Жанр: Документальная
Обо авариии на Чернобыльской АЭС
...ось, но слова такие произносились.
Именно Иван Степанович СИЛАЕВ ввел систему материального поощрения
за проведение наиболее опасных работ. А наиболее опасными
работами, в его бытность, было определение: находится или не находится,
имеется ли вода, в верхнем и нижнем барбатерах, в помещениях
находящихся под реакторным залом, потому, что это было
важно.
Еще мы боялись того, что часть расплавленного топлива туда
попадет и возможно такое мощное парообразование, которое вынесет
дополнительную активность наружу.
И вот нужно было бы знать: свободны ли эти барбатеры и, затем,
оставлять ли их пустыми, значит, заливать ли их, может быть,
бетоном специальных марок. Вот вся эта группа вопросов, которую
взял в свои руки Иван Степанович СИЛАЕВ.
- 17 -
Подойти к этим борбатерам было довольно трудно, потому, что
рядом расположенные коридоры были заполнены водой с того момента
когда реактор пытались охлаждать водой. Уровень воды, активность
ее была высокой - до кюри на литр доходила активность воды в отдельные
моменты времени и в отдельных точках.
Включились откачные устройства, эту воду скачивали, и все
таки, значит, задвижку, с помощью которой можно было открыть и, с
помощью которой, можно было понять: есть ли в борбатерах вода,
значит, - удалось сделать одному из работников станции в очень
непростых условиях и вечером его Иван Степанович торжественно
поблагодарил и вручил пакет с тысячей рублей. Он получил на это
соответствующее разрешение.
И я видел лицо человека который был с одной стороны очень
горд, что ему удалось эту непростую работу в непростых условиях
выполнить. И с другой стороны видно было как он этот пакет с
деньгами мял, не как награду, в общем-то говоря, ему и отказаться
от этих денег было неудобно и в то же время сама денежная форма
награды как-то его, значит, не очень радовала, что-ли, потому
что, действительно, в тот период времени, - особенно, люди там
боролись с аварией, старались выложиться, сделать все что можно,
не думая ни о каких поощрениях ни материальных ни моральных.
Все работали единым коллективом, стараясь найти наиболее
правильное решение.
В этот период времени страшно было смотреть на товарища КОНВИЗА.
Это главный инженер проекта той станции - Гидропроекта, потому,
что он, по-моему не спал ни минуты и естественно для того,
чтобы искать те или иные подходы к различным помещениям. Все время
обращались: либо к его чертежам, либо просто к его памяти, к
его опыту.
Вот здесь я должен вспомнить таких много досадных эпизодов,
потому что смотришь на чертежи, скажем: должен быть свободный коридор.
По этому коридору начинаешь движение - оказывается коридор
перегорожен какой-то стенкой. Стенкой видимо возникшей, созданной
по каким-то инженерным соображениям после завершения проекта.
Этого не должно было быть в проекте, а она существует и не отражена
ни в каких чертежах.
Возникали обратные ситуации, когда, скажем, в соответствии с
чертежами должна быть глухая стена, а на самом деле там был дверной
проем. С этим мы то же сталкивались.
Особенно трудно приходилось шахтерам, потому, что оказалось,
что на территории станции огромное совершено количество труб и
плит было захоронено в земле и, поэтому, когда они осуществляли
свои работы щитовой проходкой или иным способом, рассматривая
чертежы подземных коммуникаций, казалось бы для них проход был
свободен, но начиная практическую работу они сплошь и рядом наталкивались
на препятствия, никак не отраженные в рабочих чертежах.
Вот этого в огромном количестве встречающегося несоответствия
между документальной частью, которая находилась на стан-
ции и фактическим положением дел на различных отметках станции и
подземных сооружений было много и все это конечно производило
впечатление огромного невнимания, огромной неряшливости в ведении
такого документального хозяйства, которое должно было быть точно
и на каждый момент времени описывать состояние: и строительных
конструкций, и проходов, и электрических коммуникаций.
Вот таких неряшливых элементов встречалось, к сожалению,
достаточно много.
