Жанр: Драма
Господь - мой брокер
...ем больше денег вы истратите, тем счастливее будете.
Молитва неунывающего транжиры
Отец Небесный, осуществляющий все финансовые операции,
сделай так,
чтобы все покупки по моей кредитной карточке незамедлительно
санкционировались,
каким бы незначительным ни был остаток на моем банковском
счете.
Не позволяй мне ни отказываться от выгодного вложения средств,
ни держать свой бумажник под спудом.
И не пускай чужих людей ко мне на порог, чтобы не пользовались
они богатством,
коим лучше было бы воспользоваться мне самому.
Пусть буду я таким же, как Блудный сын, не скупившийся на
отцовские деньги,
живший на самую широкую ногу, не желавший ни работать, ни
экономить,
а когда настанут трудные времена, и все деньги будут истрачены,
и не станет мне прохода на улицах от назойливых кредиторов,
прими меня снова в Доме Своем с распростертыми объятиями.
Глава шестая
Незадачливый паломник...
Монсеньер отдыхает...
Призрак по имени Себастьян...
Рим гневается...
Ужасающий сюрприз
Следующий месяц принес сплошные несчастья. "Уайн спектейтор", один из ведущих
винных журналов в стране, оценил "Секрет Аббата" в семьдесят два балла по стобалльной
шкале. Критик отметил его "необычайно высокую цену для каберне, выращенного на севере
штата Нью-Йорк", и охарактеризовал его вкус, как смесь "ежевики, авокадо и перезрелых
бананов - сочетание отнюдь не божественное". Фрэнк Прайел из "Нью-Йорк Таймс", также
пораженный его "заоблачной ценой", счел, что оно "подозрительно напоминает некоторые
терпкие столовые вина из чилийской долины Майпо". (Несомненно, Прайел знал толк в
чилийских винах.) Количество заказов на "Секрет Аббата" резко сократилось и продолжало
уменьшаться даже после того, как мы снизили цену.
Потом произошел несчастный случай. Брат Джером проводил дегустацию для группы
паломников - членов благотворительного общества католиков "Рыцари Колумба" из Баффало,
штат Нью-Йорк, - и где-то между пятым и шестым бокалами заявил, что "вино приближает
нас к Богу!". Один из подвыпивших "рыцарей", по-видимому, воспринял эти слова в
буквальном смысле. Он отделился от группы и по тропинке, не проложенной еще до конца,
начал восхождение на гору Кана. Добравшись до алтаря святого Тада, он каким-то образом,
несмотря на ограждение, свалился в яму с колючими кустами, где около получаса, до тех пор,
пока его крики не были услышаны, подвергался умерщвлению плоти. В иске на двадцать
миллионов долларов были упомянуты семьдесят восемь швов, наложенных истцу, а также
"тяжелое нервное потрясение, явившееся следствием применения средневековой пытки".
Несколько многочисленных групп паломников отказались от экскурсии после того, как в одной
из газет Баффало появился такой заголовок:
КОШМАР РЫЦАРЯ В КАНСКОЙ ВИНОДЕЛЬНЕ.
Мы предвкушали доход от водной горки "Канский каска-ад", которая должна была
открыться как раз к началу летнего сезона, однако строители отстали от графика и превысили
смету. Эллиот испытывал затруднения с подачей изготовленной на заказ "Канской красной"
краски в гигантский "мерный кувшин", стоявший на горе. Краска постоянно просачивалась в
систему, вырабатывавшую снег для вершины. В результате Кана походила не на
величественную заснеженную гору, а скорее на наполовину растаявшее вишневое мороженое.
- Для создания снежных вершин, - объяснил Эллиот, - в основном применяются
белила.
Мой рабочий стол был завален счетами от наших адвокатов, строительных компаний и
поставщиков чилийского вина. Однажды днем я решил обсудить наши финансовые проблемы с
монсеньером Маравильей, который взял на себя контроль над нашими банковскими счетами.
Войдя в президентские апартаменты, я с удивлением обнаружил, что монсеньер смотрит
телевизор, а рядом, на низком столике, стоит початая бутылка "Шато Дюар-Милон Ротшильд".
