Три комиссара детской литературы

страница №7

...счез кошелёк со
стипендией. Об этом ещё не было известно дежурному учителю Александру
Викентьевичу, но это не помешало ему у всех задержанных проверить карманы.
"Потому что уже были грустные случаи, когда пропадали деньги и вещи.
И никто не может терпеть, чтобы этот позор продолжался", - объяснит
классный руководитель Ева Петровна. Логично? Вспомним щедринское обращение
в "Игрушечного дела людишках" к "Мздоимцу": "Слушай, Мздоимец! Что
ты не понимаешь, что значит правда, - это мы знаем. Но если бы, например,
на пироге у головы кто-нибудь разговор о правде завёл, ведь и ты,
поди, сумел бы притвориться: одною, мол, правдою и свет божий мил?" И
Мздоимец пронзительно и радостно подтвердил, что сумел бы. Сумела бы и
Ева Петровна прочесть доклад о взглядах Макаренко - это уж несомненно. А
вот в "Педагогической поэме" Макаренко рассказывает, как в результате
жалоб окрестных селян, которых грабили несомненно колонисты и которым он
глубоко сочувствовал, на колонию налетел взвод конной милиции и попытался
устроить повальный обыск, не имея на то ордера. Макаренко потребовал
от командира взвода немедленно убираться, заявив, что будет препятствовать
обыску силой. Потому что из-за нескольких воров и бандитов ставить
в униженное положение всех колонистов он позволить не мог. Портреты святого
покровителя советских педагогов висят во всех учительских, и в этой
школе тоже должны висеть, это норма, но карманы здесь проверяют поголовно
у всех, кто подвернётся дежурному педагогу, а классный руководитель
это оправдывает. Это тоже норма. Здесь. Только ли здесь?..
Когда Кирилл отказался показать карманы - Александр Викентьевич отобрал
у него портфель, так что теперь без унизительного объяснения с ним
Кириллу не бывать на уроках черчения, которое Александр Викентьевич успел
с первого урока сделать ненавистным для Кирилла. Пробы на данном педагоге
ставить негде, но в этой школе он "на коне", как жандармы в хортистской
Венгрии. Упомянутое мною выше "запрещение рукоприкладства", доведённое
в Москве до абсурда, несомненно родилось в результате деятельности
таких вот Александров Викентьевичей, которые смотрят на
школьников, как смотрели на матросов в соболевском "Капитальном ремонте"
офицеры: "Или мы их раком поставим, или они нас за борт спустят". Сразу
виден "истинно-советский" в сталинском понимании подход к воспитанию
подрастающей смены. Вспомним Ангелину Никитичну в "Дорогих моих мальчишках",
которая сочла своим долгом изъять у мальчишек карманные зеркальца
и сигнализировать об этом странном явлении высшей городской власти - она
была из первых выпусков этой затопившей нашу школу педагогической мрази,
а здесь её идейный последователь резвится.
И, видимо, выход и впрямь в если не "спуске за борт", то уж наверняка
в вывозе их из школы на тачках силами самих ребят. Мы ещё встретим в
сказке "Ковёр-самолёт" завуча с такими же взглядами на школьников, как
на пока ещё не пойманных, но несомненных преступников. Одного такого
монстра, как Александр Викентьевич, для школы хватило бы, но классная
руководительницца его безоговорочно поддерживает, а директорша ни словом
не осудила. Но будь в наличии только этот конфликт - легко было бы его
решить. Однако буквально через несколько минут выяснилось, что деньги-то
и впрямь были украдены. Правда, никто в школе не попытался уточнить -
сколько тех денег пропало. Раз практикантка получила сорок рублей стипендии,
то ясно. что и украли все сорок... А было всего четыре рубля -
видать, плохо держатся деньги у наших практиканток... Вообще-то кража
есть кража, но раз уж начальство развило такую бурную деятельность, то
могло бы и узнать, из-за чего именно шум поднят. Могло бы... А зачем?
"Не будь я Тарас Скотинин, если у меня не всякая вина виновата!" Ведь и
в "Валькиных друзьях и парусах" расправу над Валькой производят, так и
не попытавшись выяснить, что именно произошло. А просто - виноват ты или
не виноват, но раз тебя вызвали и в чём-то (даже не зная - в чём именно)
обвинили - покайся. Тогда простят. Или хоть меру наказания снизят... Как
у Щедрина в "Орле-меценате" "городовой бляха номер такой-то высмотрел,
выхватил и, рассмотрев, простил". И где-то у него же: "Не виновен, но
заслуживает снисхождения"... Застегни тогда после порки штаны, встряхнись
и беги строить с верящими тебе малышами крепость из песка. А ты упрямишься,
ещё что-то там такое нам доказывать смеешь - значит, ты виноват
и нет тебе прощения. Исключим из пионеров...
