Жанр: Драма
Кот в сапогах, модифицированный
...тогда решил. Углядев за моей спиной человека, видимо, возлюбленного -
такой безумной страстью наполнились ее глаза, все ее тело, в минуту переменившееся, ставшее
райски чувственным, но не моим, - она чмокнула меня в щеку, бросила торопливо:
- Это случится через год. Вас разденут одни, и оденут другие, и с тех пор только счастье
будет озарять ваш путь, - и кинулась тут же мне за спину, чтобы угодить в объятия самого
натурального греческого аполлона. Обнимались они со всеми перипетиями минут пять, затем,
взявшись за руки, пошли к выходу. Проходя мимо, гречанка, уже не симпатичная, а просто
красивая, крикнула:
- Это случится, мистер! Случится через год именно в этот день. И все, с кем это случится
в этот день, будут богаты и счастливы, как боги!
Конечно, если бы вечеринка не длилась седьмой час, и головы гостей, по уши залитых
шампанским, не занимала бы альтернатива - возвращаться в опостылевшую домашнюю
обыденность или продолжать сверкать бриллиантами и анекдотами второго эшелона, сверкать,
дожидаясь слоненка, запеченного по-кенийски, то этого бы не случилось.
Но это случилось, и опять все начал Эдичка. Когда я заканчивал свой дельфийский
рассказ, он обожравшимся бегемотом тащился мимо Прасковьи, юной супруги Б., и, видимо, не
случайно, зацепил когтем подол ее платья, сшитого из ярких разноцветных платков, попытался
освободиться, и оно пало на пол, открыв окружающим патетическую наготу владелицы.
- Ну вот еще один кандидат в счастливцы! - восторженно вскричал я. - Но кто же вас
оденет?
Юная супруга Б. стояла, ничего не понимая (она, ограниченная редкой красотой, даже в
трезвом виде ничего не разумела, кроме разве слов "Я этого достойна", отпечатавшихся в ее
сознании, как на могильной плите). Б, штатный экстрасенс Министерства чрезвычайных
ситуаций, схватил молодую женщину за руку и увел в комнаты Адели (так звали хозяйку).
Через несколько минут они вернулись. На лице Б., сменившего костюм на купальный халат,
обнаруженный, видимо, в ванной комнате, светилась надежда на перемены (не так давно он не
смог определить местонахождение самолета, как назло разбившегося не на взлетно-посадочной
полосе Домодедовского аэропорта, а в дебрях амурской тайги, и ему светила отставка с
лишением всех министерских благ и последующей утратой доверия частной клиентуры). На
личике же Прасковьи, юной супруги Б., одетой в хозяйкино платье от Зайцева, светилось
удовлетворение совершенным чейнджем.
Что тут началось! Гости, хохоча от возбуждения, моментально разоблачили друг друга и
бросились в покои хозяйки. Однако ее платьев хватило не всем, также как не всем мужчинам
хватило одежд ее бывшего мужа. Оставшиеся обнаженными, пытались приватизировать платья
переодевшихся, но лишь считанным единицам повезло - многие снятые одежды исчезли,
видимо, в сумочках своих прижимистых владельцев.
- В доме много квартир! - вскричал я, указывая на входную дверь. - А в них много
сердечных людей.
Бедлам получился что надо, мне очень понравилось. Один из гостей, оставшийся без
одежды (Николай Иванович Шкуров-Безуглый, полковник МВД), сунулся по моей
рекомендации в квартиру госпожи N. Муж ее в это время, поев и скоренько облегчившись в
мужском отношении, парился-отмокал в необъятной ванной, и Шкуров-Безуглый получил от
сияющей женщины сверток с одеждой молодого специалиста, замеченного в уголовных кругах
- она, полуголая и постоянно призываемая что-нибудь потереть или облобызать, никак не
могла улучить момент, чтобы его выбросить в мусоропровод, и тут такой фарт!
Полковник, одевшись, принялся знакомиться с содержимым приобретенных карманов. На
свет поочередно были извлечены бандитский нож, кастет и специальная проволочка для
асфиксии конкурентов.