Он смотрел футбол на большом экране. Я откашлялся, чтобы дать знать о своем присутствии.
Он мельком взглянул на меня и знаком предложил сесть.
- Обычно я так рано не отдыхаю, - сказал он, не сводя глаз с экрана, - но сегодня
особый случай. Моя команда, "Милан", играет со "Штутгартом".
Я попытался охватить умом всю чудовищную важность матча "Милана" со
"Штутгартом".
- Со "Штутгартом"? - переспросил я.
- За эту команду болеет кардинал, - прошептал он. - А мы выигрываем с разницей в
один мяч!
Никогда еще я не видел, чтобы он выглядел таким довольным. Словно заправский
комментатор, он охарактеризовал мне замечательные индивидуальные качества каждого
миланского футболиста. Когда знаменитого нападающего "Штутгарта" Вилли Бекера уносили
с поля после грубо выполненного подката, Маравилья едва сдерживал ликование.
- Блютшпиллер наверняка убит горем, - взволнованно сказал он. - Бекер его любимый
игрок. За это надо выпить!
Не успел я возразить, как он достал еще один бокал и наполнил его. Потом вручил мне и
со звоном стукнул об него своим:
- За победу над Германией!
Пить мне не хотелось, но я решил, что благоразумнее будет отметить вместе с
монсеньером радостное для него событие. Я выпил глоток. Вино оказалось отменным.
Маравилья осушил свой бокал и налил себе еще, опорожнив бутылку. Не было еще и трех часов
дня. Неудивительно, что он держался гораздо менее церемонно, чем обычно.
- А в Ватикане вы смотрите футбол вместе с кардиналом? - спросил я.
- Браво, Марио! - вскричал он, глядя на экран. - Да, смотрим... иногда.
- Это, наверно, здорово.
- Только не том случае, если проигрывает его команда. Когда он недоволен, лучше всего
оказаться где-нибудь в другом месте. Хорошо, что сегодня нас разделяет Атлантический
океан. - Он потягивал вино. - Право же, - несколько легкомысленно продолжил он, -
такие дни, когда лучше бы нас разделял океан, бывают часто.
К футболу я был равнодушен, но эти рассуждения начинали вызывать у меня интерес. Я
составил ему компанию и выпил еще один глоток.
- Полагаю, работать у кардинала не так уж и легко.
- Легко? Ха!
Заметив, что бутылка уже пуста, он встал и, спустившись по лестнице, скрылся в
Аббатовом винном погребе. Минуту спустя он вернулся с бутылкой другого вина - "Лафит
Ротшильд" стоимостью в сто пятьдесят долларов. А в это время где-то проливал слезы Аббат.
- А знаете, брат Зап, я уже начал ценить уединенную жизнь в вашем монастыре. Здесь
царит умиротворенность. Честно говоря, будь моя воля, я бы не особенно спешил возвращаться
в Ватикан с его неотложными делами. Мне у вас очень нравится.
Пока он переливал вино из бутылки в графин на серванте, я увидел рядом с
видеомагнитофоном знакомую коробку от кассеты.
- Вы смотрели "Поющих в терновнике"? - спросил я.
- Мы досмотрели до того места, где священник получает деньги старой дамы, - сказал
он, вернувшись с графином к кушетке. - Скажите мне одну вещь. Как по-вашему, похож я на
этого актера, Ричарда Чемберлена?
- Даже не знаю. Мне говорили, что я и сам на него похож.
Маравилья внимательно посмотрел на меня.
- Нет, - сказал он, - я не вижу сходства.
- Вообще-то, - сказал я, собравшись с духом, - я пришел не для того, чтобы поболтать
о Ричарде Чемберлене. Наш текущий счет исчерпан. Чтобы заплатить по счетам, необходимо
Использовать резервные фонды. Нам нужно примерно...
- Fermatelo! Fermatelo! No! No! Nooo!
Я посмотрел на экран. "Штутгарт" забил гол. Маравилья повалился на кожаный диван.
Счет сравнялся, а до конца матча оставалось всего несколько минут. В последние секунды
"Штутгарт" забил после углового победный мяч. Маравилья с такой силой поставил бокал на
столик, что откололось донышко.