Так и здесь - и для Евы Петровны Красовской (она же "Евица-красавица"),
и для директора тоже - всё абсолютно ясно. Директорша позволяет
себе сказать при всём классе, что "там, где он (Кирилл) скоро окажется,
его остригут как надо". "Там" - в колонии... А ведь понятие "презумпция
невиновности" после ХХ съезда КПСС перестало быть "вещью в себе" его узнали
слишком многие, чтобы среди них не нашлось хотя бы немногих, способных
дать смертный бой любителям прежних порядочков. А Кириллу, об
этих порядочках не знающему по молодости лет (ведь живёт он в странное
время, когда гнойник выпущен, а причины его появления объявлены не имевшими
места и о нём самом говорить тоже не велено, так что о нём знают
лишь те, кому однажды зачитали доклад Хрущёва на съезде и спрятали тот
доклад в сейфы, запретив его публикацию), даже в голову не приходит, что
такие порядочки были возможны в стране, созданной красными конниками,и
потому он и такие, как он, оказываются беззащитными против вновь сорганизовавшейся
и прущей вперёд культовской сволочи. Но бывает сила и в
слабости, в моральной чистоте. Не одного Кирилла, а большинства выросших
после ХХ съезда детей, которым внушили, что "всё хорошо, прекрасная маркиза",
и что "революция продолжается", причём и книги о революции и её
героях выходят, и идеалы её подаются в самом незапятнанном виде. Отметим,
что в "Колыбельной для брата" нет разговоров ни о революции Октябрьской,
ни о советской истории. Но Кирилл - прямая родня Серёжи Каховского
и Генки Кузнечика, а у таких ребятишек завоевания революции -
право ходить с гордо поднятой головой и право принимать бой с лезущей
откуда бы то ни было сволочью - в крови и в генах. Они ещё есть, такие
ребята и девочки, пусть их и мало уже осталось. И они органически не
приемлют творящегося в школе - когда понимают (не сразу, к сожалению) -
что именно происходит вокруг них. А директорша этого не поняла. Возможно,
она обо всём этом и не задумывалась ни разу в жизни - её учили, выучили
и отправили учить других, как новый вирус лезет переналаживать механизм
самовоспроизводства клетки живого организма, чтобы вместо новой
клетки появились вирусы нового поколения. Потому-то ей и не приходило в
голову вести себя иначе, чем она повела себя в приведённом выше диалоге
с Климовым и в отзыве о Кирилле.

К концу повести она всё же несколько поумнеет и в разговоре с Кириллом
в коридоре будет вести себя как с равным партнёром, даже признает,
что и учителя способны на ошибки. Резкая реакция не класса в целом (куда
там!), а хотя бы двух мальчишек окажется способной сбить её с глупой позиции,
на которую она было взгромоздилась. И прозвище "Мать-генеральша"
тоже заставит её призадуматься. Но - над чем? В том же разговоре она
проговорится: "Ненужный, совсем ненужный конфликт. Зачем этот накал,
Векшин?" Вот в чём дело: накал, приданный конфликту пока что только одним
мальчишкой (второй пока только иронизировал, но не боялся, а это тоже
было непривычно ей). Но за ними могут подняться и другие, это может
дойти до начальства... Вот почему попятилась она, такая с виду грозная и
несокрушимая. Что ни говори, гораздо спокойнее, когда ты бьёшь, а тебе
сдачи не дают - так и "железной рукой" прослывёшь в глазах начальства. А
то приходится умнеть...
Вообще-то такое "поумнение" немногого стоит. Окажись её начальство
более откровенным и прикажи ей давить в школе все остатки советского образа
мыслей, твёрдо пообещав поддержку - пожалуй, не взбунтовалась бы,
как не взбунтовались войска генерала Монка в послекромвелевской Англии,
когда их командир призвал в страну сына казнённого одиннадцать лет назад
короля. Самостоятельно же действовать она неспособна - своих твёрдых
убеждений у неё нет.
А вот Ева Петровна Красовская со своих позиций не отступит. Не такой
она человек. Вообще-то у Крапивина есть целая серия подобных женских характеров.
В "Старом доме", например, это Аделаида Петровна, считавшая,
что все её обижают; в "Болтике" - старшая пионервожатая Римма Васильевна,
а в "Бегстве рогатых викингов" - Нина Валерьевна. "То, что она тяжело
больна, подразумевалось само собой. А если кто-нибудь спохватывался и
пытался узнать о её болезнях подробнее, Нина Валерьевна медленно и выразительно
поднимала глаза на невежу. "Как же вам не стыдно? - говорил
этот взгляд. - Мучить бедную женщину, жизнь которой висит на паутинке!"
