Жанр: Драма
Избранное
... в самом
деле номер телефона, что тогда?.. и не исключено, что именно он свяжет меня
с прошлым, и по этой тропинке возвратится моя память...
Телефон рядом с кассой. Сразу же за табуретом женщины. Когда я проходил
мимо, она почти не изменила позу. Я протерся боком о ее выставленные колени,
но она и не подумала подобрать их. Она сжала губы, втянула их, а потом
неожиданно распустила и издала звук, похожий на поцелуй. Это можно было
принять за приветствие, но приветствие очень опасное. А если не приветствие,
то тогда непонятно, что это.
Стоило поднять трубку, как меня сразу охватило беспокойство. Чувство,
будто беру на себя обезвреживание мины, не умея с ней обращаться. Может
быть, я проваливаюсь в поджидающую меня ловушку? Медленно, сверяясь по
бумажке, набираю номер. Что сказать, когда поднимут трубку? Во всяком
случае, нужно постараться, чтобы не возникло никаких подозрений. Нужно
как-то поддерживать разговор, чтобы выяснить, что это за человек и где он
живет. Занято. Набираю еще раз - снова занято. Я звоню подряд раз семь,
примерно минут двадцать, но все время слышу одни и те же резкие прерывистые
гудки.
Перевожу взгляд на женщину - она неотрывно грызет ноготь большого
пальца. Поглощена этим занятием. Покрытые красным лаком ногти похожи на
маринованные сливы. Быстро двигающиеся губы. Кончик ногтя она вкладывает
между губами, и зубы грызут его. Вновь и вновь вгрызаясь в ноготь, женщина
забывает обо всем. И потому, что забывает обо всем, забывает, конечно, и обо
мне. Неожиданно я испытываю беспокойство. Если женщина совсем обо мне
забудет, не превратится ли улица снова в безлюдную? Нужно, наверно,
заставить ее поскорее прекратить это занятие. Чтобы вернуть женщину к
действительности, я поспешно кладу счет на стойку. Женщина испуганно прячет
большой палец, ноготь на котором обкусан и лак облез.
Я молча протягиваю тысячеиеновую бумажку, женщина, тоже молча, дает
сдачу. Она не произносит ни слова, но, как и раньше, трижды издает губами
звук поцелуя. Было ли это сделано с определенным значением, нет ли, я снова
как следует не понял. Я надеялся услышать от нее какие-то слова и немного
подождал. Вместо слов - извиняющаяся улыбка, которая приводит меня в
растерянность. На скулах веер веснушек, так идущих улыбке. Но сколько бы она
ни улыбалась, я не знаю, что мне делать. До улыбки все равно должны быть
слова. Я вынужден сознаться, что, видимо, спутал последовательность. Кроме
того, я уже взял сдачу, и дольше оставаться в кафе нет причин.
¶x x x§
Останавливаю такси. Темно-синее такси с желтым верхом. Дверца
захлопывается с таким грохотом, что кажется, будто машина вот-вот
развалится. В открытой пепельнице еще дымится сигарета, оставленная
предыдущим пассажиром. Молодой шофер, раздраженный тем, что я все не называю
улицу, на которую нужно ехать, срывает фуражку и швыряет ее на сиденье.
Протягиваю пятьсот иен, недалеко, мол, и прошу ехать, куда укажу. У него
сразу же исправляется настроение, но фуражку он так и не надевает.
- Там, в начале этого спуска, какая улица?
- Не Взгорная?
- Возможно. Она на горе, потому, наверно, и называется Взгорная.
Улица задыхается от света, бурлит остатками дневного оживления. Но
почему-то существенной разницы с прежним безлюдным пейзажем не ощущается. И
теперь я никак не могу понять, почему безлюдье привело меня в такое
замешательство. Столкнись с ним сейчас, наверно, не испугался бы. Даже если
бы вместо людей и машин по улице шествовали полчища ящеров и муравьедов, я
бы воспринял это как реальность и постарался понять, что происходит.
И вот мы посредине того самого склона... но такси не поворачивает назад
и не останавливается... звук мотора неожиданно меняется, машина начинает
дрожать, но шофер переключает скорость, и она спокойно, одним махом
преодолевает поворот. Я упираюсь ногами в пол, спина вдавливается в подушку.
Затаив дыхание, надеюсь как следует рассмотреть проносящуюся мимо улицу...
