Жанр: Драма
Господь - мой брокер
...нов католиков. - Счастливая улыбка появилась вновь. -
Или у наших адвокатов.
Судя по всему, Уоллес увидел перед собой достойного противника. Он кивнул:
- Хорошо, в пятницу. В котором часу?
- БАТО мы пригласили в полдень. Надеюсь, вы тоже окажете нам честь и будете нашим
гостем?
- Именно!
Весь остаток дня во вторник мы с Аббатом занимались привычным для монахов делом -
просили милостыню. Либо мы потеряли квалификацию, либо два миллиона долларов - сумма,
несколько превышающая ту, которую следовало бы просить. Сеньора Баэсу с винного завода
мои жалостные мольбы о кредите ничуть не растрогали.
- Lo siento, Fray Зап, - сказал он, - но, принимая во внимание долгую историю
затруднений с платежами, это невозможно. Вино останется в порту до тех пор, пока деньги не
будут переведены на наш счет.
От Ватикана толку было не больше. Отец Ганс сообщил взбешенному Аббату:
- Мы прекрасно осведомлены о ваших мирских интересах. Можете быть уверены, что
мы стараемся как можно скорее перейти к разбирательству по данному делу, следуя при этом
необходимым предписаниям.
В переводе Аббата это звучало так:
- В ближайшее время мы вообще ничего предпринимать не собираемся.
В ту ночь я почти не сомкнул глаз. После вечернего богослужения я пошел в свой кабинет
и включил компьютеры. Настала пора звонить Брокеру нашему.
Я ввел в действие ТРЕБНЕТ, специальную компьютерную программу корреляции
повседневных уставных текстов нашего требника с мировыми финансовыми новостями. До
поздней ночи я непрерывно стучал по клавишам, отчаянно пытаясь обнаружить на
какой-нибудь из мировых бирж тенденцию, соответствующую библейскому тексту, но все
впустую. В два часа, когда глаза уже затуманились от усталости, я перевел ТРЕБНЕТ в режим
"глубокого поиска", расширив базу данных. Пока компьютер усердно трудился, я забылся
сном.
Уже светало, когда меня разбудил перезвон колоколов собора Парижской Богоматери,
доносившийся из компьютера, после чего раздался голос: "Аллилуйя, аллилуйя! Мы нашли
кое-что подходящее!" (Я запрограммировал ТРЕБНЕТ так, чтобы о своих находках компьютер
возвещал торжественно.) Я поднял голову и посмотрел на экран.
Текст из требника для чтения на сегодняшней заутрене:
ИИСУС, ВОЙДЯ В ХРАМ, НАЧАЛ ВЫГОНЯТЬ ПРОДАЮЩИХ И
ПОКУПАЮЩИХ В ХРАМЕ; И СТОЛЫ МЕНОВЩИКОВ И СКАМЬИ
ПРОДАЮЩИХ ГОЛУБЕЙ ОПРОКИНУЛ.
МАРК 11:15
Соответствующий текст из сообщений информационных агентств о возможном
изменении процента при авансировании:
БОНН. СПЕКУЛЯНТЫ, ЗАНИМАЮЩИЕСЯ ОБМЕНОМ НА МИРОВЫХ
ВАЛЮТНЫХ РЫНКАХ, ГОТОВЯТСЯ К ТРУДНОМУ УТРУ В ЧЕТВЕРГ, КОГДА
СОСТОИТСЯ ЗАСЕДАНИЕ ПРАВЛЕНИЯ ГЕРМАНСКОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО
БАНКА. СВОИ СКАМЬИ ЗАЙМУТ ДВА НОВЫХ ЧЛЕНА ПРАВЛЕНИЯ
БУНДЕСБАНКА, ОБА, ПО ИХ СОБСТВЕННОМУ ВЫРАЖЕНИЮ, -
"ГОЛУБИ-М0НЕТАРИСТЫ", РАТУЮЩИЕ ЗА ОСЛАБЛЕНИЕ КОНТРОЛЯ НАД
ДЕНЕЖНОЙ МАССОЙ И ПОНИЖЕНИЕ КУРСА НЕМЕЦКОЙ ВАЛЮТЫ ПО
ОТНОШЕНИЮ К ДОЛЛАРУ. БИРЖЕВЫЕ МАКЛЕРЫ ОЖИДАЮТ ПОЯВЛЕНИЯ
КРУПНЫХ СУММ В НЕМЕЦКИХ МАРКАХ В 11.15 УТРА, КОГДА УЧАСТНИКИ
ЗАСЕДАНИЯ В БУНДЕСБАНКЕ ДОЛЖНЫ ВЫСТУПИТЬ С ЗАЯВЛЕНИЕМ.