И невеже делалось стыдно.
Чтобы окружающие не забывали о её страданиях, Нина Валерьевна постоянно
сообщала: "Ах, как у меня болит голова". Фразу эту она произносила
регулярно через четыре с половиной минуты.
То, что ей приходится воспитывать Вику, Нина Валерьевна считала подвигом.
Она так и говорила: "Надеюсь, люди когда-нибудь поймут. какой
подвиг я совершаю"".
Но Вика не понимала, слушаться не хотела и не было на неё управы у
занятой своими хворями тётки. В данном случае бодливой корове бог рог не
дал. А вот Евица-красавица рога имеет и характер у неё бодучий, что видно
из нижеприводимого отрывка:
И Ева Петровна принялась подробно объяснять про обязанности школьников,
которые неразрывно связаны с правами. Получалось, что обязанностей
две: хорошо учиться и слушаться старших. Права были те же самые: учится
и слушаться.
У Евы Петровны было худое лицо, морщинистое, но не старое. На лице
странным образом смешивалась утомлённая разочарованность и энергия. Ева
Петровна словно давала понять: "Я знаю, как мало меня ценят, как неблагодарны
дети, но свой долг я буду выполнять до конца, изо всех сил и без
жалоб". И она выполняла. Классным руководителем она стала, когда ребята
были пятиклассниками. До этого, в четвёртом классе, сменилось четыре
классных руководителя. Тринадцать мальчиков и двадцать четыре девчонки
представляли собой, по словам завуча Нины Васильевны, "развинченную толпу".
Ева Петровна заявила, что не потерпит анархии, и, если уж она
берётся за дело, то создаст из этой толпы здоровый пионерский коллектив.
За год она добилась, что отряд стал считаться передовым. Сама составляла
планы тимуровского шефства над окрестными пенсионерами, руководила
репетициями смотров строя и песни,, ревностно следила, чтобы все выполняли
планы сбора макулатуры. Нерадивых обсуждали на собраниях, которые
назывались пионерскими сборами. Ева Петровна говорила, что все вопросы
должны обсуждаться коллективом и от коллектива нельзя ничего скрывать.
Фамилия Евы Петровны была Красовская, поэтому, когда класс ещё не был
передовым, ей придумали прозвище "Евица-красавица". Потом прозвище забылось,
но время от времени отдельные несознательные и нетипичные личности
вроде Климова вспоминали его...
Потёмкин, прослушав чтение Фонвизиным "Недоросля", сказал ему: Умри,
Денис", лучше не напишешь!" Крапивин может умереть спрокойно - он создал
этот страшный портрет, написал эти две-три сотни слов (с учётом тех, которые
будут ещё процитированы добавочно). Но сделаем небольшое отступление
от темы. Я выделил несколько слов и групп оных жирным шрифтом в этом
отрывке, начав с выделения слова "словно". Я усомнился в искренности Евы
Петровны - вслед за Крапивиным. Потому что идея выполнения долга, как
тяжкого бремени, не понимаемого ни теми, ради кого ты это бремя на себя
навалил, ни твоим начальством - отнюдь не такая уж скверная идея. И я
сошлюсь в подтверждение этой мысли на гениального британца Редиарда Киплинга,
рассматривая его с позиций гумилёвской этнологии - науки о законах,
определяющих возникновение, взлёт, расцвет, застой, упадок и гибель
этносов. Они, в отличие от социумов, развиваются по законам не исторического
материализма, а - как и всякие общности живых существ, кроме человечества
и его составляющих, по законам диалектического материализма.

Очень многое именно в сфере этнической было выявлено с древнейших
времён именно писателями и поэтами. И Киплинг был одним из величайших
гениев в этой деятельности, хотя Гумилёву как-то не пришло в голову его
творчество под данным углом исследовать - у него других дел хватало и
было, на кого ссылаться помимо Киплинга.
А мне как раз здесь самое время на него сослаться. И т а к, н е м н о
г о о К и п л и н г е .
