Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...я речь короля по поводу к.-л.
важного и торжественного события; вступительная речь (слово) или заключительная
речь (слово) при открытии или закрытии научного или иного конгресса; речь по
случаю приема в академию или получения высокой награды или премии. Фр. поэт
эпохи Возрождения Ронсар (16 в.) назвал свой сборник поэм "Дискурсы". Известный
труд Р. Декарта "Рассуждение о методе" (17 в.) был написан как предисловие к
трем др. работам. Свою речь "Рассуждение о стиле" (18 в.) Ф. Бюффон произнес в
связи с его приемом во Французскую академию, где он дал известное определение:
"Стиль - это сам человек". "Д." может быть названа и достаточно обширная работа.
Так, "Философское рассуждение о современности" Ю. Хабермаса, во фр. названии
которого используется слово "discours", представляет собой двенадцать лекций,
прочитанных во фр. ун-те.
Структурализм: "за" и "против". М., 1975; Степанов Ю.С. В трехмерном
пространстве языка. М., 1985; Greimas A., Courles J. Semiotique: Dictionnaire
raisonne de la theori du langage. Paris, 1979.
Д.А. Силичев
ДИСКУРС СЕКСУАЛЬНОСТИ - понятие, получающее наиболее развернутое обоснование в
ряде последних исследований М. Фуко, таких, как "Воля к познанию" (1976),
"Забота о себе" (1984) и др.
Определение. Гипотеза Фуко отвергает могущество пола как естественного закона и
нормы. Учреждение закона "пола" есть историческое событие, не природная данность
и не факт ("разделение полов"). Иными словами, существует нечто, что делает
понятие "пол" нормативным понятием, но само остается в тени: это Д.с. Диалектика
взаимодействия власти, пола и сексуальности такова: власть действует в пределах
диспозитива сексуальности, точнее, она его создает и оформляет в целую систему
сложных и обратимых отношений, преобразующих всякий отклоняющийся опыт
сексуальности во всеобщий принцип сексуального поведения, который и предстает в
виде закона "пола". Д.с. формулирует правила, по которым строится сексуальное
поведение индивидов в ту или иную историческую эпоху, он нормализует сексуальное
желание и управляет им.
Диспозитив (dispositiv) власти. Фуко вводит понятие диспозитива, которое не
отличается простотой и наглядностью. С одной стороны, это устройство, аппарат,
определенного вида "машинерия" (близкая по своим физическим свойствам образу
"зеркального лабиринта"). Диспозитив - орудие власти, он удерживает, порождает,
связывает, артикулирует всю совокупность отношений, существующих между телами,
властью и удовольствиями; но с другой - диспозитив есть идеальная точка мысли,
ее инструмент, с чьей помощью мы мыслим отношения сексуальности. Итак,
диспозитив - и способ познания, и технология "захвата" сексуальности. Диспозитив
организует пространство и время для любого из тел, чью чувственность необходимо
преобразовать в зависимости от общей властной стратегии данного общества, от
того, что оно считает сексуальной нормой, "правильной ориентацией", "истинной
природой сексуальности" и т.п. Последовательно выделяя в историческом времени
отдельные формации телесного опыта и те специализированные пространства, которые
их образуют, - "места" рождения великих социальных ин-тов Запада: наказания,
лечения, экзамена, тренировки и т.д. - Фуко стремится определить порядок
изменения исторических форм чувственности.
По мнению Фуко, соответствующий сексуальному поведению дискурс появляется
достаточно поздно, - к сер. 19 в. происходит открытие пространства семьи для
проникновения в него разнообразных процедур контроля над сексуальным поведением.
Семья как атомарная структура социальности (муж - жена, родители - дети) теперь
недостаточна для контроля над различными видами "сексуальностей". Диспозитив
сексуальности устраняет систему кровнородственных отношений, фокусируясь на
сексуальности отдельного индивида, т.е. на безличной сексуальной единице,
исключающей себя и свою сексуальную ориентацию из-под власти семейных отношений.