- С этим точно генерал-майора получите, - изрек я внушительно, и все засмеялись.
Тут остававшийся сосредоточенным полковник извлек из пиджака полновесную пачку сто
долларовых купюр, и я изменил предсказание:
- Нет, пожалуй, генерал-лейтенанта.
И, обратившись уже к обнаженной части общества, добавил:
- Как видите, дамы и господа, предсказание моей гречанки сбывается как объективная
данность. А до полуночи всего полчаса...
Их как ветром сдуло - вмиг разбежались по этажам.
14. Кусочек мозгов, ответственный за эрекцию.
Когда гости, наконец, разъехались, хозяйка увела меня в будуар, нарочито небрежно
прикрыв наготу спавшего в гостиной жениха скатертью в свежих пятнах от слоненка
по-кенийски. Нетрезвый, он (жених, не слон, слона после беготни по лестницам съели в
минуту) не смог найти никакой одежды, и уже второй час слыл в глазах невесты безнадежным
неудачником.
В гнездышке Адели (на ней было платье Прасковьи, юной супруги Б., то самое, с которого
все и началось) мы уселись на миленький диванчик, всем своим мяконьким существом
утверждавший, что горизонтальное положение несоизмеримо приятнее вертикального. Не
желая проникаться этими отнюдь не голословными утверждениями дивана, я сразу же перешел
к делу. То есть признался, что принадлежу одному из известнейших европейских домов, и,
желая достичь жизненных целей лишь природным талантом и кропотливым трудом, но не
капитализацией славы предков, принял по приезде в Первопрестольную псевдоним, и
называюсь теперь маркизом Смирновым-Карабасом с ударением на втором "а", что в части
титула весьма недалеко от истины, а в части родового имени вызывает у людей доброе
расположение.
В беседе я то и дело переходил на французский, она отвечала на нем же, но весьма
несовершенном, хотя и имела особнячок в престижном пригороде Парижа. О цели своего
появления в ее расположении я умолчал, так как сразу распознал в хозяйке хищницу,
собирающую скальпы карьеристов, подвизающихся у кормушки могущественного деда.
Признаюсь честно, сделать это, то есть умолчать, было легко: во-первых, у Адели имелся
свой ответ, гревший ей сердце, а во-вторых, за несколько часов проведенных в ее доме, я,
унесенный вертлявым светским ветром, несколько раз задавался одним и тем же вопросом: "А
что ты тут, собственно, делаешь?! Что тебя сюда принесло?!", и не всякий раз память давала
правильный ответ, открывая мне светлый образ Натальи, навечно в ней запечатлевшийся.
Надо сказать, Адель, чем-то похожая на Миррей Матье, была бы так себе, если бы не
порода, мастерски ставившая голос и лебединую шею, которой позавидовала бы сама
Плисецкая. Когда она придвинулась, сообщая что-то о могуществе "дедули", я попытался
представить себя ласкающим ее в постели, но ничего не получилось - гонор и постановка
головы в горизонтальном положении мало что значат, и фантазии потому не будоражат. Затем
воображение явило картинку присвоения мне внеочередного воинского звания "полковник
тыла". Однако в самый волнующий момент Адель приложила мою руку к чуждо теплому
своему бедру, отчего звездочки полковничьих погон, врученных мне самим маршалом
Жуковым, моментально обернулись ефрейторскими лычками. От этой метаморфозы мне стало
скучно и захотелось уйти, но тут вошел он, почти мною забытый. Брюхо его волочилось по
полу от бесчленных канапе с черной икрой, которые ему скормила Фрискас, известная
эстрадная певица, по роду деятельности вынужденная перманентно голодать. Вошел и
скептически уставился в девушку, очевидно, представляя чувства кота, лежащего на ее руках. Я
поспешил покинуть навязчиво гостеприимную хозяйку и встал перед ним навытяжку, как перед
начальником, явившимся посмотреть, стоит ли мне повысить зарплату или нет.
- Я вижу, вы относитесь к нему с пиететом? - кисло спросила хозяйка, расстроенная
фиаско своих интимных планов.
