Жанр: Драма
Суматоха в белом доме
...нет, но сейчас мною
руководит искренняя озабоченность тем, что, во-первых, вы лишаете себя возможности
получить ценный совет и, во-вторых, изолируете себя как президента.
Позвольте мне быть откровенным, господин президент. Вы стали недоступны для
всего, что находится за пределами Белого дома. Знаки этого повсюду. Нечестные люди
пытаются завладеть вашими чувствами и вашим разумом. Боюсь, они побеждают. И еще,
боюсь, они ведут свою игру.
Уже почти поздно, почти не осталось времени, чтобы исправить положение. Заклинаю
вас, ради вашего же блага и блага всей страны, откройте двери. Пусть свежий воздух диалога
и здравого смысла проникнет в Овальный кабинет, прежде чем вы окончательно запутаетесь
в паутине, грозящей гибелью.
Мне понравилась последняя фраза. В ней было что-то от художественной прозы.
Я сидел за столом и смотрел на свою записку, которая лежала в стопке "исходящие
документы". Несколько раз мне, хоть и с трудом, но удавалось подавить искушение схватить
ее и разорвать на мелкие кусочки. Кто ты такой, Вадлоу, думал я, чтобы вот так обращаться
к президенту Соединенных Штатов Америки?
Его друг, вот кто я.
Но на душе у меня было тяжело. Через час, когда Барбара пришла за бумагами, я
вздохнул с облегчением. Теперь это уже история, подумал я. Остаток дня был занят работой.
Первая леди планировала посетить четыре города, и это требовало моего пристального
внимания.
Прошло три дня, но ответа от президента не последовало. Это было трудное время. Я
не мог ни на чем сосредоточиться. Неужели президенту показалось, будто я предал его?
Больше я не в силах был терпеть неизвестность и позвонил Ллеланду.
- Привет, - сказал он, продержав меня в ожидании четыре минуты, - как дела в
Восточном крыле?
- Отлично, благодарю вас, - холодно отозвался я. - Оно не так уж далеко, как вам
кажется. Тот же временной пояс.
- Сегодня утром за завтраком президент говорил о вас.
- Да? - спросил я, не выказывая никаких чувств. Очевидная ловушка.
- Он сказал: Герб отлично работает в Восточном крыле.
- Приятно слышать. А как насчет моей записки?..
Ллеланд сделал вид, что не знает, о чем я говорю.
- Надеюсь, вы справитесь о ней?
- Конечно. Прямо сейчас. Знаете, Герб...
- Что?
- Не хочу вмешиваться, но если вы спросите меня, в Восточном крыле куча вакансий.
Думаю, президент подпишет любую, как только вы заикнетесь об этом.
- Но я не спрашиваю вас.
- Я всегда к вашим услугам, лишь дайте знать.
Через два часа Барбара подала мне конверт, надписанный одним из людей Фетлока. В
нем была моя записка с прикрепленной к ней официальной резолюцией:
Управляющий делами президента прочитал Вашу докладную записку, направленную
на имя президента, и высоко оценил то, что Вы не пожалели времени для выражения своей
озабоченности делами государства.
Искренне Ваш,
Джеймисон Р. Фетлок,
помощник президента и
заместитель управляющего
делами президента.
Фили был очень мил со мной в то тяжелое время.
- Может быть, пустить слух, что Фетлок балуется наркотиками? Можно еще
что-нибудь придумать, - предложил он как-то вечером, выпив несколько бурбонов в баре
"Обмен".
Обычно я приходил в бешенство от его идей. Но тут лишь спросил:
- Кто вам поверит?
Фили оценивающе оглядел Нэнси, барменшу с пышным бюстом.
- Должен вам заметить, он наверняка употребляет наркотики.
- Нет. Мне это не нравится. Фили помешал бурбон пальцем.
- Вы слышали о Ллеланде?
- Нет. А что?
- Его пригласили в Монеган.
- Не может быть.
- На уик-энд. С женой.
Ллеланда пригласили в летний Белый дом. Я положил руки на стойку бара и. вдруг
ощутил безмерную усталость.
13
Ярость
Очевидно, мне стало известно о моей отставке в последнюю
очередь. Невыносимо!
