Жанр: Драма
Легенда о малом гарнизоне
...у, гнусный обманщик! Ты приговорен к натурализации!
- Нет! Моя не пледавала господина! Моя велна служила господина! - заметался
апельсин, зажатый в стальной ладони. - Моя нечаянно посла не туда, моя
заблудилася!..
- Нет! Приговор будет исполнен!
Стальной монстр сунул апельсин в страшный безгубый рот.
- Вилли-валло! - запищал апельсин, силясь раздуться, но не тут-то было: стальные
челюсти не поддавались.
Тррах!.. Апельсин лопнул во рту механизма. Чудовище задумчиво пожевало, потом
выплюнуло что-то в воду.
- У-у, великий Доктор! Я выполнил приказ! - проревело чудовище и бесшумно ушло
под воду.
Чарли отчаянно заработал руками, подгребая к месту погружения. В последний
момент, перед тем, как волна опрокинула глиссер, Чарли успел разглядеть
плясавшую на воде кожуру апельсина. Обыкновенную кожуру, оранжевую снаружи и
белую внутри.
После этого детектив оказался в ледяной воде и сразу же почувствовал, что тонет:
начиненная многочисленными приспособлениями одежда неумолимо тянула вниз.
- Спасите! Караул!! - завопил Чарли.
На берегу сидел какой-то бродяга. Он с интересом следил за происходящим. Чарли
тоже заметил его. В голове Чарли быстро замелькало: "Я аналитик. На одних
фотографиях заработаю тысяч сто. Видеопленка. Информация. Итого миллион.
Пожалуй, можно призвать к корысти, вернее, к совести этого негодяя...", - и
Чарли закричал с удвоенной силой:
- Эй, помогите! Я заплачу!..
Бродяга оказался на редкость отзывчивым. Он вытащил Чарли из воды и даже
попытался сделать ему искусственное дыхание. Чарли вырвался из цепких рук
спасителя, ощупал карманы. Увы, часть оборудования ушла на корм рыбам и
механизмам.
- Любезный! - обратился Чарли к бродяге. - Я деловой человек. Вы деловой
человек. Будем смотреть на вещи реально. Вы спасли мне жизнь. Вот вам десять
лимонов.
Бродяга мрачно поглядел на мятую купюру, помолчал, и наконец выговорил:
- Мало.
Чарли слегка опешил.
- Сколько же вы хотите?
Бродяга насупился, что-то подсчитывая.
"Он что, тоже аналитик? - спросил внутренний голос Чарли. - Не повезло тебе,
Чарли!..".
- Много! - сказал бродяга.
Чарли подскочил.
- По-вашему, это сколько?
Бродяга показал на пальцах.
- Да вы с ума сошли! - закричал Чарли. - За такую жизнь, как моя, вам никто не
даст больше десятки!
Бродяга вдруг молча вцепился в синее от холодного купания горло детектива.
- Черт побери!.. Перестаньте меня душить! - захрипел Чарли. - Я вовсе не так
богат, как вы... Ради Бога! Так и быть!..
Бродяга ослабил хватку.
- Так и быть, - повторил великий сыщик. - Я дам вам сто... нет, даже сто
пятьдесят лимо...
Тут бродяга стал душить его с удвоенной силой. Аналитический ум Чарли начал
туманиться. Внутренний голос заметался в поисках выхода. И выход нашелся.
- Я согласен!.. - из последних сил выдавил Чарли.
Когда бродяга убрал руки и Чарли отдышался, они ударили по рукам.
- Таких денег у меня с собой нет, - заявил Чарли Стоун, опасливо косясь на
богатырские клешни негодяя. - Если я дам вам чек, его не примут, а вас, чего
доброго, еще и арестуют... Сделаем вот что. Вот вам в залог мой бумажник. В нем
нет денег, зато есть важные документы. Мы встретимся с вами завтра на 6-м
километре 18-го шоссе. Возле камня. Я принесу всю сумму наличными. Ровно в
полночь...
"Ах, какой подлец! - кипятился Чарли, возвращаясь домой. - Худшего негодяя я еще
не встречал. Подонок!".
Позавтракав и приняв ванну, Чарли тщательно проанализировал ситуацию. Давать
этому оборванцу деньги? О, нет. И Чарли, посовещавшись с внутренним голосом,
решил, что с такими врагами общества, как этот деклассированный субъект, следует
поступать решительно и даже до некоторой степени жестоко. Есть высшая
справедливость!..