Нельзя сказать, что я покинут в пустоте. Какая там пустота: насколько
хватает глаз - огромный жилой массив. Четырехэтажные дома на дне темной
долины образуют симметричный рисунок огней. Я и представить себе не мог, что
передо мной развернется такой пейзаж. Но вопрос в том, почему не мог
представить себе. В пространстве улица, несомненно, существовала, а во
времени представляла собой пустоту. Как это страшно - существовать и в то же
время не существовать. Четыре колеса действительно вращаются по земле, и мое
тело, несомненно, ощущает вибрацию. И все равно - моя улица исчезла. Видимо,
не следовало проскакивать этот поворот. Теперь попасть туда, за поворот, мне
уже никогда не удастся. Перспектива ярких ртутных фонарей. Спешащие домой
толпы людей, удаляясь, становятся все прозрачнее...
Я почти кричу шоферу, вопрошающе замедлившему движение. Скорее назад!
Как можно скорее отсюда! Нужно убежать в такое место, где гарантирована
свобода пространства. А здесь я потеряю не только время, но и пространство и
окажусь замурованным в стену действительности наподобие того белорукого
хозяина кафе.
К счастью, остальной мир в порядке. Наверно, я сделал правильно, выбрав
такси - транспорт, доступный бесчисленному множеству людей. Выехав на улицу,
по которой ходят автобусы, я выскакиваю из такси у первой же телефонной
будки. Сейчас в моих руках единственная сохранившаяся нить - номер телефона
под планом на клочке бумаги. Конечно, если я буду действовать неловко,
произойдет то же самое, что случилось там, за поворотом. Снимаю трубку и
опускаю десятииеновую монету. Набираю номер, сейчас уже не занято - долгие
гудки. Я прихожу в замешательство. Видимо, недостаточно собрался,
рассчитывая на то, что там еще разговаривают. Может быть, положить трубку? В
том состоянии, в каком я сейчас, мне вряд ли удастся решиться на что-либо,
даже если ответят. Начинаю пересчитывать трещины в разбитом стекле кабины.
Если четное число - подожду. Если нечетное - положу трубку. Но раньше, чем я
успеваю пересчитать все трещины, десятииеновая монета проваливается - к
телефону подошли.
Женский голос. Голос до ужаса отчетливый - несомненно, ее голос.
Произношу первую пришедшую на ум ложь.
- Простите, пожалуйста. Я нашел бумажник, и в нем лежал листок с этим
номером. Я решил на всякий случай позвонить...
Реакция совершенно неожиданная. Женщина на том конце провода
рассмеялась. Низким, точно застревающим в горле голосом, но невинным,
безразличным тоном:
- О-о, это вы? Что случилось?
- Я, понимаете, кто-то...
- Ну ладно, оставьте ваши шутки...
- Помогите мне! - молю я. - Я сейчас в телефонной будке у начала
Взгорной улицы. Прошу вас, выйдите мне навстречу.
- Ну что вы, в такое время... вы, наверно, пьяны?
- Прошу вас! Мне очень плохо. Сделайте это для меня...
- Невозможный человек... ну ладно, ждите. Стойте на месте. Я выхожу...
Кладу трубку и без сил опускаюсь на пол прямо тут же, в кабине. В углу
валяется скомканная газета, под ней чернеют высохшие испражнения. Не
особенно пахнут, но я тем не менее невольно поднимаюсь. Какой мужчина сделал
это?.. может быть, и женщина, нет, скорее мужчина... он очень долго терпел.
Этот одинокий мужчина, который не может воспользоваться ни одной уборной из
великого множества разбросанных по бесконечному лабиринту, именуемому
городом... мне стало жутко, когда я представил себе скорченную фигуру этого
мужчины в телефонной будке.
Конечно, совсем не обязательно, чтобы он был таким же, как я,
человеком, потерявшим место, куда должен вернуться. Может быть, бродяга,
даже не осознающий, что он потерял. Но между нами большой разницы нет. Врач,
наверно, стал бы утверждать, что я потерял не то, что находилось за
поворотом, а память. Но кто же в это поверит? Любой человек, каким бы
здоровым он ни был, не может знать иных мест, кроме тех, что он знает.
Любой, так же как и я сейчас, заключен в узкий, известный ему мирок. Поворот
на улице, станция метро, кафе - действительно мал этот треугольник. Слишком
мал. Ну а что произойдет, если этот треугольник увеличится в десять раз? Что
изменится, если треугольник превратится в десятиугольник?
