Жанр: Драма
Корпорация
...сный. Это необходимость постоянно взвешивать и оценивать
собственные силы, понимать, где следует искать компромиссы, а где - стоять на
своем...
- Так это мир? - уточнила Люба, - Или это война? Судя по выражению папиного
лица, когда он утром идет на работу, весь большой бизнес - это война. И для
юристов, мне кажется, в первую очередь...
Вот тебе раз! Старцев попытался припомнить, с каким таким выражением на лице он
выезжает утром в офис. Не припоминалось. Надо как-нибудь в зеркало заглянуть
мимоходом, что ли...
Тамара задумалась, повела точеной бровью:
- Часто бывает и так. И часто бывает, к сожалению, что это война без правил.
Даже если говорить сугубо о юридических вопросах. Посуди сама. Где должны
решаться правовые споры?... Верно, в суде. Но что такое суд в нынешней России?
Наша судебная система до сих пор остается такой, какой была в советские годы.
Между тем общество изменилось, изменились отношения между людьми, появились
целые огромные сферы, которых раньше не было - то же корпоративное право. А наша
судебная система осталась одним из наиболее уязвимых государственных институтов.
Возьми хоть арбитражные суды - а с ними чаще всего приходится иметь дело. В
региональном арбитражном суде совмещены первая инстанция и апелляционная. То
есть, апеллировать приходится к тем, кто только что сам же и вынес это решение!...
Суды находятся под пятой региональных властей, во многих регионах судьи часть
своей зарплаты получают от губернатора... Да что там далеко ходить? В родной
Москве мэр платит судьям. И в чью пользу, спрашивается, они будут принимать
решение, вздумай кто судиться с мэрией?... Судебная система в России просто
создана для того, чтоб быть коррумпированной!... А если говорить о том, что
множество важных для бизнеса правовых положений до сих пор остается в виде
каких-то подзаконных актов, что действующее законодательство оставляет
широчайший простор для толкования, что в регионах постоянно приходится
лавировать между федеральным законодательством и местным, а они по многим
позициям могут расходиться... В таких условиях элементарная защита интересов
компании превращается, действительно, в освободительную войну.
Старцев покосился на дочь - Люба слушала, раскрыв рот. Трудно сказать, сколько
из всего этого понимала семнадцатилетняя девочка. Но Тамара свою задачу
выполнила и перевыполнила: рассказать в деталях о своей работе за время
обеденного перерыва невозможно, но можно заинтересовать, увлечь, показать, что
много достойного любви и внимания в этой профессии... Люба, однако, сделала из
сказанного собственные выводы:
- Если судебная система и законодательство в России столь несовершенны - как
работать в таком хаосе? Вы меня, может, специально пугаете, Тамара
Александровна?
Железнова рассмеялась:
- И в мыслях не было. Но ты должна понимать, что профессия эта не из самых
спокойных. Если, конечно, ты уважаешь свою профессию. И - что немаловажно -
уважаешь закон. Удивительно, но это факт: нередко нарушить закон оказывается
легче, чем удержаться в его рамках. И менее хлопотно.
- Тогда зачем... - Люба не закончила вопрос, но Тамара и так поняла:
- А вот это, Любаша, уже из другой сферы. Что такое хорошо и что такое плохо. С
того, как ты это понимаешь - что можно, а что нельзя - начинается личность. А
любой профессионал - это, в первую очередь, личность, и только потом обладатель
неких специальных знаний и навыков. Если человек честен только из страха перед
ответственностью за свой поступок - такая честность гроша ломаного не стоит. И
если уж мы говорим на такие... хм... глобальные темы... Ты уже стояла перед выбором:
воспользоваться папиной протекцией или попробовать собственные силы. И сделала,
на мой взгляд, правильный выбор. Не хмурьте брови, Олег Андреевич!... И принимать
такие решения - более или менее важные - тебе придется на протяжении всей жизни,
вне зависимости от того, кем ты станешь. Постоянно выбирать между легким путем -
и честным... Тебе, наверное, кажется, что я говорю сейчас прописные истины,
которыми тебя и в школе напичкали под завязку, но... У нас, Любаша, вся жизнь из
таких простых вещей состоит. А вы что об этом думаете, Олег Андреевич?
Старцев не ожидал, что придется что-то говорить. Просто слушал. Совсем недавно
он пытался объяснить эти самые простые, как сказала Тамара, вещи девушкежурналистке.
Удалось ли, он так толком и не понял. Интересно, что никогда не
говорил он об этом с дочерью. А ведь Любе это, оказывается, интересно...
