Жанр: Драма
Таверна трех обезьян
...аба: она, потом и он
через минуту-другую; проходя мимо, он посмотрел на меня с вызовом.
Я должен был действовать быстро! Надо чем-то вооружиться и предотвратить новое
зверское убийство. За неимением лучшего, я схватил бутылку, в которой виски оставалось чуть
на донышке, и кое-как выбрался из этого вертепа - от ярких вспышек светомузыки у меня
голова пошла кругом.
Возможно, я просто хватил лишнего. Пока я брел по коридору к купе Сукарриеты,
выписывая кренделя, то прикончил содержимое посудины, чтобы было удобнее использовать
ее в качестве дубинки. В процессе я немного отвлекся и врезался в огнетушитель, торчавший на
стене...
Сознание вернулось ко мне. Шишка на лбу на ощупь показалась мне размером с орлиное
яйцо.
Сколько времени я лежал в беспамятстве? Я взглянул на циферблат швейцарского
"Универсала". Прошло всего десять минут. Я надеялся, что еще не слишком поздно...
Бутылка при падении разбилась. Но это не имело значения. Времени совсем не
оставалось. Даже на то, чтобы заручиться поддержкой вооруженного Сабуго. Я добрался до
купе Сукарриеты и яростно забарабанил в дверь с громким криком, что он - паршивый
убийца.
Из купе раздался его голос, невообразимо спокойный: он приглашал меня войти; вопреки
всякой логике засов не был задвинут.
Я крадучись вошел в логово зверя. Редкая растительность у меня на теле встала дыбом.
Сукарриета сидел на кровати: расстегнутый воротник открывал шею с выступающим кадыком,
который нервно поднимался и опускался. В объятиях он держал полураздетую и
бесчувственную Ковадонгу. Какое изумительное черное белье! Оно до сих пор стоит у меня
перед глазами.
Но сколь ужасен был взгляд убийцы: горящие кроваво-красные глаза с мерцающими
желтоватыми искрами вместо свинцово-серых глаз замаскированного Сукарриеты - глаза
вампира!
Сукарриета оказался вампиром! Хищником, питавшимся человеческой кровью! И это
объясняло, почему тела всех трех жертв были обескровлены. Невероятно! Вампиры
существуют! В легендах таилась истина!
Дьявольский взгляд сломил мою волю. Упырь заставил меня сесть на пол, почти у самых
его ног. Он зашелся демоническим хохотом, широко разинув пасть и обнажив длинные клыки,
жаждущие вонзиться в тугую плоть жертвы; вернее, жертв, ибо он объявил мне, что после
Ковадонги примется за меня (полный набор: националист, вампир и бисексуал). Он добавил,
будто не сомневался, что я попадусь в ловушку и непременно суну нос в его нору. Той ночью
он намеревался убить одним выстрелом двух зайцев и пополнить нами, одной за другим, легион
носферату: бессмертных...
Пробудили ли в нем неодолимую вечную жажду генерал Бокаррота и сладкая Полли
Флок, на которую Сукарриета, по его собственному признанию, напал с воздуха,
превратившись в чудовищного летающего монстра? Вот и объяснение необъяснимого. А
говорили, что это сделал орел!
На японца, как на обезглавленного, проклятие не распространялось. Вампир, казалось, не
спешил утолить свою жажду крови; понимая, что полностью владеет ситуацией, он пространно
рассказал мне о том, как сам стал жертвой проклятия. Вампирическая сущность Сукарриеты не
вылечила его от словоблудия, поэтому, из уважения к читателю, передаю суть повествования.
Карлос Мария Сукарриета Реторта родился на самом деле в Бильбао в 1870, матерью его
была уроженка Теруэля. В 1899, столетие назад, когда в его вены влили эту ненасытную жажду,
он ни в коей мере не был националистом, напротив, являлся убежденным либералом,
работавшим агентом безопасности в отделении партии Ллойда в Бильбао. Однажды ночью на
пасхальной неделе, после ужина с товарищами по работе на улице Сомера, он сблизился с
роковой женщиной, признавшейся ему, что некогда принадлежала к ярым баскофилам и была
отчаявшейся экс-возлюбленной отца баскского национализма, самого Сабино Араны.