Действие диспозитива может и должно объясняться явлением дифракции сексуальных
функций. Вместо старой семейной сцены, где сексуальные отношения регулировались
внутренним законом пола и сексуальность была замкнута на воспроизводящуюся
структуру семейных отношений, появляется иная сцена, чьи персонажи более не
следуют прежним запретам. Новые персонажи сексуальности: "фригидная жена",
"мать, лишенная материнских чувств", "муж-импотент с его садистскими
наклонностями", "дочь-истеричка", "юный гомосексуал, отказывающийся от брака", -
разом появляются, когда утверждается повсеместно четыре фундаментальных
стратегических принципа: истеризация женского тела, половое воспитание ребенка,
социализация функций продолжения рода и психиатризация перверсивного
(запрещенного) удовольствия. На новой сцене впервые становится видимым закон
пола в действии.
Новые фигуры сексуальности оказываются продуктами психиатрического воображения,
за ними нет реальных тел патологии, они - фигуры языка определенного дискурса,
на которые, однако, в течение многих веков люди Запада реагировали как на
реальных персонажей греха и позора.
Власть и боль-удовольствие. Особым и загадочным механизмом, распределяющим больудовольствие,
и является то, что Фуко называет властью. Отдельное тело,
послушное диспозитиву власти, теряет свои физиологические, пространственновременные
и анатомические функции. Теперь его индивидуация будет полностью
зависеть от тонкого, обширного и разветвленного действия сил власти по всей
поверхности тел. Микрофизика власти воздействует на тела чем-то вроде "животного
духа": все эти мельчайшие корпускулы, вирусы, частицы, атомы, элементы,
образующие необозримые сети отношений между телами и их удовольствиями,
подвешенные, быстрые, скользящие и неуловимые, в нескончаемом роении вокруг
определенных трансгрессивных зон социального тела, которые они сами и
возбуждают, провоцируют, заражают случайностью и неупорядоченностью и
одновременно пытаются ограничить, исключить, принудить к "молчанию". Эрогенная
зона создается в социальном теле благодаря прямому действию друг на друга этих
корпускул власти. Запрет сопровождается его нарушением: одно преследует другое,
укрепляя или ослабляя силу действия и того, и другого.
Замысел Фуко: представить современное зап. общество тотально перверсивным, но
это значит приписать власти функцию тотального присутствия в социальном теле.
Власть сама давно стала объектом удовольствия, и в силу этого субъектом
удовольствия, именно властью удовольствие производится, испытывается,
распространяется и обожествляется.
Три эстетики. Поздние интерпретации Фуко антич. и патрицианской эстетики
опираются на очевидность достижения каждым индивидом постоянства жизненных
удовольствий: заботу о себе. Отсюда три эстетики: первая, андрогинная и
революционная, "садистическая" или "дионисийская", оперирует болью как
инструментом новых телесных познаний и наслаждений, она сфокусирована на
исполнении желания и стремится достичь высшего, оргиастического наслаждения
(опора на генитальную сексуальность), более того, она стремится добиться захвата
тела другого, его подчинения в качестве сексуального объекта как недостающей
части генитального аппарата. Вторая, уравновешенная, патрицианская по своему
происхождению, консервативная эстетика удовольствия, - достойная забота о себе
как цель жизни, отстраняющая боль как оборотную сторону удовольствия. Боль не
входит в экономию удовольствия, все подчинено и соразмерено мерой. Тр е т ь я -
это уже эстетика совершенно иного типа, трансформационная, почти
транссексуальная, поскольку в ней идет речь не о "сексуальном чувстве", но о
развитии "чувства тела". Здесь рождается утопия о тотально эротизованном теле
(без опоры на генитальную сексуальность). Получается так, что удовольствие
обладает только непосредственными телесно-физиологическими характеристиками и
являет нам лишь физиологическую норму удовольствия: что хорошо для организма, то
и хорошо. Как если бы не было никакой возможности извлечь ощущение удовольствия,
минуя его физиологическую норму, и как если бы все те удовольствия, которые
испытывают, отклоняясь от принятой нормы, могли бы быть деквалифицированы в
качестве удовольствий. Возможно, что этот неопределенный и громадный мир других
удовольствий, простых и уместных, есть мир более совершенных удовольствий. Фуко
пытался отстоять право индивида на новую экономию удовольствий, которая больше
не определялась бы внешними ей целями, но только сама собой. Жить - не "работать
и любить" (3. Фрейд), не искать "острых" наслаждений, а измерять проживаемое
соответствующими мерами удовольствия.
Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996;
Фуко М. Забота о себе. История сексуальности-Ш. Киев; М., 1998.
В.А. Подорого
ДИСКУРСИВНЫЙ (от лат. discursus - рассуждение, довод, аргумент) - рассудочный,
логический, противоположный интуитивному, чувственному.
Д. познание как опирающееся на разум и рассуждение противопоставляется
интуитивному познанию, которое основывается на непосредственном созерцании и
интуиции. Д. знание является результатом связного, последовательного, ясного
рассуждения, в котором каждая последующая мысль вытекает из предыдущей и
обусловливает последующую. Д. является, напр., знание, полученное в результате
логического вывода из некоторых общих принципов заключения, относящегося к
конкретному случаю, или знание, возникающее путем обобщения некоторой
совокупности фактов. Различие между Д. и интуитивным до некоторой степени
относительно. Всякая новая идея, мысль, представление возникают на основе
предшествующего знания, предполагают осознание и формулировку проблемы, задачи,
требуют сознательного и целенаправленного размышления. После того как новая идея
возникла, требуется развитие ее следствий, установление ее связей с др. идеями,
ее проверка и т.п. Т.о., интуитивный скачок мышления всегда включен в процессы
Д. размышления. Однако различие между Д. и интуитивным все же имеет определенный
смысл, ибо новое знание часто не может быть получено простым логическим
рассуждением из имеющегося знания и требует творческого акта, выходящего за
рамки логических схем и правил.
ДИСКУССИЯ (лат. discussio - рассмотрение, исследование) - спор, направленный на
достижение истины и использующий только корректные приемы убеждения. Д. - одна
из важнейших форм коммуникации, метод решения проблем описания реальности и
своеобразный способ познания. Д. позволяет лучше объяснить то, что не является в
полной мере ясным и не нашло еще убедительного обоснования. Если даже участники
Д. не приходят в итоге к согласию, они определенно достигают в ходе Д. лучшего
взаимопонимания. Д. полезна и тем, что она уменьшает момент субъективности,
обеспечивая при этом общую поддержку убеждениям отдельного человека или группы
людей. Д. обычно противопоставляется полемика, целью которой является
утверждение определенных ценностей с использованием корректных приемов. В
полемике, но не в Д. можно говорить о победе одной из спорящих сторон: когда в
результате Д. открывается истина, она делается достоянием обеих спорящих сторон
и "победа" одной из них имеет чисто психологический характер.
ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ И ИНТЕГРАЦИЯ (от лат. differentia - разность, различие,
integratio - восстановление, восполнение) научного знания - два противоположных,
но взаимосвязанных процесса развития научного знания. Дифференциация (Д.) -
более глубокое и тщательное исследование отдельных явлений и процессов
определенной области действительности на определенной стадии эволюции науки.
Именно в результате такого исследования появляются отдельные научные дисциплины
со своим предметом и специфическими методами познания.
Известно, что в антич. Греции не было строгого разграничения между конкретными
областями исследования и не существовало отдельных научных дисциплин за
исключением математики и частично астрономии. Все известные знания и приемы
изучения явлений входили в состав философии как нерасчлененной области знания.
Впервые отдельные научные дисциплины возникают в эпоху Возрождения, когда
появляется экспериментальное естествознание, которое начало изучение природы с
установления законов простейшей, механической формы движения. Занявшись
изучением движения свободно падающих тел, Г. Галилей впервые начал
систематически применять экспериментальный метод и математические приемы
обработки его результатов. На этой основе он сформулировал относящиеся к ним
законы и заложил основы механики, которую И. Ньютон превратил в научную
дисциплину. Позднее постепенно формируются физика, биология и др.
фундаментальные науки о природе. По мере дальнейшего научного прогресса
происходит ускоренный процесс появления все новых и новых научных дисциплин и их
ответвлений. Хотя при этом значительно возрастают точность и глубина знаний о
действительности, одновременно ослабевают связи между отдельными научными
дисциплинами и взаимопонимание между учеными. В наше время дело доходит до того,
что специалисты разных отраслей одной и той же науки нередко не понимают ни
теорий, ни конечных результатов др. отраслей. Возрастающая Д. и узко
дисциплинарный подход грозят превратить единую науку в совокупность обособленных
и изолированных областей исследования, вследствие чего ученые перестают видеть
место результатов своей деятельности и своей научной дисциплины в познании
единого, целостного мира.