При этом хотелось бы обратить внимание на то обстоятельство,
что хотя такие факты конечно и в обыденной-то жизни раздражают,
но в тот момент времени настолько целеустремленными были действия
людей, на столько быстрее хотелось каждому закончить свой
собственный участок работы, что вот все эти многочисленные факты
предшествующей неряшливости как-то не вызывали особого крика, шума
и всё это отступало на второй план, относительно желания как
можно быстрее справиться с задачей.
Количество людей, пребывающих на площадку, все время увеличивалось
потому, что каждая из групп требовала себе новых помошников:
приезжающих либо с приборами, либо с документами, либо с
рабочими инструментами, которые требовались для выполнения операции.
Это увеличение количества людей требовало и новых способов
организации дела потому, что действительно уже так просто - глаз
в глаз нельзя было давать каких-то конкретных поручений и ими ограничиться.
Поэтому, когда основные проблемы оказались решенными (основными
проблемами я называю проблемы ограждения людей от непосредственной
опасности и локализацию самой аварии), то встал
вопрос способов управления всеми теми многочисленными коллективами,
которые по предложениям Правительственной комиссии, по решению
Оперативной группы Политбюро ЦК КПСС, пребывали, во все возрастающем
количестве, вместе с техникой, на площадку Чернобыльской
атомной электростанции.
Нужно было организовать одновременно целый ряд совершенно
разнородных по своему содержанию работ. Прежде всего: вести проектирование
укрытия, которое потом получило в быту название "саркофаг".
Это проектирование должно было происходить одновременно и
на самой площадке и в тех проектных организациях, которые расположены
были в различных городах Советского Союза, главным образом
в Москве и в Ленинграде.
Нужно было немедленно заниматься дезактивацией по-зонно, по
принципу: от наиболее загрязнённых участков к не менее загрязнённым
участкам. Нужно было производить разведку территории, продолжать
эту разведку и уточнять характер распространения радиоактивности
уже уже распространяемой ветровым переносом, уже распространяемой
техникой.
Нужно было решать проблему ревизии оборудования 1-го и 2-го
блоков, ревизию здания оставшегося и оборудования 3-го блока.
Нужно было оценить состояние вообще всех помещений, террито-
рий, участков самой Чернобыльской станции, окружающих ее районов,
транспортных магистралей.
Нужно было подготовить место для расположения воинских
частей, прибывших на помощь в этой ситуации, расположение строительных
организаций, организовать четкую систему управления как
научно-исследовательскими, проектными, так и исполнительными работами
по совершенно различным направлениям самого этого исполнения.
Система управления этого сложного механизма создавалась
постепенно.
Первые две группы: она, во главе с Борисом Евдокимовичем
ЩЕРБИНОЙ, вторая, во главе с Иваном Степановичем СИЛАЕВЫМ заняты
были исключительно решением самых неотложных, самых оперативных
вопросов.
Появление товарища ВОРОНИНА на площадке уже привело к тому,
что начал обрисовываться облик организации всех работ. Уже возник
порядок заказа тех или иных материалов; последовательность выполнения
тех или иных заданий, поручений. Уже стало ясно, что одна
группа исследователей занималась территорией, другая группа
исследователей занималась самим 4-м блоком, третья группа, уже не
исследователей, а исполнителей она приступила (это главным образом
это воинские части приступили) к дезактивации помещений 1-го
и 2-го блока и началась подготовка к фронту строительных работ по
сооружению саркофага, потому что в это время в Москве шли проектные
работы.
Товарища ВОРОНИНА сменил Юрий Никитич МАСЛЮКОВ и во время
его пребывания уже начались очень активные работы по сооружению
новых помещений, новых поселков для эвакуированных людей, началась
обработка дорог и уже начал готовиться фронт работ перед
четвертым блоком для сооружения саркофага.
Еще сам саркофаг не сооружался но уже подступы к нему бетонировались,
наиболее загрязненные участки на площадке - либо удалялись,
либо бетонировались для того, что бы строители могли начинать
работу по сооружению саркофага.
Когда на площадке появился товарищ ГУСЕВ, со своей командой,
то уже основные проектные решения прорисовывались: уже было принято
решение о том, что строительство саркофага поручить СУ 605 -
организации Министерства среднего машиностроения, и нужно было
провести тщательную разведку внутренего состояния 4-го блока, в
надежности сохранившихся его конструкций, для того, что бы проект
мог опираться на какие-то экспериментальные, на какие-то проверенные
данные.
