Жанр: Драма
Бескрайние земли
...чего она не
видит, там, за пределами этой тихой ночи. Она так и не поняла никогда,
почему у нее в тот вечер появилось такое желание заплакать. И не
дожидаясь, пока слезы польются у нее из глаз, она удалилась с
белокурым матросом на праздник лунной ночи.
Испанец облокотился на прилавок, чтобы послушать рассказ человека
с фальшивым перстнем о его приключениях, а человек в синем жилете
снова принял безразличный вид и поглядывал на желтую луну, высоко
стоявшую в небе. Субъект с перстнем прервал историю о мулатке, которую
он рассказывал, сильно жестикулируя, и, повернувшись к испанцу, указал
на человека в синем жилете:
- Ну разве он не дурень?
¶2§
В ту ночь, когда в порту велись эти разговоры, Ильеус спал
тревожным сном, нарушавшимся звуками, которые доносились из Феррадаса,
Табокаса и Секейро-Гранде. Борьба между Бадаро и Орасио началась. Обе
еженедельные газеты города обменивались резкой бранью, каждая из них
восхваляла своих руководителей и смешивала с грязью тех, кто
возглавлял противную сторону. Лучшим журналистом считался тот, кто
умел сильнее ругаться. Для этих газет не было ничего святого - ни
семьи, ни частной жизни.
Мануэл де Оливейра, редактор газеты Бадаро "О Комерсио", сидя
позади Жуки, наблюдал за игрой в покер. Партнерами по игре были
полковник Феррейринья, Теодоро дас Бараунас и капитан Жоан Магальяэнс.
Капитан был представлен Жуке полковником Феррейринья, который
познакомился с ним, когда они вместе ехали на пароходе из Баии в
Ильеус.
- Образованный парень... - заявил он. - Очень богат, путешествует
скуки ради... Отставной капитан. Из инженерных войск...
Жука Бадаро приехал по делу о лесе Секейро-Гранде. Но оказалось,
что агронома Роберто в Ильеусе нет, он уехал в Баию, а Жуке надо было
спешно произвести обмер леса, чтобы получить возможность
зарегистрировать его как свою собственность. Услышав, что в городе
появился инженер, он решил, что дело в шляпе. Феррейринья познакомил
их. Жука тут же обратился к Магальяэнсу с предложением:
- Я очень рад с вами познакомиться. У меня как раз есть дело, на
котором вы сможете хорошо заработать...
Жоан Магальяэнс насторожился - уж не та ли это возможность,
которую он искал столько времени? Он приехал в Ильеус в поисках денег,
больших денег, не таких, что оставляли ему на карточных столах после
игры в покер. Он постарался быть с Жукой вежливым:
- Я тоже очень рад познакомиться с вами. Да кстати, я вас,
собственно, уже знаю. Мы ехали из Баии на одном пароходе... У нас
только не было случая познакомиться...
- Да, совершенно верно... - вспомнил Феррейринья. - Вы тоже были
на этом пароходе. Только вы были очень заняты доной, которая тоже
направлялась сюда... - и он хлопнул Жуку по животу и рассмеялся.
Жука выразил сожаление, что им не пришлось познакомиться раньше,
и приступил к интересовавшему его вопросу:
- Дело вот в чем, капитан: наша фазенда граничит с лесом,
который, вообще говоря, не принадлежит никому, но мы больше чем
кто-нибудь другой имеем на него право, так как мы первые вступили в
него. Это лес Секейро-Гранде. Теперь мы хотим вырубить лес и посадить
там какао. И вот появляется вожак здешних бандитов, некто Орасио да
Силвейра и затевает грязное дело: раздобыв старые обмеры и планы, он
зарегистрировал лес на себя и на кое-кого из приятелей... Однако у
него ничего не вышло; мы в два счета покончили с этим кашише.
- Я уже об этом слышал... Пожар в нотариальной конторе, не так
ли? Смелая работа, чисто сделано. Я был просто в восхищении... -
капитан Жоан Магальяэнс сопровождал свои слова выразительными жестами.