В самой науке существуют средства и методы для ограничения негативных сторон
чисто дисциплинарного подхода к изучению мира. С прогрессом научного познания
становится все более очевидным, что сосредоточение усилий только на установлении
специфических законов конкретных классов явлений в отдельных дисциплинах не
способствует открытию общих, а тем более фундаментальных законов, с помощью
которых раскрывается единство мира, взаимосвязь и взаимодействие образующих его
систем и процессов. С помощью эмпирических законов можно понять и объяснить лишь
постоянные, регулярно повторяющиеся связи между наблюдаемыми явлениями.
Теоретические законы, раскрывающие более существенные, глубокие связи между
ними, дают возможность более точно объяснить не только конкретные факты, но и
сами эмпирические законы. Еще большей объяснительной и предсказательной силой
обладают фундаментальные законы и принципы науки.
Интеграция (И.) научного знания осуществляется в различных формах и затрагивает
как эмпирические, так и фундаментальные теоретические законы. Нередко И.
начинается с применения понятий и методов одной науки в другой и завершается
созданием широких междисциплинарных теорий и направлений исследования.
Единство научного знания. М., 1988.
Г.И. Рузавин
ДИХОТОМИЯ (от греч. dichotomia - разделение на две части) - деление на две
непересекающиеся части (напр., проводимое в Ветхом Завете видение человека, как
состоящего из души и тела); в логике - деление класса предметов, обозначаемых
исходным понятием, на две взаимоисключающие части по наличию какого-то признака
или его отсутствию (напр., класс, обозначаемый понятием "человек", можно
дихотомически разделить на два класса: "мужчины" и "не-мужчины").
ДОБРО - в широком смысле слова, как благо, означает, во-первых, ценностное
представление, выражающее положительное значение ч.-л. в его отношении к
некоторому стандарту, во-вторых, сам этот стандарт. В живой речи слово "Д."
употребляется для обозначения самых разных благ. В историческом развитии
ценностного сознания, в истории моральной философии и моралистики, несмотря на
сохранение лексического единства, происходит выявление смысловых различий в
употреблении слова "Д.". В истории философии и культуры Д. трактовалось в
зависимости от принимаемого стандарта как то, что соответствует непосредственным
(житейским) потребностям, интересам и ожиданиям человека как индивида или члена
сообщества (удовольствие, польза, счастье). С развитием морального сознания и
этики вырабатывается более строгое понятие собственно морального Д.: а) Д.
осознается как особого рода ценность, не касающаяся природных или стихийных
событий и явлений: Д. (как и зло) характеризует действия, совершенные свободно,
ради них самих, а не ради чего-то постороннего; б) Д. знаменует не просто
свободные, но сознательно соотнесенные с высшими ценностями, с идеалом,
поступки. С этим связано позитивное нормативно-ценностное содержание Д.: оно
заключается в преодолении обособленности, разобщенности и отчуждения между
людьми, утверждении взаимопонимания, морального равенства и гуманности в
отношениях между людьми (см.: Золотое правило нравственности); оно характеризует
действия человека с т.зр. его духовного возвышения и нравственного
совершенствования (см.: Совершенство). Т.о., Д. связывается с духовным миром
самого человека. Сведение понятия Д. к отдельным положительным качествам,
сопровождающим события и явления, которые люди воспринимают как Д., Дж. Мур
считал натуралистической ошибкой. Последняя, как показал Р. Хэар, заключается в
том, что в определении конкретных событий, явлений и характеров как "добрых" и
"хороших" смешиваются их дескриптивные и прескриптивные характеристики (см.:
Дескрипция, Лрескрипция).
Различие между натуралистическим (в муровском понимании этого слова) и этическим
пониманием Д. соответствует различению Д.в относительном и абсолютном смысле.
При первом понимании "доброе" - это хорошее, т.е. приятное, полезное, важное, а
значит, ценное ради чего-то другого.