И когда товарищ ВЕДЕРНИКОВ, со своей командой появился на
площадке, он сменил ГУСЕВА, то в это время уже началось сооружение
саркофага.
Причем, именно при товарище ВЕДЕРНИКОВЕ, с участием руководителя
группы Института атомной энергии, товарища ТУТНОВА, было
принято решение, облегчающее и темп и ход строительства саркофага,
потому что первоначально по проекту предполагалось возводить
полностью бетонный купол над развалинами, но расчетные оценки показали,
что время на сооружение саркофага может быть существенно
сокращено, если бетонный купол, надежность которого ставилась под
сомнение (выдержит ли конструкция его), будет заменена, так называемым,
трубным накатом, то система трубы до последующей крыши,
которая закрывала бы саркофаг от возможности пылеуноса радиоактивности
и, в то же время, конечно, какое-то количество излучения
через это верхнее покрытие саркофага уходило бы, но оно было бы
сравнимым и, даже было бы меньшим чем суммарная активность от
всего того что находилось на площадке.
Правильное решение было принято в период работы товарища ВЕДЕРНИКОВА.
И так последовательно, так вырисовывалась структура
организации работ.
Она сводилась к тому, что исследовательская группа Института
атомной энергии, вместе со специалистами, должны были (группу
Иинститута атомной энергии последовательно возглавляли различные
специалисты такие как Юрий Васильевич СВИНЦЕВ, Анатолий Михайлович
ПОЛЕВОЙ, ТУТНОВ, как я уже сказал, затем во главе этой группы
стоял товарищ КУХАРКИН Николай Евгениевич. Очень большую работу
проводили в тот период когда во главе этой группы находился товарищ
ПОЛОГИХ Борис Григорьевич. Вот исследовательские группы, в
составе которых, особенно большую работу провели КУЛАКОВ, БОРОВОЙ,
например), и это было их основное назначение, тщательно
исследовать помещения 4-го блока:
- во-первых, найти там топливо, определить как оно там
распределено;
- во-вторых, ввести максимальное количество датчиков, которые
могли бы характеризовать состояние 4-го блока.
Тут нужно отдать должное специалисту Института атомной энергии
товарищу ШЕКАЛОВУ, а также специалистам из Украинского (Киевского)
Института ядерных исследований, которые приложили огромные
усилия для того что бы найти: правильные проходки, ввести необходимые
датчики, протянуть к ним кабели.
Ну, скажем, что касается нейтронных датчиков, то ими занимался
ЦНИИП Министерства среднего машиностроения. Его специалисты,
под руководством товарища ЖЕРНОВА.
В общем, специалисты-исследователи, одна из задач для которых
была: - оснастить 4-й блок всевозможными датчиками измерения
гамма-полей; нейтронных полей, возможных; замера температуры; замера
расхода воздуха; замера концентрации водорода, если бы он
вдруг появился в системе и пр. Вот эти датчики размещались на
различных объектах.
Это была, в общем, и опасная, и трудная физически работа,
потому что нужно было каждый раз ходить в блок и искать наиболее
подходящие участки для того что бы надежно диагностировать состояние
4-го блока. Это одна группа работ.
Одновременно проводились непрерывные видео и фотосъёмки помещений
4-го блока, которые позволяли проектантам выбирать правильно
решения для того что бы последовательно сооружать сам сар-
кофаг.
При этом проектная группа НИПИЭТа - Ленинградская проектная
организация Министерства среднего машиностроения - работала непосредственно
в Чернобыле, на площадке, и целый ряд проектных решений,
хотя генеральный проект был разработан еще в Институте, но
целый рад проектных решений принимался там, на ходу.
Тут просто совершенно огромную работу проводил товарищ КУРНОСОВ
- главный инженер этого проекта и главный инженер института,
когда каждый раз находил соответствующие решения когда возникала
та или другая трудная ситуация.