Ровно в полночь Чарли ждал вымогателя на условленном месте. Бродяга появился
из-за кустов. Он плохо выглядел: должно быть, приперся из города пешком.
"Конечно, - злорадно подумал детектив, - откуда у этого хама деньги на бензин?"
Чарли Стоун улыбнулся широко и дружелюбно. Бродяга мрачно молчал. На нем были
древний полосатый пиджак, полученный на благотворительном пункте и пробитые
временем кроссовки на босу ногу. Глаза оборванца в свете звезд горели. Возможно,
это был просто голодный блеск.
Чарли положил на землю кейс.
- Здесь - пакет с наличными. Пакет можете оставить себе.
Вымогатель недоверчиво нагнулся. Неуверенно нажал пальцем на фиксатор. Крышка
кейса откинулась. Из кейса выпрыгнула тонкая стальная игла и вонзилась бродяге в
сердце. Голодный блеск погас в его глазах навсегда.
Чарли с омерзением оглядел поверженного, вытянул из-под него кейс и захлопнул
крышку.
- Зверь! - с отвращением сказал он и плюнул. - Не люди - звери!..
С чемоданом в руке Чарли отправился к стоявшей на обочине машине.
Глава 20
ПОСЛЕДНИЕ ШАГИ ЧУДОВИЩА
Темной безлунной ночью под Бублонским мостом вскипела вода. На берег вылез
человек огромного роста. Тело его под фонарями отливало сталью. Он достал из
котомки, спрятанной в кустах, солидное темное пальто, трость и шляпу.
Облачившись, человек водрузил на длинный нос пенсне, огляделся и ракетой взмыл в
воздух.
В этот же час на смотровой площадке Тойфелевой башни сидела троица галогенов.
Галогены выдавали себя за иностранных туристов. Они любовались ночным Вавилоном.
Разноцветные огни гигантского города заполняли все пространство внизу и
взбирались в небо, словно превращаясь в звезды.
- Гляньте, ребята! Красота-то какая!
- И верно, Йод! Ажник околеть можно!
- Будто внутри маслом потерли! - мечтательно вздохнул Фтор.
Романтики свесили ножки вниз, в переливавшуюся неоном бездну.
- Эх-ма!.. - Бром заболтал ногами. - Может, нам эфто... Братцы, а?
- Не! - Фтор и Йод кинулись к Брому, хватая его за бока. - Не надо "эфто"! Не
надо, слышь?..
- Да не о том я, ребяты! Может, нам эфто... Как его, а? Ну, новую жизню
начать?..
Галогены задумались, загрустили. Фантастический ночной пейзаж разноцветными
огнями бил им прямо в глаза.
- Да... Это ты здорово придумал... Хорошо бы...
- Мы, эфто, работать будем, а? - Бром доверительно склонился к сотоварищам. - Я
вот тут, эфто, уже прикидывал. Можно, эфто, машины мыть. Или, эфто, подарки
разносить. Ну, эфто, детишкам. На праздники, ну, там, эфто... А?
- А что, ежели и вправду? - поднял голову Йод. - Я бы в зоопарк пошел. Я вить
зверушек люблю - страсть!..
- А я, братцы... - Фтор задумчиво поковырял в носу. - Я бы в профессоры пошел.
Бром и Йод дико поглядели на Фтора.
- А чего? Грамоту знаю.
- А вправду! Ты ведь башковитый у нас! - обрадовались Бром и Йод. - Книжки бы,
эфто, писал!
Галогены помолчали, уносясь мечтами все дальше и дальше, в незнакомую,
прекрасную жизнь.
- Я, если бы писать умел, про жизнь свою написал бы, - вдруг сказал Бром. А
потом заплакал.
- Я не только зверушек люблю. И детишков тоже! - всхлипнул Йод.
Галогены обнялись, сморкаясь.
Время шло.
Вдруг вдалеке в черном небе показалось длинное торпедообразное тело. Отражая
огни, оно летело прямо к Тойфелевой башне.
Первым его заметил Фтор.
- Гляньте! Это что за птица?
- Иде? Иде? - вскинулись галогены, напряженно вглядываясь в темноту.
- Петух жареный!..
Тело приближалось. Уже слышалось легкое гудение.