Из дневника. 15 августа 1991 года
На другое утро в семь сорок пять я сел за стол и сделал то, что давно должен был
сделать: написал прошение об отставке. Это было нелегко. Больше двенадцати лет я
проработал на Томаса Такера, то есть пятую часть своей жизни. Такое в одну минуту не
скинешь со счетов. Воспоминания одолевали меня, пока я медленно писал прошение, время
от времени делая бодрящий глоток горячей воды. Ирония судьбы заключалась в том, что
писал я ручкой, на которой было с любовью начертано: Г. В. от Т.Н.Т. Подобными
мелодраматическими подробностями нашпигованы романчики, на каждом шагу
продающиеся в аэропортах. Слова давались мне с трудом, и лишь к десяти тридцати
прошение было написано. Я отдал его Барбаре для перепечатки. У меня не было сомнений,
что новость сразит ее. Стоя возле окна, я глядел на дуб, посаженный президентом Линдоном
Джонсоном.
Мне всегда нравился вид, открывавшийся из окна моего кабинета. Я буду скучать по
нему. Но и в Айдахо есть деревья. Даже получше, чем в Вашингтоне. Сколько же мучений
выпало на мою долю после переезда в Вашингтон! А теперь меня охватило забытое
ощущение покоя. Мне всегда казалось, что конец, когда он наступит, будет намного более
горьким. Неожиданно я почувствовал, что не один в комнате.
- Мистер Вадлоу.
Это была Барбара. Я надеялся, что мы обойдемся без слез.
Отлично. Барбара сохраняла спокойствие. Меня всегда поражало, как она умеет себя
держать в острой ситуации.
- Барбара, я понимаю, для вас это неожиданно, - произнес я, как мог, ласково.
Не особенно вдаваясь в подробности, я сказал ей, что, поскольку здесь не сложились
условия для работы и нормальной жизни семьи, мы с Джоан решили покинуть Вашингтон и
вернуться в Бойсе. Чтобы смягчить удар, я предложил ей работу, если она тоже захочет
вернуться в Бойсе.
Барбара стала горячо благодарить меня. Мне было неловко ее слушать, поэтому я с
улыбкой заметил, что не надо меня благодарить и что я буду рад работать с ней.
- Сэр, - сказала Барбара, - я останусь тут.
- Тут?
Она пояснила, что ей "предложили" работу заместительницы личного секретаря
управляющего. В ответ на мой непроизнесенный вопрос, Барбара заявила, что уже с июля
считала мою отставку делом времени и тогда же предприняла "некоторые меры", не желая
расставаться с Белым домом.
- Ну да. Кто же еще знал?
- Только Маргарет (секретарша Ллеланда), мистер Фетлок, мистер Уитерс, мистер
Ллеланд, конечно же. Мистер Цанг. Мистер Джаспер...
- Хватит.
Барбара спросила, не нужно ли мне чего-нибудь. Даже предавая, она проявляла заботу.
- Нет, - с трудом выдавил я из себя.
- Тогда я займусь докладной запиской?
- Барбара, это не докладная записка, - чуть не закричал я. - Это моя отставка!
- Да, сэр. Прекрасно написано. Я вздохнул.
- Спасибо, Барбара.
- Полагаю, ее надо провести через мистера Ллеланда?
Это было невыносимо.
- Через мистера Ллеланда! К вашему сведению, с президентом я знаком двенадцать с
половиной лет. Это наше с ним дело, и я не собираюсь мое личное письмо проводить через...
этого человека!
Взяв себя в руки, я завершил беседу достойным образом, но, глядя на деревья на
Южной лужайке, продолжал размышлять о том, что сталось с преданностью. Я вызвал Ху
Цанга.
- Ху, - сказал я, сообщив о своем решении, - вы были достойным и знающим
помощником. Если захотите ехать со мной в Бойсе, будете моей правой рукой в "Дьюи,
Скруэм".
В растерянности поерзав на стуле, Ху сказал, что недостоин моей похвалы.
- Чепуха!
Я постарался утешить его, но понял, что нервозность моего помощника вызвана не
только той причиной, которую я предполагал. Через несколько минут все встало на свои
места. Ху признался, что принял предложение работать в АБУ (Административное и
бюджетное управление).