А трудные ситуации были:
- попытка, скажем, подать бетонный раствор на одну из отметок
оказалась неудачной потому что были достаточно большие щели
через которые бетон проливался на нижние отметки. Нужно было придумать
какие то способы удержания бетона на нужных отметках.
- не все опоры были достаточно надежными, поэтому приходилось
их укреплять.
Вот такая дружная работа исследователей и проектантов привела,
в конце концов, к тому, что сооружения оказались достаточно
надежными.
Это была одна группа работ.
Вторую группу работ, в это время, вели специалисты-строители
из Минэнерго, которые возводили временный поселок, временное
жилье на поселке Зеленый мыс.
Там был заказан целый ряд сборных домиков финского производства,
а так же советского производства. И для вахтовиков, которые
должны были обеспечивать работу 1-го и 2-го блоков, был
сооружен очень культурный поселок, со всеми, в общем говоря,
удобствами: с местом для проживания, с магазинами, с культурными
учреждениями.
Этот поселок был возведен буквально за несколько месяцев.
Вот за его сооружением постоянно наблюдал лично Борис Евдокимович
ЩЕРБИНА, обращал внимание не только на то что бы было там
место где людям было бы где выспаться после работы, но и на то,
что бы там были цветы, что бы столовая работала не хуже чем в любых
других точках Советского Союза, с тем что бы люди чувствовали
себя комфортно.
Вот эти организации Минэнерго и занимались поселком в Зеленом
мысу, а также сооружением целого ряда станций дезактивацией
техники, которой, к тому времени, появилась уже на площадке
достаточно много.
Сама Правительственная комиссия в это время уже перебралась.
Работа проходила по прежнему в Чернобыле, в помещении районного
комитета партии, бывшем, а место пребывания и место ночевки было
перенесено на расстояние примерно 50 км от Чернобыля и там располагалось
и руководство Правительственной комиссии и целый ряд
специалистов которые приезжали для выполнения тех или иных работ.
Большая группа исследователей из разных учреждений Советского
Союза, из Академии наук, из Института атомной энергии им. Кур-
чатова (когда я говорю: Академии наук, например, я имею ввиду ГИОХИ,
конечно, всю Украинскую Академию наук), вся эта группа исследователей
занималась в это время детальной сёмкой радиоактивного
загрязнения местности.
Причем использовались: как отборы проб, статистически достоверные,
на местах, с последующим анализом в радиохимических лабораториях,
которые были развернуты ранее в Чернобыле, а часть проб
отправлялась в Институты - в радиоинститут, или Институт атомной
энергии, так и вертолетные съемки гама-полей, которые с вертолетов
могли наблюдаться. При этом эти съемки велись как по сумме
гамма-излучения, так и снимался изотопный спектр гамма-излучения.
И были найдены таривиации между содержанием отдельных изотопов,
по содержанию которых, относительно, можно было предвидеть Вот там пытались использовать роботы для того, что бы загрязненные
поверхности крыш здания, в котором располагались 3-й и
4-й блоки, а также крышу реактора, очистить от радиоактивных загрязнений.
Так пытались применить роботы, но в общем-то большой
удачи это не приносило.
Наиболее удобные технические средства были созданы специалистами
НИКИМта. Эта организация, директором которой был ЮРЧЕНКО
Юрий Фёдорович. Он сам большое количество времени провел на площадке.
Под его руководством и создавалась техника, испытывалась и
использовалась.
Ну, собственно-то техника какая? Обычная. Обычные бульдозеры
и скреперы, но усиленные свинцовыми листами, чтобы внутри этой
техники защищался человек. И вот на такого рода устройствах
основные работы дезактивационного характера (в наиболее трудных
местах) и были произведены.
Воинские подразделения занимались в основном дезактивацией
больших площадей на территории станции и внутри зданий этой станции.
Работали они очень добросовестно, с высокой скоростью и
высокой отдачей. Конечно, во времени все менялось: и наше
представление, и способы работы.
Хорошо помню эпизод, когда мы с генералом КУНЦЕВИЧЕМ приехали
в город Припять. Казалось, что произвести дезактивацию этого
города практически будет невозможно, потому что куда не сунешься
везде уровни радиации довольно высокие, скажем 700-800 милирентген
в час, вот такого масштаба мощностью дозы мы обнаружили приборами.