- Porca miseria! Li mortacci tua![31a]
Мне было известно, что европейцы относятся к своему футболу серьезно, однако
потрясение монсеньера казалось несколько несоразмерным. Я начал подозревать, что оно
связано не столько с футболом, сколько с теми чувствами, которые Маравилья испытывает по
отношению к Блютшпиллеру.
- Вероятно, - сказал я, вставая, - сейчас не самое подходящее время для обсуждения
финансовых вопросов.
Казалось, Маравилья пришел в замешательство.
- Нет, сейчас так сейчас, - оказал он деловым тоном. - Так вы говорите, вам деньги
нужны?
- Да. Чтобы оплатить счета.
- Я не могу санкционировать выплаты из резервных фондов. Если вам нужны деньги,
придется раздобыть их где-нибудь в другом месте. - Он встал, дав понять, что разговор
окончен. - Я слышал, у вас блестящие способности к добыванию денег, брат Зап.
Я опрометью бросился в Паломнический центр, к Филомене. Нетвердо держась на ногах
после выпитого вина, я налетел на ребенка, который стоял у кассы вместе с родителями,
покупавшими подвижную игрушку на батарейках - "Искупителя-2". Игрушка с грохотом
упала на пол и включилась сама. Пластмассовый святой Тад пополз вперед на коленях, стуча
правой рукой себя в грудь и твердя записанным на пленку голосом: "Меа culpa! Mea culpa! Mea
maxima culpa!"
- Mea culpa! - сказал я мальчику, наклонившись, чтобы поднять с пола его игрушку.
При этом я почему-то потерял равновесие и упал ничком, раздавив голову святого Тада
коленной чашечкой. К моему большому стыду, самостоятельно встать я не смог, и мне помог
отец мальчика, одновременно утешавший сына, закатившего истерику. Обезглавленный торс
святого Тада продолжал твердить "meameameamea...".
- Он отрубил голову святому Таду! - закричал малыш.
- Не плачь, - сказал отец, - мы тебе нового купим.
- За счет фирмы, - простонал я, потирая ушибленное колено. Потом обратился к
малышу: - А знаешь, именно так и погиб настоящий святой Тад.
- Кто-то на него наступил? - спросил мальчик.
Я велел брату Алджернону, сидевшему за кассой, отдать малышу "Искупителя-2"
бесплатно. Потом, прихрамывая, направился наверх, в апартаменты Филомены.
- Что с вами? - спросила она.
- На меня напала одна из ваших подвижных кукол. Можно сесть?
Филомена вышла из-за стола и помогла мне сесть на стул. Должно быть, она учуяла
легкий запах перегара.
- Зап! Вы что, опять пьете? Днем?!
- Я был у монсеньера.
- Как вы себя чувствуете? - обеспокоенно спросила она. - Что-нибудь стряслось?
- Еще как стряслось! - сказал я.
- Что?
- "Штутгарт" выиграл.
Она посмотрела на меня:
- О чем это вы?
- Мы вместе смотрели телевизор. Вдвоем - нет, втроем, если принимать в расчет
барона Ротшильда. Устроились очень уютно, хотя смотрели только футбол. Посмотреть
"Поющих в терновнике" так и не удалось. Но этот фильм он, наверно, приберегает для кого-то
другого, - сказал я. - Для того, кто уверяет его, что он очень похож на Ричарда Чемберлена.
- Право же, Зап!
- Кажется, это сравнение доставляет ему удовольствие.
- Но он и вправду похож на него. Я не виновата.
- Ясное дело. Вы просто были с ним откровенны. Помогали ему проводить ревизию. Это
входило в ваши непосредственности... непосре... в ваши обязанности. "О, монсеньере мио! Я
хоть раз сказала вам за прошедшие десять минут, что вы - вылитый Ричард Чемберлен?"
- Ну хорошо, однажды вечером мы смотрели "Поющих в терновнике". Велика важность!
Мы страшно устали. Десять часов подряд изучали ведомости. Три раза звонил Блютшпиллер и
орал на него. Я слышала его голос, сидя в другом конце комнаты. Вы хоть представляете себе,
какое давление на него оказывают? У него не начальник, а сущий дьявол.