Если только знать, что этот десятиугольник не открытая карта,
простирающаяся бесконечно... если только спаситель, пришедший на помощь по
телефонному звонку, не окажется посланцем из другой карты и не заставит тебя
понять, что твоя карта неполная, с множеством пропусков... тогда и этот
человек заглянет за поворот, существующий и в то же время не существующий.
Телефонный шнур превратился в петлю.
Дверь будки с силой захлопывается, но пружина отбрасывает ее немного
назад, и остается щель сантиметра в три. Много прохожих. Но никто ко мне не
обращается. Моей спасительницы пока не видно. Улыбаясь чему-то, быстро
проходит мужчина. Беременная молодая женщина, все время поглядывая, как
капает из ее сумки, в которой лежит мороженая рыба, пробирается сквозь море
людей. На меня взглянул лишь один человек - бледный юноша лет
семнадцати-восемнадцати. Он наполовину просунулся в будку, из которой я
только что вышел, и, привычным движением что-то подбросив в нее, скрылся в
толпе. Наверно, карточку с телефоном девицы.
Между машинами почти нет промежутков. Я с трудом перебегаю на другую
сторону. Как раз напротив телефонной будки растут платаны. Их толстая
шершавая кора указывает на значительный возраст, но они не настолько
толстые, чтобы укрыться за ними. В нескольких шагах от метро темная щель,
точно ее прогрыз червяк - узкая дорожка между лавкой, одновременно табачной
и винной, и обувным магазинчиком. Как ни в чем не бывало я иду туда, как ни
в чем не бывало прячусь в этой щели. В промежутки между беспрерывно текущими
большими и маленькими машинами я внимательно слежу за телефонной будкой.
Наконец появляется женщина. Когда человек так останавливается, его ни с кем
не спутаешь - узнаешь сразу. Заглядывает в будку, смотрит вокруг,
останавливается. Та самая женщина. Женщина из кафе, с распущенными волосами,
сидевшая на табурете, закинув ногу на ногу... я сначала удивляюсь, но потом
понимаю, что это совершенно естественно. Женщина отходит, потом
возвращается, подходит к будке и снова заглядывает внутрь. Растерянно
оглядывается по сторонам, опять останавливается. Однажды взгляд ее скользит
по мне, но узкую темную щель она, видимо, не замечает. Я продолжаю
прятаться, наблюдая за ней. Она беспокойно ищет, даже смотрит на небо.
Раздавив зубами готовый вырваться вопль, я продолжаю сдерживать себя. Если
она меня и найдет, все равно ничто не разрешится. Мне нужен сейчас мир,
выбранный мной самим. Собственный мир, выбранный по собственной воле.
Женщина ищет. Я продолжаю прятаться. Наконец она, отказавшись от мысли найти
меня, медленно уходит, ее загораживают машины, и женщины уже больше не
видно. Я тоже покидаю темную щель и иду в противоположную сторону. Иду по
карте, понять которую не могу. Может быть, для того, чтобы прийти к женщине,
я иду в противоположную от нее сторону?..
Не нужно искать дорогу в прошлое. Хватит звонить по телефону,
записанному на бумажке. Поток машин неожиданно останавливается, потом все
они, даже тяжелые грузовики, объезжают труп кошки, раздавленной,
расплющенной, как лист бумаги. Бессознательно я начинаю подбирать имена для
этой расплющенной кошки, и на моем лице расцветает щедрая улыбка.
¶Кобо Абэ. Человек-ящик§
---------------------------------------------------------------------
Книга: Кобо Абэ. "Избранное"
Перевод с японского В.С.Гривнина
Издательство "Правда", Москва, 1988
---------------------------------------------------------------------
В издание включены три романа известного японского писателя Кобо Абэ
"Чужое лицо", "Сожженная карта", "Человек-ящик", посвященные теме
одиночества человека во враждебном ему капиталистическом обществе. От
общества убежать нельзя - приходит к выводу Кобо Абэ. Только изменив его,
можно изменить и условия человеческого существования.
¶ВЧЕРА ПРОВЕДЕНА ОПЕРАЦИЯ ПО ОЧИСТКЕ УЭНО ОТ БРОДЯГ.§
АРЕСТОВАНО 180 ЧЕЛОВЕК.