Но сделали мы одну операцию: откололи куски облицовки од-
ного из зданий и увезли из из Припяти в Чернобыль.
И оказалось, что там эта облицовка давала 800 рентген в час,
а здесь не более 10 миллирентген в час. Ясно было, что источники
загрязнения не носили массовый характер, были локальные источники
загрязнения в городе Припяти, которые создавали такой общий фон,
создающий картину невозможности очистки этого города.
Когда разобрались с этим, когда наиболее активные изотопы
уже распались, в основном, то где-то в августе-сентябре началась
очень активная работа, проводимая силами военных организаций, по
дезактивации города Припяти. И город Припять был существенно очищен
от загрязнения (примерно в тот же самый период, когда заканчивалось
сооружение саркофага).
Сооружая саркофаг (он еще сооружается) мы решали проблему
как закрывать щели. Были приняты решения: азбестовые мешки, заполненные
полиэтиленовой крошкой, опускать в соответствующие
растворы, которые давали бы вспенивание и этими мешками были закрыты
все щели на крыше саркофага.
Но еще не закончились работы по саркофагу, как уже начались
работы по проверке состояния оборудования 3-го блока, по положению
дел с ним. Возник вопрос, что делать с 5-м и 6-м блоком. Вот
какие вопросы возникали.
К октябрю 1986 года сложилась очень четкая ситуация по распределению
работ:
- УС 605 Министерства среднего машиностроения завершал сооружение
саркофага, который потом получил название "Укрытие";
- строители Министерства энергетики занимались возведением
вахтового поселка в Зелёном мысу и некоторыми работами, связанными
с созданием станции дезактивацией внутри 30-ти километровой
зоны и некоторыми работами на территории самой станции;
- Минатомэнерго вело работы по подготовке к пуску 1-го и
2-го блока и уже потихоньку начинали влезать в 3-й блок, в оценку
его состояния;
- воинские подразделения, вместе с организациями Минсредмаша
вели очистку крыш здания, в котором расположены были 3-й и 4-й
блоки Чернобыльской АЭС;
- воинскими же подразделениями продолжалась дезактивация тех
жилых посёлков, которые входили в 30-ти километровую зону;
- исследовательская группа, как я уже сказал, разделила свои
задачи на: изучение всего того, что осталось в 4-м блоке; поиск
топлива; и на максимальное насыщение его диагностической аппаратурой.
Диагностическая аппаратура вводилась снизу 4-го блока. Из
барбатерных помещений вводились диагностирующие элементы через
просверленные боковые стенки, ведущие в помещение реакторного зала
и основная масса диагностирующей аппаратуры была введена сверху,
навешана на специальных фалах в помещении реакторного зала.
Другая группа исследователей, в это же время, занималась
иной задачей, а именно: определением миграции радионуклидов внутри
30-ти километровой зоны и вне её.
Интересовал вопрос: на какие глубины проникают радионуклиды,
выпавшие на поверхности; как они задерживаются; испытывались различные
приемы искусственного задержания радионуклидов на поверхностях;
решались проблемы защиты реки Припять от попадания в неё
радиоактивных элементов; осуществлялись мероприятия по недопущению
загрязнения подпочвенных вод радионуклидами.
Ну вот, в последней области мепроприятия были довольно
простые. Было сооружено около 150 скважин, причем скважины были
как диагностические, так и рабочие. Диагностические скважины
постоянно работали и мерили (определяли) радиоактивность подпочвенных
вод и, в случае необходимости, могли бы включаться рабочие
скважины, откачивающие загрязнённую воду.
Но, к счастью, за весь период работы, до сегодняшнего дня,
все диагностические скважины показали, что подпочвенная вода
всегда была чистая и ни разу не приходилось включать откачные
скважины.
Проводился комплекс исследований в пруду-охладителе, рядом с
Чернобыльской АЭС, где определялось состояние радиоактивности воды,
илов, и очень много внимания было уделено состоянию самой реки
Припять, Киевскому водохранилищу.