- Да то же самое и думаю, - ответил он, чуть поразмыслив. - Та, Тамара, права,
со стороны это выглядит как поучение для дураков. На самом деле все куда сложней
- и куда проще. Не так давно я уже пытался сформулировать эту мысль, попробую
еще раз, может, получится более удачно... Выбор, да. Постоянный выбор. Каждый раз
- заново, потому что меняется конкретная ситуация. Можно тихо сидеть на заднице,
складывать рублик к рублику. Можно рискнуть - и получить нечто гораздо большее.
Сразу. Сейчас. Вопрос только - чем рисковать? Деньгами, будущими доходами,
собственностью? Или своей репутацией? Своим будущим? Жизнью своей семьи, в конце
концов? Вот что здесь важно - увидеть границу, за которой риск превращается в
безумие. И не переходить ее. Потому что нет такой цели, которая оправдала бы все
абсолютно средства. Но и не топтаться в сторонке - иначе найдутся другие,
которые рискнут, выиграют и оставят тебя ни с чем... Впрочем, это уже из области
отвлеченных рассуждений, имеющих мало общего с темой лекции уважаемой Тамары
Александровны.
Железнова засмеялась тихонько, отбросила назад упавшие на плечи волосы. И
Старцев перехватил взгляд дочери - только что внимательный, сосредоточенный,
теперь он был растерян. Ее глаза метнулись с Тамары на отца - и немедленно
опустились. Порозовели щеки. Люба выглядела смущенной. С чего бы это?...
- Ну, и как, помог тебе разговор? - поинтересовался Старцев, усаживая Любу в
машину.
- Ты знаешь, да, - она была серьезна, как будто напряженно что-то обдумывала.
Неужто их рассуждения о добре и зле? Забавно... - Слушай... Я спросить хочу... Ты
только сразу громко не кричи, ладно?... Тамара Александровна - твоя любовница, да?
Старцев замер возле открытой дверцы. Сосчитал про себя до трех. Потом до пяти.
Потом спросил (голос прозвучал сердито):
- С чего ты взяла?
- Так... Вы как-то... Нет, не могу объяснить. Но очень похоже... Знаешь, вы похожи на
людей, у которых есть общая тайна.
- У нас есть общая тайна, - согласился Старцев, стараясь, чтобы голос звучал
беззаботно, - Закончишь университет, придешь к нам работать - мы ее и тебе
расскажем. Тайна называется - "Росинтер". И кончай небылицы выдумывать!...
Люба улыбнулась, погладила отца по щеке:
- Ты иногда такой смешной бываешь... А вообще, она ничего. Приятная. Умная. Но...
- Что - но?
- Мама лучше! - ответила дочь, села в машину и дверцу захлопнула.
14
3 августа 2000 года, четверг. Москва.
Сомнений не было. Боевой генерал, губернатор Белогорского края Александр Кочет
сдался Фрайману с потрохами. В обмен на дешевую байкальскую электроэнергию для
Белогорского алюминиевого завода губернатор дал слово выжать последние соки из
Снежнинской компании, заставив ее выплатить вперед налоги на 300 миллионов
долларов, в противном же случае - задушить многочисленными инспекциями и
проверками. И можно было не сомневаться - Кочет, представленный народу как
человек чести, слово свое сдержит.
Уже на другой день после заявления Кочета, в Центральном офисе "Росинтера", в
Москве, прошло закрытое совещание, присутствовали на котором лишь трое: Старцев,
Малышев, Денисов. В течение полутора часов линия защиты против тандема ФрайманКочет
была выстроена и обсуждена в деталях.
Единственный инструмент давления Фраймана на белогорского губернатора - обещание
низких тарифов на байкальскую энергию. Но "Байкалэнерго" до сих пор не
контролируется Фрайманом. И обещание, данное Кочету, хозяин "Альтаира" сдержит
лишь в том случае, если сумеет получить безусловный и ничем не ограниченный
контроль над "Байкалэнерго", выкупив оставшиеся акции у администрации области.
Но получить право на эти акции он сможет лишь в том случае, если доведет до
победы в выборах нынешнего губернатора Байкальской области Николая Терских. У
Терских - сильные позиции в области, и при условии, если в него будет вложено
достаточно средств (что, собственно, и требуется от "Альтаира"), победа его
почти неминуема.
Но "почти" - это еще не все. Выборы - всегда лотерея, потому что никому еще не
удавалось предсказать со стопроцентной точностью, как поведет себя публика, в
мирное время именуемая "простым народом", в период же предвыборных боев
превращающаяся в "электорат" и "уважаемых избирателей".