Полицейское управление Уэно в Токио, готовясь к
приближающейся зиме, а также принимая меры предосторожности в
связи с делом No 109 - "зверские убийства с применением
огнестрельного оружия", - в ночь на 23-е провело облаву на бродяг
в парке Уэно, а также в подземном переходе вокзала Уэно. В районе
здания Токийского культурного центра в парке Уэно, в подземном
переходе и других местах было арестовано в общей сложности 180
человек, которым было предъявлено обвинение в нарушении закона о
мелких правонарушениях (бродяжничество, попрошайничество), а также
правил поведения в общественных местах (действия, запрещенные на
улицах). Все арестованные были доставлены в ближайший полицейский
участок, 4 человека, сказавшиеся больными, помещены в клинику, 9
человек - в дом для престарелых. Остальные освобождены после того,
как дали подписку о "прекращении бродяжничества". Однако уже через
час почти все отпущенные снова вернулись на прежние места.
¶ЧТО ПРОИЗОШЛО СО МНОЙ§
Это невыдуманные записки о человеке-ящике.
Я начинаю писать их в ящике. В ящике из гофрированного картона, который
надет на голову и доходит до пояса.
Одним словом, человек-ящик - я сам. Итак, человек-ящик, сидя в ящике,
приступает к запискам о человеке-ящике.
¶СПОСОБ ИЗГОТОВЛЕНИЯ ЯЩИКА§
Материал:
Пустой ящик из гофрированного картона - 1.
Кусок полиэтилена (полупрозрачного) - 50x50 см.
Клейкая лента (водоотталкивающая) - примерно 2 метра.
Проволока - примерно 2 метра.
Инструмент - перочинный нож.
Чтобы быть надлежащим образом одетым для улицы, необходимо, кроме того,
обеспечить себя тремя кусками плотной ткани и одной парой резиновых сапог.
Пустой ящик из гофрированного картона должен быть метр в длину, метр в
ширину и метр тридцать в высоту - тогда он подойдет любому. Лучше всего
использовать стандартный ящик. Во-первых, его легко достать. Во-вторых,
большинство товаров, для которых используются стандартные ящики, как
правило, не имеют определенной формы, например пищевые продукты, и поэтому
ящики для них, чтобы продукты не деформировались, делают достаточно
прочными. В-третьих - и это самое главное, - отличить такой ящик от других
практически невозможно. Действительно, насколько мне известно, почти все
люди-ящики, точно сговорившись, используют именно такие ящики - видимо, если
ящик чем-то выделяется, это снижает анонимность его владельца.
В последнее время ящики из гофрированного картона, даже самые обычные,
стали делать чрезвычайно прочными и обрабатывать водоотталкивающим составом
- так что в сухой сезон выбирать ящик с особой придирчивостью нет
необходимости. Кроме того, такой ящик хорошо вентилируется, он легок и
удобен. Тем, кто намерен длительное время пользоваться одним и тем же
ящиком, во все времена года, и особенно в сезон дождей, я предлагаю
"непромокаемый". Он обтянут полиэтиленом и обладает, как следует из
названия, повышенной водонепроницаемостью. Снаружи поверхность у него
глянцевая, точно покрыта слоем жира, и в нем, видимо, быстро накапливается
статическое электричество, отчего он сразу покрывается слоем пыли, стенки же
у него толстые и поэтому коробятся. Все это сразу бросается в глаза.
Прежде чем приступить к подготовке ящика, необходимо решить, где будет
его верх, а где низ (можно исходить из того, где наклеена этикетка, или
считать верхом наименее поврежденную сторону ящика - в общем, каждый решает
это по своему усмотрению), и срезать нижнюю крышку. Если личных вещей много,
можно не срезать ее, а завернуть внутрь и, закрепив по углам проволокой или
клейкой лентой, использовать как полку. На стыках стенки лучше всего
укрепить клейкой лентой (три шва сверху и один - сбоку).
Особого внимания требует смотровое окошко. Прежде всего нужно
определить его размер и местоположение. Поскольку для каждого человека они
будут различны, я ограничусь лишь тем, что приведу размеры, которые, на мой
взгляд, можно считать оптимальными. Верхний край окошка должен находиться в
14 сантиметрах от верха ящика; нижний - в 28 сантиметрах, ширина окошка - 42
сантиметра. Эти цифры можно принять за исходные. Для того чтобы обеспечить
устойчивость надетого на голову ящика, я привязываю к голове один журнал.