Я стал выяснять обстановку на биржах и увидел, что валютные спекулянты уже делают
ставки на то, что курс немецкой марки упадет - так называемые голуби добьются своего. И все
же уставный текст из Евангелия свидетельствовал, казалось, о том, что ожидания валютных
спекулянтов, "меновщиков" всего мира, не оправдаются - завтра утром на заседании
правления Бундесбанка "голубей" опрокинут,
Осмыслить такой объем информации в пять часов утра было нелегко. К тому же она
казалась слишком сложной. В прошлом советы Брокера нашего были попроще. Однако, если до
Судного дня остается всего сорок восемь часов, нищенствующим монахам выбирать не
приходится. Я направился к Аббату
Аббат внимательно изучил компьютерную распечатку. Потом взволнованно посмотрел на
меня.
- Валюта... ослабление контроля над денежной массой - ну конечно! Именно об этом
написано в "Семи духовных законах преуспевания"! На двадцать восьмой странице!
Он бросился к полке и достал книжку. Потом прочел:
"Говоря о богатстве, часто употребляют выражение "молочные реки, кисельные
берега ". Богатство - это деньги, текущие к вам рекой. По существу, деньги - это
символ жизненной энергии, которой мы обмениваемся. Термин "денежное
обращение" также отражает текучий характер энергии".
Как обычно, я понятия не имел, о чем он толкует.
- Послушайте, святой отец, - сказал я, - я знаю, в последнее время всем нам
приходится несладко, и все же мне кажется, что, несмотря на сильный стресс, мы должны
серьезно подходить к решению наших проблем.
- Что может быть серьезнее этого?! - сказал он, выразительно стукнув кулаком по
раскрытой книжке. - Неужели вы не понимаете? Ведь Дипак одобряет этот текст из требника!
- Наверняка это принесет огромное облегчение Господу нашему, - сказал я. - Значит,
вы хотите поставить все наши деньги на то, что, вопреки ожиданиям, завтра утром курс
немецкой марки повысится?
Аббат, наморщив лоб, еще раз изучил распечатку.
- Да, - сказал он наконец. - Все... совершенно ясно.
- Очень надеюсь, что это так, - сказал я.
Я вышел, позвонил Биллу и велел ему приобрести нам опционы дойчмарки.
- У тебя на счете осталось сто девяносто пять с мелочью, - сказал Билл. - Сколько ты
хочешь?
- Скажем так: нам нужно, чтобы к завтрашнему дню эта сумма превратилась в два
миллиона.
- А твой парень уверен в успехе?
- Да. - Я вздохнул. - Более того, похоже, мнения обоих наших парней совпадают.
- Боже правый, у тебя что, еще один появился?! - Я услышал, как он стучит по
клавишам. - Значит, так, это пятьдесят восемь опционов по одному пункту каждый... сто
девяносто пять тысяч долларов. Все, считай, они твои.
И вновь я почти не сомкнул глаз. В четверг я проснулся задолго до рассвета. Улизнув с
заутрени, я направился к себе в кабинет и принялся в волнении расхаживать перед
компьютерами, дожидаясь, когда Бундесбанк сделает свое заявление. В шесть семнадцать утра
по нашему местному времени на моем мониторе появилось сообщение агентства Рейтер:
БУНДЕСБАНК СНИЖАЕТ ПРОЦЕНТ НА 0,25
БОНН. КАК И СЛЕДОВАЛО ОЖИДАТЬ, СЕГОДНЯ ГЕРМАНСКИЙ
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ БАНК СНИЗИЛ СВОЮ ПРОЦЕНТНУЮ СТАВКУ. СНИЖЕНИЕ
НА ЧЕТВЕРТЬ ПУНКТА, О КОТОРОМ ОБЪЯВЛЕНО В ЧЕТВЕРГ ПОСЛЕ
ЗАСЕДАНИЯ, ОЗНАЧАЕТ ПОБЕДУ ТАК НАЗЫВАЕМЫХ ГОЛУБЕЙ...