Вот уж скандал так скандал!
- Неужели я последним узнаю о собственной отставке? - не выдержав, воскликнул я. -
Неслыханно!
Ху стал извиняться и выглядел жалко.
- Забудьте, - сказал я. - Если дело во мне, то вы уже сегодня можете приступить к
работе в АБУ. Идите. Идите!
Какие еще чудовищные сюрпризы поджидают меня сегодня, думал я. Неожиданно
Южная лужайка вместо ухоженной и зеленой стала высохшей и блеклой.
Я проверил расписание президента. Ланч с Жаком Кусто. Совещание с ближайшим
окружением - с двух до трех. (Эвфемизм, подразумевавший Ллеланда.) Сенаторы Доул,
Хиллс, Гарн - с трех до трех тридцати. (Еще один малоэффективный проект
"воссоединения" за чашкой кофе.)
Комиссия по задачам инфраструктуры - с трех тридцати пяти до трех сорока. С трех
сорока до трех пятидесяти - Комиссия по подготовке перехода в новое тысячелетие. Совет
национальной безопасности - с четырех до четырех пятнадцати. Это будет долго. С четырех
тридцати до четырех сорока пяти - Федеральная резервная система. С четырех пятидесяти до
четырех пятидесяти двух - фотосъемки, мисс Коннектикут. Что-то слишком много
фотографий с королевами красоты в последнее время. С пяти до пяти тридцати - свободно. С
пяти тридцати до пяти сорока пяти - Кутядиков, посол Советского Союза. В шесть ноль-ноль
отъезд на прием, который устраивает Организация африканского единства, в шесть тридцать
- возвращение в резиденцию.
Жуткое расписание. Ничего удивительного, что он не может сосредоточиться. Меня,
скорее всего, он примет между мисс Коннектикут и советским послом. Нам надо многое
обсудить. Может быть, он отменит посла - это приятнее, чем отменять мисс Коннектикут.
Он ведь ценитель женщин.
Позвонила Барбара и сообщила, что со мной хочет поговорить политический
обозреватель "Пост" Питер Нельсон.
- Что ему надо?
- Он хочет удостовериться в вашей отставке.
- Что?
Не веря собственным ушам, я попросил соединить меня с Питером.
- Питер! Что за чепуху тут городит моя секретарша? - прикинулся я удивленным.
Он ответил, что два "высокопоставленных" источника из Западного крыла уже
сообщили, что президент принял мою отставку.
- Ну, мне неизвестны ваши источники. Однако я не собираюсь комментировать всякую
небывальщину.
- Вы подтверждаете, что перешли в штат сотрудников миссис Такер?
- Прошу прощения?
- Вы переходите в контору первой леди?
- Первой леди?..
У меня перехватило дыхание. Когда я пришел в себя, то попросил журналиста впредь
обращаться за информацией к мистеру Фили.
- Значит, я записываю, что вы не отрицаете и не подтверждаете?
- Послушайте, Питер, - едва сдерживаясь, проговорил я, - мне больше нечего вам
сообщить. Вы ведь не собираетесь ловить меня на слове?
Я немедленно позвонил Фили и спросил, что происходит.
- Ага, - тоскливо произнес он. - Я слышал.
- Но ведь я отослал прошение всего час назад. Отставка еще не принята.
- Думаю, что принята.
- Неслыханно.
Фили постарался утешить меня, но у него были свои проблемы.
- Послушайте, я еще позвоню вам. Он только что наложил вето на проект Б-1Б, и там
черт знает что творится.
Я все еще шипел что-то, когда зажегся зеленый огонек, и мне даже не пришло в голову
отключиться от Фили.
- Что?
- Герб, дружище. Это был президент.
- Да, здравствуйте, сэр.
- Приятно слышать ваш голос.
- Ну да, мне тоже приятно слышать ваш голос, сэр.
- Как у вас дела?
- Отлично, господин президент.
- Ну, и хорошо. Наверное, как всегда, очень заняты?
- Н-да, в общем...
- А я был очень занят.
- Понимаю...