Если учесть его толщину, линия, находящаяся в 14 сантиметрах от верха ящика,
будет примерно на уровне бровей. Может показаться, что окошко в ящике
расположено слишком низко, но дело в том, что в повседневной жизни человеку
редко приходится смотреть вверх. Вниз же, наоборот, необходимо смотреть
часто, и поэтому уровень нижнего края окошка имеет большое значение. Стоящий
в полный рост человек должен видеть землю хотя бы на полтора метра перед
собой - иначе трудно идти. Что касается ширины окошка, то здесь все
предельно просто - я заботился лишь о том, чтобы сохранить прочность ящика и
избежать сквозняка. Поскольку дна в ящике нет, окошко должно быть как можно
меньше.
Далее - как приделать к окошку шторку из полупрозрачного полиэтилена.
Здесь тоже есть свой секрет. Лучше всего полиэтиленовую шторку укрепить
клейкой лентой у верхнего края окошка с внешней стороны, чтобы она свисала
свободно, - нужно при этом не забыть предварительно разрезать полиэтилен
пополам. Даже вообразить трудно, какую огромную службу сослужит эта
маленькая уловка. Обе половины шторки должны быть одного размера и заходить
одна на другую на два-три миллиметра. Если ящик находится в вертикальном
положении, края шторки смыкаются и никто не может заглянуть внутрь. Если же
ящик слегка наклонить, между двумя половинами шторки образуется щель, и это
позволяет видеть, что делается снаружи. Простое, но в то же время
чрезвычайно хитрое приспособление - вот почему нужно с особой
внимательностью отнестись к выбору полиэтилена. Желательно, чтобы он был по
возможности плотным и в то же время мягким. Дешевый полиэтилен, который при
понижении температуры, моментально дубеет, создает массу неудобств. Еще
менее пригоден тонкий, непрочный полиэтилен. Плотность и эластичность
полиэтилена должны быть такими, чтобы путем изменения угла наклона ящика
можно было свободно регулировать ширину щели в шторке и в то же время не
испытывать неудобств от малейшего ветерка. Для человека-ящика щель в
полиэтиленовой шторке - это фактически выражение его глаз. Ни в коем случае
ее нельзя приравнивать к обычной дырке в заборе. Чуть увеличивая или
уменьшая ширину щели, можно совершенно явственно выражать свое отношение к
происходящему. Разумеется, не доброе. Это, скорее, мрачный, угрожающий
взгляд. Можно без преувеличения сказать, что для беззащитного человека-ящика
такой взгляд - одно из немногих средств самообороны. Хотел бы я встретить
человека, который бы не дрогнул, глядя на меня.
В случае если приходится часто попадать в уличную толчею, неплохо
проделать дыры и в боковых стенках ящика. Дыры, проткнутые толстой спицей,
должны образовать круг диаметром 15 сантиметров и располагаются на таком
расстоянии друг от друга, чтобы не нарушить прочности картона. Это увеличит
обзор и, кроме того, поможет определять направление звука. Дыры
целесообразно проделывать изнутри, и тогда шероховатости, образовавшиеся
снаружи, хотя внешний вид ящика от этого проиграет, помешают дождю попадать
внутрь.
И наконец, проволока - ее нужно разрезать на небольшие куски по пять,
десять и пятнадцать сантиметров и, загнув концы в противоположные стороны,
сделать из них крючки. Количество вещей нужно свести до минимума, но
все-таки существуют совершенно необходимые предметы, которые всегда должны
быть под рукой и без которых просто невозможно обойтись: транзистор, чашка,
термос, карманный фонарь, полотенце, коробка для мелочей.
Объяснять необходимость резиновых сапог вряд ли нужно. Главное, чтобы
они не были дырявые. Плотная ткань служит для того, чтобы, обмотав ею
поясницу, заполнить пространство между телом и ящиком, - так ящик будет
плотнее сидеть. Если намотать ее, сложив в три слоя и спереди сделать
разрез, движению она мешать не будет. Не создаст неудобств и при
естественных отправлениях.
¶ЧТО ПРОИЗОШЛО С А.§
Сделать ящик несложно. На это не потребуется и часа. А вот чтобы надеть
его и стать человеком-ящиком - для этого нужно немалое мужество. В тот миг
как человек влезает в ничем не примечательный, обычный картонный ящик и
выходит на улицу, исчезают и ящик и человек и появляется совершенно новое
существо. Человек-ящик отравлен ядом злобы. В какой-то степени тем же ядом
отравлены и мужчина-медведь, и женщина-змея, нарисованные на вывеске
балагана. Но платой за вход яд так или иначе нейтрализуется. Яд же, которым
отравлен человек-ящик, не так безобиден.