- Приходится, - отвечал я. - Он же черный. Прямо беда с ним - перейдет дорогу, и
тут же "Динамо" проигрывает или дождь на пляже в самый неподходящий момент.
Адель рассмеялась:
- И потому вы ему подчиняетесь!
- А что поделаешь? Однажды не подчинился, и что вы думаете? Он тут же перешел мне
дорогу, и тетушкино наследство - заводы, слоны, пароходы - утекло к моим братьям.
- Так избавились бы от него... Усыпили, что ли. Сейчас многие так делают.
Кот, улегшийся на полу, фыркнул.
- Что вы! Он же уникум! - вернулся я под бочок женщины. - Незадолго до начала
перестройки ему в известнейшем оборонном институте пересадили столовую ложку мозгов
крупнейшего политического руководителя, не буду называть его имени.
- Я догадываюсь. А зачем пересадили?
- Догадаться не трудно. Эдгар-Эдичка же кот. А вы знаете, чем славятся коты?
- Конечно, - засмеялась Адель. Глаза у нее стали кошачьими, и кот посмотрел на нее
как на недалекую родственницу.
- А руководители, особенно крупные, чем славятся?
- Чем? - посмотрела, как школьница, не выучившая до конца урока.
- Ну, тем, чем заболевают от сидячей жизни и маниакального пессимистического
воображения.
- А... - догадалась Адель. - Импотенцией...
- Совершенно верно. У Эдгара-Эдички взяли кусочек мозгов, ответственный за эрекцию,
удалили такой же из мозга политического руководителя, и на освободившееся место вставили.
А хирург по-хорошему скупердяем был - жаль стало ему политические мозги в канализацию
выбрасывать, сколько ведь народу их рихтовало, от Сталина до Брежнева, не говоря уж о
Суслове, и он их Эдику вставил. Что потом началось!
- Что?
- Как что? Перестройка, Берлинская стена рухнула, потом Союз нерушимый...
- А то самое как?
- Что то самое?
- Ну, появилась у него эрекция?
- Не знаю. Это государственная тайна. Этот факт специально засекретили, чтобы котам
мозги сохранить. Представьте, что будет, если высокие люди - ведь только они могут
оплатить операцию по пересадке мозгов - начнут по крышам за кошками гоняться, а Васьки
- думать о благе Родины, а потом о себе.
- А вы откуда об этом знаете? Я имею о пересадке мозга?
Я злорадно усмехнулся:
- Это просто. Присядьте перед ним, расслабьтесь мысленно и смотрите прямо в глаза.
Преодолев нерешительность, Адель встала с диванчика, присела перед Эдгаром-Эдичкой
на корточки. Тот поставил голову так, чтобы ей было удобно смотреть в его глаза, сделавшиеся
таинственно-магическими.
Играли они в гляделки минуты полторы. Потом женщина покачнулась. Если бы мне не
удалось подхватил ее, она упала бы.
- Ну и что вы видели? - спросил я, когда бедная женщина, уложенная на диванчик,
вполне очувствовалась.
- Сначала два операционных стола рядом... - голос ее мерцал от сострадания. - На
одном лежал на животе тот самый крупный политический руководитель, весь в белом с кровью,
на другом - ваш кот, тоже на животе. Им сверлили черепа - руководителю - большой
никелированной электрической дрелью, коту очень маленькой... Потом вытащили выпиленные
прямоугольнички, и я увидела мозги, розовые такие, с извилистыми бороздками.
Адель, взволновавшись, замолкла и я, заинтригованный, поторопил ее:
- А что еще видели? Ну, говорите, мне же интересно!
- Туман видела. Он все покрыл. В нем руководитель так очувствовался, что должность
ему поперек горла встала. Берлинские заборы с крышами стали ему снится, свобода,
сексуальная революция с молоденькими американскими кошечками... На одной он потом
женился...
- Мне кажется, вы сами это придумали. Как мой кот мог знать, что снилось
руководителю?
- Может, он меня гипнотизировал?!