- Так это были вы? Если да, поздравляю. Люблю решительных людей.
- Нет. Это был кум Теодоро, владелец фазенды Бараунас. Он человек
смелый и решительный...
- Это видно...
- Сейчас нам нужен землемер, чтобы снять план леса. Но, к
сожалению, доктор Роберто уехал, а здесь только он один способен
выполнить эту работу. Двое других - трусы, они не хотят ни во что
впутываться. А тут я услышал, что вы инженер, и вот пришел узнать, не
согласились ли бы вы сделать обмер. Мы хорошо заплатим... Что же
касается мести Орасио - не бойтесь, мы гарантируем вам безопасность.
Капитан Жоан Магальяэнс усмехнулся с высокомерным видом:
- Ну, что вы, боже мой!.. Кому вы говорите о страхе... Да знаете
ли вы, полковник, во скольких революциях я участвовал? Больше чем в
дюжине... Но тут другое: я не знаю, имею ли я право по закону, - он
подчеркнул это слово, - производить съемку плана. Я ведь не землемер.
Я военный инженер. Не знаю, подойду ли я для этой работы...
- Прежде чем прийти сюда, я посоветовался со своим адвокатом, он
говорит, что вы имеете на это право. Военные инженеры могут выполнять
такие функции...
- Я не очень в этом уверен... Ведь мой диплом не зарегистрирован
в Баие. Только в Рио. Нотариальная контора не примет моего плана...
- Ну, это пустяки. С нотариусом мы договоримся. Не
отказывайтесь...
Жоан Магальяэнс все еще колебался. Ведь он не был ни военным, ни
инженером, он умел лишь играть в карты, проделывать всякие манипуляции
с колодой, да еще втираться в доверие к людям. Но он хотел добиться
для себя лучшего положения, стремился заработать побольше денег, чтобы
избавиться от вечной зависимости от исхода игры за игорным столом,
когда сегодня ты богач, а завтра - сидишь без гроша. В конце концов,
что ему грозит? Бадаро возглавляют местную политическую жизнь, у них
есть все возможности выиграть борьбу, а если это будет так, никто не
сможет оспаривать их право собственности на лес Секейро-Гранде. И даже
если выяснится, что съемка плана была незаконной, что она сделана
шарлатаном. К тому времени он уже будет далеко, растрачивая полученные
деньги в иных краях. Имеет смысл рискнуть! Пока эти мысли проносились
у него в мозгу, он посматривал на Жуку Бадаро, который, стоя перед
ним, в нетерпении ударял хлыстом по сапогу. Жоан Магальяэнс сказал:
- По правде говоря, поскольку я не из этих мест, мне бы не
хотелось впутываться в здешние дрязги... Хоть я и симпатизирую в этом
деле вам и вашему брату... В особенности после поджога нотариальной
конторы. Меня подкупают такие мужественные поступки... В общем...
- Мы хорошо заплатим, капитан. Вы не пожалеете.
- Я не говорю о деньгах... Уж если я это сделаю, то просто из
симпатии...
- Но все же мы должны договориться и на этот счет. Хоть мы и
останемся навсегда обязанными вам за услугу, все же дело есть дело...
- Это верно...
- Сколько вы хотите получить за работу? Вам придется провести
неделю на фазенде...
- А как с инструментами? - спросил Жоан Магальяэнс, чтобы
выиграть время и иметь возможность прикинуть, сколько ему запросить. -
Мои-то ведь остались в Рио...
- Это ничего. Я добуду инструменты доктора Роберто у его жены.
- Ну, если так... - Жоан подумал. - Я ведь приехал сюда не
работать, а отдыхать... Дайте-ка сообразить: неделя на фазенде -
значит, мне уже не успеть в среду на пароход... - он говорил,
адресуясь прямо к Жуке. - Я собирался уехать в Баию в среду, -
принялся он снова бормотать. - Возможно, я не сумею попасть вовремя в
Рио, чтобы заключить сделку на древесину... Отсрочка... В общем... -
он снова говорил, обращаясь прямо к Жуке, который ожидал, нервно
похлопывая хлыстом по сапогу. - Двадцать конто, я полагаю, не будет
много...