Ну, в общем, довольно быстро было обнаружено, что сами воды
не имеют большой загрязненности, а илы были поражены и концентрация
радиоактивных элементов в илах, например, в пруду-охладителе,
достигала 10 в минус 5-й степени кюри,
(конец стороны "В", кассеты N 3, часть 6)
Текст соответствует аудиозаписи:
Следователи следственной группы
Генеральной прокуратуры Российской Федерации
старший советник юстиции xxxxxxxxxxxx
юрист 1-го класса xxxxxxxxxxxxxxx
академик Легасов В.А.
(текст на кассете N 4)
Ну, в общем, довольно быстро было обнаружено, что сами воды
не имеют большой загрязненности, а илы были поражены и концентрация
радиоактивных элементов в илах, например, в пруду-охладителе,
достигала 10 в минус 5-й степени кюри, в то время как содержание
радиоактивности в воде не превышало 10 в минус 8 - в минус 9 кюри
на литр.
Это были такие максимальные цифры.
Было сооружено большое количество дамб, плотин, назначение
которых было - задержать загрязнённый мусор, листву, все, что поверхностно
воду загрязняло, с тем, что бы вдоль Припяти и дальше
по Днепру радиоактивность не распространялась.
Все эти работы проводились Министерством водного хозяйства
Советского Союза и Министерством водного хозяйства Украины.
Проводились в удивительно сжатые сроки.
Плотины проектировались и тут же строились, но и это сопровождались
все время исследовательскими работами, причем в тело
плотин вводились циолиты (циолиты - специально доставленные из
Армении и Грузии, обладавшие высокой сорбционной способностью)
для того, что бы можно было все микрочастицы и все компоненты радиоактивных
элементов, содержащихся в воде, задержать и не допустить
их дальнейшего продвижения.
По состоянию на сегодняшний день, можно сказать, что цель
эта была достигнута.
Примерно в то же самое время, когда Правительственная комиссия
была уже сформирована как окончательная, с Брисом Евдокимовичем
ЩЕРБИНОЙ во главе, и каких-то подмен и замен больше не
существовало, примерно в это же время, по решению Правительства в
Академии наук был создан Координационный Совет по Чернобыльской
проблеме, во главе с Анатолием Петровичем АЛЕКСАНДРОВЫМ, ну, я
был назначен его первым заместителем и в состав входили руководители
основных ведомств, которые были связаны с проведением работ
вокруг Чернобыля, и так же наиболее крупные специалисты, такие
как, скажем, академик СОКОЛОВ, академик МИХАЛЕВИЧ и академик ТРЕФИЛОВ,
которые были связаны с конкретными работами, экологического
или технического характера, связанного с ликвидацией
последствий аварии.
Нужно сказать, что когда работа приняла такой организованный
характер, когда усилия были распределены между различными ведомствами
и различными кураторами, то, конечно, порядка и ясности
стало гораздо больше, чем в первые дни, когда чрезвычайные задачи
решались, но не вся работа, конечно, шла гладко.
Например, состояние загрязнения крыш зданий 3-го и 4-го блоков,
перемеривалось многократно, причем получались довольно разные
цифры и разные результаты: - от сногсшибательно высоких до,
сравнительно умеренных цифр. Поэтому неоднократно приходилось и
мне самому, и специалистам-военным, которые в это время разверну-
ли, очень удачно, в городе Овруч, исследовательский Центр, который
позволял бы большому контингенту военных специалистов вести
работы по дезактивации, по измерению, в общем, все работы которые
поручались военным, вести осознанно.
Этот Центр проводил тот же очень большую работу по измерению
состояния радиоактивности, по выносам радиоактивности, по ветровому
переносу, по динамике состояния различных территорий и внес
свой большой вклад в научно-исследовательском и практическом плане
во все те работы, которые проводились в Чернобыле.
Причем нелегко решались задачи.
Например, недалеко от атомной станции был сильно загрязнен
(до нескольких рентген в час первоначальная мощность излучения
была), большой участок леса, который получил название "Рыжий
лес".
Вот судьба этого леса.
Вносились различные предложения:
первое - не трогать его и оставить в том виде в котором он
есть с его активностью, считая что как-то природа сама переработает
все, то есть хвоя, наиболее зараженная, опадет, после этого
хвою можно будет собрать и за
...Закладка в соц.сетях