Отвергнутая угрюмым фанатиком, она влачила жалкую жизнь.
Сукарриета занимался с ней любовью, на что ушла целая ночь. Давнишняя подружка
Араны, которую звали Бригитта Итурраре, оказалась вампиршей и с наслаждением впилась
зубами в глотку бедного агента безопасности, как, в свою очередь, всего несколько месяцев
назад, прокусил ее собственное горло один из клиентов - капитан Сустача, вампир из
Наварры, карлист, служивший флигель-адъютантом генерала Сумалакарреги в 1835 при первой
осаде Бильбао.
Если бы мне не грозила серьезная опасность со стороны вампира Сукарриеты, возможно,
я бы пожалел его: быть обреченным на вечное проклятие и национализм всего-навсего из-за
укуса.
Однако кое-какие детали не вписывались в картинку. Если справедлива большая часть
расхожих представлений об особенностях и ограничениях вампирического существования (он
успел сообщить мне, что поверье, будто они не отражаются в зеркалах - чепуха), как он мог
спокойно разгуливать под убийственными лучами солнца? Сукарриета просветил меня, что
раньше такое действительно было невозможно, приходилось довольствоваться ночным
моционом. Но заметные достижения в косметической индустрии в последние двадцать лет
позволили ему, начиная с восьмидесятых годов, бесчинствовать среди дня, обильно
намазавшись солнцезащитным кремом номер шестьдесят девять. Также он объяснил, почему
всегда, даже в помещении, носит зеленые солнцезащитные очки.
Тогда, приняв во внимание vademecum о вампирах, собранный в классическом романе
Брема Стокера и фильмах Хаммера, я сделал вывод, что крест должен отпугнуть его...
Уцепившись за призрачную надежду - а это все, на что я был способен, приняв внутрь
три четверти литра огненной воды и под гипнотизирующим взглядом Сукарриеты - я
вытащил из-за пазухи золотой крест, висевший на цепочке, который мне подарила бабуля
Виситасьон на первое причастие, и сунул его под нос вампиру... Непостижимо, Сукарриета
захохотал: он сказал, что на него может подействовать только вид lauburu .
Дидактический порыв вампира угасал. Ковадонга начала выходить из глубокого
обморока, вызванного потрясением, и тихонько всхлипнула. Я не мог шевельнуться, некая
высшая сила сковала мою волю, словно пригвоздив мой зад к плюшевому ковру, руки
бессильно повисли. Безоружный и беззащитный, я смотрел, как Сукарриета готовится вонзить
длиннющие клыки в красивую шею Ковадонги Перниль, одновременно лаская ее грудь.
Вдруг, в самый драматический момент, дверь купе с грохотом распахнулась, словно
взорванная нитроглицерином. Мадам Перруш навалилась на нее и мгновение спустя очутилась
внутри. Вампир пикнуть не успел: гигантша дважды воткнула ему в грудь заостренный
дубовый кол, в то время как верная Одиль осыпала нечестивую плоть градом жестоких ударов
крикетного молотка... Вампир дико взвыл, в вопле его смешались мучительная боль и стон
избавления души, целых сто лет втайне тосковавшей по безмятежному покою... Я опять
провалился в беспамятство.
Наконец, в окне моего купе забрезжил новый день, пришедший на смену ночи, которая,
казалось, обернется полным триумфом сил зла.
Я узнал еще кое-что, пока нас с Ковадонгой приводила в чувство та же мадам Перруш,
вливая нам в рот коньяк по капле: на самом деле они с Одиль являлись членами отряда особого
назначения Интерпола, занимавшегося поимкой вампиров. Довольно долго они тайно
выслеживали Сукарриету, ныне освобожденного навсегда. Они не без оснований подозревали,
будто он и есть тот хищник, кто опустошал страну басков. Но скользкий кровопийца несколько
раз оставлял их с носом, пока не настала ночь расплаты.