- Как получилось, что мы больше не видимся?
- Да вот...
- Я соскучился, Герб.
- Я тоже, господин президент.
- Мне, правда, будет не хватать вас.
- Но...
- Я понимаю, Герб, здесь убийственный прессинг.
- Ничего, сэр.
- Конечно, жаль, что вы возвращаетесь в Айдахо. - Президент откашлялся. - Но ведь
это не очень далеко. Не хочу, чтобы вы исчезли. Сообщайте о себе.
Я сказал, что постараюсь.
- И еще, Герб. -Сэр?
- Не могу вам передать, что переживает Джесси. Как будто мир перевернулся.
- Господин президент, мне кажется, нам есть, о чем поговорить.
- Милости просим в любое время. Но сейчас мне пора уезжать. Не поверите, какой у
меня напряженный график.
- Верю. Как насчет пяти часов? У вас окно между мисс Коннектикут и послом
Кутядиковым.
- Я точно не знаю. Такие подробности, Герб, мне неизвестны. Справьтесь у тех, кто
составляет график. Знаете, тут черт-те что творится после вашего ухода. Как дела комиссии?
- Какой комиссии?
- Ладно. Мне все-таки пора. Еще поговорим.
Наверное, я еще целую минуту не отрывал трубку от уха. Потом пришла Барбара. В
голове у меня звенело.
Она стала перекладывать бумаги на столе.
- Барбара, я состоял в какой-нибудь комиссии последние два месяца?
- Нет, сэр.
- Вы уверены?
- Конечно.
- Точно ни в какой? По СПИДу? По фермерам, выращивающим цитрусовые?
- Нет, сэр. Это было в прошлом году.
- Тогда принесите чаю и соедините меня с мистером Ллеландом.
Сразу после трех Ллеланд перезвонил мне.
- Отличные новости, Герб. Президент доволен.
У меня не было настроения терпеть его покровительственный тон.
- У меня не то настроение, чтобы терпеть ваш покровительственный тон, - сказал я. -
Это ваших рук дело.
- Нет-нет, старина.
- Оставьте вашего "старину" при себе. Я не учился в Гарварде.
Ему показалось это забавным.
- Неважно. Зачем вы это сделали? Впрочем, один раз вы уже соскочили.
- Вот уж не думал, что согласие принять должность управляющего делами первой леди
можно трактовать как предательство.
- Что-что?
- Я думал, вы будете благодарны.
- Не пичкайте меня вашими слоганами!
Я с трудом сдерживал себя.
- Посмотрите на ваше назначение иначе. Мы будем равноправными коллегами.
- Насколько я понимаю, вам это нравится.
- В моей работе мне нравится возможность служить президенту.
- Только этого не хватало! - вскричал я.
Как же я не подумал, что он будет записывать наш разговор? Но это странным образом
вдохновило меня.
- Можете выключить ваш магнитофон, Бэмфорд, - сказал я. - Кстати, мне
отвратительны ваши уловки.
Неожиданно его голос стал напряженным и взволнованным.
- О чем вы говорите? Я не понимаю, что вы имеете в виду.
- Особенности вашей административной политики не имеют ко мне никакого
отношения, - продолжал я. - Однако они могут повредить президенту.
С этими словами я отключился, в первый раз за день аккуратно опустив трубку.
Флотус цветущий
Работать с первой леди одно удовольствие, и все же я как будто
в полуотставке.
Из дневника. 9 сентября 1991 года
О перемене в моем положении было объявлено - официально - на другой день. Пресса
отнеслась ко мне относительно гуманно. "Вашингтон пост" напечатала большой материал в
разделе "Стиль" всего с одной мерзкой ложью, которую им скормили, вне всяких сомнений,
Фетлок или Уитерс:
"У нас тут всем кажется, что с точки зрения возможностей интеллекта ему больше
подходит Восточное крыло, - сообщил наш осведомленный источник из Белого дома".
В тот же вечер в баре "Обмен" я спросил Фили:
- Сколько лжи может проглотить один человек?
Фили хмыкнул.
- Ее добавляют в еду, которую подают персоналу.
Меня расстроила мысль о замечательных филиппинцах, которым придется отвечать на
вопросы мерзкого Уитерса.