Дальше читать я не мог. Надеясь только на чудо, я стал искать на другом экране
сообщения о том, что произошло с немецкой маркой. Вдруг каким-то образом, вопреки законам
экономического тяготения, ее курс начал стремительно повышаться? Во всяком случае, Брокер
наш и мудрый Дипак Чопра, доктор медицины, могли бы запросто удержать его от падения.
Но не тут-то было - в это утро законы экономического тяготения действовали исправно.
Началось падение курса немецкой марки, а значит - и наше.
Я все еще сидел в оцепенении перед экраном, когда наконец раздался телефонный звонок,
и на проводе был отнюдь не Брокер наш. Это был наш брокер, Билл, с сообщением о том, что
мы разорены.
- Ничего не поделаешь, - сказал он. - В конце концов, твой парень наверняка простой
смертный.
- Один из них - безусловно, - мрачно сказал я. - Значит, наши опционы
обесценились.
- Да. Сожалею.
- Но хоть что-то у нас осталось?
- Сейчас посмотрим... да... правда, не так уж много. Три ноль пять.
- Три доллара пять центов?
- Нет, - радостно сказал Билл, пытаясь меня утешить, - триста пять долларов.
Когда я крадучись вошел в трапезную, монахи завтракали, а Аббат читал им вслух.
Завидев меня, он умолк на полуслове.
- Есть новости, брат Зап? - спросил Аббат. Монахи обернулись и с надеждой
посмотрели на меня.
- Да, святой отец. У меня хорошие новости и плохие новости.
- Начните с хороших.
- За долгий минувший период, - сказал я, - обнаружилась тенденция к некоторому
увеличению нашего портфеля. - Это были слова, которые я раньше частенько говорил своим
растерянным клиентам в надежде на комиссионные. - Позвольте напомнить вам, что три года
назад, когда вы доверили мне активы Каны, наш исходный портфель составлял триста четыре
доллара. И вот, как стало известно сегодня утром, он увеличился до... трехсот пяти долларов.
- Отлично, брат! - задыхаясь, вымолвил Аббат, схватившись за аналой, чтобы устоять
на ногах. - Думаю, ваши плохие новости нам уже ни к чему.
Я объяснил монахам, что мы потеряли наши сто девяносто пять тысяч из-за падения курса
немецкой марки.
- Мы действовали, руководствуясь текстом из нашего требника, а также, - сказал я, в
какой-то мере почувствовав себя оскорбленным, - из книжки этого всемирно известного
специалиста по вопросам денежного обращения, Дипака Чопры, доктора медицины.
- Минутку! Не надо винить Дипака, - парировал Аббат. - Он всего лишь
рекомендовал нам пускать деньги в обращение. А вот в вашем требнике было сказано, что курс
марки повысится.
Я принялся было возражать, но Аббат устало дал мне знак замолчать.
- Хватит искать виноватых, брат. Дело не в том, что произошло. Дело вот в чем: что
дальше?
- Кисангани, - пробормотал брат Боб.
- Я слышал! - сказал Аббат. Он порылся в складках рясы и достал свой старый,
обугленный экземпляр "Пить и жить в достатке". - Сейчас нельзя терять веру.
Он раскрыл книжку, быстро перелистнул несколько страниц и начал читать:
"Буква "Т" символизирует банк талантов. Для того, чтобы максимизировать
творческую силу и предлагать наилучшее обслуживание, желательно создать банк
талантов, или круг лиц, обладающих уникальными и разнообразными талантами и
способностями, - лиц, чьи индивидуальные таланты, собранные вместе, превышают
сумму отдельных частей".[39a]
Аббат поднял голову:
- Смотрите, сколько у нас здесь талантов! Смотрите, каковы ресурсы нашей собственной
библиотеки, лучшей в своем роде из когда-либо собранных! Это же Александрия литературы
по самосовершенствованию! Если Господь помогает тем, кто помогает себе сам, то крах нам не
грозит. За дело, братья! У нас мало времени!
Три часа спустя мы собрались за столом красного дерева в калефактории. Ранее Аббат
велел каждому монаху составить "план действий", основанный на произведении определенного
автора. И вот теперь он открыл наше собрание.