Женщин только что забрал полицейский вертолет, они должны были срочно заняться
телами Полли Флок и генерала Бокарроты. На прощание я вручил им свою скромную визитную
карточку и объявил, что их покорный слуга, Франсиско Хавьер Мурга Бустаманте, кабальеро из
Бильбао, их вечный должник, ибо обязан им жизнью. Не знаю только, расслышали ли они мою
речь за шумом вертолетного винта... В переносном холодильничке решительная Одиль увозила
голову нашего вампира.
Когда машина начала взлетать, мадам Перруш швырнула мне в лицо мою визитку,
выразительно давая мне понять, что Ее Великодушие прощает мне долг благодарности. Какая
грандиозная женщина!
Суббота: Виверо - Санттьяго-де-Компостела
Фантастическое путешествие подошло к концу. К полудню мы прибыли в
Санттьяго-де-Компостела.
Я отказался от последнего обеда, заказанного в тошнотворном ресторане "Эль Пилоро": с
прошлого своего посещения я не в силах забыть их ужасный раковый суп, а ведь я тогда еще не
вырос из детских штанишек. Затем я надлежащим образом распрощался со своими товарищами
по одиссее.
Мне удалось ненадолго увидеться с Ковадонгой наедине и сказать ей, как я сожалею о
том, что наши отношения во время поездки, полной приключений, сложились не так, как бы
нам обоим хотелось, но все в наших руках, и впереди у нас целая жизнь... Она повернулась ко
мне спиной, полагаю, чтобы скрыть навернувшиеся слезы, и продиктовала номер телефона. Мы
увидимся в Мадриде без надоедливых вампиров! Скорей бы!
Я взял билет на прямой авиарейс, прилетавший в Бильбао в семь вечера. Завтра свадьба
Хулио Куррутаки, и я не намерен пропустить ни церемонию в базилике Святой Бегонии, ни
торжественный обед в гольф-клубе. У меня осталось достаточно времени, чтобы отправиться в
собор за благословением. Я изрядно намучился по дороге в Сантьяго - чего только не
довелось мне пережить. Ну и что? Да здравствует славный щеголь из Бильбао!
Nota Bene. Я глубоко возмущен: меня чуть ли не пинками прогнали от дверей храма.
Презренные святоши отказались благословить Мило!
PS . (написано две недели спустя). Я звоню по телефону, оставленному Ковадонгой, и мне
все время отвечает паскудная мясная лавка Санчеса в районе Алуче. Неужели я неверно
запомнил номер?
Викторина
Продолжаем наш конкурс. Разыгрываем второй тур... Ответив на этот вопрос, вы
получаете четыреста пятьдесят песет: назовите реки мира, которые впадают в Атлантику или
Средиземное море. Повторяю вопрос: основные реки, не притоки, впадающие в Атлантический
океан или Средиземное море, как, например, Эбро! Время пошло! (тикают часы) Миньо...
Дуэро... Гвадиана... Гвадалкивир... хм... Сена... Темза..."
После этого тура вопросов выберут почтовые карточки с именами участников конкурса
для программы, которая пойдет на будущей неделе. Всегда одно и то же.
"Осталось еще тридцать секунд... Так... вот... Амазонка! Тахо! (Звучит серена,
колокольный перезвон...) Два Тахо, моя дорогая сеньора, это слишком много... (Взрывы смеха)
Разумеется, совершенно точно, река Тахо повторялась дважды... Виктория, пожалуйста, скажи
нам результат. С удовольствием, Кико... Десять правильных ответов, по четыреста пятьдесят
песет за каждый, что составит в итоге... Четыре тысячи пятьсот песет!!! (Фанфары.) Какая
прелесть эта наша Виктория!"