- Слава богу, с их стряпней теперь покончено.
- А я было подумал, что вы вошли во вкус, - сказал Фили.
Я ответил, что не нахожу в его словах ничего смешного.
- Да ладно вам. Расслабьтесь. Помните? "Это место может всех нас превратить в
дерьмо".
- Помню.
Во время первого же разговора с первой леди мне стало ясно, что она искренне верит,
будто я всегда мечтал о должности ее управляющего. И дело вовсе не в том, что я считал
работу с миссис Такер понижением для себя. Мне миссис Такер нравилась - я даже был
платонически влюблен в нее. Однако мне больно было думать, что мои недруги и ее
использовали в своих интригах.
- Я очень обрадовалась, когда мне сказали, что вы хотите получить эту должность,
Герб. Почему вы сами никогда не говорили об этом?
- Ну...
- Том никак не хотел отпускать вас. Он очень высокого о вас мнения.
Вот как. Они и президента втянули. Только этого недоставало.
- Да, - промямлил я, - вы сами знаете, как я отношусь к нему.
Она накрутила на палец прядь светлых волос.
- Если бы другие относились к нему так же, как вы, у него было бы меньше проблем. -
Она рассмеялась. - Отдать Аризону!
- И Нью-Мексико, и Техас.
Мы хихикали, как школьницы. Да, с первой леди было приятно иметь дело.
Если не считать легких синеватых теней под глазами, она ничуть не изменилась за два с
половиной года, проведенных в Вашингтоне. Тогда ей исполнилось всего тридцать шесть
лет, и она была второй из самых молодых первых леди в истории США, а на мой взгляд, так
и намного красивее миссис Кеннеди. Даже в наимоднейшем вечернем туалете она сохраняла
какую-то деревенскую прелесть, полнокровную и яркую. Ее невозможно было представить
больной. Наверное, из-за ямочек на щеках.
Вскоре после переезда в Вашингтон президент стал называть свою жену Флотусом
цветущим. ФЛОТУС суть аббревиатура, которой пользовалась "авангардная" команда
Белого дома, обозначая первую леди . (Президент был ПОТУС .) Прозвище Флотус
цветущий подхватили все сотрудники Белого дома. Естественно, я никак не содействовал
этому, однако, если прозвища неизбежны, то ей досталось приятное. Не сравнить с моим -
Тетушка Герберт.
Это случилось незадолго до того, как я пережил первый кризис в качестве
управляющего делами миссис Такер.
Мистер Джером Вейнберг, известный голливудский импресарио и продюсер
"Миннесоты", какое-то время пытался заполучить первую леди еще на один фильм. Мне
приходилось видеть мистера Вейнберга на многих приемах, он был частым гостем в Белом
доме. Я-то был уверен, что подобные предложения - дань голливудской вежливости, типа:
"Детка, почему бы нам не сделать вместе еще один фильм?" Естественно, это даже не
обсуждалось. Однако мистер Вейнберг оказался настойчивым человеком и чуть ли не
каждую неделю присылал жене президента по сценарию. Иногда, подшучивая над мужем,
она говорила, до чего ей хочется сказать "да". Ну, а президент, конечно же, нервничал.
В конце сентября, всего за месяц до визита принцессы Уэльской, первая леди сказала
Морин Дауд из "Нью-Йорк таймс", что "серьезно подумывает", не поставить ли ей подпись
под контрактом, который предлагает мистер Вейнберг, и не сняться ли в фильме под
названием "Бейрут". Господи, что тут началось!
Один я не принял ее слова всерьез. Утром того дня, когда первая леди давала интервью,
она призналась мне, что накануне вечером поссорилась с мужем. Думаю, ей просто хотелось
показать ему, что он должен с ней считаться. Я не позволил себе лезть в их семейные дела,
но, когда прочитал газету, подумал: "Вот, оказывается, на что она способна!"
Сразу же в мой адрес посыпались обвинения из-за поднятой в прессе шумихи. Опять
начались пересуды. Мне позвонила журналистка Энн Деврой: "В Западном крыле
поговаривают, что вы не справляетесь даже с работой в Восточном крыле. Ваши
комментарии".
