Жанр: Драма
Сага
...вогой прислушивался к его дыханию.
- Когда я думаю об этом отеле, мне кажется, что я умираю не по средствам...
- Ты шутишь, Луи. К тому же, это не твои слова, а фраза одного сценариста из
Голливуда. Кажется, Уилсона Мизнера.
Молчание.
Его рука постепенно разжимается и бессильно падает на одеяло.
- Ошибаешься. Это Оскар Уайльд. Мне пришлось украсть у него свою последнюю
реплику. Ничего лучшего не подвернулось...
Его тело резко напрягается. Он пытается найти в себе силы еще для одного вздоха.
Рука свешивается с кровати. Я провел ладонью по его уже закрывшимся глазам.
Манхэттен ничем не напоминает тот калейдоскоп красок и форм, который я едва успел
разглядеть, когда в прошлый раз приезжал к Жерому. Как это было давно. Теперь все стало
гораздо спокойнее, светлее. Кажется, что город обескровлен. Его сердечный ритм меньше
тридцати ударов в минуту. Бывший Вавилон превратился в гигантский конгломерат, в
котором царствуют финансы.
Такси останавливается перед огромным кубом из стали и стекла. Я узнаю это здание,
которое видел лишь на картинке в старом учебнике географии. Это резиденция ООН.
- Они не хотят переезжать отсюда, - говорит шофер. - Видимо, это здание кажется им
нерушимым, вечным. А это обнадеживает, правда?
Я подхожу к зданию с дипломатом в руке. Сегодняшняя Организация Объединенных
Наций совсем не похожа на ту, что существовала раньше. Сейчас ее авторитет не
оспаривается никем, ни одна страна в мире не решается противиться ее решениям. Я
прохожу мимо первого кордона военных, которые проверяют мой пропуск и показывают
дорогу. Перед тем как попасть на эспланаду, вхожу в небольшое строение, где другие
военные сканируют меня с головы до ног. Рентгеновские лучи невероятно тщательно
обшаривают мое тело. Обстановка, не располагающая к шуткам. Мой пропуск, похожий на
кредитную карточку, вставляют в щель аппарата, который в старые времена сошел бы за
устройство для выявления фальшивых банкнот. Два типа в белых халатах склоняются над
бутылкой с красной жидкостью, извлеченной из моего дипломата, и вопросительно смотрят
на меня.
- Водка.
- Почему она красная?
- Потому что с перцем.
- Никогда не видели.
- Я и сам с трудом раздобыл ее. Пришлось заказать у фабриканта, у которого еще
осталось несколько бутылок.
Несмотря на мою обескураживающую искренность, они открывают бутылку и
выливают несколько капель в пробирку для проверки.
- Сделайте глоток, и вы сразу поймете. - ...?
Я знал, что с этими типами не шутят. Маленький лаборант-параноик даже не
догадывается, что моя охота за бутылкой перцовки - ничто, по сравнению с трехнедельными
усилиями, которые я потратил, чтобы попасть сюда.
Старику не нужно было меня особо подталкивать. У меня и у самого была тысяча
причин, чтобы повидать Матильду и Жерома. Чтобы сказать им, что наша команда потеряла
лидера. Чтобы узнать, кем они стали и стали ли они этим вместе. Чтобы увидеть, как они
выглядят сегодня. Чтобы снова почувствовать аромат духов Матильды. Да и много других
поводов.
Меня пропускают на эспланаду. Я пересекаю ее и оказываюсь у здания, возле которого
несколько типов в костюмах и галстуках по очереди проверяют мой пропуск и показывают
на окошечко в глубине гигантского холла. Я ожидал увидеть здесь кишащую толпу, но в
бесконечной пустоте раздается только эхо моих шагов.
Оба пропали пять лет назад. Мне пришлось освоить профессию детектива, и это в
моем-то возрасте! А ведь сколько сыщиков я и сам придумал! Сколько изобрел ухищрений,
чтобы обнаружить одну-единственную улику! Но в действительности я оказался не очень
силен и, чтобы найти Матильду с Жеромом, провисел две недели на телефоне, пока передо
мной не забрезжил луч надежды. Я подключил к поискам Патрика, и тот долго возился со
своими модемами, мониторами и прочими штуками, которые связывают его со всем миром.
Я обзвонил все киностудии, прессу, друзей и друзей этих друзей, в общем, обзвонил всех.
Затем изучил по отдельности весь путь, пройденный Матильдой, и путь, пройденный
Жеромом. И обнаружил, что их следы вначале пересекаются, а потом исчезают.
Служащий в окошке с недоуменным видом разглядывает мои бумаги.
- С кем вы должны встретиться?
- С Жеромом Дюрьецем.
- Вы уверены, что он работает здесь?
- А Матильда Пеллерен?
- Такой тоже нет. Но у вас пропуск типа В1.
- И... что это значит?