Кико Ледгард здорово держался, с непринужденной легкостью ветерана... Посмотрим,
повезет ли мне сегодня вечером. Покерная партия показала, что вполне вероятно: мой
невидимый партнер, Противник, собрал лишь жалкую пару четверок, тогда как я выложил на
стол пламенеющие фигуры.
Я перенял привычку спрашивать у карт, как мне поступать - действовать или пустить все
на самотек - играя в покер в одиночку, от моего старшего брата Фаустино. Бедный псих живет
с мамой и в ус не дует, как вечный недоросль. Сначала речь шла просто о развлечении, но
постепенно указания карт превратились для меня в нерушимый закон, оказывая влияние на мои
решения и на жизнь вообще.
На этой неделе я отправил на Испанское телевидение сто две почтовые открытки, вдвое
больше, чем прежде. Рано или поздно ручка красавицы Марии Касаль вынет одну из моих. Мне
нравится эта девочка, которая появляется на экране с эпохи самых первых викторин вроде "Раз,
два, три - а ну-ка повтори". В ту пору, году в семьдесят третьем, должно быть, и состоялось
мое посвящение в профессиональные игроки в лотерею.
"...А сейчас объявляем участников розыгрыша на следующей неделе... Какие прелестные
шортики на тебе сегодня, Мария Касаль! Большое спасибо, Кико... Эту открытку прислали к
нам из города Пуэбла де Касалья..."
Всего только три открытки, не густо. Я шесть месяцев слежу за этой еженедельной
программой и девять потратил на предыдущую, пытаясь стать ее участником. Это
единственный конкурс и, возможно, самый крупный из всех, имевших место на телевидении,
где я еще не появлялся, и это обстоятельство уже начинает действовать мне на нервы, что
весьма неприятно.
"...Вторая открытка пришла из нашего города, из Мадрида. Ее написала сеньора - или
сеньорита? - Констанса Сукубо Сукубо..."
Я вспоминаю первый раз так ясно, словно это было сегодня. Расцвет радиоконкурсов
прошел, их вытеснило телевидение. Суть соревнования, первого в своем жанре, состояла в том,
что полагалось предложить любую тему по выбору, а затем выдержать град вопросов, раз от
раза усложнявшихся, неделя за неделей, пока не наберется определенное количество неверных
ответов, после которого участник выходил из игры.
Я добросовестно подготовил тему, выбранную не потому, что она показалась мне
особенно близка, но за ее исключительный лаконизм: путешествие по Франции в 1965 году. Я
продержался в игре приличный срок - целых шесть недель - и получил выигрыш в размере
двухсот сорока трех тысяч песет.
"...Автор третьей открытки - дон Хусто Пинсон... Пинсон... вроде бы, Сепильо...
площадь Асдрубал, без номера, Кадис". И на этот раз не повезло. Карты меня частенько
обманывали, даже очень часто. Но я не отчаиваюсь, законы вероятности должны когда-нибудь
перестать насмехаться надо мной. На следующей неделе я отправлю двести четыре открытки,
это станет генеральным наступлением. Я очень рассчитываю на выигрыш.
Начиная с удачного первого конкурса, который назывался "Отвечайте и получайте", я не
пропустил ни одного из тех, что передавали по ящику. Подобное постоянство не могло не
привлечь внимания прессы к моей персоне. Никакой выгоды мне репортаж не принес, ибо в
данной области анонимность играет существенную роль.
Участием в конкурсах я зарабатываю на жизнь: призы в звонкой монете являются моим
единственным источником дохода. В среднем два конкурса в год с материальным
вознаграждением примерно в полмиллиона в каждом приносят мне дивиденды для безбедного,
хотя и скромного существования: живу я один и потребности у меня простые. Кроме того, в
моем распоряжении полно свободного времени, совершенно необходимого для моего рода
деятельности - мне надо готовиться к конкурсам.
Я внимательно смотрю и скрупулезно изучаю каждую новую викторину, появляющуюся
на телевидении, сравниваю ее систему с предыдущими, оцениваю возможную рентабельность и
то, как долго я могу рассчитывать продержаться на ринге. Проанализировав все эти
существенные предварительные моменты, я начинаю собственно подготовку.