- А вы всячески стараетесь им помочь. Играете в команде Блютшпиллера. Делаете все
для того, чтобы нас отправили в Конго. Неужели вы не чувствуете за собой никакой вины? А
ведь почти вся эта липа - ваша идея. Чудо в Кане! Футболки с изображением меры вина!
Игрушечные мученики!
Больное колено начало пульсировать.
- Возможно, я была не права. Некоторые из произошедших здесь перемен вряд ли так уж
угодны Богу. Вся эта погоня за всемогущим долларом... В последнее время я много об этом
думаю. Работа с Рэем заставила меня...
- С Рэем? Кто такой Рэй?
Филомена зарделась:
- Я хотела сказать, с монсеньером.
- Ах, этот Рэй! Рафаэлло Чемберлен. Ну конечно.
- Не пора ли свыкнуться с этим, Зап?
- Извините. Просто я не обладаю вашим умением с легкостью переводить разговор на
нейтральные темы. Но с другой стороны, я дал обет безбрачия.
- Мне некогда, - сказала она. - Я не обязана слушать пьяного монаха.
Я с трудом поднялся со стула и поковылял к выходу. Мне ужасно хотелось придумать
находчивый ответ, нанести прощальный укол, достойный Оскара Уайльда. Добравшись до
двери, я с гордым видом обернулся:
- Да пошла ты в меру!
Несколько дней спустя Аббат пригласил меня, Филомену и Брента, нашего режиссера, на
совещание. Вчетвером у него в келье было тесновато. Брента привела в восхищение солома.
- Это помогает от каких-нибудь хворей? - спросил он.
- Нет, - сказал Аббат, - это исключительно от нищеты.
- А я думал, с нищетой вы покончили.
- Именно это мы и должны обсудить. Количество заказов уменьшается, расходы
увеличиваются. Нужно каким-то образом генерировать поток прибыли. Нужны новые идеи.
Нужно вновь сотворить чудо в Кане.
Первой высказалась Филомена:
- Монсеньер полагает, что нам следует сосредоточить усилия на производстве более
качественного вина.
Мыс Аббатом принялись закатывать глаза. Аббат сказал:
- Как?! Неужто он уже выпил все наше бордо?
- Quod seris metes, - сказала она.
- Мне страшно нравится этот фильм, - сказал Брент. - Устинов в роли Нерона
неподражаем.
- Это "Quo Vadis", - сказала Филомена.
- В последнее время Филомена делает большие успехи в изучении латыни, - сказал
я. - Она берет частные уроки.
- Это значит "что посеешь, то и пожнешь", - продолжала она, не обращая внимания на
меня. - Монсеньер хочет сказать, что если мы будем производить хорошее вино, нам не
придется беспокоиться об организации сбыта.
В келье наступило красноречивое молчание.
- Над этим стоит подумать, - сказала Филомена.
- Хорошо, - сказал Аббат. - А теперь, когда мы подумали над этим, давайте перейдем
к угрозе нищеты. Что скажете, Брент?
- Мы могли бы снять еще один традиционный рекламный ролик. "Чудо два" - новое,
более совершенное и грандиозное. Но, как я погляжу, у нас тут проблема с контролем качества.
Мы должны спросить себя: кто купится на такую рекламу? Люди уже попробовали это вино.
Они знают, каково оно на вкус. Надо смириться с тем, что серьезные ценители вина на нашу
приманку не клюнут. Они читают специальные журналы и знают, что это отвратная бормотуха.
- Это чилийское столовое вино, вполне пригодное для питья, - сказал Аббат.
- Правильно, и нужно найти людей, готовых этим довольствоваться. Ясно, что речь идет
не о самых искушенных людях. И это хорошо. Чем меньше они знают, тем лучше. Ну, а если
они еще и не понимают, что написано на этикетке, - отлично, значит, речь идет о гигантском
рынке сбыта.
- Короче говоря, нам нужны бестолковые люди, - сказал Аббат.
- Вот вам и новая рекламная формула, - сказала Филомена. - ""Кана" - вино, которое
подают, когда гости слишком тупы, чтобы уловить разницу".
