будет так, как ты сказала. А теперь я, пожалуй, пойду соберу вещи. Подожди меня
здесь.
С этими словами Дина засеменила по парковой дорожке к своему корпусу. На губах ее
играла легкая улыбка. Все складывалось так, как она хотела...
Читая письмо Кати Амелиной, Дина глотала слезы и пила валидол - так разболелось
сердце.
Каким-то шестым чувством Катя догадалась, что Дина имеет отношение к
скоропостижной кончине ее мужа. При каждой встрече она смотрела на Дину вопросительно,
словно ожидая, что та подтвердит ее догадку. Разумеется, ничего конкретного ей Дина тогда не
сказала, но и не отказалась от Катиной настойчивой благодарности в пятнадцать тысяч
долларов, приняв которые, окончательно убедила женщину, что имеет отношение к переменам
в ее судьбе. Катя вряд ли догадывалась о механизмах, с помощью которых Дина воздействует
на судьбу.
Поскольку муж по единодушному заключению врачей и следователей скончался в
результате несчастного случая, она считала, что Дина владеет оккультными средствами типа
черной магии.
Десять из восьми женщин уже расплатились с нею, наученные своими
предшественницами, с которыми подружились в квартире на Декабристов. На очереди были
скуповатая жена Марата Алимова и Рита Свешникова, еще не успевшая полностью вступить в
права наследства. Деньги стали для Дины ничуть не меньшим стимулом помогать женщинам,
чем чувство справедливости, которую она творит своими руками, по собственному выбору и по
собственной воле. Сотрудница Кати Амелиной, та самая, о которой она только что
рассказывала Виктории, уже приезжала к Дине со слезами на глазах и мольбой о помощи. Она
пообещала Дине двадцать тысяч долларов.
Дина остановилась, обернулась к Виктории и помахала ей рукой. Бедная девочка, ей
придется несладко. Но это же лишь мгновение. Зато потом к их услугам будет весь мир.
Вика сидела на скамейке, хрупкая и беззащитная. Глядя на нее, Дина внутренне сжалась:
чувство вины подступило к самому горлу. Но она справилась с собой: Виктория дочь своего
отца и кто знает, чего ожидать от нее в будущем. Может быть, она подумывала бросить мать
одну и без копейки денег. Хорошо, что она во время приняла меры...
Полина возвращалась домой, пританцовывая.
Вспоминала вчерашний вечер с Викторией и думала, что как только переступит порог
своей квартиры, возьмет тетрадку и по горячим следам запишет истории, услышанные от Вики.
Она настолько увлеклась своим мыслями, что не заметила как оказалась дома. Дверь оказалась
открытой. Полина толкнула ее и опомнилась лишь посреди комнаты.
Вещи грудой лежали на кровати, шкафы были открыты, ящики комода выдвинуты. Не
успела она прийти в себя, как услышала в коридоре шаги. Господи, что же это?
Она не успела толком испугаться, когда в дверях появился молодой мужчина.
- Здравствуй, - сказал он. - Тебя-то я и ищу.
- Здравствуйте, - выдавила Полина.
- Полина Колыванова, правильно? Хотя зачем я спрашиваю? Это и так понятно. Ты
очень похожа на отца.
Полина молчала, поглядывая на разбросанные вещи, и никак не могла взять в толк, о чем
говорит ей незнакомец. Вид у нее был растерянный, и мужчина рассмеялся.
- Давай по порядку. Я застал здесь парня, который рылся в твоих вещах. Уж не знаю,
знаком ли он тебе... Но на всякий случай я выставил его из квартиры. Это твой приятель?
- У меня нет приятелей, - ответила Полина и тут же вспомнила: Артем.
Что же ему понадобилось у нее? Не очень-то он похож на человека, который способен на
такое.
- Тогда, значит, элементарный вор, - констатировал Вадим. - Проверь, ничего не
пропало?
Полина неохотно покопалась в вещах, пряча с глаз долой нижнее белье.
- Да нет, - сказала она. - У меня и брать-то нечего. На кого, вы сказали, я похожа?
- На своего отца, - серьезно ответил мужчина. - Меня зовут Вадим. Я твой брат.
Полина опустилась на кровать. Это было до того неожиданно, что она не знала как себя
вести.
- А мама? - спросила она, только чтобы не молчать. - У меня.., то есть у нас есть
мама?
- У нас разные матери, - ответил Вадим. - Но о твоей я кое-что знаю.
Взгляд его светился сожалением.