- Подождите, подождите! - воскликнул я. - Мне всегда казалось что между Эдгаром и
тем руководителем определенно существует телепатическая связь... Ну да - ведь у них, можно
сказать, общие мозги... А я все удивлялся, почему он мной командует, как простым секретарем
обкома!
Адель смотрела на кота с благоговением, с таким, что я поддался соблазну, и присев перед
ним на корточки, пристально стал смотреть в желтые глаза, ставшие туманными. Спустя
несколько секунд в моем уме поочередно воплотились утверждение и вопрос. Утверждение
было обидным, ибо воспринялось как "Мошенник ты!" А вопрос был политическим: "Как ты
думаешь, кто поделился мозгами с политическим преемником моего донора и реципиента?"
- Шарик в гостях у Барбоса, - покачал я головой, удивив тем хозяйку.
- Что-что? - сузила она глазки, считая, что я отождествляю себя с Шариком, а ее с
Барбосом.
- Чушь какая-то, - потряс я головой. - Кажется, мой кот назвал так одного деятеля,
прославившегося в народе государственными поступками, совершенными в состоянии
алкогольного опьянения.
- А как у вашего кота с этим? Ну, с кошками? Ведь операцию, которую он перенес,
можно рассматривать как кастрацию?
Кот глянул на Адель иронично
- Вы хотели сказать стерилизацию...
- Да, да, совершенно верно.
- С кошками у него очень даже хорошо, если не гипертрофированно с трансформацией в
гуманистическую, то есть женскую сторону, - шпильку Эдгар-Эдичка, судя по всему,
равнодушный к кошкам, принял безболезненно.
- Как это? - посмотрела Адель на кота, как на инопланетянина.
- Дело в том, что у котов за эрекцию отвечает практически весь мозг, а удаление его
небольшой части вызывает бурную регенерацию, хорошо известную в научных кругах. Так что
прямо беда с ним. Хорошо, что теперь объелся, а то бы точно к вам на руки полез. Гомофил, да
и только
- Тяжело вам, наверное, с ним... - спрятала руки хозяйка.
- Почему вы так решили? Напротив. Я вам ведь не сказал, что он ко всему прочему и
мой ангел-телохранитель и главный вдохновитель. Вы читали "Сердце дьявола"? Можно
сказать, он его мне внушил.
Девушка посмотрела на Эдичку с интересом.
- Похоже, он чего-то от вас ждет.
- Да, - вздохнул я. - Видите ли, милая Адель, мы разыскиваем одну особу. Она была у
вас сегодня...
- Была у меня? - нахмурилась. Ее гипотеза, касающаяся причины моего появления в
доме, задымилась как сухой лед в летнюю жару.
- Да. Эдгар взял ее след, и он привел нас сюда.
- А какой у вас к ней интерес? - спросила кисло.
- Интерес не у меня, интерес у него. Мы встретились с ней днем, она сидела на скамейке,
вся такая маловыразительно-пошлая, сидела, надо сказать в дымину...
- Пьяная.
- Да, вдрызг. А он, лишь увидев ее, подошел и стал с большим интересом обнюхивать. Я
подумал, может, у этой госпожи есть кошка, и он, природный кот, влюбился в нее, то есть в ее
запах, без памяти. В знаете, Адель, представить трудно, какой он разборчивый. Та кошка ему не
такая, эта лопоухая, третья огурцами, как корюшка, пахнет, четвертая с "ушами" на коленках.
Знаете, это я от него узнал, что на коленках бывают уши, у вас, кстати, очень красивые ножки.
- Спасибо, - поблагодарила Адель, расстегивая верхнюю пуговку на кофточке
(верхнюю из остававшихся застегнутыми. Пересчитав последние, я составил уравнение, из
решения которого следовало, что если я за ДТ сделаю больше двух комплементов, то мне, как
джентльмену, придется пожать плоды своей галантности.)
- Но вы же говорили, что он кошками не интересуется?
- Я говорил?
- Вы называли его гомофилом.
- А! Это всего лишь предположение. Видите ли, у котов нет привычки водить любимых
домой, и делать это так, как делают это люди, то есть на глазах своих домашних животных. Они
это делают в укромных уголках, и потому я не знаю, с кем он занимается любовью...