- Это очень много... - возразил Жука Бадаро. - Через неделю
возвратится доктор Роберто и сделает все за три конто...
Жоан Магальяэнс поднял брови и слегка пожал плечами; как бы желая
сказать, что пусть тогда Бадаро дожидаются.
- Это очень много... - повторил Жука.
- Так вот смотрите: агроном с вас берет три конто. Но у него
диплом зарегистрирован в Баие, он живет этим; к тому же вернется он
сюда в лучшем случае через неделю. Я же рискую своей профессиональной
репутацией, могу даже попасть под суд и потерять свой патент, а то и
диплом. Кроме того, я здесь проездом, мне придется задержаться, из-за
этого я опоздаю на пароход и, возможно, потеряю крупнее дело на сотни
конто... Если я и остаюсь, то скорее из симпатии, а не ради денег...
- Я ценю это, капитан. Но все же это большая сумма. Десять конто
- и по рукам, завтра же мы отправляемся...
Жоан Магальяэнс предложил компромисс:
- Пятнадцать конто.
- Сеньор капитан, я не сириец и не бродячий торговец. Я могу
заплатить самое большее десять конто, и то только за срочность. Если
желаете, можете получить деньги сегодня же, и завтра поедем...
Жоан понял, что спорить нет смысла.
- Ну ладно, раз уж оказывать услугу, так оказывать. По рукам!
- Я буду вашим должником на всю жизнь, капитан. Я и мой брат. Вы
можете рассчитывать на нас... - Перед тем как распроститься, Жука
спросил: - Хотите получить деньги теперь же? Давайте зайдем ко мне...
- За кого вы меня принимаете?.. Когда вам будет угодно, тогда и
заплатите... Мне, во всяком случае, не к спеху...
- Тогда можем встретиться сегодня вечером...
- Вы играете в покер?
Феррейринья восторженно зааплодировал:
- Прекрасная идея... Мы составим партию...
- Договорились, - сказал Жука. - Я вам привезу в казино деньги. А
затем отыграю их у вас, и таким образом съемка плана мне ничего не
будет стоить...
Жоан Магальяэнс тоже пошутил:
- А может быть, я выиграю у вас еще десяток конто и получу таким
путем все двадцать, которые я хотел с вас взять... Захватывайте с
собой побольше, сеньор Жука Бадаро...
- У нас не хватает одного партнера... - заметил Феррейринья.
- Я приведу Теодоро, - заявил Жука.
И вот теперь они сидят в казино Ньозиньо, и играют в покер.
Капитан все больше нравится Жуке Бадаро. Магальяэнс принадлежал к тому
же типу людей, что и они, - разговорчивый, опытный в обращении с
женщинами, любитель рассказывать пикантные анекдоты, вообще видавший
виды мужчина. Игра разделилась между двумя игроками. Теодоро и
Феррейринья проигрывали; особенно не везло Теодоро, Жука был в
небольшом выигрыше, Жоан Магальяэнс взял уже порядочно. Ставки были
настолько крупные, что Мануэл де Оливейра даже пошел в танцевальный
зал позвать другого фазендейро - Астрожилдо, чтобы тот взглянул на
ставки. Теперь оба наблюдали за игрой.
- Ваши сто шестьдесят и еще триста двадцать... - сказал Теодоро.
- Он уже проиграл больше двух конто, - прошептал Мануэл де
Оливейра, обращаясь к Астрожилдо. - Никогда я ничего подобного не
видел.
Жука Бадаро заплатил за то, чтобы взглянуть на карты Теодоро. Тот
показал тройку девяток. У Жуки была тройка десяток.
- Я на голову выше, дружище...
Он собрал фишки. Ньозиньо вошел, низко кланяясь и отпуская
веселые шутки. Он принес виски. Мануэл де Оливейра взял свой бокал. Он
наблюдал за игрой, ему довольно было этих крох: виски, ужина,
какой-нибудь фишки, проигранной в баккара или рулетку:
- Неплохое виски... - заявил он.