- Она.., умерла? - осторожно спросила Полина.
- Нет, - ответил Вадим. - Она жива. Но я не уверен, что ты захочешь встретиться с
нею...
Он посмотрел на часы.
- Я прождал тебя около трех часов, - сказал он. - До четырех мне еще нужно успеть в
банк.
Давай-ка я отвезу тебя к отцу, и уж там он тебе все расскажет.
Полина встала и снова села.
- Сейчас, - пообещала она. - Я так волнуюсь, что и не знаю...
- Пойдем, - весело протянул ей руку Вадим. - Кроме отца мы нашли еще одного
дорогого для тебя человека.
- Марту? - выпалила Полина.
В голосе ее впервые за время разговора прозвучала неподдельная радость.
- А кто это? - холодно спросил Вадим.
- Она нас вырастила, - пробормотала Полина. - Я думала, может быть...
- Нет, - перебил Вадим. - Это не Марта.
Поедем, - он протянул ей руку, помогая подняться. - Не будем заставлять отца ждать.
Он и так звонил мне уже тысячу раз...
В машине Полина сидела тихо, как мышка.
Вадим не беспокоил ее вопросами, и она могла спокойно подумать. Ей вспомнился
последний вечер в детском доме, тот самый, когда случился пожар. Лариса сказала ей тогда, что
у нее в Ленинграде нашлась тетя...
В тот вечер Полина поджидала Ларису, умирая от любопытства.
- Что тебе сказала Марта?
- Ты не поверишь... У меня есть родственница.
Полина замахала руками.
- Где?!
Они все мечтали найти своих родных. Но почему-то именно теперь, когда мечта Ларисы
сбылась, Полина не на шутку испугалась.
- В Ленинграде.
- И она...
Полина смотрела на Ларису во все глаза.
- И она берет меня к себе.
- Невероятно! - выдохнула Полина. - А кем она тебе приходится? Как нашла тебя?
Сколько ей лет?
В детском доме слово "родственник" сродни магическому заклинанию. Если у тебя есть
родственники, это все равно как если бы были корни. Ты уже не листочек, гонимый ветром, ты
часть семейного древа - могучего и крепкого.
А значит - не такой как остальные...
Лариса смотрела на Полину с нежностью.
- Не бойся, - она присела к ней на кровать, - я тебя никогда не брошу. Мне как-то не
по себе от этой новости. Может быть, раньше, когда я была совсем маленькой, я бы
обрадовалась. Но теперь...
Вы - моя семья. Я с вами прожила семнадцать лет и никакие родственники мне не могут
стать роднее, чем ты, чем Марта, Данила и Лешка!
Тогда Полина плохо поняла Ларису. Ей были приятны ее слова и смысл их она уловила.
Непонятно ей было чувство, которое владело Ларисой.
Но вот теперь, сидя в роскошной машине Вадима, Полина вдруг остро осознала, что
никакие родители, никакие настоящие братья и сестры не заменят ей ни Марты с
Данилой-старшим, ни ребят. У нее была семья. Настоящая - потому что она любила их всех.
Жаль, что все они погибли...
Полина смотрела вперед и едва сдерживала слезы...
- Приехали, - сказал ей Вадим, останавливая машину у большого трехэтажного дома.
Он подвел ее к двери, нажал кнопку звонка и оставил одну.
- Боюсь опоздать, - улыбнулся он, подбадривая ее. - Я присоединюсь к вам позже.
Отец обещал потрясающий ужин. Пока.
Вадим ушел, а Полина оробела. Уж не шутка ли все это? Роскошный дом, сказочные
машины, цветы у крыльца, названия которых она не знает.
А вдруг это розыгрыш? Сейчас откроется дверь и удивленный хозяин спросит - что ей
угодно?
Дверь открыл вовсе не мужчина, а пожилая женщина с белым котом на руках.
- Полина? - улыбнулась она. - Проходи, отец ждет тебя.
Они поднялись на второй этаж. Полина, робко ступая по богатому ковру, подошла к
высокому крепкому мужчине. Он взял ее за руки и разглядывал, молча улыбаясь. "У него
знакомые глаза", - подумала Полина и тут же поняла, что такие глаза она ежедневно видит в
зеркале. Последние ее сомнения развеялись, но робость не отступала.
Андрей усадил ее рядом с собой на диване и попросил Евгению принести им по чашечке
чая.
- Ты, должно быть, большая любительница шоколада? По крайней мере, твоя мама его
обожала.