- Именно! - сказал Брент. - А для рекламы такого товара традиционный ролик не
годится, тут нужна большая информационно-рекламная передача. Забудьте о дорогостоящих
рекламных паузах во время демонстрации "Звуков музыки". За ничтожную долю этой суммы
можно купить целых тридцать минут на ночном кабельном канале.
- Это что, самый рентабельный способ охватить всех бестолковых потенциальных
покупателей? - спросил я.
- Именно! - сказал Брент. - Знаю, в эффективность подобных методов верится с
трудом. Я и сам был скептиком до тех пор, пока не сделал информационно-рекламную
передачу о деревушке Фатима с участием Рикардо Монтальбана. - Он посмотрел на
Аббата. - Вы ее видели?
- К сожалению, нет, - сказал Аббат.
Я не был уверен, что он признался бы, даже если бы видел.
- Сперва я подумал: ну и ну, у нас же ничего - то есть nada - нет! Не на что опереться.
Был какой-то храм в Португалии, где ватага ребятишек, по их словам, когда-то, давным-давно,
видела Деву Марию. Мы слышали небылицы о чудесном исцелении да об огнях, кружащихся в
небе - по правде говоря, эти крестьяне чересчур подолгу глазеют на солнце. А на роль
ведущего ко мне привели актера, который зарабатывал на жизнь тем, что торговал вразнос
обивкой из коринфской кожи. Я думал, у нас никогда ничего путного не выйдет. Но передача
принесла прибыль.
- Как же вы намереваетесь рекламировать "Кану"? - спросила Филомена.
- Я подумывал о том, чтобы пригласить Салли Филд.
- Эту "летающую монахиню"? Вы, наверно, шутите.
- А что? Представьте себе, как она выпивает большой глоток вина и говорит: "Оно вам
понравится! Оно вам очень понравится!"
- Но даже если предположить, что вам удастся заполучить Салли Филд, оно вряд ли
понравится людям, - сказала Филомена. - Организация сбыта - это еще не все. Покупателям
должно понравиться именно вино.
Аббат коснулся руки Филомены и обеспокоенно посмотрел на нее:
- Вы часом не захворали?
Салли Филд мы, конечно, так и не заполучили, зато заполучили Хью О'Тула. Его карьера
достигла своего пика тремя десятилетиями ранее, когда он сыграл главную роль в телесериале
"Святой Дух!" - о приходском священнике, в чьей исповедальне обитает призрак по имени
Себастьян, который то и дело избавляет его от неприятностей - а попутно причиняет новые,
еще большие, - творя чудеса. (Роль вечно недовольного епископа играл Фред Макмарри.)
Съемки заняли неделю. Для первого кадра Брентова съемочная группа соорудила точную
копию исповедальни из "Святого Духа!". Заметно располневший О'Тул втиснулся в нее не без
труда. Но, сев там и услышав записанный на пленку голос, доносящийся из-за перегородки, он
сразу же вновь вжился в образ своего бывшего героя.
- Благословите меня, святой отец, ибо я нашел лучшее из когда-либо произведенных
вин! - раздался знакомый писклявый голос призрака Себастьяна. - Крепкое, с тонким
букетом, душистое и при этом вкусное, сохраняющее аромат винограда и при этом
рассчитанное на самого искушенного ценителя, приготовленное руками праведников и
поставляемое по божеской цене!
- Себастьян! - прошипел О'Тул. - Сколько раз можно повторять, что тебе нельзя
появляться в исповедальне!
- Но, святой отец, вы должны попробовать это вино!
- Только не в исповедальне!
После этой реплики двое техников при помощи удочек опустили к самому носу
священника бутылку "Каны" и бокал. Увидев парящие в воздухе предметы, О'Тул устремил на
них свой фирменный оторопелый взгляд и испустил свой фирменный страдальческий крик:
- Прошу тебя, Себастьян... не надо больше чудес!