"Эдгар меня убьет!" - подумал я замолчав. Однако кот слушал, скептически кривя
мордочку, и я воткнул в его зад еще одну шпильку:
- При всем при том упомянутый гомофильный интерес, я частенько чувствую в его
мыслях, обращенных к женщинам.
- Вы чувствуете его мысли?! - удивилась Адель, не поняв, что я заговорился. -
Чувствуете, что думает ваш кот?
- А что тут такого? Я ж говорил, что у нас с ним телепатическая связь иногда
проклевывается, и он передал, что если я не найду ее, то домой мне лучше не возвращаться, не
говоря уж о турнирной судьбе "Динамо"... Гм... мне сейчас в голову пришла мысль поставить
на проигрыш этой команды в завтрашнем туре. Денег хоть огребу.
- Я бы такого кота отравила... - не слушала женщина.
- Пробовал... Себе на голову. И топил, и усыплял - все без толку.
Глаза мои по системе Станиславского намокли, и я проговорил, горестно сморщив лицо:
- Вы ведь не все еще знаете...
- Что не знаю? - боязливо отодвинулась от кота.
Адель читала все подряд и потому верила во все на свете: в счастливые свойства подков, в
деда Мороза, в повсеместность упырей и даже в марсиан, энергично покоряющих Землю с
конца позапрошлого века.
- Он изводит моих знакомых... Из ревности, - посмотрел я на груди девушки. Они
были естественно-полновесными.
"Всегда так, - усмехнулся во мне ценитель слабого поля, - пообщаешься пару часов с
женщиной, и она начинает нравиться".
- В самом деле?! - вскинула Адель округлившиеся глаза. Ужимки делали ее
премиленькой.
- Да... - покивал я и, подмешав изрядно оккультизма, рассказал, как Эдичка в неделю
терминировал итальянско-подданную Теодору.
Тишина, покрывшая мое повествование, была без малого гробовой. Мне казалось, я
слышу, как потрескивает статическое электричество в Эдичкиной шерстке.
Адель, подумав, что напрасно пустила кота в квартиру, нехотя изменила вагинальную
ориентировку с меня на жениха, только что произведенного в подполковники, и в настоящий
момент сладко спавшего в гостиной под запятнанной скатертью.
Эдгар-Эдичка подошел к хозяйке квартиры, сел, посмотрел требовательно:
- Говори, и мы уйдем.
- Была она у меня... - сдалась девушка. - Зовут ее Наталья Воронова. Сама себя зовет
принцессой и всем говорит, что скорее умрет, чем выйдет замуж не за принца. Живет на
Остоженке, дом такой-то квартира такая-то. Но кошки у нее нет.
- Вы уверены?! - "встревожился" я.
- Абсолютно.
- Может у родственников или подруг есть?
- Может и есть. У Маруси Павловской точно есть голубая персиянка. Она живет в том
же доме в квартире восемь.
Мне ничего не стоило возликовать.
- Мы вам так благодарны! - затряс я руку девушки, благодарно глядя. - Мы у вас в
долгу, милая Адель. Загадайте желание, и Эдичка с радостью его осуществит.
- Он выполняет желания?! - посмотрела на животное пристально.
Кот кивнул, как делают это вельможи.
Адель хотела заказать себе на ночь маркиза Смирнова-Карабаса с ударением на втором
"а", но, подумав, что в таком случае оккультный черный кот с неясной сексуальной
ориентировкой останется в квартире и может наделать непредвиденных дел, заказала деду
четвертую звездочку.
15. Потап Потапович Редискин.
На улице (был уже четвертый час ночи) я обнаружил в потайном кармашке вновь
приобретенных брюк сложенную втрое зеленую двадцатку, и предложил Эдичке ехать домой
на такси, но тот, глянув со смыслом: - Следуй за мной, - повел пешком длинной дорогой.