Получается так. Кочет до тех пор зависим от Фраймана, пока Фрайман может обещать
ему заветные мегаватты. Если же станет понятно, что на выборах в Байкальской
области шансы Терских падают, а значит, падают шансы "Альтаира" получить
контрольный пакет "Байкалэнерго", Кочет может из повиновения выйти. Значит,
первое направление действий - это выборы в Байкальске.
Заход с левого фланга. Для того, чтобы ослабить позиции Терских на выборах,
нужен альтернативный кандидат - популярный, сильный, готовый противостоять
губернатору действующему. Нужны деньги для проведения кампании в Байкальске.
Нужны специалисты. Первым результатом совещания стало распоряжение для Дирекции
информации и общественных связей - прощупать почву в Байкальске и в недельный
срок изложить руководству Корпорации свои соображения о возможной альтернативе
Николаю Терских.
Но даже если Фрайман и Терских проиграют в губернаторских выборах, и "Альтаир"
лишится инструмента давления на Белогорск, остается сам Кочет. Человек упрямый и
напрочь лишенный фантазии. Самому ему нового трюка, который позволил бы выкачать
из Снежнинской компании лишние деньги, ни в жизни не придумать. И за поданную
Фрайманом идею он будет держаться зубами.
Следовательно, нужно подготовить тактический удар по правому флангу, который
отобьет у Кочета охоту лезть за деньгами в чужой карман.
Просто отказать ему в "просьбе" выплатить налоги на год вперед, конечно, можно.
В этом случае следует сразу приготовиться к тому, что со следующего же дня после
вежливого отказа в Снежный, одна за другой, потекут бесконечные комиссии -
начиная от контрольно-ревизионного краевого управления и заканчивая региональным
отделением движения "Гринпис". Ждать от них можно чего угодно, вплоть до
временной блокировки счетов СГК. Сколько потеряет в этом случае компания? Вряд
ли меньше, чем требуется заплатить.
И проверками дело не ограничится. Скоро уже подойдет время ежегодной дележки
пирога - распределения регулируемых налогов между Снежным, Нганасанским округом
и краем. И тут уж Кочет обдерет северян, как липку, будьте уверенны.
Демонстративный отказ выплатить Кочету налоги вперед приведет лишь к открытой
конфронтации, между центром и севером края, и прежде не слишком дружными,
начнется настоящая война. Кому это нужно, спрашивается? Совершенно точно - не
Снежному, не Снежнинской компании и не "Росинтеру".
Значит, демонстративный отказ отметается как действие неразумное. Компании в
такой ситуации вообще лучше помолчать, не делать никаких заявлений, на рожон не
лезть и оставаться над схваткой. Честного поединка все равно не выйдет - Кочет
сам предложил игру без правил, и единственное, что в такой ситуации остается -
эту игру принять.
Простое решение предложил Денисов, рассуждавший так.
Кого больше всего боится и ненавидит Кочет? Того, с кем недавно еще был связан
нежнейшей финансовой дружбой, чьей поддержкой беззастенчиво пользовался, идя
сквозь дантовы круги выборов. Того, кто слишком много попортил губернатору
крови, требуя за свои услуги воздаяния - справедливого, в общем, но
невозможного. Бывшего своего соратника, бывшего хозяина Белогорского
алюминиевого завода, бывшего депутата Белогорской краевой Думы, бывшего
криминального авторитета, державшего в страхе полкрая - Андрея Цыпина.
Цыпа за решеткой. Но вина его до сих пор не доказана, суд продолжается и будет
продолжаться еще долго - так долго, как позволят Цыпины деньги. И все это время
будет оставаться шанс на Цыпино спасение.
И если Цыпа из-за решетки выйдет - все, спокойная жизнь белогорского губернатора
кончится, едва начавшись. Цыпу, щедрого на подачки, любит народ. Месяца не
проходит, чтоб не собралась перед зданием администрации края очередная
демонстрация в поддержку опального алюминщика. Помимо народа любит Цыпу и
Краевая Дума, чуть не половину которой Цыпин скупил на корню и лично возглавил.
И если представить, что вина Цыпина не будет доказана, если только предположить,
что суд сочтет его невиновным, и он вернется в Белогорск, предсказать дальнейшее
будет несложно: Цыпин станет мстить.