О'Тул потянулся за бутылкой, которая тут же взмыла вверх, оказавшись вне пределов
досягаемости. Вслед за ней он выбрался из исповедальни и в конце концов очутился у парадной
двери Каны. Бутылка постучалась в дверь, которую открыл сияющий Аббат. Он охотно повел
О'Тула на экскурсию в винодельню - минуя Административно-отшельнический центр. О'Тул
изображал изумление, а Аббат отвечал на каверзные вопросы - к примеру, на такой:
- На вкус божественно вино - как же делается оно?
- Три вещи. Упорный труд, хороший виноград - и капля особого вещества, формулу
которого мы открыли здесь, в Кане. - Аббат показал на автоматическое устройство, из
которого в каждую бутылку, двигавшуюся на конвейере, падала капля подлинного канского
вина.
- Что же это такое? - спросил О'Тул.
- Ну, - ответил Аббат, подмигнув ему с невинным видом херувима, - это, скажем,
секретный компонент, который мы называем... любовью.
Лично я сомневался, стоит ли придавать особое значение именно этому аспекту нашей
технологической операции. Помимо того, что это могло поставить нас в неловкое положение -
я уже представлял себе газетный заголовок: "СЕКРЕТНЫЙ КОМПОНЕНТ МОНАХОВ:
СКВЕРНОЕ ВИНО" - эти слова вполне могли вызвать интерес у наших старых приятелей из
Бюро алкоголя, табака и огнестрельного оружия. Разговоры о "секретных компонентах" могли
быть истолкованы, как претензия на врачевание - серьезное нарушение федерального
законодательства. На эту проблему я и обратил внимание Аббата и Брента.
- Насчет БАТО не беспокойтесь, - сказал Аббат. - Они не посмеют преследовать
общину бедных монахов из-за смехотворной технической детали. Я нагнал страху на того
агента.
- Мне он особенно испуганным не показался, - сказал я.
Аббат угрюмо посмотрел на меня:
- Разве вам не нужно заниматься фондом страхования от потерь, брат? Результаты вашей
деятельности за минувший квартал вызывают некоторое разочарование.
Это был недвусмысленный намек на то, что я должен удалиться.
Следующие две недели я провел, покорно уставившись на экран компьютера и с
беспокойством следя за тем, как снижается курс доллара по отношению к дойчмарке. После
обеда, в калефактории, я слышал обрывки разговоров о съемках: о сооружении нового грота у
подножия горы Кана, об автобусах, битком набитых актерами массовки из Нью-Йорка, о
жарких спорах между Филоменой и Брентом.
- Радуйтесь, что вас не втянули в сегодняшний спор, - сказал однажды вечером брат
Боб. - У них, как они выражаются, "серьезные творческие разногласия".
Премьерного показа информационно-рекламной передачи пришлось дожидаться до часу
ночи. Меня клонило в сон, и, глядя, как Аббат ведет Хью О'Тула на экскурсию, я едва не
задремал, но когда они проходили мимо довольно большой груды костылей, я резко
выпрямился на стуле.
- Что это такое? - шепотом спросил я у Брента, сидевшего рядом.
- Костыли, - сказал он.
- Вижу, что костыли. Откуда они взялись?
- Просто таким образом мы быстро и наглядно даем понять, что перед нами святыня. Все
это должно ассоциироваться у зрителя с Лурдом и Фатимой.
- Зачем?
- Сейчас увидите. Следующая сцена наверняка заставит вас прослезиться.
Аббат и О'Тул задержались у подножия горы Кана, возле грота, сооруженного
реквизиторами Брента. Посреди бассейна возвышалась большая бутылка "Каны", из которой
било струей красное вино. Рядом стояла группа паломников - они негромко переговаривались,
подставляя под струю бокалы.
- Превосходный букет!
- Я чувствую себя на десять лет моложе!
- Какой прекрасный мягкий вкус!
- Я сбросил пятнадцать фунтов!
- Не понимаю... как они могут продавать такое первосортное вино дешевле чем за
десять долларов?
- Я снова могу ходить!
Аббат и О'Тул остановились, чтобы поговорить с молодой женщиной по имени Бренда,
которая только что бросила в кучу свои костыли. Она бойко объяснила, что уже подумывала о
самоубийстве, когда узнала о "Кане" от одного приятеля, выпившего ящик этого вина и вновь
обретшего зрение.