Полина расцвела. Вот ведь, никогда не слышала об этих людях, а сразу понятно, что их
многое связывает. Она кивнула. Когда Евгения вышла, Андрей стал рассказывать:
- Мне важно, чтобы ты поняла: я не из тех, кто отказывается от своих детей, я искал тебя
много лет. Но так уж сложились обстоятельства, что все было против меня... Двадцать пять лет
назад компания молодых людей, к которой принадлежали и я, и твоя мама, собиралась по
вечерам в доме у преподавателя истории и с увлечением слушала его. Он был сентиментальным
философом и утверждал, что близится время, когда обычное сознание в человеке заменит
сознание космическое, люди научатся передавать друг другу свои мысли на расстоянии. Он
рассказывал нам о Рерихах. Не то, что написано о них в книгах. Ты ведь представляешь
наверно, Полина, те времена? Что мы знали, кроме марксизма-ленинизма? Он рассказывал об
агни-йоге. О волшебном камне. Его дед переписывался с Рерихом. И так увлекательно он все
это излагал, что нам повсюду мерещилось Беловодье - волшебная страна, жители ее
поголовно счастливы, познав главную тайну бытия. Мы были молоды и страстно желали
счастья и мудрости. Страна, раскинувшаяся через весь континент, казалась нам тогда тесной,
она не включала Тибет - хранителя тайн вселенной и человечества. А запрещенная вера - не
важно в какого Бога - виделась единственно возможным спасением.
Евгения принесла чай, накрыла возле них маленький столик. Андрей продолжал говорить,
не замечая ее:
- Мы решили уехать на Алтай, чтобы глубже изучить Агни-йогу. Ты представляешь, чем
это грозило в шестидесятые годы? Нас обвинили во всех смертных грехах и посадили. На
долгие годы мы потеряли связь друг с другом. Я любил твою мать но когда мы расставались,
понятия не имел, что она беременна. Ты родилась в тюремной больнице, а я даже не знал о
твоем существовании. Тебя отправили в детский дом...
- Под Приозерск, к Марте, - машинально вставила Полина и тут же вздрогнула: за
спиной что-то разбилось.
Евгения выронила чашку и теперь, ругаясь, собирала осколки.
- Женя тоже была с нами тогда, - шепотом сказал Полине Андрей, - и сидела в
тюрьме вместе с твоей мамой. А Марта... Когда-то и она была с нами. Но ее миновала наша
участь. В то время как мы томились на бесконечных допросах, она спокойно уехала назад в
Ленинград.
- Да что там, - резко взорвалась Евгения. - Девочка должна знать всю правду! Марта
предала нас. Думаю, она сдала нас КГБ еще до отъезда!
- Марта? - Полина была в замешательстве.
Она припомнила Марту, ее всегда немного отрешенный взгляд, манеру двигаться
бесшумно, глаза. И не могла поверить, что Марта, даже много лет тому назад, совсем молодой,
могла бы кого-нибудь предать.
- Не сомневайся, теперь, когда открыли архивы, мы знаем это наверняка. Я потом
покажу тебе документы, сама прочтешь... Но это не все ее неприятности, - он вздохнул. -
Твоя мама... Не думаю, что мне стоит объяснять тебе, что происходит с женщинами в тюрьме.
Как к ним относятся охранники... Твоя мама на свою беду была очень красивой женщиной...
Ее сломило то, что с ней сделали. Выйдя на свободу она стала, - мне очень неприятно тебе об
этом говорить, - стала заниматься проституцией.
Полина отшатнулась от него. Ей казалось унизительным слышать такое о собственной
матери и она быстро спросила:
- Так она отказалась от меня?
- Я искал ее после тюрьмы. И нашел. Пойми, Поля, она опустилась настолько, что почти
утратила человеческий облик. Это было крайне неприятное зрелище...
Полина надолго застыла на диване с чашечкой чая. Ее грустный взгляд блуждал по
комнате.
Спрашивать больше ни о чем не хотелось. Переварить бы услышанное. Ей не терпелось
поскорее остаться одной...
Но Андрей стал спрашивать ее о детском доме, об учителях и ребятах. И она с
удовольствием включилась в беседу, вспоминая милые сердцу годы. Да, рассказывала Полина,
у них было два Данилы. Данила-большой и Данила-маленький. Так они их различали. Младший
Данила обладал неординарными математическими способностями. Он не занимался вместе со
всеми, потому что давно обогнал их. У него был учитель, который приезжал из города два раза
в неделю, и они занимались по пять часов. Данила готов был и больше заниматься, только
Марта не позволяла. А Данила старший был у них кем-то вроде завхоза. Больше всех он
возился с Алексеем. Тот с детства не разговаривал и не играл с другими детьми. Хотя говорить
мог и все, казалось бы, понимал. Какое-то редкое заболевание... Полина не помнила названия.