...Мы шли по ночному городу, по обочине шоссе. Стояла обычная в последнее время
теплая осень, повсюду вкусно тлели кострища, перерабатывавшие время года в дым. Иногда
мимо пролетал внедорожник. Ни один не обрызгал - народ в них пошел в последнее время
культурный. Время от времени я усаживался на скамейку передохнуть - после "Фрискасов" и
канапе с икрой кот весил килограммов двадцать.
Да, я это так написал, что мы шли по ночному городу. На самом деле почти всю дорогу
шел я один, а он лежал у меня на плечах. Черный, даже ночью. Может, из-за этой черноты, да
желто горящих вослед глаз, ни один внедорожник и не рискнул окатить меня цунами. Кому
охота связываться с черным котом, да еще таким огромным?
Я нес его по своей воле. Было много луж, а он, хотя и был в сапогах, мог промочить до
поры, до времени ноги, а что я есть без него? Да и грел, теплый, как батарея парового
отопления - собольей-то шубой я пока не разжился.
На душе было покойно. Умиротворенный осенью, я вспоминал Наталью. Не нынешнюю, а
первую...
С ней, маленькой девчушкой с лучащимися глазами, я познакомился на квартире Тамары
Сорокиной. Тамара, одна из первых красавиц курса, пыталась "охмурить" меня,
перспективного, как тогда считали, сына приличных родителей. Я пытался пойти навстречу, но
каждый раз, сделав шаг или два, поворачивал назад, пугаясь пустоты сердца и пустоты
будущего, видневшегося в ее иронических глазах. А когда увидел Наташу, делившую с
Тамарой комнату, Наташу-фиалочку с филологического, сердце наполнилось неведомой
радостью. Я смотрел восхищенно, она смотрела искренне и трепетно, смотрела, как беременная
мною женщина. Я обещал ей золотые горы, она верила, и я верил, что добуду их. Мы несколько
раз встретились в сквере под плакучей ивой, я ее неумело целовал, она радовалась и отвечала
материнскими ласками.
На последнем свидании Наталья, прощально глядя в глаза, сказала, что у нее есть парень в
армии и, побыв со мной, она поняла, что любит одного его. Я смотрел растерянно, смотрел и
чувствовал - происходит что-то нехорошее, что-то такое, что направит мою жизнь и жизнь
этой девушки в искусственно искривленные русла, ведущие не к тихому счастью оправданного
существования, а в сыпучие пески, все поглощающие, и ничего живого не рождающие.
Отчасти я оказался прав.
Во-первых, русло, в которое направилась моя последующая жизнь, действительно
оказалось искусственным. Прошло много лет, и я узнал - от Тамары, уже не сахарной
тростиночки, а в меру располневшей добротной женщиной, - что никакого парня у Наташи не
было. Просто Тома, узнав о наших встречах, устроила грандиозный скандал, в апофеозе
которого налила в стакан уксусной эссенции и пообещала его выпить, если встречи
продолжаться.
А во-вторых, мое жизненное русло, искривленное Тамарой, действительно привело к
пескам. Я влюблялся и женился, а когда приходила неизбежная пора жить мудро, жить, прощая
и терпя, жить, увядая и для других, вспоминал Наташу и уходил. Уходил ее искать. И вот,
наконец, нашел...
Я заулыбался, представляя нашу встречу, которая, конечно же, случиться, не может не
случиться, и, надо же, в этот самый момент с тополя, мимо которого мы с Эдичкой проходили,
панически взлетела огромная черная ворона - так же панически оставило меня лирическое
настроение. Немедленно вспомнился ее соплеменник, упавший мне на голову по дороге на
работу, соплеменник, со смертью которого, собственно, все и началось.
"Есть ли связь между фамилией Натальи, - задумался я, провожая птицу глазами, - и
тем вороном?
Возможно, есть.
Наталья Воронова тоже свалилась мне на голову. И она, моя голова, теперь занята не
трагедией эстетизма, занимавшей голову Кьеркегора, а ею, прочно засевшей в моей. Господи,
ворон ведь умер, улетел на свои вороньи небеса! Значит, Наталья тоже улетит?..