- Ой! Он это, братцы! Вон, телескопы вылупил!!
Галогены вскочили на ноги.
Чудовище, страшно гудя и слегка погромыхивая, облетало башню вокруг. Когда оно
подлетело к галогенам, те вытянулись по стойке "смирно". Телескопические глаза
чудовища еще больше выдвинулись вперед. Блеснули линзы, фокусируясь на
неразлучной троице.
Галогены набрали воздуху и гаркнули хором:
- Здравствуйте, господин Механизм!
Чудовище вздрогнуло. Раздался скрежещущий голос:
- А?.. Меня?.. Кто?..
Снова завращались телескопы. Порыв ветра надул солидное пальто и хлопнул полой.
- У-у-у! - заревел Механизм, как будто узнав троицу. - Порешу!!..
Галогены сиганули в скоростной лифт. Лифт обрушился вниз, и вдруг что-то
заскрипело, забилось в бешено падающую кабину снаружи. Погас свет, тускло
вспыхнула лампочка аварийного освещения. У галогенов волосы встали дыбом.
В стенке кабины образовалась дыра и в нее стало влезать огромное, в лохмотьях
дымящегося пальто, туловище Механизма. Рывок! Отчаянно завизжали блоки и лифт
завис между этажами.
Галогены заорали от ужаса. Механизм протиснулся в кабину и застыл, осматриваясь.
В ту же секунду неразлучная троица, завывая от страха, пролезла между стальными
ногами и горохом посыпалась из кабины. Несколько метров свободного полета, - и
галогены на площадке. Торопясь, отталкивая друг друга, они помчались вниз по
лестнице.
Сверху доносилась приглушенная ругань и треск: Механизм пытался разворотить
кабину, чтобы выбраться наружу.
Тем временем галогены достигли земли и кинулись врассыпную.
Бром мчался к старинному парковому ансамблю. Вбежав под сень столетних вязов,
буков, грабов и платанов, он понесся по аллеям, часто меняя направление и визжа
кедами на поворотах. Обернувшись, он увидел, что чудовище, пыхтя и громыхая,
преследует его. Остатки темного пальто полоскались за его спиной, как крылья.
Шляпы не было. Пенсне еще держалось на носу.
Бром обогнул сиявший разноцветными огнями чудо-фонтан и увеличил скорость. Кеды
задымились. Внезапно стальная лапа ухватила его за шиворот и подняла в воздух.
Бром по инерции бешено работал ногами.
- У-у-у! - проревело чудовище. - Ты гнусный, пакостный механизм! Ты жалкий,
пропотевший, циничный агрегат!.. Я натурализирую тебя!..
Миг - и Бром скользнул в огромную черную глотку. На него пахнуло сыростью и
водорослями, и от ужаса Бром потерял сознание.
ПЛЕНЕНИЕ МЕХАНИЗМА
Лино Труффино снился дурной сон. Ему, подручному главаря мафии, часто снились
дурные сны. Но этот сон был особенно плох. Он бежал по улице, роняя на бегу
свертки, пакеты, ридикюли, которыми была набита его авоська. Свертки, пакеты,
ридикюли вскакивали и бежали за ним.
Он торопился. Он выполнял сверхсекретное задание найти доктора Заххерса и
обязательно выкрасть у него драчевый напильник.
- Если мы выкрадем напильник... - таинственным голосом сказал ему Джимми Брэди,
- мы сможем... т-с-с!.. Мы сможем обточить резьбу М-20 на трехклапанном штуцере!
И тогда...
Джимми не сказал, что будет тогда. Он закатил глаза и похлопал себя по животу.
И вот теперь Лино бежал грабить Заххерса. На бегу он рассуждал сам с собой:
- К чему мне Джимми Брэди, если я достану напильник? Я стану капо-ди-тутти-капи,
главой всех семейств! Я объединюсь с Гаруном и стану непобедимым! А этого
маразматика Брэди давно пора закатать в бочку с уксусом!.. О! Весь мир будет у
меня в кулаке. Я стану чистить себе ботинки с семи утра до одиннадцати вечера! С
перерывом на обед. О, как вкусно запахнет лакированной кожей, когда по ней
заскрррыпит драчевый напильник!!
На этом волнующем месте Лино проснулся и утер со лба липкий пот. Сквозь
портьеры гостиничного номера пробивался предутренний свет.