И Данила сделал так, что Леша стал разговаривать с ними.
Понемногу, по словечку. А к десятому классу его и остановить порой было трудно.
Правда, он все-таки был не таким, как все они. Он...
- Недоразвитый? - требовательно спросила Евгения, не отрываясь слушавшая рассказ
Полины.
- Может быть. - Полина опустила глаза. - Только это все равно. Мы его очень
любили.
Жалко, что...
Она снова расстроилась, но Андрей взял ее за руку и велел продолжать. Засыпал пустыми,
на ее взгляд, вопросами: как Даниле удалось подлечить мальчика?
Чем он занимался в детском доме? Где жил?
Больше всего Андрея заинтересовали постоянные отлучки Данилы.
- Куда, ты говоришь, он ездил? - удивленно спросил он.
- Рассказывал, что по всей стране колесил.
Где на поезде, где на машине, где и вовсе пешком.
- И зачем же?
- Людям помогал, - просто ответила Полина.
- Как это? Что-то я не понимаю...
- Да я и сама не очень помню. Возвращаясь, он надолго запирался с Мартой у нее в
кабинете.
Ей наверно и рассказывал о своих поездках. Нам о них говорил вскользь. Например,
рассказывал, как нужно правильно гасить костер, и добавлял, что там, откуда он вернулся,
целая семья едва не сгорела. Хорошо он подоспел...
- Значит, он часто бывал в городе в отличие от остальных?
- Да, часто.
- И где же он останавливался?
- Не знаю, - Полина покачала головой. - Если бы знала, может быть, и нашла бы его.
Он ведь как раз уехал, когда начался пожар.., и все...
Полина замолчала.
- Ну, будет тебе печалиться о своих близких, - сказал Андрей чуть ли не весело.
Полина посмотрела на него с недоумением.
- Не хорони людей раньше времени. Может быть, не все они погибли.
Глядя, как Полина хлопает глазами, Андрей рассмеялся.
- Слышишь звонок внизу? Поди-ка открой дверь.
- Я? - растерялась Полина, она встала и пошла к лестнице. - А я сумею?
- Сумеешь, - ответила Евгения. - Я закрыла на обычную задвижку. Так что
поторопись...
Они смотрели на Полину до того странно, что та поспешила вниз к двери. Дверь
открылась, и в лицо ей брызнул такой яркий солнечный свет, что она зажмурилась.
- Полина! - услышала она знакомый голос, но не спешила открывать глаза, чтобы не
спугнуть наваждение. - Поля, да посмотри на меня!
Она не успела открыть глаза, а сильные руки уже оторвали ее от пола и закружили.
Полина обалдело повторяла:
- Данила, ты живой! Данила...
Артему несладко пришлось в отделении. По нелепой случайности он оставил паспорт в
сумке и теперь лишь глупо улыбался блюстителям порядка, которые наперебой задавали
вопросы.
- Кто ты, говоришь? Частный детектив? - спрашивал один, перебирая всевозможные
удостоверения, отобранные у Артема.
- Ты хоть соображаешь, что сказал сейчас? - удивлялся второй. - Это ведь то же
самое, что девчонке явиться к женщине постарше и заявить: я любовница вашего мужа. Не
понял? Сейчас объясню!
Чем частный детектив отличается от милиционера?
Трахают одинаково, а платят по-разному. Усек?
- Чем же ты на рынке интересовался, если не секрет? Или это жена Марата себе новых
ребят решила завести? Думаешь последний кусок у нас урвать?
- Ага, - поддержал второй, - и главное - хочет выйти после этого отсюда
подобру-поздорову.
- Ребята, я... - осторожно улыбался в ответ Артем, но слушать его здесь явно не
собирались.
Милиционеры все больше накручивали сами себя, и Артем был рад, когда его втолкнули в
маленькую, пахнущую хлоркой комнатку с зарешеченным окном.
Стоило подумать, как выбраться из неприятной ситуации, но в голове крутилась только
одна мысль - о брюнетке, которая мелькала каждый раз перед тем, как очередному
...Закладка в соц.сетях