Если конкурс, подобно вышеупомянутому, основывается исключительно на знании любой
темы по выбору, то ясно, что делать: я выбираю тему из подготовленного списка с
максимальной научной тщательностью: сей перечень является плодом длительного и
трудоемкого сравнительного анализа, проделанного мною несколько лет назад. Ко всем темам,
занесенным в список, прилагаются реквизиты, необходимые для достижения успеха -
обширная документальная база, возможность консультаций, все тонкости и взаимосвязи - что
позволяет полностью овладеть проблемой. Ну а затем, когда выбор сделан, единственный путь
к победе ведет через долгие часы занятий и изнурительных упражнений.
Но существуют и другие варианты викторин, более распространенные, где обычно задают
поверхностные вопросы обо всем на свете; за первым следует второй тур, и тогда серьезной
проверке подвергается чувство юмора претендента на приз: показательный пример подобного
рода - игра "Раз, два, три", в которой я твердо намерен попытать счастья. В таких конкурсах,
подготовка должна проводиться в разных направлениях, и она требует немалого воображения,
поскольку фактическое конкурсное задание непредсказуемо: за семь секунд почистить
картофелину, сымпровизировать сонет, перепрыгнуть через различные препятствия, втянуть
носом сырое яйцо, попробовать силы в чревовещании, точно определить время без часов, дать
полный перечень чего-либо, с завязанными глазами пробежать в мешке по узкому коридору со
стенами, утыканными битыми бутылками, задержать дыхание на несколько минут или вдеть
нитку в иголку в рабочих рукавицах - и это лишь некоторые из тех вещей, которые я делал...
Для того, чтобы быть во всеоружии, мне пришлось превратить свою квартиру в сложный
тренажерный зал, оснащенный новейшими приспособлениями...
".. .Вы должны, гаспада, пра-айти пра-астранст-во, разделенное на квадраты. Часть
квадратов - надежны, под другими - пустота. Тот, кто провалится в дыру или потеряет хоть
один из телефонных справочников, которые нужно ни-исти на вытянутых руках, естественно,
выбывает. О! Совсем забыл! Вы можете поми-ишатъ своим товарищам с помощью
опи-иренного жезла, зажатого в зубах. Выигрывает первый, кто завершит круг. Готовы? Да?
Уверены? Времени совсем нет. Вперед! (Хохот.) Ваши дамы болеют за вас! (Звуки ударов и
падений.) Никто не пострадал?"
В гостиной я устроил лабиринт со всевозможными ловушками, фальшивыми дверями и
пружинами, выстреливающими боксерскими перчатками. Окно кухни замуровано, а
электрическим светом я почти не пользуюсь, заставив себя научиться готовить и поглощать
пищу в кромешной темноте. Вся сантехника и пол в ванной комнате покрыты толстым слоем
скользкой смазки, а в спальне я заменил обычную кровать упругой сеткой, укладываясь на
которую, не следует терять бдительность: не раз я стремглав взмывал к потолку и, ударившись
головой, получал физические увечья, сбивал гипсовую лепнину и вызывал возмущение
склочного соседа этажом выше.
"...Вам предстоит выбрать, любезная Пурита: де-елижанс, индеец команчи или девушка
из салу-уна... Могу сообщить, что по меньшей мере в одном случае из трех вас ждет
великолепный приз. Не забывайте также, что пока не выходила Руперта, наша очаровательная
тыква-очка, а кроме того машина еще... Аи! Не знаю... какая жалость. Что скажешь, Эдуарде?"
В связи с этим конкурсом возникла одна проблема, не дающая мне покоя. Сам выбор
участников по жребию не особенно меня волнует - проявив определенное упорство, я в конце
концов попадал во все игры. Загвоздка в том, что нужно обязательно выступать в паре,
мужчина с женщиной. А я стараюсь в таком важном деле не связываться с женщинами, как,
впрочем, и с мужчинами. В какой-то мере меня утешает мысль, что среди сотен моих знакомых
нет ни одной подходящей особы - это настолько сложно, что никто, тем более женщина, и
близко не стоит к вершинам профессионального мастерства, каких достиг я сам.