- Поразительно! - сказал девушке О'Тул, взяв слойку с розовым кремом у монаха,
обходившего всех с подносом закусок. Повернувшись к Аббату, О'Тул серьезно спросил: -
Отец настоятель, скажите нам, каким образом вино могло исцелить всех этих людей?
- Видите ли, Хью, - сказал Аббат, - мы здесь, в Кане, не считаем себя
профессиональными целителями. Мы лишь пытаемся делать замечательное вино по
замечательной цене. А чудеса, подобные тому, которое произошло с Брендой, да и с другими
присутствующими здесь людьми, способен творить только Бог.
И тут послышался чей-то писклявый голосок:
- И я!
- Молчи, Себастьян! - приказал О'Тул.
Аббат повел О'Тула (и Себастьяна) на гору Кана, предупредив его, когда они проходили
мимо алтаря святого Тада:
- Держитесь подальше от тех колючих кустов, Хью, если, конечно, вы не расположены к
небезопасному умерщвлению плоти.
- Спасибо, не сегодня.
- Ой! - взвизгнул Себастьян. - Ну вот, теперь придется покупать новый саван!
На вершине они сели в одну из лодок "Канского каска-ада". Аббат откупорил бутылку
"Секрета Аббата". Поднялась суматоха, когда Себастьян потребовал уступить ему место
впереди. О его присутствии свидетельствовал парящий в воздухе бокал вина.
- Итак, отец настоятель, - сказал О'Тул, когда они смотрели вдаль, на солнце,
садившееся за виноградниками, - скажите нам... сможете ли вы с монахами произвести
достаточное количество этого чудесного вина, чтобы поделиться со всеми людьми, которые
хотят его купить?
- Безусловно, мы стараемся, Хью. Но я не знаю, надолго ли хватит наших запасов.
- Значит, люди, желающие заказать это замечательное вино, должны сделать это без
промедления, не теряя ни минуты?
- Совершенно верно, Хью. Им следует позвонить по телефону, указанному в нижней
части экрана. В течение ограниченного периода времени мы даже будем поставлять точную
копию знаменитого мерного кувшина, которым Господь наш пользовался на брачном пиру в
Кане. Наши монахи готовы отвечать на звонки. Они принимают кредитные карточки всех
крупных фирм. Впрочем, мелких тоже.
- А что, если людям захочется приехать в Кану? Можно ли здесь хорошо отдохнуть всей
семьей?
Себастьян спросил:
- А зачем тут эта рукоятка?
- Ничего не трогай! - сказал О'Тул, но рукоятка рядом с передним сиденьем
повернулась назад.
- Держитесь! - сказал Аббат.
- Нет, не надо! - вскричал О'Тул, когда лодка плавно двинулась вперед, к краю
наклонного искусственного канала. - Себастья-а-а-а-а-а-ан!
Бочка с шумом промчалась вниз по желобу и остановилась у подножия горы, подняв
брызги окрашенной в цвет вина воды.
Люди, толпившиеся у грота, зааплодировали, побросали оставшиеся костыли и стали
бегом подниматься в гору.
- Вот это я и называю чудом! - сказал Себастьян, а его парящий в воздухе бокал
наклонился и опустел.
Информационно-рекламная передача закончилась. Мы услышали, как рядом, в Центре
выполнения заказов, раздается мелодичный телефонный перезвон.
- Вы только послушайте! - сказал Брент и запел: - Холмы оглашаются... звоном
монет!
В течение месяца мы приняли заказы на сто пятьдесят тысяч ящиков "Каны" и
обслуживали в среднем две тысячи триста паломников в день. После оплаты счетов у нас еще
осталось десять миллионов долларов в банке. В Нью-Йорк уже направлялся танкер с чилийским
каберне. Аббат грелся в лучах возрожденной славы Каны, устраивая экскурсии для репортеров
и ВВП (весьма важных паломников), и уже начал переговоры с Эллиотом по поводу очередного
своего проекта, который называл "Канской винолечебницей". Я и слышать об этом не хотел, но
Эллиот сообщил мне, что проект предполагает "опыт полного погружени
...Закладка в соц.сетях