Капитан Жоан Магальяэнс отпил немного и прищелкнул языком.
- Лучше этого есть лишь одно, - мне его продавали в Рио; оно
доставлялось из-за границы контрабандой... Просто нектар...
Теодоро потребовал тишины. Всем было известно, что он не любит
проигрывать; а играл он много и в самые разные игры. Поговаривали, что
он мог бы стать богачом, если бы не этот порок. Когда он выигрывал, он
угощал всех, раздавал деньги женщинам, устраивал в кабаре ужины с
шампанским. Но если он проигрывал, он был невозможным, ругал всех и
вся.
- Когда играют в покер, не болтают, - проворчал он.
Феррейринья сдал карты. Никто не спасовал. Мануэл де Оливейра
смаковал свое виски, сидя позади Жуки Бадаро. Он наслаждался вином и
не обращал внимания ни игру. Позади Теодоро стоял полковник Астрожилдо
- этот внимательно следил за игрой. На его лице Жоан Магальяэнс читал
игру своего противника - оно морщилось, когда Астрожилдо не одобрял
его действий. Теодоро попросил прикуп - две карты, Астрожилдо сделал
недовольную гримасу. Тогда Жоан Магальяэнс отказался от прикупа, хотя
у него была всего одна случайная пара. Теодоро бросил, карты:
- Как только хочу сблефовать, тут же наталкиваюсь на готовую
игру...
Другие тоже спасовали, Жоан снял банк.
Снова появился Ньозиньо, спрашивая, не угодно ли им еще
чего-нибудь. Теодоро грубо прогнал его:
- Иди, надоедай своей матери...
Он почти ни разу не пасовал и неизменно проигрывал. В тот момент,
когда он сбросил два туза, чтобы попросить карту для стрита,
Астрожилдо не сдержался и заметил:
- Так ты будешь без конца проигрывать... Это называется не в
покер играть, а бросать деньги на ветер... Как это можно, испортить
такую игру!..
Теодоро вскочил со стула и обрушился на Астрожилдо с руганью:
- А тебе-то что, сукин сын? Деньги чьи - мои или твои? Что ты
лезешь не в свое дело?
Астрожилдо ответил:
- Это ты сукин сын, навозный храбрец!.. - и схватился за
револьвер, намереваясь выстрелить.
Жука Бадаро и Феррейринья бросились их разнимать. Жоан Магальяэнс
старался держаться спокойно, не показывать охватившего его страха.
Мануэл де Оливейра продолжал сидеть на месте, с безразличным видом
потягивая свое виски. Он воспользовался суматохой, чтобы отлить в свой
стакан виски из бокала Феррейриньи, который был еще полон.
У Астрожилдо и Теодоро отобрали револьверы. Жука Бадаро предложил
им утихомириться:
- Вы ведь друзья... Из-за такой глупости!.. Приберегите лучше
пули для Орасио и его людей...
Теодоро сел на место, все еще ругая "болельщиков", мешающих игре.
Они, мол, приносят ему несчастье. Астрожилдо, чуть побледневший, тоже
сел, на этот раз рядом с Жоаном Магальяэнсом. Сыграли еще несколько
раз. Феррейринья предложил выйти в зал немного потанцевать. Подсчитали
фишки, Жоан Магальяэнс выиграл почти три конто, Жука Бадаро -конто с
лишним. Перед тем как выйти, Жука предложил Теодоро и Астрожилдо
помириться:
- Слушайте, бросьте вы... Ведь это все из-за покера... От него
головы становятся горячими...
- Он меня оскорбил, - заявил Астрожилдо.
Теодоро подал руку, тот пожал ее. Все пошли в зал, но Теодоро,
сославшись на головную боль, ушел домой. Феррейринья заметил:
- Он когда-нибудь простится с жизнью из-за ерунды... Погибнет от
случайного выстрела...
Жука стал его оправдывать:
- У него, конечно, есть недостатки, но в общем он хороший
человек...
В зале было оживленно. Старый негр барабанил на рояле, еще более
древнем, чем он сам, музыкант с белокурой шевелюрой старательно
пиликал на скрипке.