Выполнение долга, как несение добровольно взятого на себя тяжёлого
груза - это же киплинговское "бремя белого человека". То самое, после
публикации стихотворения о котором многие порядочные люди отвернулись от
Киплинга. По недопониманию? Ибо, если быть справедливым до конца, то
точный смысл этих стихов отнюдь не плох. Или от даже этим порядочным людям
привитого специфически-великобританского ханжества, именно в Викторианский
период истории Англии расцветшего особо пышным цветом? Оно ведь
и у порядочных людей может быть, ханжество, только в неофициальную сторону
направленнное. Скажем, в России в ту же эпоху было принято жениться
на проститутках, "ибо женщины не виноваты в страшной своей судьбе, так
что данным своим поступком "я" искупаю вину мужчин перед женщинами и даю
этой достойной даме возможность изменить свою судьбу". А после Второй
Мировой войны в Германии было модно жениться на уцелевших еврейках или
выходить замуж за выживших евреев - "во искупление грехов перед этим народом",
а не от искренней любви к данному человеку... Но великобританское
ханжество воистину первенство держало среди всех аналогичных явлений,
достаточно вспомнить произведения Диккенса, "Джен Эйр" Шарлотты
Бронте или нашумевшую историю с некой дамой, требовавшей, чтобы окна
всех школ не выходили на улицу, ибо, взглянув в эти окна, дети могут
увидеть, что по улицам ходят голые лошади. Проще всего оценить указанное
стихотворение, прочитав его. Здесь хватит и отрывков, а там - ищите его
сами, дорогие читатели, да и прочие киплинговские стихи заодно. Не пожалеете.
Итак: ...сей, чтоб твой подопечный
щедрый снял урожай...
...заставь Болезнь отступиться
и Голоду рот закрой...
...при жизни тебе не видеть
порты, шоссе, мосты -
так строй же их, оставляя
могилы таких, как ты!..
...Ты будешь вознаграждён
придирками командиров
и криками диких племён:
"Чего ты хочешь, проклятый,
зачем смущаешь умы?
Не выводи нас к свету
из милой Египетской тьмы!..
Нет, Киплинг понимал "бремя белого человека" (в ту пору по достижениям
своим могущественнейшего существа планеты) так же, как понимал свою
задачу в революции Макар Нагульнов, как понимал её и избиваемый бабами
Давыдов: "Для вас же!", как понимал её председатель чукотского колхоза
"Быстроногий олень" из одноимённого романа Николая Шундика - Айгинто. А
они соответственно понимали как Киплинг. Не зря переводили его Симонов и
другие советские поэты, не зря многих из них обвиняли в подражании ему.
А они не подражали даже, просто они имели некую общность цели с ним, хотя
и обитали на иной грани кристалла бытия...
Просто даже в славящейся своим лицемерием викторианской Англии бросилось
всем в глаза расхождение между наличествующими делами колонизаторов
и словами Киплинга, которые колонизаторами были приняты как законный камуфляж
для их кровавых и грязных дел... Но если убийца загнал нож под
лопатку человеку, то виновен убийца, а не мастер, выковавший нож. Киплинг
описал британский взлёт всесторонне, не минуя тёмных его сторон; но
это был взлёт его народа, на глазах у Киплинга начала иссякать инерция
этого взлёта, и он не мог, не имел права не искать причин, которые этот
взлёт начали тормозить. Достаточно прочитать такие его стихи, как "Добровольно
"пропавший без вести"", "Стелленбос", "Общий итог" или "Гауптвахту",
чтобы понять - он смотрел на своих соотечественников отнюдь не
сквозь розовые очки. Он призывал их к использованию своей могучей силы
для подтягивания других народов до своего уровня, но он видел и препятствия
на этом пути, видел, что "командиры" - не понимают... Он ли
один оказывался в таком положении на этой планете? Разве не созвучна вышеизложенному
русская пословица "Дуракам закон не писан. Если писан, то
не читан. Если читан, то не понят. Если понят, то не так"? Очень даже
созвучна. Так что же - законы поэтому не писать? Или стихи в киплинговском
случае? А может - дойдёт "моя" правда до умных и сильных, избавив их
от необходимости проделывать ту часть работы, которую "я" проделываю
сейчас, и они смогут дальше рвануться по разведанным "мною" тропам,
превращая их в те самые шоссе для всего человечества?.. Я утверждаю, что
люди киплинговского типа - сокровище генофонда человечества, а достижения
их - именно в общечеловеческом масштабе могут быть поняты, оценены и
использованы. Никак не иначе...