- Братья, менее чем через двадцать четыре часа вино должно политься рекой. - Он
самонадеянно ухмыльнулся. - Дело не в том, добьемся ли мы этого, а в том, каким образом мы
этого добьемся. Вино непременно будет литься рекой - оттуда, где оно находится в данную
минуту. Все, что нам нужно - это план. Кто начнет?
Желающих не оказалось, и тогда Аббат предоставил слово брату Тео, нашему крупному
специалисту по "Семи привычкам людей, умеющих добиваться успеха".
- Брат, - сказал Аббат, - вы знаете, что я не ковианец, но давайте будем выше
сектантства. Итак, ваш вывод: что нам делать?
Брат Тео поднялся и откашлялся:
- Хотя конкретного "плана действий" мне найти не удалось, я уверен, что мы сможем
разработать его на основе главных принципов Кови. Эта книга более пяти лет продержалась в
списке бестселлеров газеты "Нью-Йорк таймс". В ней содержатся бесце...
- Брат, - сказал Аббат, - у нас всего двадцать четыре часа. Ближе к делу!
- Отлично. Как мне представляется, мы должны просто-напросто следовать семи
привычкам. Первая: "Будьте предприимчивы". Вторая: "Начиная, помните о конечной цели".
Третья: "Перво-наперво беритесь за самое важное". Четвертая: "Думайте только об успехе".
Пятая: "Старайтесь сперва понять, а уж потом быть понятыми". Шестая: "Объединяйте
усилия". Седьмая: "Точите пилу".
Брат Боб наклонился ко мне и сказал:
- А по-моему, это слова султана.
- Так вот... - продолжал брат Тео. Он снова откашлялся. - Как мне представляется,
мы должны быть предприимчивы в понимании самого важного... того, что перво-наперво надо
помнить о ящике, стоящем в конце кузова грузовика... объединив усилия...
- Благодарю вас, брат Тео, - сказал Аббат. - Брат Олбан!
Брат Олбан, наш стипендиат семинарии Наполеон-хилл, встал и показал всем книжку
"Думай и обогащайся".
- Эту книгу переиздавали сорок два раза, и ее прочли более семи миллионов человек,
умеющих, между прочим, добиваться большого успеха, - сказал он, бросив уничтожающий
взгляд на брата Тео. - Мой сегодняшний текст - это отрывок из раздела под заглавием
"Десять шагов, которые превращают желания в золото":
"1. Запомните точно, какую сумму денег вы желаете.
2. Точно определите, что вы намерены отдать в обмен на деньги, которых
желаете.
3. Точно определите, когда вы намерены стать обладателем денег, которых
желаете".
- Хорошо бы в двенадцать двадцать пополудни, - сказал Аббат, взглянув на свои часы.
Брат Олбан продолжал:
"4. Составьте точный план осуществления своих желаний.
5. Составьте четкую, краткую выписку счета на ту сумму денег, которую вы
намерены получить.
6. Ежедневно, дважды в день, читайте вслух составленную вами выписку, один
раз - вечером, перед сном, и один раз - утром, после того, как встаете с постели.
Читая, представляйте себе, чувствуйте и верьте, что вы уже обладаете этими
деньгами".
- Итак, - сказал брат Олбан, - я полагаю, что нам следует составить эту выписку и
спеть ее сегодня на вечернем богослужении.
Аббат потер виски:
- Почему бы вам, брат Олбан, не написать на бумажке цифру "два миллиона долларов" и
не отправить ее по факсу на винный завод в Чили? Может, они-то, спев ее, и поверят, что уже
обладают этой суммой.
Собрание шло своим чередом, и каждый новый эксперт оказывался никчемнее
предыдущего. Ничего путного не было ни в "Как приобретать друзей и оказывать влияние на
людей", ни в "Богатстве без риска", ни в "Плавай вместе с акулами", ни в "Вашей
безграничной способности стать богатым", ни даже в "Как создавать деньги".
Наконец Аббат с явной неохотой обратился к брату Джину, своему старому грозному
противнику из стана роббинсистов.
- Ну что, брат, - язвительно спросил он, - вы "пробудили титана в душе"?
- Позвольте вам напомнить, отец настоятель, - сказал, рассвирепев, брат Джин, - что
Энтони Роббинс является консультантом некоторых лучших умов Америки...
- Таких, как Лиза Гиббонз и Бен Верин... да, брат, мы видели эту рекламную передачу.
Но что у титана на уме для нас?