Третьи сутки Лино пытался напасть на след Чудовища. Лино отчетливо понимал, что
провала допустить нельзя: в мафии суровые законы. Лино уже вляпался, упустив
Глорию Уинсборо. И вот теперь - проклятый Механизм, который никак не находился.
Лино вскочил с кровати, сделал физзарядку и умылся ледяной водой.
Зазвенел телефон.
- Алло?
- Ну, как дела? - раздался в трубке не предвещавший ничего хорошего голос босса,
Джимми Брэди.
- Все в порядке. Все ходы перекрыты. Механизму некуда деться. Рано или поздно он
попадет в нашу кле...
- Даю тебе еще сутки, - сказал Брэди. - И если Механизм не будет пойман, я сам
посажу тебя в маленькую клетку и заставлю петь канарейкой!
И, перед тем, как положить трубку, Брэди насвистел вариацию на тему похоронного
марша.
Лино Труффино дрожащей рукой завязывал галстук. Шеф не в себе от ярости. А на
место Лино метит этот подонок Сид. Надо что-то предпринимать. Но что?
Дверь распахнулась, ввалился мохнатый бабуинообразный мерзила Сид.
- Есть новости, шеф! - Сид оскалил желтые клыки. - Сегодня ночью Механизм видели
в городе, неподалеку от Тойфелевой башни. Механизм устроил погоню за двумя
бродягами. Вернее, бродяг было трое, но один куда-то девался.
Лино просиял:
- Где эти бродяги?
- Под охраной в Центральном парке!
- Немедленно едем туда!
Через полчаса они были на месте. Задержанными бродягами оказались Фтор и Йод. У
них были грязные, распухшие рожи - не от побоев, а от слез.
- Дяденька, чой-та они, а? - завопили они, признав в Лино большую шишку. -
Отпустите нас, а? Мы больше не будем!
- Заткнитесь, идиоты! - оборвал их Лино. - Где Механизм?
- Мы не знаем! Он за Бромом погнался. Он его у-у-уби-и-ил!.. - и мерзавцы
зарыдали в голос.
- Молчать!.. Слушайте меня внимательно. Мы ищем Механизм. Вы двое послужите
приманкой - видно, он вас очень любит. Будете гулять по парку под нашим
наблюдением. Увидите Механизм - драпайте. Но если спугнете - пеняйте на себя.
Ясно?.. Веди их, Сид.
Сид вытолкал галогенов на аллею, которая в этот ранний час была совершенно
пуста. У местных грабителей и насильников началась пересменка: ночные ушли
спать, дневные еще не заступили.
- Бомбарда в порядке? - спросил Лино у одного из гангстеров.
- Так точно, шеф!
Бандиты растащили в стороны зеленые заслоны и на газоне обнаружилось чудесное
изобретение прошлых веков - бомбарда с широким, как ведро, стволом, стрелявшим
двухпудовыми ядрами.
Лино причмокнул от удовольствия: из такой пушки можно запросто завалить набок
маневровый тепловоз. Бомбарда была позаимствована из музея, причем сама задумка
принадлежала именно ему, Лино.
- Сид! Расшевели-ка этих недоносков. Пусть вопят чего-нибудь, да погромче, -
приказал Лино.
Сид лениво размахнулся и заехал Фтору в ухо. Оба мерзавца тут же заголосили.
- Громче! Громче, вам говорят! - зашипел Сид.
Галогены послушно усилили вой. Их галогенные голоса далеко разносились по
пустынным аллеям и лужайкам.
Гангстеры залегли. Лино замер у бомбарды, снаряженной ядром с помощью домкрата.
Прошло несколько томительных минут. Галогены выли безостановочно и в искреннем
отчаянии. Вдруг в дальнем конце аллеи замаячила массивная высокая фигура.
Гангстеры напряглись. Чудовище приближалось. Вот уже стал слышен его скорбный
гулкий голос:
- У-у-у, проклятые механизмы!.. Я слышу ваши гнусные голоса! О, безумные,
отвратные, бесчеловечные механизмы! У-у, как вы обидели меня!..
Лино Труффино затаил дыхание. Когда стальной дьявол окончательно выплыл из
тумана, Лино скомандовал:
- Огонь!
Бомбарда ухнула, выплюнув ядро. Пороховой дым затянул аллею. Когда дым
рассеялся, бандиты увидели, как непобедимое чудовище барахтается на асфальте.