- Неважненький оркестр... - заметил Феррейринья.
- Просто дрянь... - уточнил Мануэл де Оливейра.
Пары, тесно прижавшись друг к другу, танцевали вальс. За
столиками сидели женщины самых различных возрастов. Пили больше пиво,
на некоторых столах стояли, впрочем, бокалы с виски и джином. Ньозиньо
подошел обслужить их - Жука Бадаро с отвращением относился к двум
официантам этого ресторана, занимавшимся мужеложством, ему всегда
подавал сам хозяин. А так как Жука Бадаро обычно умел погулять,
Ньозиньо обслуживал его с большим почтением, то и дело отвешивая
поклоны. Феррейринья пошел танцевать с очень молоденькой девушкой, ей,
видимо, было не больше пятнадцати лет. Она лишь недавно стала
заниматься проституцией, а Феррейринья увлекался такими "зелененькими
и нежными девочками", как он успел заметить Жоану Магальяэнсу. К
Мануэлу де Оливейра подсела женщина не первой молодости:
- Заплатишь за бокал для меня, Ману? - спросила она, показывая на
виски.
Мануэл де Оливейра глазами посоветовался с Жукой Бадаро. И так
как тот согласился, он позвал Ньозиньо и авторитетно распорядился:
- Налей-ка быстро виски этой даме...
Оркестр смолк, Феррейринья начал рассказывать происшедший с ним
как-то случай:
- Здесь нам приходится быть кем угодно, капитан. Вот вы, военный
инженер, будете исполнять обязанности землемера... А мне,
землевладельцу и невежде, довелось однажды быть врачом-хирургом...
- Хирургом?
- Да, так получилось. Работник моей фазенды проглотил кость,
которая прошла в желудок; ему грозила смерть. Он не мог отправлять
своих естественных нужд; везти его в город было уже поздно. И я сам
оперировал его, потому что другого выхода не было...
- Как же вы это сделали?
- Достал длинную толстую проволоку, промыл ее спиртом, согнул
конец крючком, перевернул человека задницей кверху и засунул
несчастному эту проволоку в задний проход. Пришлось потрудиться, вышло
порядочно крови, но вместе с ней вышла и кость; этот человек жив и
поныне...
- Просто поразительно!
- Ох уж этот Феррейринья!..
- Хуже всего было то, что я приобрел такую славу - мне потом не
давали покоя. Люди издалека приезжали ко мне лечиться... Начни я
заниматься врачебной практикой, я бы разорил немало хороших врачей.
Он расхохотался, вместе с ним засмеялись и остальные. Жука Бадаро
сказал:
- Нам действительно приходится быть кем угодно. Здесь есть
простые крестьяне, которые могут поучить адвоката...
- Земля будущего... - похвалил Жоан Магальяэнс.
Мануэл де Оливейра сговаривался со старой проституткой о
свидании, Жука Бадаро, не отрывая глаз, смотрел на Марго, сидевшую с
Виржилио за соседним столиком. Астрожилдо проследил за его взглядом;
ему показалось, что Бадаро смотрит на адвоката:
- Это тот самый доктор Виржилио, который сделал кашише с
Секейро-Гранде...
- Это мне уже известно, - ответил Жука. - Я знаю его.
Жоан Магальяэнс тоже взглянул и кивнул Марго. Жука Бадаро
заинтересовался:
- Вы с ней знакомы?
- Ну, еще бы! Она очень дружила с одной девушкой, которую я знал
в Баие, ее звали Виолетой. Марго вот уже два года близка с Виржилио.
- Хорошенькая... - заметил Жука Бадаро.
Жоан Магальяэнс понял, что тот весьма заинтересован ею. Он увидел
это и в его глазах, когда тот уставился на Марго, почувствовал по тону
голоса, каким он говорил об ее привлекательности. И он решил извлечь
из этого пользу:
- Классная девчонка... Я с ней очень дружен...
Жука повернулся к нему. Жоан Магальяэнс безразличным тоном, как
бы между прочим, сказал:
- Она остановилась в пансионе Машадан. Завтра, когда она
останется одна, я нанесу ей визит. Не люблю бывать у нее, когда там
этот адвокат, - он слишком ревнив. Она же приветливая, хорошая
девочка...