Хотя по императивно-ценностному содержанию Д. как будто соразмерно злу, их
онтологический статус может трактоваться различно: а) Д. и зло являются
однопорядковыми началами мира, находящимися в постоянном единоборстве
(манихейство); б) действительным абсолютным мировым началом является
божественное Д. как Благо, или абсолютное Бытие, или Бог, а зло - результат
ошибочных или порочных решений человека, свободного в своем выборе; в отношении
к Бытию зло есть ничто; так что Д., будучи относительным в противопоставленности
злу, абсолютно в исполненности совершенства; зло - всегда относительно
(Августин, B.C. Соловьев); в) противоположность Д. и зла опосредствована чем-то
иным - Богом (Л. Шестов), "высшей ценностью" (Н.А. Бердяев), в чем и заключено
абсолютное начало морали, и тем самым утверждается, что онтологически и
аксиологически Д. не является конечным понятием. В выяснении природы Д. было бы
тщетно искать именно его бытийственную основу. Природа Д. не онтологична, а
аксиологична. Объяснение происхождения Д. не может служить его обоснованием;
поэтому логика собственно ценностного рассуждения может быть одинаковой как у
того, кто убежден, что базовые ценности даются человеку в откровении, так и у
того, кто считает, что ценности имеют "земное" - социальное и антропологическое
- происхождение.
В структурно-нравственном плане статус Д. проясняется в соотнесении этого
понятия с понятием "долг". Суть этико-теоретической антитезы Д. и долга
заключается в вопросе о приоритете в морали ценностного или императивного начал.
В решении этой антитезы в истории философии прослеживаются две тенденции -
"этика блага" (или утилитаризм в широком смысле слова) и "этика долга" (или
кантианство в широком смысле слова). Согласно первой, понятие Д. является
основополагающим в морали; согласно второй, определяющим является понятие
должного. Впрочем, в рамках самого морального сознания ценностные и императивные
суждения взаимооборачиваемы: поскольку моральные требования императивно значимы
не сами по себе, а в отношении несовершенной человеческой воли, должное
обусловлено Д. как ценностью; и, наоборот, действительное Д. возможно как
добродетель, т.е. как практическое и деятельное исполнение человеком своего
долга.
Идея непреодолимой связности Д. и зла проходит через всю историю философии и
конкретизируется в ряде этических положений: а) Д. и зло содержательно
взаимоопределены и познаются в антитетическом единстве, одно через другое; б)
формальное перенесение взаимосвязанности Д. и зла на индивидуальную нравственную
практику чревато искушением человека; в) понимания зла недостаточно без
готовности сопротивляться ему; но противостояние злу само по себе не ведет к Д.
; г) Д. и зло функционально взаимообусловлены: Д. нормативно значимо в
противоположности злу и практически утверждается в отвержении зла; иными
словами, действительное Д. - это деяние Д., т.е. добродетель как практическое и
деятельное исполнение человеком вменяемых ему моралью требований. Однако будучи
"сбалансированными" на уровне понятий, Д. и зло предоставляют неравные основания
для оценки соответствующих действий. Одно дело вершить Д. или зло и другое -
позволять злу твориться (др. людьми, стечением обстоятельств и т.д.). И хотя при
выборе между большим и меньшим благом следует выбирать большее, а между большим
и меньшим злом - меньшее, с моральной т.зр. вред зла значительнее, нежели благо
Д. Недопущение несправедливости с моральной т.зр. существеннее, чем творение
милосердия.