Сид с подручными тут же накинулись на него, споро опутали стальным тросом.
- Встать! - заорал Сид.
Охая, Механизм поднялся и попытался растереть спину, что-то неразборчиво
бормоча.
- Что он говорит? - спросил Лино.
- Просит оподельдоку, поганец. Поясницу ему, вишь, ломит...
- Стоять! Не двигаться! - скомандовал Лино и указал на бомбарду, снаряженную
новым ядром.
Механизм замер, ворочая уцелевшим телескопом.
- Гони его к машине, - приказал Лино Сиду.
И с базукой наперевес двинулся следом.
Спустя час Вышедший из Вод сидел в пытошной камере преступного синдиката,
прикованный якорной цепью к железной скамье.
- Ты будешь говорить, ржавая консервная банка? - в который раз спрашивал Лино.
Молчание. "Подохнуть или открыть секрет Доктора? Нэ-эт! Лучше подохнуть. О,
Великий Доктор, почему ты оставил меня?" - перекатываются в железной голове
железные мысли.
- Отвечай, а не то я прикажу растворить тебя в царской водке!
Молчание. Ох, как муторно скребется в животе проглоченный ночью Бром. "Открывай,
хозяин, слышь? Поквартировал, и будет!.." - бубнит внутри его химический голос.
- Ты будешь отвечать, старый примус?
Молчание. Включают ток. Железное тело начинает трясти. Из разбитого окуляра
сыпятся искры.
- Говори, безмозглый!
"Ни за что! Никогда не предам Великого Доктора!.. О, где же ты, Доктор?"
Лино Труффино упарился. Упарились и ассистенты - лучшие механики синдиката.
"У-у, проклятые механизмы!.. Да еще этот никак не натурализируется - царапается
внутри. Ох, скорей бы его переварить!" Но проклятый Бром не переваривается.
Допрос заканчивается, когда истязатели начинают валиться с ног от усталости.
На следующее утро в кабинете босса состоялось совещание с механиками и
мотористами синдиката. Джимми Брэди, сидевший во главе стола, украдкой зажимал
нос платком: от этих механиков всегда так ужасно несло машинным маслом.
- Вышедший из Вод представляет собой совершенно неожиданное соединение
холодильника с электромясорубкой на основе шпиндельного болта и контрагайки! -
авторитетно заключила провонявшая маслом комиссия.
- Контра... Чего? - удивился Брэди.
- Контрагайки, - сказал главный механик и посмотрел на патрона с некоторым
самомнением. - Контрагайка - это такая гайка, которой законтривают другую гайку.
Механики переглянулись и согласно закивали.
Брэди понял одно: разобрать Механизм невозможно. Можно только разрезать
ацетиленовой горелкой и переплавить. "Ишь ты, контрагайка... Мне бы такую...".
Лино Труффино, у которого разламывалась голова после бессонной ночи, трубно
высморкался и сказал:
- Повесить ему "клопа" на шею, и все дела. Выйдем на главного.
- Это идея, - согласился главный механик. - Впаяем ему автономный пеленгатор
между ног - ни одна собака не найдет.
- Да? - Брэди подозрительно оглядел подчиненных. - А кто поручится за успех?
Поручаться никто не хотел. Но за неимением лучших предложений, остановились на
этом.
Тем же вечером на пустынном морском берегу остановился мусоровоз, взрыв колесами
мокрый песок. Мягко откинулась дверца мусороприемника и на песок вывалился
тяжеленный контейнер. Автомобиль развернулся и уехал.
Тяжко и устало катились к берегу морские волны. Со скрипом покачивались точеные
стволы королевских пальм, шелестели листья. Далеко-далеко, у самого горизонта,
разгорался пожар ночных огней Вавилона.
Контейнер запрыгал от могучих ударов изнутри. Пробив железо, в клочьях
промасленной бумаги, из контейнера выбрался Механизм.
Он постоял, прислушиваясь к шепоту волн. Но это были не волны. Это было
гугуканье Брома, который так и не переварился.
- Изыди, окаянный! - с тихой ненавистью проворчал монстр и выделил из себя
несносного галогена. Бром, оказавшись на воле, радостно взвизгнул и побежал,
приплясывая. Чудовище взглянуло ему вслед и отвернулось, заскрипев шарнирами, со
стоном омерзения.
- О, какую инфекцию держал я у себя в животе!