- Завтра вы не сможете, капитан. Рано утром мы отправляемся на
плантацию. С восьмичасовым поездом.
- Да, верно. В таком случае - по возвращении...
Астрожилдо заметил:
- Хороша женщина!
За столом неподалеку Марго и Виржилио оживленно разговаривали.
Она была взволнована, жестикулировала, встряхивала головой.
- О чем-то спорят, - сказал Жука.
- Они без конца ссорятся... - сообщила пожилая проститутка,
подсевшая к Мануэлу де Оливейра.
- А ты откуда знаешь?
- Мне рассказывала Машадан... У них что ни день, то скандал...
Заказали еще виски. Снова заиграл оркестр, Марго и Виржилио пошли
танцевать, но даже во время вальса продолжали спорить. Музыка еще не
смолкла, как Марго высвободилась из рук Виржилио и прошла на место.
Тот какое-то мгновение не знал, что ему делать, но затем подозвал
официанта, расплатился, взял со стула шляпу и вышел.
- Поссорились... - заметил Жука Бадаро.
- На этот раз, похоже, дело серьезное... - сказала женщина.
Марго оглядывала зал, стараясь принять безразличный вид. Жука
Бадаро изогнулся на стуле и прошептал Жоану Магальяэнсу:
- Можете мне сделать одолжение, капитан?
- К вашим услугам...
- Представьте ей меня...
Жоан Магальяэнс взглянул на фазендейро с глубоким интересом. Он
уже строил планы. Из этого края какао он уедет богатым.
¶3§
В эту лирическую лунную ночь Виржилио в раздумье шагал по полотну
железной дороги. Его сердце учащенно билось, он уже не вспоминал о
бурной ссоре с Марго в кабаре. Он только мгновение подумал об этом и
безразлично пожал плечами. Лучше все кончить сразу. Сначала он хотел
отвезти ее домой, сказал, что у него есть дело, которое потребует
много времени, поэтому они не могут остаться в кабаре. Марго, которую
мучили подозрения, не приняла его оправданий: или он отправится с ней
домой, или она останется в кабаре и между ними все кончено. Сам не
зная почему, он старался убедить ее, что у него есть важное дело и что
она должна идти домой и лечь спать. Она отказалась. В конце концов они
поссорились, и он ушел, даже не простившись. Может быть, Марго сейчас
уже сидит за столом Жуки Бадаро - недаром, увидев его, она начала
угрожать Виржилио:
- Ну и убирайся! В мужчинах у меня недостатка нет. Вон как Жука
Бадаро пялит на меня глаза...
Это не вызвало у него досады. Даже лучше, если она уйдет с
другим; это наиболее удачное решение вопроса. Подумав об этом, он
улыбнулся. Как все переменилось! Если бы год назад он представил себе
Марго с другим, он бы, наверно, совсем потерял голову и наделал бог
знает каких глупостей. Однажды в "Американском пансионе" в Баие он
устроил скандал, подрался и попал в полицию только потому, что
какой-то парень отпустил шутку по адресу Марго. Теперь же, заметив,
что Жука Бадаро заинтересовался его любовницей и не спускает глаз с ее
фигуры, Виржилио даже почувствовал облегчение. Он снова улыбнулся. У
Жуки Бадаро были все основания ненавидеть Виржилио - ведь он был
адвокатом Орасио. И тем не менее Жука, сам того не ведая, оказывает
ему сейчас большую услугу.
Но теперь он уже не думал о Марго; он шел по полотну железной
дороги и старался соразмерять свой шаг с расстоянием между шпалами. В
эту ночь он любовался красотой мира: полная луна проливала свой свет
на землю, небо было усыпано звездами, в роще вокруг стрекотали цикады.
Вдали прозвучал гудок товарного поезда, и Виржилио сошел с полотна. Он
шел задами усадеб мимо пустынных и тихих дворов. У одних ворот
обнималась парочка. Виржилио обошел ее стороной, чтобы не быть
узнанным. У ворот подальше его ожидала Эстер.