Брат Джин сказал:
- Глава двадцать вторая. "Финансовая судьба: мелкие шаги к кругленькой (или крупной)
сумме".
- Давайте про крупную, - сказал Аббат.
Брат Джин прочел:
"Повторим пять основных уроков создания прочного богатства...
1. Первый ключ - способность получать больший доход, чем когда-либо прежде,
способность создавать богатство.
2. Второй ключ сохранять богатство.
3. Третий ключ - приумножать богатство.
4. Четвертый ключ - защищать богатство.
5. Пятый ключ - пользоваться богатством".
- Брат, - сказал Аббат, - я слышу звук. Оглушительный грохот. Звук, издаваемый
титаном в душе, - храп. Да и ноги у него воняют.
- Тогда поведайте нам, отец настоятель, - раскройте нам глаза, - что Дипак Чопра,
доктор медицины, может сказать о том, как организовать доставку нашего вина из ньюаркского
порта?
- Ну что ж, - фыркнув, сказал Аббат, - по крайней мере, я могу предложить кое-что
получше, чем весь этот вздор.
Он быстро перелистал страницы "Пить и жить в достатке", потом взял "Семь духовных
законов преуспевания".
- Вот, например... гм-гм... страница сорок четвертая... "Чтобы накопить деньги, зажить
в достатке и создать у себя изобилие всевозможных хороших вещей, вы всегда можете
воспользоваться Законом кармы". Ну, а в конце главы у него есть упражнение.
Аббат нашел упражнение и прочел его:
"Выполняя Закон кармы, я обязуюсь предпринять следующие шаги:
1) Сегодня я ежеминутно буду следить за тем, чтобы каждый мой выбор был
сделан сознательно...
2) Делая выбор, я каждый раз буду задавать себе два вопроса: "Каковы
последствия того выбора, который я делаю?" и "Принесет ли этот выбор
удовлетворение и счастье не только мне, но и тем, кого этот выбор касается?""
Аббат умолк и перечитал все это про себя. Потом продолжил:
"3) Затем я попрошу свое сердце направлять меня и буду руководствоваться его
сигналами о довольстве и недовольстве. Если выбор не вызовет ощущения
беспокойства, я сделаю его не задумываясь".
Аббат с серьезным видом закрыл книжку.
- Полезное упражнение, - сказал брат Джин.
- Да, - сказал Аббат, - полезное. Мое сердце довольно выбором, который я намерен
сделать.
Он взял обе книжки и с силой швырнул их в камин. Я смотрел, как пламя превращает
"Пить и жить в достатке" в "СТА ДИП ОПРА", а потом в золу. Вскоре сгорели дотла и "Семь
духовных законов преуспевания".
- Есть в доме требник? - спросил Аббат. - Помните, это такая книжка, где приведены
слова Спасителя нашего?
Я протянул ему свой. Он взял его, раскрыл и прочел вслух последнюю информацию
Брокера нашего о положении дел на бирже, только на сей раз продолжил дальше, закончив
словами Иисуса, сказанными после того, как Он опрокинул столы меновщиков: "не написано
ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом
разбойников".
С этими словами он взялся за свой край стола и поднял его так, что с другого края
соскользнули все книжки. Один за другим боги самосовершенствования с глухим стуком упали
на мраморный пол.
Через несколько часов, проведенных в новых безуспешных попытках выпросить по
телефону деньги и вино, я отправился на поиски Аббата. Нашел я его не где-нибудь, а в
винодельне, в верхней чановой. Впервые за целую вечность он проявил интерес к вину
местного производства. Принимая во внимание последние события, с виду он был на удивление
спокоен.
- А знаете, Зап, это было здорово! Я и понятия не имел, что сожжение книг может
доставлять такое удовольствие. Теперь я хорошо понимаю Савонаролу .
- Вы были в ударе, - сказал я. - А здесь-то что вы делаете?
- Решил посмотреть, сколько у нас осталось этого домашнего пойла. - Он заглянул в
чан с канским вином, которое по капле текло в сливоналивное устройство. - М-да, марочное
канское. Крепкое, немножко ржавчины, столбнячных бактерий и бурых водорослей. Разве мы
не собирались что-то с этим сделать?
- Нас отвлекли.
Аббат посмотрел на индикатор. В чане было чуть меньше семисот галлонов.
- Если перелить все это вниз, в главный чан, - спросил он, - как долго мы сможем
поддерживать бесперебойную работу поточной линии?