"Заказывать" губернатора, он, конечно, не будет - чай, не девяносто шестой год
на дворе, научились кое-чему. Зачем пачкать руки губернаторскою кровью, когда
действовать можно иначе, цивилизованно: заручиться, например, поддержкой Думы да
и подвинуть Кочета на следующих выборах. Его, Кочета, боевые заслуги забыты уже,
новых лавров на политической арене он не стяжал - на том и закончится карьера
отставного генерала. На веки вечные. Аминь.
Но собственными силами Цыпа вряд ли из этой истории выпутается. Он в Бутырке,
руки его связаны (что стоит понимать почти буквально), он попросту не сможет
задействовать все ресурсы, потребные для своего спасения. Да и ресурсов тех на
глазах становится все меньше: один за другим бывшие Цыпины единомышленники
отступают - слишком глубоко он увяз, слишком велик риск связываться с этой
историей, да, в общем-то, и без Цыпы как-нибудь прожить можно. Его деньги тают,
связи забываются... Нет, самостоятельно он себя не спасет. Разве поможет кто - из
людей солидных, серьезных...
Конечно, и думать нечего, что солидным и серьезным людям придет в голову
выручать Цыпу, возвращать беспредельщика на белогорский трон, открывать новый
сезон войн - и политических, и криминальных. И уже тем более, не нужно всего
этого корпорации "Росинтер" - убийца должен сидеть в тюрьме, а не разгуливать по
территории базирования, сея смерть и смуту. Посему спасать Цыпу "Росинтер"
нипочем не будет.
Но вот сделать вид...
Намекнуть. Продемонстрировать возможность его спасения, тень возможности,
напомнить Кочету, что нет на свете ничего, что нельзя было бы повернуть вспять -
почему бы и нет?... Предложение Денисова было принято.
План контрнаступления выглядел следующим образом. Пока Щеглов со товарищи
проводит разведку в Байкальске и приискивает подходящего соперника для
ставленника "Альтаира" Николая Терских, Корпорация задействует собственные связи
в Белогорске и организует ряд общественно-политических акций, которые напомнят
губернатору о том, что Цыпу снимать со счетов рановато. Акции незатейливые, но
шумные: в краевой Думе организуются выступления депутатов против лишения Цыпина
депутатской неприкосновенности; профинансированная через ряд посредников,
создается новая общественная организация - Армия Спасения Цыпы, которая, надо
полагать, получит широкую поддержку белогорского народа - преимущественно из
маленьких городков, где Цыпа упражнялся в благотворительности, раздавая щедрые
подачки и еще более щедрые обещания.
И затем по расшатанным нервам губернатора можно будет наносить основной,
решающий удар. Суду будет представлена видеозапись, на которой некий свидетель,
надежно упрятанный за границей, волнуясь и негодуя, даст показания в защиту
Цыпина. Да такие показания, которые камня на камне не оставят от тщательно
выстроенного против него обвинения.
Тогда, и только тогда с Кочетом можно будет разговаривать. Взывать к совести,
предлагать компромиссы, искать выход из положения.
8 августа 2000 года, вторник. Москва.
Заседание кредитного комитета проходило без него - Овсянкин провел. На комитет
по управлению активами не пошел тоже. Сидел в кабинете, уткнувшись в отчет
финансового департамента, но цифры на ум не шли, а лезла в голову невозможная
ересь, от которой становилось не по себе.
Ему все надоело.
Надоело день за днем, год за годом начинать рабочий день с чтения отчетов и
изучения текущего состояния портфеля ценных бумаг. Год за годом вращаться в
кругу одних и тех же людей. Как бы не был широк этот круг, все были чем-то
похожи друг на друга: говорили одними словами об одном и том же, одинаково
одевались, одинаково улыбались, даже думали одинаково.
Годы великих завоеваний прошли. Каждый шаг в игре, называемой красивыми словами
"банковский бизнес", был изучен. Конечно, шаги эти могли складываться в
бесконечное количество комбинаций, и эта бесконечность должна была увлекать,
создавая иллюзию чего-то нового и неизведанного... Не увлекала.
Другого, другого просила душа. Чего - неизвестно. Но просила и даже требовала.
Кажется, он начал понимать теперь Денисова, бросившего стабильный, налаженный
бизнес, и подавшегося "в политику".
Скука начала донимать его много раньше - когда уже стало понятно, что банк
оправился от кризиса, ситуация выровнялась. Будущее виделось ровной и долгой
горизонталью, уходящей за горизонт: ну, кочки, ну, рытвинки, - а в целом же
ровная такая дорога, конец которой не виден, но известен заранее - преумножение
капитала, многолетний праведный труд на благо родной Корпорации, тихая смерть от
естественных причин - в собственной постели, в окружении скорбящих соратников.