Улетит красавица Наталья... Гм... Стремление к красоте по Кьеркегору гибельно
(философия уже много лет снимала угол в моей голове и частенько развлекала (а чаще
донимала) своим трудоемким словоблудием)... Значит, я тоже умру, стремясь к ней? Нет, это
слишком, это буквально, это символика. А символы не могут быть буквальными. Торчащая
палка, например, символизирует не фаллос конкретно, а способность стоять и твердость, ибо
фаллос, как известно, может и не стоять, и, как правило, мягок. Значит, связь между Натальей
Вороновой и вороной следует расшифровывать не буквально. Как? Да просто. Мы с ней умрем
не буквально. Почиет-уснет нынешний Евгений Смирнов, небыстро спивающийся эстет и
ироник, не сумевший заякориться в жизни, и почиет-уснет нынешняя Наталья Воронова, не
знающая, что делать и в каком направлении жить. И умрут они болезненно - какой ужас
распирал глаза-пророка ворона! Ну и что ж. Смерть старого и роды нового всегда болезненны.
Мои роды, роды супруга Натальи... Надо продумать все, подготовиться к ним. А что
думать? Да, теперь мы с Эдгаром-Эдичкой знаем и улицу, и знаем дом, в котором живет
Наташа. А что с того? Я заявлюсь к ней, она посмотрит, как на узкопленочного миссионера
русско-корейской церкви, раздающего потенциальной пастве жевательную резинку без сахара:
- А... Это вы... Кажется, мы встречались с вами на пасхальном приеме в
южнокорейском посольстве? Нет?.. Тогда... в Ницце? Или в Радиус-Холле? А! Вы продавец
огнетушителей! Тоже нет? Мужского белья? О, я вспомнила! - вы пожарник, на той неделе
приходили в офис обследовать дымоходы, и я вас угощала малиновым чаем и круассанами из
Парижа! Вы ведь Потап Потапович Редискин, точно?
Да, так и будет. Таких, как я, кренделей, у нее дюжина на дню пред глазами мельтешит.
Черт, опять мысли вместо дела. Нет, ни на что я не способен. Ну, разве заставить людей
побегать голышом по дому. Если бы Наталья была у Адели, мы бы ушли вместе, на кураже бы
утащил... Куда ушли? На Ярославский вокзал запивать дешевые чебуреки "Жигулевским"
пивом, одиннадцать с полтиной за бутылку? Денег-то на "Праги" с "Метрополями" нет".
Кот сказал одобрительное "мяу", и я понял, что мыслю в правильном направлении. Перед
тем, как вплотную знакомиться с Наташей, надо разжиться деньгами, то бишь средствами. Как
там у Шарля Перро решились финансовые проблемы маркиза Карабаса? По сказочному просто
решились: с помощью кота он присвоил имущество первого попавшегося обеспеченного
людоеда!
Нет, наша жизнь - это во многом непознанное явление. Как только я увидел в
воображении обеспеченного людоеда, лежащего в облике мыши в эластичном котином
желудке, мимо промчался огромный красный внедорожник, и его колеса выплеснули на меня
половину лужи, лишь немного уступавшей по размерам Каспийскому морю. Кот был
мгновенно смыт с моей шеи. Сильно огорчившись происшедшему - не кота было жаль, но
одежды, так шедшей мне, - я, потрясая кулаком, на словах, но во весь голос, поимел маму
подлого водителя...
16. Кися слиняла.
Перед рассветом тихо, и он услышал. Или просто увидел мой гневный кулак в зеркало
заднего вида. Или у него было плохое настроение. Дав задний ход, он остановил машину рядом
со мной. Если бы не тонированные стекла, я увидел бы его и убежал, петляя, чтобы не попал из
своего автомата (какой внедорожник за сто тысяч без автоматического оружия?). Но стекла
были густо тонированными, и я разглядел людоеда, когда он уже держал меня за грудки на
вытянутых руках, , держал спесиво подняв подбородок.
На секунду я испугался: людоед хоть и носил приятный костюм-тройку с иголочки, но
был более чем взаправдашним. Огромный рост, густая шевелюра, большие выпученные от
нервов глаза, естес
...Закладка в соц.сетях