- Никаких комментариев, - ответил я. Позвонил Ллеланд.
- Президент очень расстроен. Он хочет, чтобы она отказалась от своего заявления.
Пришлось ответить в том духе, что президенту лучше самому улаживать семейные
конфликты. Актерская карьера - личное дело миссис Такер.
Через десять минут позвонил президент.
- Герб, у меня полмира в ж...е. А в кабинете одни истерички, если не считать
алкоголика-индейца и вице-президента, которого приходится постоянно сплавлять в
Микронезию. Мне только Голливуда не хватает.
Я ясно различал шелест газеты, пока он говорил.
- "Бейрут"! - прорычал он. Видно, в самом деле расстроился. Кричал он
приблизительно пару минут. - Больше никаких интервью. Ни женским журналам, ни
"Демократе тудэй"! Пригласите Вейнберга и скажите, пусть ищет другую актрису для своего
проклятого фильма. Скажите, что больше ему не обедать на халяву в Белом доме, если не
послушает вас.
- Я должен шантажировать мистера Вейнберга?
- Идиот! - Президент был вне себя. Никогда прежде он не позволял себе ничего
подобного со мной. - Я хочу, чтобы вы уладили это дело.
Стараясь говорить спокойно, я объяснил ему, что он рискует ступить на зыбкую почву.
Первой леди не понравится, если я зачислю кого-нибудь из ее друзей в список
"нежелательных" гостей Белого дома.
Президент вздохнул.
- Трудно с ней в последнее время.
- У нее много работы. Особенно много было в последнюю неделю.
- Герб, у всех в последнюю неделю было много работы. Не вижу, что такого, черт
подери, изнурительного в чаевничанье с женами конгрессменов, или это такой
изнурительный труд - накормить их сэндвичами с огурцами?
Он слишком много себе позволил. Меня, ладно, пусть обижает, но разрешить ему
таким образом говорить о первой леди я не мог.
- Теперь вы послушайте меня, - прошипел я. - К вашему сведению, за предыдущую
неделю она произнесла три речи в трех разных штатах, побывала в двух медицинских
центрах, кстати в одном инфекционном. А кроме того принимала чудовищных жен
чудовищных мужей, чтобы те голосовали за ваши чудовищные программы. Надо же,
сэндвичи с огурцами!
Я был в ярости.
Пауза длилась довольно долго.
- Вы сошли с ума? - спросил он.
- Нет, просто объяснил вам, как обстоят дела в Восточном крыле.
- Я - президент Соединенных Штатов Америки, - с болью произнес он, и эта боль была
настоящей.
- Вы, господин президент, стали дерьмом, чего очень боялись когда-то.
- Вадлоу, вы уволены! Уволены! Немедленно! Вам понятно?
По протоколу Белого дома, служащий обязан немедленно подать прошение об
отставке, едва ему сообщают об увольнении. (Лишь мелкую сошку увольняют без
письменного заявления.) Я подал прошение, но не мог солгать миссис Такер, так что
пришлось рассказать ей, как меня уволили.
- Черта с два вас уволили.
Я сказал ей, что все правильно, ведь я перешел границы дозволенного. Мне и самому
было немного стыдно за свою несдержанность.
- Ему это полезно. - Первая леди была особенно красива, когда готовилась объявить
войну. К моему несказанному ужасу, она взяла трубку и заговорила нежным голосом: -
Пожалуйста, позовите к телефону мистера Такера.
Он взял трубку, и она прощебетала:
- Мой управляющий делами только что сообщил мне, что подал в отставку. - Она
подмигнула мне и улыбнулась, а я весь покрылся холодным потом. - Он сказал, что по
семейным обстоятельствам. Хм. Я не верю ему. Думаю, это твои отвратительные происки.
Хм. Но я еще не закончила. Мне очень нравится Герб, и он по-настоящему заботится обо мне
и о твоем сыне. О твоем сыне Томасе - может быть, ты еще не успел забыть его с прошлых
выборов? Итак, я решила, если ты не уговоришь Герба остаться, я объявляю забастовку.