Механизм неспешно побрел к кромке прибоя.
Наполовину объеденное волнами, в море тонуло кровавое солнце. Дико кричали
чайки. Небо быстро и неумолимо темнело.
Механизм вошел в воду. Десяток шагов - и вот уже скрылась в пене чугунная
голова. Лишь блеснул на прощанье побитый окуляр телескопа.
Бром остановился, с ужасом провожая глазами фигуру чудовища. Когда стихия
поглотила железного монстра, Брому вдруг стало нестерпимо тоскливо. Он помчался
по берегу, шлепая босыми ногами по мокрому песку.
Механизм все шагал и шагал, давя ногами морских звезд и моллюсков.
"Прочь от них, бессердечных, безжалостных механизмов! Все глубже, глубже...
Пусть пищит их проклятый прибор. У-у-у! Здесь меня уже никто никогда не найдет.
Прощай, Великий Доктор!"
Когда глубина вдавила его в дно, не давая шагать дальше, он лег и застыл, и
глубоководное течение стало понемногу заносить его вязким песком.
Так проходит земная слава.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
АЩЕ ЗАБУДУ ТЕБЯ, ИЕРУСАЛИМЕ
"Аще забуду тебя, Иерусалиме, забудь меня десница моя".
Псалом 136-й.
ЭКСПЕДИЦИЯ ПРОФЕССОРА КОЛЛИНЗА
Пока в Вавилоне происходили описанные в предыдущих главах события, неутомимый
путешественник, страстный исследователь неоткрытых тайн Земли профессор Коллинз
готовился к экспедиции в шельву. Эта экспедиция должна была стать прорывом в
одно из последних "белых пятен" в бассейне великой реки Фармазонки.
У Коллинза было несколько учеников и последователей, которые рьяно, неистово,
беззаветно и бескорыстно были влюблены в науку. Это были молодые ученые,
настоящие честные парни, готовые ради научного эксперимента отдать свои жизни.
И все было бы хорошо. Единственное затруднение состояло в том, что у Коллинза не
было денег, необходимых на экспедицию.
Ночи напролет обдумывал профессор планы предстоящих действий. Огромная карта
Фармазонии, висевшая у изголовья спартанской кровати профессора, вся была
исчерчена смелыми линиями, а кое-где даже продрана насквозь.
Ночью, сидя на кровати, Коллинз вперял воспаленный взор в поруганную карту и
вопрошал сам себя:
- Можно ли допустить, чтобы последние фармазонские тайны были открыты разными
жуликами и проходимцами вроде профессора Спенглера? - делал паузу и решительно
возражал: - Не можно!
Профессор Спенглер был извечным научным врагом Коллинза, его альтер эго.
Целыми днями Коллинз занимался приготовлением чудодейственного концентрата,
который, по мысли профессора, должен был стать основным продуктом питания
участников экспедиции. В качестве ингредиентов профессор использовал бобы какао,
гусиный жир, ливерную колбасу и овсяную кашу "Геркулес". Коллинз смешивал эти
компоненты в разных пропорциях, толок в ступке, варил и выпаривал, и в
результате каждый раз получал нечто липкое и абсолютно несъедобное. Но профессор
не отчаивался - это было не в его правилах. Он вновь и вновь бежал в продуктовую
лавку и брал в кредит новые порции продуктов, и снова изводил их. А также и
своих соседей, которые вынуждены были мириться с ароматами помойки, постоянно
витавшими вокруг профессорского дома.
Кроме того, профессор собственноручно шил себе особо прочный безразмерный
рюкзак. Уж кто-то, а он-то знал, как важно в пути иметь удобную поноску!
Дни бежали за днями. С трудом, но деньги на проезд были найдены. И вот в одно
прекрасное утро профессор в полной походной амуниции, бодро дудя себе под нос,
отправился на вокзал. Путь его лежал в Ведрополис - город в шельве, откуда
обычно начинается путь всех исследователей Фармазонии.
Поездом до Вавилона, потом - самолетом с пересадками. Трое суток дороги - и вот
Коллинз у цели.
В Ведрополисе, однако, его ждали неприятные известия: всего несколькими днями
ранее отсюда вместе с десятком спутников в неизвестном направлении отбыл
профессор Спенглер.