Стало вдруг ясно, что никаких коренных изменений в жизни уже не произойдет. Он
не станет героем, спасающим прекрасную незнакомку от кораблекрушения, не напишет
бестселлер и вряд ли станцует первую партию в балетном спектакле. Невеликая
потеря? Может быть. Но из множество дорог, которые виделись в юности, была
выбрана одна - интересная, надежная, ведущая, не петляя, вперед и вверх, - но
единственная и окончательная. И от этой окончательности, от осознания того, что
вот это, происходящее с ним ежедневно, теперь навсегда - от этого выть хотелось.
С жиру он бесится, понятное дело. Все, о чем может мечтать человек, у него есть:
сила, красота, здоровье, деньги и власть, верные друзья и красивые подруги. Чего
еще хотеть, к чему стремиться?
Не к чему стремиться и нечего хотеть. В этом и трагедия, думал уныло Малышев,
тщетно пытаясь сконцентрироваться на объемах активов, находящихся в
доверительном управлении.
Война, объявленная "Альтаиром", подействовала, как холодное пиво с похмелья.
Скучать стало некогда. Полегчало, и взгляд прояснился. Но надолго ли?
А может, вовсе и не в войне дело. Может, дело в Насте. Спасибо Денисову,
объяснил, одним махом высказал то, на что у Малышева смелости не хватило бы.
Любит он Настю, вот что.
Малышев боялся этого слова. Слишком много оно означает - любить. Он предпочитал
другие слова, попроще и попонятнее: "хотеть", "нравиться", или даже "быть
неравнодушным" и "испытывать симпатию", хотя последнее звучало особенно
монструозно. Но "любить" - означало бы все сразу, все на свете, означало чувство
сильное, небывалое - вот как в "Пятом элементе" из груди Милы Йовович прямо в
космос вырывается столб света. Из Малышева никогда ничего такого не вырывалось
же!...
И никогда никому раньше он не говорил этого слова. За семью замками, за девятью
печатями хранилось оно. Не то чтобы он берег его для той, кто станет его
единственной. Говоря правду, и не думал, что когда-то придется извлечь его на
свет. И так бы оно и погибло в нем под слоем словесной шелухи, если б не
появилась Настя. И уж здесь-то слово пришлось в пору - не отнять, не прибавить.
Не "нравится", не "хочу", и уж тем более не "испытываю симпатию" - люблю, и все
тут.
Такой вот, новый и озаренный, Малышев очень себе нравился. Любовь к Насте - все
равно, что ко всему миру любовь. Он чувствовал себя готовым простить всех на
свете, и великая благость почти уж воцарилась в душе. Но воцариться там
окончательно ей кое-что мешало.
Он- то любит. А она?
А она любит другого. Этого своего Максика. Не то, чтобы без конца о нем говорит
(этого еще не хватало!), но помнит, и себя для него бережет. С Малышевым же
держит себя, как с добрым товарищем: дружеская улыбка, дружеское пожатие руки.
От поцелуя всякий раз умудряется ускользнуть - не демонстративно, чтоб
оскорбить, а так, будто и не заметила. Может, правда, не замечает?... Да нет,
глупости это...
Нет для Малышева места в жизни девушки Насти. Нет и, может быть, не будет
никогда. Вот у нее день рождения скоро. Самый, казалось бы, удобный момент для
признаний, поцелуев и последующего увлекания в постель. Но Настя сообщила
мимоходом, что праздник отмечать будет в кругу узком, семейном - она сама,
сестра и Максик. Ему в этот день роль будет отведена самая незавидная:
поздравить по телефону и послать букет цветов... Одна радость - представить, как
при виде букета озвереет очкастый Максик.
В таких вот мрачных мыслях пребывая, Малышев аналитический отчет отложил и
щелкнул дистанционным пультом. Одна из белоснежных дверец напротив его стола
отъехала в сторону, открыв стенную нишу, где тотчас загорелся экран телевизора -
было время новостей.
- Немногим более трех месяцев остается до губернаторских выборов в Байкальской
области, - сообщила чуть косящая на левый глаз дикторша, - О ситуации в регионе
- наш корреспондент Дмитрий Заточный.