...Но понимание Евой Петровной своего долга - не киплинговское. Она с
самого начала видит свой долг в том, чтобы класс не стал, а казался. Она
убеждена, что это именно и есть главное в жизни - казаться, ибо она не
верит, что можно стать. Не отрицаю - слишком многое было сделано, чтобы
доказать такую невозможность, доказать превосходство сил зла над прекраснодушием
сил добра именно в нашей стране. Но переход на сторону зла
остаётся изменой, отступничеством. Ева Петровна эту измену некогда совершила
и обратного пути ей нет. Мы принимаем её как данность в нынешнем
её виде, как и данность фадеевского унтера Фенбонга, который в мысленных
диалогах с неким благопристойным джентльменом неизменно одерживал победу,
зная реальности своего мира, не веря во что-либо положительное. Вот
и она не верит во что-либо положительное, нет ни в одной точке совпадения
её убеждений с идеалами коммунизма или хоть христианства - там ведь
есть заповеди о том, что "не солги" или "горе тем, кто соблазнит малых
сих", а она очень даже соблазняет своих подопечных ложью и лицемерием,
возводя эти качества в абсолют.
И о понимании ею "прав и обязанностей школьника" тоже высказался Киплинг
в стихотворении "Небокоптитель", которое стоит привести целиком,
указав предварительно, что под "пиктами" Киплинг понимал не просто древнее
население Шотландии, позже вырезанное ирландскими племенами "скоттов",
а предполагавшихся "идеальных дикарей", ещё не скованных лицемерием
законов и условностей, столь пышным цветом распустившихся в цивилизованном
мире. "Не столь цивилизованные" как раз стали прикладывать могучую
Великобританию "мордой об стол"или более интеллигентно выражаясь -
"фейсом об тэйбл" - раз за разом, о чём он достаточно откровенно писал в
стихотворении "Фуззи-Вуззи" и во многих других, что и заставило его искать
причины таких конфузов. И "Небокоптитель" - одно из описаний не
единственной, но достаточно серьёзной причины иссякания британского
взлёта.
С первых дней, как ступил он на школьный порог, новичку, браня и грозя,

велят поскорей заучить, как урок, То, Чего Делать Нельзя.
Год за годом, с шести и до двадцати, надзирая любой его шаг,
педагоги твердят, чтоб он вызубрил ряд Вещей, Невозможных Никак.
(Средний пикт подобных запретов не знал, да, наверно, и знать не желал).

Для того-то - отнюдь не для пользы своей или даже пользы чужой -
он томится от невыразимых вещей телом, умом и душой.
Хоть бы пикнул! Так нет же, доучившись в колледже, он пускается в
свет, увозя
высшее образованье - доскональное знанье Того, Чего Делать Нельзя.
(Средний пикт был бы весьма удивлён, услыхав про такой закон).
По натуре - лентяй, по привычкам - старик, лишь к брюзжанью всегда
готов,
человека оценивать он привык по расцветке его носков.
Что же странного в том, что он мыслит с трудом и всему непривычному
враг,
если он абсолютно осведомлён о Вещах, Невозможных Никак?
(Средний пикт потому-то ему и даёт сотню очков вперёд).
Эти стихи с точки зрения этнологии верны на сто процентов, но этнология
- лишь одна из граней кристалла бытия, а к тому же следует учитывать
и причины появления таких педагогов. Но если сравнить описанного здесь
оценщика человека по расцветке его носков с молодым Львом Толстым, оценивавшим
людей своего круга, не какую-нибудь чернь, по расцветке перчаток,
то мы увидим некий общий закон, который только после этих предварительных
изысканий можно исследовать. Без такого "фундамента" дальнейшая
стройка невозможна во всех случаях сотворения чего бы то ни было.
Гумилёв изучает этническую грань, Михаил Николаевич Покровский и его
ученики и соратники изучали грань социальную, а ведь есть ещё немало
достаточно важных граней, и чем больше их будет изучено, тем полнее и
точнее будет решение проблемы. Любое, самое страшное поражение, будучи
изученным, принесёт ту пользу, что умный человек и сам о тот же камень
не споткнётся, и другим не даст.
Так что описание Киплингом страшного вируса лицемерия, поразившего
именно систему образования, что было одной из немаловажных причин прекращения
британского взлёта, крайне важно и для нас. Там - в великобританских
владениях - хватало Евиц обоего пола, блестяще описанных хотя бы
Шарлоттой Бронте в "Джен Эйр" - и достопочтенный Брокльхерст, пытавшийся
искалечить душу Джен и загубивший многих её соучениц, и собравшийся перенять
эту эстафету и вместе с выученной на нужный манер Джен отправиться
калечить души язычников её новообретённый родич Сент-Джон. Она от
обоих отбилась, но они-то остались. И деятельность свою продолжали. Вот
и допродолжались... Рухнула Британская империя. А что осталось? Те самые
"порты, шоссе, мосты" и прочие достижения людей киплинговского типа не
только на четверти земной суши, но и в умах и душах всех людей планеты,
которые ищут пути вперёд от "Египетской тьмы" и в обход имперских ловушек.