- Зазнайка! Лгун! Болтун! Карьерист! - потрясенно шептал Коллинз, сжимая
сухонькие кулачки. - Бесстыдный стяжатель! Нечистый на руку дилетант! Бандит!
Хапуга!.. Да разве можно отдавать науку на откуп таким прожженным аферистам?
Не-ет, не можно!
В тесноватом номере ведрополисской гостиницы профессор устроил военный совет.
- Слабодушные, неуверенные в себе пусть возвращаются домой! - обратился
профессор к своим спутникам. - Я не осудю их. Вернее, не осуждю. Джунгли не
терпят фальши! Кто хочет оставить меня в этот суровый час?
Исследователи - а их было ровно пять - не шелохнулись. Лишь глазки рыжего
маленького Сема Нортона воровато стрельнули по сторонам и внезапно расширились
от ужаса, наткнувшись на огромный - до потолка - профессорский рюкзак. Возможно,
Сем Нортон и хотел бы отказаться от участия в экспедиции, но вид профессорской
поклажи лишил его дара речи.
- Спасибо, ребята! - Коллинз растрогался и пустил слезу. - Я знал, что могу на
вас положиться. Ну, Спенглер, не жди пощады! Мы обгоним этого негодяя. Я поведу
вас, друзья, прямым, как стрела, путем. Ибо в большую науку не можно попасть
обходными тропками!
В тот же день были наняты носильщики и проводники из числа местных ундейцев -
людей нищих и изголодавшихся, готовых за мизерную плату идти хоть на край света.
Цепочкой экспедиция двинулась по раскаленным полуденным зноем улочкам навстречу
Неизведанному.
ГЛОРИЯ В ПЛЕНУ
Глория очнулась. Вокруг было шикарно и спортивно. Откуда-то лился приглушенный
голубовато-лиловый свет, веяло прохладой от бесшумного кондиционера. Глория
повернула голову и вздрогнула: на фоне серебристых обоев четко выделялась
согбенная фигура. Глория вгляделась. Что-то неуловимо знакомое было в этом
человеке. Старец отделился от стены и скрежещущим от волнения голосом спросил:
- Узнаете ли вы меня, моя радость?
Глория отрицательно покачала головой, ее чудные волосы рассыпались по атласной
подушке.
- Магнифико... шармант... - проскрежетал старец, вперяясь ненасытным взором в
девушку.
- Где я? - спросила юная аристократка, закутываясь в простыню. - Что происходит?
Долгожитель пустил слюну, затрясся и вдруг рухнул на колени:
- Керида! Безумство имеет владеть мой мощный рассудок! Мой херц разбит. Я сражен
наповаль!..
- Что вам угодно? - в испуге вскрикнула Глория.
- Мне угодно... один капелька вашей любви... О! Я открою вам чудный мир! Я
подарю вам все сокровища Фармазонии! Я... я... - Тут старец от волнения потерял
дар речи.
- Фармазонии? При чем тут Фармазония?
- Но мы же с вами находимся в Фармазонии, моя дорогая! - пробормотал старец,
ухватив трясущимися руками край простыни.
- Как в Фармазонии?.. Да прекратите же! - Она попыталась вырвать простыню, но
старец держался крепко.
- Один капелька... Всего один... Весь мир будет у ваших ног...
- Это моветон! - вскричала девушка. - Вы старый, больной, вы импотент от
старости!
Она высунула ножку чтобы оттолкнуть противного старика, но тот тут же припал к
ноге мокрыми губами.
- Фуй! Маразматик! - Глория сильно двинула старика ногой. Несчастный опрокинулся
навзничь, клацнув вставными челюстями.
Глория вскочила, спрыгнула с постели и бросилась к двери. Старец попытался
поймать ее за ногу и тут же получил зверскую затрещину.
- Магнифико... - скрипя в сочленениях, ровесник папоротника и угля поднялся с
ковра. - Подождите, я еще не сказал вам свое имя!
- Я в этом не нуждаюсь! - ответила Глория и метнула в старца хрустальный графин.
Получив графином в ухо, несчастный перелетел через кровать и затих, выставив
вверх длинные ноги в полосатых носках и неизносных ботинках 52-го размера.
Глория уже видела где-то эти носки и ботинки... Но думать было некогда. Она
толкнула дверь - дверь была заперта. Тогда она схватила массивную бронзовую
Психею и приготовилась, ожидая новых домогательств. Обнаженная
...Закладка в соц.сетях