Заточный немедленно предстал перед зрителем на фоне байкальского пейзажа и
заговорил бойко:
- Кандидаты на пост губернатора Байкальской области еще не определены. И до
последнего времени наверняка известен был только один реальный претендент на
этот пост - действующий губернатор области Николай Терских. У Терских в области
достаточно сторонников - как среди электората, так и среди представителей
бизнеса, готовых поддержать своего кандидата не только добрым словом.
Предполагалось, что серьезную конкуренцию ему мог бы составить лишь политик
национального масштаба, если бы таковой проявил интерес к Байкальским выборам.
Однако, несколько дней назад ситуация изменилась - о своем желании
баллотироваться на пост губернатора заявил нынешний председатель
Законодательного собрания области Виктор Ларионов.
В кадре появился мужчина лет сорока пяти с симпатичной и располагающей
физиономией. Малышев, увидев его, одобрительно кивнул, хмыкнул и звуку прибавил.
В это же время на другом берегу Садового кольца, в семиэтажном здании, как две
капли воды похожем на здание "Росинтера", в покойном кабинете на третьем этаже,
за обводом многочисленной охраны, другой человек, смотревший этот же сюжет, тоже
прибавил звука - но хмыкать одобрительно не стал, а напротив того, насупил бровь
и уставился в телевизор с нехорошим интересом.
- Виктор Ларионов, - тараторил корреспондент Заточный, - достаточно известный в
области человек. С момента избрания на пост спикера Заксобрания, он находился в
оппозиции действующему губернатору. Однако, до сих пор не высказывал своего
желания померяться с ним силами в споре за губернаторское кресло. Еще месяц
назад Ларионов опровергал ходившие на этот счет слухи. Но на сегодняшней прессконференции
он заявил, что неудовлетворен состоянием дел в области, в первую
очередь - социально-экономической ситуацией. По словам Ларионова, нынешний
губернатор не сумел использовать имеющийся в области экономический потенциал, и
Ларионов намерен исправить эту ошибку. По мнению социологов у нового соперника
губернатора есть на это шансы - в качестве спикера Законодательного собрания
области Ларионов пользуется симпатией и поддержкой широких слоев населения
региона. Достаточно ли будет этой поддержки для завоевания губернаторского
кресла - покажет время.
Человек, так и просидевший все это время, нахмурившись, сердито щелкнул пультом
и экран погас.
Явление на сцену Ларионова для него, конечно, сюрпризом не было. За тем, что
происходило в Байкальске, его люди следили пристально. Не мучили его и догадки
на счет того, кто же вдруг уломал предводителя ЗС ввязаться в выборы, презрев
достигнутые накануне договоренности с Терских. Ларионов спелся с "Росинтером",
это он знал наверняка.
Неизвестно, правда, Ларионов ли попросил помощи у Старцева, или же сам Старцев
призвал Ларионова к оружию. Если верен первый вариант - все не так уж плохо,
хотя вторжение росинтеровских денег в регион, который он привык считать своим,
весьма и весьма нежелательно. Но в этом случае денег будет немного, а сам
Старцев предпочтет понаблюдать за происходящим со стороны, не бросая в бой
тяжелую артиллерию.
Если же инициатором процесса стал Старцев... Это хуже. Потому что это значит, что
а) Старцев его вычислил, б) Старцев в этом случае будет бороться не до первой
крови, но до полной победы.
Фрайман отложил в сторону пульт и откинулся в кресле. Паниковать не из-за чего.
По прикидкам своих социологов в Байкальске, шансы Ларионова невелики, самое
большее, на что он способен - попортить Терских нервы и заставить выбросить на
предвыборную борьбу денег побольше, чем планировалось изначально. Это пережить
можно, хоть денег и жаль. Да и посмотрим еще, как далеко этот Ларионов дошагает
- у технологов, уже оплаченных Фрайманом и окопавшихся в Байкальске две недели
назад, профессиональных навыков хватит, чтоб найти, к чему придраться, и выпнуть
новичка с дистанции.
Нет, Ларионов байкальскому губернатору - не соперник. Терских хозяин области, и
он будет биться за свой пост насмерть. Фрайман всегда ставил на сильнейших, на
тех, кто уже у руля. Подращивать кадры не его заботы, он не минобразования и не
служба социальной поддержки. Граненый алмаз хоть и дороже неграненого, но и
отдачи от него больше.
Выборы - это пока не вопрос. А вот то, что Старцев, похоже, его вычислил - куда
хуже. Теперь придется играть в открытую, у соперника на глазах, а к этому Борис
Фрайман склонности не испытывал.
Но, как любил повторять глава "Альтаира", безвыходных положений не бывает -
кр
...Закладка в соц.сетях