- Вас проведут в здание конференций. Там с вами побеседуют.
Он зовет парня, болтающего по мобильному телефону, и предлагает мне пройти за ним.
Лифт, анфилада комнат, лабиринт коридоров. Суетящиеся сотрудники, озабоченные
будущим мира. Меня просят подождать возле автомата, продающего горячие напитки...
В конце второй недели мне наконец удалось добраться до Ооны, работающей в
каком-то калифорнийском тресте. Она меня не забыла. На экране видеотелефона Оона
по-прежнему казалась воплощением мечты одного мужчины. Она рассказала мне о своей
жизни, о том, как несколько раз расставалась с Жеромом, и о том, что сейчас они, видимо,
разошлись окончательно. Сообщила, что Тристан умер три года назад. Мы болтали о том и о
сем, и она наконец сказала, что Жером работает в ООН. Она и сама этим страшно удивлена и
не имеет ни малейшего представления, чем он там занимается. Она пообещала мне
попытаться связаться с ним, хотя и без гарантии на успех...
Два типа допрашивают меня, словно подозревают в каком-то преступлении. Они хотят
знать все: кто я такой, откуда знаю Жерома и Матильду, что мне от них нужно.
- Не возмущайтесь, таковы требования службы безопасности.
- Если Жером в здании, предупредите его, что я здесь.
- Это дела не ускорит.
За несколько недель я научился терпению. Это напомнило мне те времена, когда я
искал женщину, без которой не мог жить, и никто не хотел навести меня на ее след. Поиски
Матильды вначале не дали никаких результатов. Она давно уже подарила право на
переиздание своих произведений разным ассоциациям, и теперь те считают ее святой, хотя
никогда не видели. Ее муж - герцог - оказался необычайно скрытным, видимо, он не раз
попадался на крючок прессы, не оставлявшей его в покое. Однако он рассказал, что получил
от нее длинное письмо с просьбой о разводе, присланное из ООН. Тогда я принялся осаждать
это славное заведение, пока там не зарегистрировали мою просьбу. И как-то утром, уже
находясь на грани отчаяния, я все-таки получил пропуск.
Я долго болтаюсь по магазину с беспошлинными товарами, готовый завыть, чтобы дать
нервам разрядку. Симпатичная, похожая на стюардессу, девушка наконец отводит меня в
здание Генеральной Ассамблеи; похоже, мой ранг несколько повысился. За поворотом
коридора я вижу огромный зал, где заседают представители всех стран мира. Стюардесса
передает меня агентам в галстуках, помогающим мне преодолеть последние метры и
подняться на последний этаж здания, прямо под куполом.
Мы идем по словно вымершим коридорам, проходим три пустых зала для заседаний и
оказываемся перед раздвигающимися дверями, такими же толстыми, как дверь сейфа. Мои
гиды, предложив мне войти, сами остаются снаружи.
Я попадаю в небольшой тамбур, и наконец передо мной распахивается последняя
дверь.
В комнате почти ничего нет, если не считать длинного стеклянного стола, по краям
которого стоит по стулу.
Жером сидит перед огромным экраном и смотрит какой-то репортаж. На фоне
гигантской голографической карты полушарий я замечаю хрупкий силуэт Матильды,
затерявшийся где-то между Японией и Австралией. Звуки фильма заглушают шум моих
шагов. Пока никто не догадывается о моем присутствии.
Некоторое время я смотрю на них. Своей упитанной фигурой и бородой с проседью
Жером напоминает старого вояку в отставке. Он даже расстался со своими манерами
прожигателя жизни и снова стал похож на того парня в потрепанных шмотках, которого я
знал в молодости. Матильда напоминает строгую пожилую преподавательницу,
преисполненную чувства ответственности. На ней серый костюм с длинной юбкой,
небольшие овальные очки, волосы собраны в узел на затылке. Она больше не курит.
Жером останавливает пленку и обращается к ней с недовольным видом.
- Вам не кажется, что они серьезно перегибают палку с этим Фронтом мира?
Ничего не отвечая, она слегка пожимает плечами.
- Не прикидывайтесь глухой, черт возьми!
- Они справятся, если мы им поможем.
- Ладно, посмотрим... Вы уже забыли про встречу на высшем уровне в Кордове?
- Ситуация полностью изменилась с тех пор, как мы ввели в игру Джеффри. Они ему
доверяют, это харизматическая личность, и он будет избран.
- Мне хотелось бы дождаться выборов и только потом принимать меры.
Молчание.
Жером снова запускает свой фильм, а она отходит от карты полушарий и заглядывает в
лежащую на прозрачном столе раскрытую папку.
- Поскольку вы не хотите принимать меры, может, вам стоит подумать о Стокгольме?
- Я был уверен...
- Мой дорогой, нам нужно об этом поговорить.
- Я как раз пытаюсь найти решение.
- Эмбарго будет недостаточно.
- Знаю!