- Минут сорок пять.
Аббат задумался.
- Возможно, этого времени хватит. А долго им не надоест смотреть, как бутылки сходят
с конвейера?
- Будем уповать на то, что БАТО и "Шестьдесят минут" страдают неустойчивостью
внимания. И что они не потребуют дегустации.
- Да пусть себе дегустируют! Это решит наши проблемы.
- Каким образом?
- Все отравятся - и дело с концом.
Аббат слез с приставной лестницы. Открыв вентиль, мы перелили вино в нижний чан.
- Все-таки и до этого наконец дошло, - сказал он. - Разливаем по бутылкам
собственное вино.
- В суровые времена требуются суровые меры.
- Я все еще пытаюсь вытрясти деньги из этого немецкого скупердяя. Отец Ганс
по-прежнему твердит, что они над этим работают. Теперь понятно, почему на канонизацию
уходит двести лет. Я сказал им, что приезжает Майк Уоллес, но, похоже, в Ватикане этому не
придают особого значения. Наверно, Майк давненько не брал "интервью из засады" у Папы
Римского.
- А что, если уговорить наших сицилийских друзей оказать на них давление? -
предложил я. - Бьюсь об заклад, про мафию-то Святой Престол слышал.
- А ведь это мысль! - сказал Аббат, вытирая руки. - Позвоню-ка я мистеру Корелли.
Во время обеда в трапезной царила мрачная атмосфера. Даже брат Боб не решался шутить
насчет Кисангани. Только Аббат казался веселым - а может, он просто пытался не дать нам
упасть духом. Когда опустела последняя тарелка, он встал и подошел к аналою.
- Братья, - сказал он, - я еще не прекратил попыток договориться о завтрашней
доставке вина. Однако перспективы у нас, можно сказать, туманные. Кана нуждается в чуде. В
подлинном чуде. Подобном тем чудесам, о которых мы читаем в Библии. И на сей раз, братья,
мы попробуем сотворить его старомодным способом - будем молиться о том, чтобы оно
свершилось.
- Какая муха его укусила? - прошептал брат Боб.
Аббат объявил, что ночью мы отслужим всенощную у подножия горы Кана.
- Всенощную при свечах, - уточнил он, - только пламя будет более ярким и
согревающим.
Следуя его указаниям, мы вынесли содержимое нашей библиотеки по
самосовершенствованию во внутренний двор, где свалили все в большую кучу. Аббат обрызгал
ее из кропила горючей жидкостью для зажигалок. Брат Джером открыл ящик "Фижака" -
Маравилья не смог увезти с собой все вино - и налил каждому по бокалу. Потом Аббат зажег
спичку и бросил ее на кучу. Когда загудело пламя, он поднял свой бокал.
- Братья, монахи Каны, я предлагаю выпить за наш Костер Нелепостей!
Тост был встречен возгласами одобрения. Все выпили. Брат Джин подошел к Аббату,
достал свой экземпляр "Пробуди титана в душе" и бросил его в огонь:
- Это разбудит его - раз и навсегда.
Брат Тео бросил в костер "Семь привычек". Бывшие оппоненты в богословском споре
обнялись.
С бокалами в руках мы стояли вокруг согревающего костра и пели нашу вечерню. В
воздухе была разлита некая странная умиротворенность. Возможно, мы были преисполнены
того душевного покоя, который ощущали древние мученики накануне казни. Но с другой
стороны, не исключено, что дело было в "Фижаке".
Гости приехали незадолго до полудня на следующий день, который в Кане уже стали
называть "великой черной пятницей". Аббат был просто воплощением радушия:
- "Шестьдесят минут", разрешите мне представить Бюро алкоголя, табака и
огнестрельного оружия. БАТО, разрешите мне представить "Шестьдесят минут". А теперь,
дамы и господа, прошу за мной.
Когда мы шли в винодельню, Майк Уоллес втянул носом воздух:
- У вас что, был пожар?
Аббат подмигнул ему:
- Нет, всего лишь сожгли заживо пару еретиков. Мы тут весьма старомодны.
"Шестьдесят минут" тотчас включили свою камеру. Аббат тотчас включился в свою
обычную телеигру.
- Приятно заниматься богоугодными делами в такой погожий денек, - сказал он,
помахав рукой выходящим из автобуса паломникам. - Да благословит вас Бог! Да благословит
вас Бог!