Я не претендую на идеальное решение, поскольку не нашел его, но лучше, конечно, если
бы к настоящему моменту мне подвернулся подходящий вариант. Больше года назад я просто
написал объявление, которое с тех пор все время публикуется в газете. Там говорится
следующее: "Требуется сеньора или сеньорита, от 18 до 50 лет, в хорошей физической форме
(внешность значения не имеет) с развитым интеллектом. Намерения достойные".
Претендентки звонили дюжинами, интерпретируя объявление самым нелепым и
ошибочным образом. Как правило, одной беседы по телефону хватало за глаза, и только в двух
случаях я отважился на личную встречу, о них я храню тяжелые воспоминания.
Однако я не потерял надежды, отнюдь; как истинный игрок я всегда полагаюсь на удачу:
быть может однажды мой телефон наберет та самая, единственная женщина. Если же, тем
временем, из огромной груды открыток посчастливится попасться одной из моих, я как-нибудь
вывернусь - главное, стать участником конкурса.
"Итак, вы оставляете значок шерифа? Уверены? Твердо? Ладно, терпение... Определенно,
мадам, я предчувствую... Так, отлично. Но как бы то ни было... Итак, выбрали? Точно?
Посмотрим, что потеряно... Вот здесь лежит билетик... О! Путешествие на двоих со всеми
оплаченными расходами в пустыню Арисоны и пра-аживание в роскошном отеле "Таксон" в
течение пи-итшдцати дней... Пожалуй, стоило бы сказать громкое "О-о-о!" Не верите?
(Публика отвечает хором.) Видишь? Я же тебе говорила... (тихо, но внятно) кретин... Ясно,
знаменитые шерифы Аризоны... Ну, а в том последнем, что осталось, поилке для ла-шадей,
должна быть наша Руперта..."
Сегодня, как обычно скромно позавтракав в кромешной темноте и сыграв партию в покер
- вариант с прикупом - на то, надо ли купить новые джинсы, поскольку нынешние пришли в
полную негодность после неудачной попытки прополоскать их в щелоке, я вышел купить
газету. Я покупаю газеты не для того, чтобы читать новости, меня они абсолютно не волнуют, а
по укоренившейся привычке - привычке ежедневно любоваться своим объявлением в
аккуратной рамочке. Оно печатается неизменно в одном и том же углу раздела. Вот оно, как
всегда. Я просмотрел другие объявления, и вдруг сердце бешено заколотилось. В
противоположном углу, точно по диагонали от моего, того же размера, тем же шрифтом и в
такой же рамке, было напечатано объявление, аналогичное по содержанию и почти с тем же
количеством слов. Оно гласило: "Требуется сеньор, от 20 до 60 лет. Внешность значения не
имеет. В хорошей физической форме и широко образованный. Намерения достойные".
Без лишних слов, ибо обсуждать это, в целом, не было нужды, мы решили жить вместе.
Карты однозначно одобрили решение: непобиваемый фулл - три туза и две десятки - на
нашей руке (она тоже страстная любительница покера, и призналась мне, что играла одна
против воображаемого партнера) против жалкой пары семерок Противника. А ведь мы
познакомились всего месяц назад!
Она... еще довольно молода и очень толкова: у нее тонкий пытливый ум, и она одарена
живым воображением и проницательностью... Она привлекательна... Мне нравится ее голос...
Не знаю, мне трудно описывать и оценивать ее, так как она - мое второе я, та самая половина,
которая, как говорят, есть у каждого (теперь мне остается лишь констатировать справедливость
утверждения), но по злой иронии неумолимой судьбы никогда не находится. Пожалуй, сказать,
что я нашел свою единственную любовь, было бы неполным и бледным отражением гармонии
наших отношений: между нами царит полное согласие, идеальное единение душ и тел. У нас
одинаковые стремления, нас волнует одно и то же, наши методы работы очень похожи, и
характерами, надеюсь, мы сойдемся,
Ее жизнь, как и моя - вечное состязание.