- Вы вряд ли добьетесь цели, повышая голос.
- Они начинает действовать мне на нервы со своими дурацкими северными лесами!
- Я это поняла.
- Я жду отчета. Мы можем немного изменить ситуацию. Я знаю как, и они ничего не
успеют понять.
- Я не позволю вам даже в мыслях касаться соглашений Двух Атоллов. Попробуем
придумать что-нибудь менее... грубое.
- Спасибо за менее грубое.
- Этот итальянский ученый получил потрясающие результаты, нужно отправить его
туда. Это придаст им энергии. Остается придумать повод.
- Нобелевка?
Она отрывается от своей папки и с радостным видом поворачивается к нему.
- Отличная мысль! Наконец-то я узнаю вас, друг мой. Если бы вы еще нашли столь же
блестящее решение, чтобы уладить инцидент в Кобе...
- Нужно подкупить законодателей - и все будет в порядке.
- Никогда!
Я не могу сдержать смех. Удивленная, Матильда хватается за сердце, а Жером
выпрямляется в кресле.
Только взгляд друга способен превратить искру в пламя. Волна теплоты вырывается из
моего сердца и разливается по всему телу.
У Жерома округлились глаза, когда он увидел перцовку.
- Ее еще можно найти?
- Нет, конечно.
Он достает из встроенного в стене шкафчика три бокала. Я предлагаю им помянуть
Старика.
- Когда он умер?
- Месяц назад, в своем отеле.
Каждый из нас пытается найти подходящие слова, но что-то мешает нам сделать это.
Луи когда-то говорил: "Сценарий - это не слово, а, прежде всего, образ. Нет лучшего
диалога, чем молчание".
Мы высоко поднимаем бокалы и молча чокаемся.
После глотка красной жидкости постаревшее, но все еще красивое лицо Матильды
неожиданно искажается в гримасе.
- Даже в те времена я удивлялась, как вы можете пить такую отраву.
Зато у нас с Жеромом краснеют щеки. Алкоголь приближает человека к могиле, но он
способен и омолодить его за несколько секунд на тридцать лет.
- Эти типы, внизу, тебя не слишком замучили?
- На минуту мне показалось, что это "Процесс" Кафки.
- Мы не можем изменить их порядки, они просто помешаны на безопасности. Кроме
того, ты - наш первый посетитель за многие годы, это не могло не показаться им странным.
- Я слышал, как вы разговаривали. Диалог сам по себе выглядел неплохо, но я не понял
ни одной реплики.
Они переглядываются. Потом улыбаются. Никакой любви, никакой таинственности в
этих улыбках. Только удивительное взаимопонимание. Жером с немного смущенным видом
тычет пальцем в пол, показывая, что прямо под нами находится зал Генеральной Ассамблеи.
- Вначале мы не собирались застревать здесь надолго. Нам нужно было немного
помочь этим типам, там, внизу.
- Делегатам?
- Пять лет назад они пригласили нас в качестве консультантов. Но получилось так, что
мы здесь остались.
- Консультантами?
- Они хорошие теоретики, но им недостает структурного взгляда на ситуацию.
- Совершенно лишены воображения.
- Что вы такое несете?
- Выдай ему искреннюю фразу, Жером.
- Им нужны "негры", чтобы писать за них Историю, парень.
- Перестаньте надо мной издеваться.
- Вначале нам это тоже показалось странным. А потом мы привыкли, как привыкаешь
к любой работе.
- К нам тут относятся как к королям. У каждого из нас есть своя свита. Нам даже не
хочется уходить отсюда, да, Матильда?
Она с улыбкой соглашается с ним.
Немного ошеломленный, я сажусь на стул и смотрю в окно на Ист-Ривер. Жером
выливает в мой бокал последние капли водки.
Я не в состоянии произнести ни слова. Пытаюсь представить их здесь, одних, запертых
в башне из слоновой кости в течение многих лет.
Она. Он. Их взаимное притяжение. Постоянные стычки. Восхищение, которое они
испытывают друг к другу.
Проповедник войны и жрица любви.
Чего только не увидишь на этом свете.
- Пусть это останется между нами, парень. Они не хотят, чтобы об этом знали.
Первый раз в жизни я буду вынужден солгать Шарлотте. Но у меня впереди долгая
дорога, чтобы придумать что-нибудь правдоподобное.
Джулиус (Граучо) Маркс (1890-1977) - американский актер.
Американские духовные песнопения.
Жанр японской поэзии.
Музей современного искусства.
Один фунт плоти (англ.).
Мальтус Томас Роберт (1766 - 1834) - английский экономист.
Соус из уксуса с яичным желтком и травами.
Кинозвезда, приглашенная для участия в съемках.
Скорбяшая Богоматерь.
Название плавленого сыра.
Самое страшное - в конце (лат.).
Да здравствует смерть! (исп.).
Боже, храни Америку (англ.).
Закладка в соц.сетях