Р. Г. Апресян
ДОБРОДЕТЕЛЬ (греч. arete, лат. virtus, нем. Tugend, англ. virtue) - деятельное
добро, делание добра; фундаментальное моральное понятие, характеризующее
готовность и способность личности сознательно и твердо следовать добру; цельная
совокупность внутренних качеств личности, воплощающих человеческий идеал в его
моральном совершенстве. Д. является одной из двух основных форм объективаций
морали наряду с принципами, нормами; в отличие от последних, фиксирующих
надличностную и общезначимую сущность морали, Д. выражает
индивидуализированность и произвольность морали. Ее можно определить как
явленность морали в индивиде, мораль, ставшую мотивацией поведения. Для понятия
Д. существенными являются следующие признаки. Она 1) всегда соотнесена с высшей,
самодостаточной целью, которая никогда не может быть низведена до уровня
средства и совпадает с человеческим совершенством; 2) сопряжена с особыми,
только ей свойственными удовольствиями (радостями), практикуется ради самой
себя; 3) возникает на пересечении природно-аффективных состояний (инстинктов,
страстей, склонностей) и познающего ума, является качественной характеристикой
(складом, устоем, диспозицией, нравственной определенностью) характера (нрава,
этоса, темперамента, "души") человека; 4) представляет собой деятельное
обнаружение нравственной сущности человека, реализуется в поступках,
соотнесенных с практикуемыми в обществе образцами поведения; 5) выступает как
свободный (самочинный, преднамеренный, сознательно-взвешенный) образ действий, в
ходе которого индивид принимает на себя риск собственных решений; 6) деятельно
противостоит пороку. Среди конкретных теорий Д. наиболее значительными,
обозначающими важнейшие исторические вехи в ее понимании являются теории
Аристотеля и И. Канта.
Аристотель связывает Д. со счастьем, видя в ней и путь к счастью и существенную
часть самого счастья. Понимая Д. как наилучшее, совершенное состояние души,
Аристотель видит это состояние в том, что неразумно-аффективная часть души
слушается указаний ее разумной части подобно тому, как ребенок слушается
указаний отца. Результатом является обладание серединой: "Как в страстях, так и
в поступках пороки переступают должное либо в сторону избытка, либо в сторону
недостатка, добродетель же умеет находить середину и ее избирает". Д. и пороки
различаются не предметом, а способом, каким осуществляется то или иное дело;
грани между ними являются подвижными. Середина - не арифметическая формула, а
совершенный и каждый раз конкретный выбор, зависящий и от того, кто выбирает, и
от частных обстоятельств выбора: "Установленных правил нет в поступках и
действиях". Добродетельные умения (привычки) человека соотнесены с привычными
формами полисной жизни, которая также представляет собой воплощенный, предметно
развернутый разум. Добродетельный индивид оказывается основной несущей
конструкцией полисной морали.
Кант развивает свое учение о Д. в прямой полемике с Аристотелем и его традицией.
Для его позиции существенны следующие моменты: Д. сопрягается с такой целью,
которая сама по себе есть долг; она выводится из чистых основоположений и вовсе
не является навыком, привычкой к добрым делам; Д. нельзя определять как
середину, различие между ней и пороком имеет качественную природу. Кант
разрывает связь Д. со счастьем и подчиняет ее долгу.
Аристотель и Кант своими подходами к Д. обозначают две эпохи в истории этики и
морали. Для Аристотеля мораль выступает по преимуществу в форме моральной
(добродетельной) личности. Такое понимание вполне соответствовало общественным
отношениям античности и Средневековья, в значительной мере имевшим форму личных
связей. Для Канта мораль совпадает с абсолютным законом, а этика
трансформируется прежде всего в метафизику нравов. За таким взглядом стоял
исторический сдвиг, в ходе которого общественные отношения приобретали
безличный, вещный характер, а нравственность из области личностных добродетелей
перемещалась в область нормативных систем (прежде всего права).
От Сократа и Платона идет традиция выделения четырех кардинальных добродетелей:
мудрость (рассудительность), справедливость, мужество, умеренность.
Рассудительность - свойство ума, разумной части души (дианоэтическая Д., по
классификации Аристотеля) и имеет отношение ко всем др. Д. (стоики считали ее
единственной Д.). Справедливость есть нравственная мера в распределении
преимуществ и недостатков совместной жизни людей. Мужество - воинская Д., способ
поведения, позволяющий преодолеть физическую боль и страх смерти, когда этого
требует мораль. Умеренность представляет собой нравственный способ поведения
применительно к чувственным удовольствиям.
Аристотель расширил каталог Д., добавив в него кротость, щедрость (вместе с
великолепием), честолюбие (вместе с величавостью), а также дружелюбие,
любезность и правдивость. В патристической и схоластической этике ряд Д. был
дополнен теологическими (богословскими) Д. веры, н
...Поділитися у соцмережах