Видимо, ты стал таким еще прежде, чем до тебя дошли слухи о
человеке-ящике. Да и необходимости в слухах обо мне не было. Дело в том, что
я не единственный человек-ящик. Статистических данных, правда, не
существует, но есть косвенные доказательства того, что в самых разных
районах страны скрывается немало людей-ящиков.
Тем не менее я еще ни разу не слышал, чтобы человек-ящик становился
предметом обсуждения. Все будто сговорились хранить молчание о людях-ящиках.
Хотя и видели их...
Хватит притворяться несведущим. Человека-ящика заметить нелегко - это
верно. Он подобен груде мусора под пешеходным мостом, за общественной
уборной или дорожным ограждением. Но не замечать и не видеть - совсем не
одно и то же. Человек-ящик - явление не такое уж редкое, и поэтому может
представиться сколько угодно случаев встретиться с ним. Да и ты, несомненно,
видел его не раз. Но я также хорошо понимаю твое нежелание признать это.
Причем не ты один, встретившись с ним, прикидываешься, что не видишь его. И
даже если ты делаешь это без всякого умысла, все равно не можешь, наверно,
инстинктивно не отвести глаза. Это неизбежно; когда глубокой ночью человек
надевает темные очки или прикрывает лицо маской, значит, он замышляет что-то
дурное или же просто трусит - других объяснений я придумать не могу. Тем
более это относится к человеку, целиком упрятавшему себя в ящик, - его все
подозревают, и против этого нечего возразить.
Кто же, несмотря на это, все-таки хочет стать человеком-ящиком, что его
на это толкает? Возможно, то, что я скажу, покажется неправдоподобным, но
существует немало поводов, совершенно незначительных случаев, которые могут
привести к этому. Повод может быть совсем неприметный, который на первый
взгляд даже не воспринимается как повод. Вот что, например, произошло с А.
Однажды под окнами А. поселился человек-ящик. Как А. ни избегал
смотреть на него, он все равно без конца попадался ему на глаза. Сколько А.
ни старался его игнорировать, ему это так и не удалось. Им сразу же овладели
раздражение и растерянность, гнев и возмущение оттого, что кто-то
посторонний незаконно вторгся в его владения. Но все же он решил выждать,
ничего не предпринимая. Пусть это сделает вместо него болтливый мусорщик,
каждое утро опорожняющий мусорные ящики. А. долго ждал, но никто не
выказывал желания взяться за это дело. А. обратился было к управляющему
домом - безрезультатно. Может быть, человек-ящик виден лишь из его комнаты,
а людям, которым он не попадается на глаза, нет до него дела? Любой с
готовностью прикинется, что не видит его.
В конце концов А. решил обратиться в полицию. Когда вышедший к нему
полицейский, изобразив на лице озабоченность, предложил написать заявление о
причиненном ущербе, А. впервые почувствовал нечто похожее на испуг.
"Послушайте, но вы же просто можете сказать ему, чтобы он убрался".
Это брошенное ему вслед ехидное замечание полицейского заставило А.
наконец решиться. По дороге из полиции он зашел к приятелю и взял у него
духовое ружье. Вернувшись домой, он закурил, успокоился и, не таясь,
высунулся из окна, из которого раньше выглядывал с опаской. Видимо, чисто
случайно человек-ящик повернулся к нему той стороной, где было прорезано
окошко. Их разделяло всего три-четыре метра. Как будто заметив растерянность
А., человек-ящик слегка наклонился, полупрозрачная полиэтиленовая шторка,
прикрывавшая окошко, следуя за наклоном, разошлась посредине, и из глубины
ящика на А. внимательно посмотрели мутные белесые глаза. Кровь ударила А. в
голову. Он распахнул окно. Вложил пулю в духовое ружье и стал прицеливаться.
Но куда же стрелять? С такого близкого расстояния можно попасть даже в
глаз. А не вызовет ли это осложнений? Вполне достаточно просто дать ему
понять - в другой раз не показывайся здесь! Какое положение занял человек в
своем ящике? Пока А. пытался представить себе очертания его тела, палец,
напряженно замерший на спусковом крючке, начал дрожать. Лучше всего, если
его угроза заставит человека-ящика уйти, и тогда вообще стрелять не
придется. Совсем не хочется проливать кровь, даже каплю крови. Но пус
...Закладка в соц.сетях