Разумеется, теперь мы чаще играем в покер друг с другом, чем с Противником. Таким
образом, решение самых разнообразных проблем зависит от того, как ляжет карта, то есть от
сильнейшей комбинации. Например, вчера мы поставили на кон, кому их нас двоих идти в
супермаркет за недельным запасом продуктов. Ее тройка валетов, побив мой несостоявшийся
флэш, предопределила, кому придется заниматься этим занудным делом. Но вскоре полный
стрит от дамы против ее двух пар самых старших карт подарил мне право на сексуальный опыт,
в котором моя возлюбленная необычайно искусна.
Наша общая страсть к покеру послужила отправной точкой для изобретения весьма
остроумного конкурса, основанного на правилах и технике этой игры. Мы составили подробное
руководство, до мельчайших деталей расписав конкурс, который мы назвали "Стрит по масти",
и, окрыленные надеждой, послали проект на телевидение. То, что мы открыли новые горизонты
в нашей деятельности, обрадовало меня чрезвычайно.
Наше предложение занимательного и головоломного "Стрита по масти" оставили без
внимания. Может, чтобы продвинуть телевизионную программу, ей мало быть просто хорошей;
наверное, нужны покровители, которые замолвят словечко. Мы точно не знаем, и на самом деле
нас это мало волнует, хотя нам нелегко было пережить разочарование, что нами пренебрегли.
Но в тот вечер, когда во время трансляции викторины "Раз, два, три" нам выпал
долгожданный счастливый билет, мы мигом забыли прошлые обиды. Наконец, красавица
Мария Касаль выбрала наугад одну из открыток с рисунком навьюченного ослика в соломенной
шляпе - одну из наших! Я узнал ее прежде, чем девушка прочитала мое имя.
До выступления оставалась еще целая неделя, но у нашего счастливого семейного очага
уже ощущается нервное напряжение. С самого начала мы прощали друг другу
раздражительность. Мы оба профессиональные игроки, и нас не беспокоило участие в конкурсе
само по себе; нам впервые предстояло работать вдвоем, и как раз это обстоятельство служило
источником волнений и тревоги в последние дни. Мы посвятили их интенсивной подготовке.
По восемь часов в день, не меньше, мы штудировали в кабинете энциклопедические
словари от корки до корки и упражнялись в различных способах находить ассоциативные связи
и взаимозависимость понятий. Последний рекорд, который несомненно в ближайшее время
развеется в дым, мы установили, сочинив за сорок пять секунд тридцать девять решений
простейшей проблемы и восемнадцать - для темы повышенной сложности.
Остальное время суток, до восхода солнца, мы проделывали в порядке тренировки все
физические упражнения, какие только могли изобрести. Мы почти не отдыхали, нам это было
не нужно.
Довольно часто, всякий раз, когда мы выполняли очередную задачу идеально с нашей
точки зрения, мы занимались любовью. Излюбленным местом стала ванная комната с ее
мягким маслянистым покрытием. Мы не устояли перед соблазном ввести определенные
правила и хронометраж интимных забав.
- Мы выиграем, вот увидишь. Я совершенно уверен... Это будет незабываемый и
восхитительный опыт!
Она не ответила, улыбнувшись с выражением глубокого одобрения, которое я понял
лучше слов.
- Сколько тебе карт? Остаешься при своих? Это большая ошибка, любовь моя... Так как
мне надо три, ни больше ни меньше... Конечно, прежде чем лечь спать, мы должны повторить
королевские дома Европы. Помнится, вчера ты остановилась на Вильгельме IV из
Ганноверской династии.
Она сказала, что это не обязательно, она помнит их досконально.
- Итак, что у тебя? Флэш! Пять червей! Вот уж чего не ожидал. Я даже открываться не
...Закладка в соц.сетях