Когда мы подошли к подножию горы Кана, он громко приветствовал другую группу -
совершавшую восхождение.
- Молодцы! - воскликнул он. - Взбирайтесь на каждую гору!
Он затянул песню из "Звуков музыки". Когда он запел слова о том, что надо идти вслед за
каждой радугой, Майк Уоллес не выдержал.
- Насколько мне известно, вам предъявил иск паломник, который был тяжело ранен на
вашей горе, - сказал он.
- Никому не известно, сколь неисповедимы пути Господни и безмерна милость Его! -
ответил Аббат. - А вот и наш Грот Божьей благодати, где столь многие паломники
сбрасывают с себя бремя...
- А где же костыли? - спросил Уоллес.
- В тех случаях, когда паломники считают нужным оставлять здесь такие личные вещи,
как костыли, инвалидные коляски, трости, очки, приборы для искусственного дыхания - что
мы никоим образом не рекомендуем им делать, Майк, - мы передаем эти предметы в дар
благотворительным обществам. Мы не утверждаем, что наше вино излечивает телесные
недуги. - Он кивнул в сторону двоих угрюмых федеральных агентов. - Это было бы
противозаконно. Конечно, у нас свободная страна, и если люди сами говорят, что посредством
нашего вина они излечились от страшных болезней, вряд ли мы вправе затыкать им рот. Ну, вот
мы и в сердце Каны - в нашей винодельне.
Мы вошли в разливочную, расположенную в нижнем этаже. Там стояли без дела десятки
монахов в рабочих фартуках.
- А почему простаивает оборудование? - спросил Уоллес.
Аббат с удивленным видом ответил:
- Да ведь уже полдень, мистер Уоллес, священный час для ордена святого Тадеуша.
Именно в полдень наш основатель в предпоследний раз подвергся умерщвлению плоти. Он
стоял возле дома терпимости в Алеппо и громко обличал греховные мысли внутри.
- Ну и что?
- Оказалось, что внутри был султан.
Аббат преклонил голову и сказал:
- Давайте помолимся.
Все монахи преклонили головы. Аббат начал громко читать по-латыни отрывок из
требника. Дочитав полуденный текст, он сразу перешел к следующему и прочел тексты,
рассчитанные на ближайшие три недели, стараясь тянуть время как можно дольше. Федералы и
"Шестьдесят минут" явно начинали терять терпение - чего Аббат и добивался. Наконец он
закрыл свою книгу и сказал:
- За работу, братья, пора делать вино.
Он подал знак брату Олбану, который, нажав кнопки, запустил оборудование. С
конвейера начали сходить бутылки канского вина.
Аббат схватил первую бутылку и с гордостью поднял ее перед камерой.
- А знаете, - сказал он, - хотя мы занимаемся этим уже давно, каждая бутылка до сих
пор кажется мне своего рода маленьким чудом.
- Откуда берется это вино, отец настоятель? - спросил Уоллес. - Как нам стало
известно, это вино отнюдь не вашего производства.
Аббат ухитрился принять неподдельно печальный вид и покачал головой:
- Я знаю, Майк, некоторым людям, особенно нашим конкурентам, трудно поверить, что
настолько хорошее вино может производиться в таком бедном монастыре, как наш. Но могу вас
заверить, что каждая капля вина в этой бутылке сделана из выращенного нами винограда, а
потом выдержана и разлита именно здесь, в монастыре Каны.
- А можно попробовать? - спросил Майк Уоллес.
Аббат нерешительно ответил:
- Майк, вы ставите меня в несколько неловкое положение. Как вам известно, существует
очень длинный список очередности заказов на наше вино. Эту бутылку вообще-то следовало бы
отправить человеку, который не поленился позвонить по телефону ВОСЕМЬСОТ-ПЕЙ-КАНУ.
Но, как учит нас наш основатель, святой Тад, гостеприимство сродни благочестию, поэтому
мне трудно отказать.
Аббат откупорил бутылку и наполнил два бокала. Потом демонстративно покрутил вино в
бокале и пристально изучил его в поисках "ножек" и других признаков высокого качества.
Когда стало уже невозможно оттягивать роковую минуту, он пригубил вино. Это был
великолепный спектакль. Аббат подержал жидк
...Закладка в соц.сетях