Новый дом Орасио в Ильеусе - особняк, как его все называли, -
находился в новом городе среди зданий, сооруженных на побережье на
месте вырубленных кокосовых рощ. Дворы этих домов примыкали к железной
дороге. Недавно организованная компания скупила земли, засаженные
кокосовыми пальмами, и стала распродавать их мелкими участками. Здесь
Орасио и построил после женитьбы свой двухэтажный особняк, один из
лучших в Ильеусе. Он был сооружен из кирпича, специально выделанного
на кирпично-фаянсовом заводе фазенды; гардины и мебель Орасио выписал
из Рио-де-Жанейро.
В глубине сада, дрожа от страха и сгорая от любви, Эстер ожидала
Виржилио.
Виржилио ускорил шаг. Он опаздывал, ссора с Марго вынудила его
выйти позднее намеченного часа. Мимо прошел товарный поезд, осветив
путь своими яркими прожекторами. Виржилио подождал, пока он пройдет,
затем снова взобрался на полотно. С каким трудом удалось ему убедить
Эстер выйти на свидание, чтобы они могли спокойно поговорить. Она
опасалась прислуги, ильеусских сплетников, страшилась, что в один
прекрасный день Орасио узнает об их любви. Правда, любовь эта пока не
зашла далеко - простой флирт, слова, которыми они второпях
обменивались, его длинное и пылкое письмо, ее ответная записка,
содержавшая лишь несколько слов: "Я тебя люблю, но это невозможно";
рукопожатия в дверях, взгляды, полные любви. И они наивно думали, что
раз дело у них не зашло далеко, то никто и не замечает их флирта; у
них и в мыслях не было, что весь Ильеус сплетничает, считая их
любовниками, насмехаясь над Орасио. Воодушевленный письмом и
воспользовавшись возвращением Орасио на фазенду, Виржилио нанес Эстер
визит. Это было настоящим безумием - бросать такой вызов городским
сплетникам. Эстер стала настаивать, чтобы он ушел. Зато она обещала
встретиться с ним ночью у ворот. Виржилио хотел поцеловать ее, но она
убежала.
Сердце Виржилио билось, как у влюбленного юноши. Оно билось так
же часто, как и остро ощущало красоту ночи. Вот наконец и ворота
особняка Орасио. Виржилио приближается к ним с трепетом и волнением.
Ворота лишь прикрыты, но не заперты, он толкает их и входит. Под
деревом, завернувшись в плащ, озаренная лунным светом его ожидает
Эстер. Он подбегает к ней, хватает ее за руки:
- Любовь моя!
Эстер дрожит, они обнимаются, слова не нужны при лунном сиянии.
- Я хочу увезти тебя с собой. Далеко отсюда, далеко от всех,
начать новую жизнь.
Она тихонько плачет, склонив голову ему на грудь. От ее волос
исходит аромат, дополняющий красоту и тайну ночи. Ветер доносит шум
моря, волнующегося по ту сторону усадьбы, он смешивается с ее плачем.
- Любовь моя!
Первый поцелуй. Он полон тайны, красоты ночи, он длится
бесконечно, как жизнь и как смерть.
- Любовь моя!
- Это невозможно, Виржилио. У меня ребенок. Мы не должны этого
делать...
- Мы заберем ребенка... Мы уедем далеко, в другие края... Где нас
никто не знает...
- Орасио будет преследовать нас даже на краю света...
Безумные поцелуи любви убеждают больше и лучше, чем слова. Луна
влюбленных склонилась над ними. На небе Ильеуса рождаются звезды.
Эстер неожиданно вспоминает слова сестры Анжелики; вновь вернулись
времена, когда можно мечтать. И осуществлять свои мечты. Она закрывает
глаза, почувствовав на своем теле руки Виржилио.
Тело Эстер под плащом совершенно обнажено. Постель из лунного
света, простыня из звезд, восклицания и вздохи - вот музыка высшего
часа любви.
- Я
...Закладка в соц.сетях