Она наслаждалась своей игрой. Спектакль был отменный - в духе Грейс Келли: тихий
голос, легкое недоумение, абсолютное владение собой и ситуацией.
- Я скажу тебе, что это значит, - выслушав его, вновь заговорила она. - Это значит, что
я поеду в Нью-Йорк. Сегодня. Мне придется кое-что отменить.
Пауза.
- Дорогой, ты ведь совсем рядом. Я отлично слышу тебя, так что не надо кричать.
Пауза.
- Ты прав, мне наплевать на министра иностранных дел Никарагуа, если говорить
честно. Я попрошу Энни Рейгелат заменить меня.
Пауза.
- Передаю все в твои сильные умелые руки. Я буду в отеле "Шерри Нидерланд". А ты
пока уговори Герба. Особенно не спеши - в Нью-Йорке я отлично себя чувствую. Кажется,
агентам службы безопасности там тоже нравится. Может быть, я попрошу Джерри
присоединиться ко мне, он ждет не дождется начала съемок. Ариэля Шарона будет играть
Джеки Глисон. До свидания, дорогой.
Не успел я вернуться в свой кабинет, как миссис Метц, моя новая секретарша,
сообщила, что я срочно понадобился Ллеланду. Знаю, было нехорошо с моей стороны, но я
не мог отказать себе в удовольствии помучить его несколько минут.
- Президент очень и очень расстроен, - произнес Ллеланд тоном врача,
разговаривающего с родственниками больного. - Он не хочет допустить ложного шага.
Ллеланд говорил еще долго, подробно рассказывая мне о серьезности сложившегося
положения. Должен признаться, мне это нравилось.
- Бэмфорд, старина, - сказал я, прекрасно осознавая, как ему действует на нервы такая
фамильярность, - совершенно согласен с вами. Отношения президента и первой леди не
совсем такие на сегодняшний момент, какими им должно быть. Я полагаю, надо будет
внушить моему преемнику, что это его приоритетная задача. Однако не могу не сказать, как
я благодарен вам за то, что вы сделали меня "предметом президентских размышлений".
Господи, как же мне было приятно - Ллеланд всегда пудрил людям мозги, говоря, что
хочет сделать их "предметом президентских размышлений". Неожиданно, в первый раз за
много месяцев, я вдруг осознал, что у меня отличное настроение, и позвонил миссис Метц.
- Миссис Метц, диктую прошение об отставке, - сказал я, кладя ноги на стол.
- Мистер Вадлоу, - произнесла она с легким гамбургским акцентом.
Миссис Метц оказалась отличным профессионалом и умела правильно себя вести. Мы
понимали друг друга.
- Бояться нечего, бояться нечего.
Меня охватило такое возбуждение, что я не мог усидеть на месте. Вот уж не ожидал от
себя такого.
Я как раз задумался над вторым параграфом, когда зазвонил телефон. Трубку взяла
миссис Метц.
- Это он, - сказала она, потрясенная тем, как разворачиваются события.
- Ага. Сейчас.
- Герб! - президент был само благодушие. - Что там за чепуха насчет вашей отставки?
Я сказал, мол, поскольку уже уволен, то, соблюдая протокол, пишу прошение об
отставке.
- Не знаю, что на меня нашло, - проговорил президент с вымученным смешком. - Но
вы ведь хорошо меня знаете, как же вы могли принять это всерьез? Ха! В свое время я
вынужден был переселить вас туда...
- Да. Выгнать.
- Ха! - Он кашлянул. - Герб, вы были нужны мне тут. Правда, я не хотел, чтобы вы
уходили из Западного крыла. У вас настоящее... чутье. Это Джесси захотела, чтобы вы были
с нею, ну и... - Он попытался представить дело так, будто мы как мужчины должны
смиряться, потому что спорить с женщинами бессмысленно. - Всякая власть имеет свои
пределы. Ха.
- Хм.
Именно этот звук несколько раз издала его жена во время телефонного разговора.
Кажется, он испугался.
- Прошу прощения?
- У меня болит горло, господин президент.
- А... - неуверенно протянул он. - Хотите, я пришлю мистера Арнольда? Пускай
поглядит. - Его переполняла забота о моем здоровье
...Закладка в соц.сетях
