Жанр: Детектив
Бриллиантовые бикини
... подождите, - пророчествовал какой-то мужчина из толпы совсем
рядом с нами. - Вы еще увидите, как все дело лопнет точно мыльный пузырь.
Так всегда бывает.
Я покосился на говорящего. Это был рослый смуглый парень в бейсбольной
кепке.
- Хочешь пари? - предложил ему его сосед.
- Десять долларов на то, что он выйдет отсюда на все четыре стороны и они
ничего не сумеют ему пришить, - согласился тот, что в бейсболке.
- На этот раз ему несдобровать.
- Плакали твои денежки, - отозвался парень в бейсболке.
- Я тоже поставлю пятерку, - завопил кто-то еще.
- И я.
- И я.
Кругом все начали пихаться и толкаться с новой силой, размахивая
деньгами. Толпа все сильнее прижимала нас к машине. Бугер потихоньку пихнул
локтем кого-то рядом с собой.
- Поставь против Сагамора все, сколько есть, - заговорщически шепнул он.
- На этот раз ему от нас не уйти. Если ставки будут все повышаться, поставь
пять сотен от нас с Отисом.
Тот тип кивнул и принялся проталкиваться через толпу. Дядя Сагамор ничего
не сказал, потупился себе и стоял как в воду опущенный. Башмаки он снял,
чтоб было удобней чесать ногу об ногу, и засунул их через окно в машину.
Кругом такой гам стоял, что даже если бы он что-то и сказал, все равно никто
не услышал бы.
И тут сквозь толпу, точно пушечное ядро, пронесся какой-то низенький
краснолицый толстячок. Это был шериф. Шляпу он нес в руке, свернув ее, точно
полотенце.
Он налетел на Бугера с Отисом с таким видом, будто хотел расцеловать их.
- Перл говорит, вы достали его! - восклицал он. - Говорит, вы поймали его
с поличным.
- Так оно и есть, - приосанился Бугер, растолкал народ и распахнул дверцу
машины. - Глядите!
В мгновение ока они отшвырнули тюк с грязным бельем, раскрыли коробку и
выставили на всеобщее обозрение четыре кувшина.
- Слава, слава, слава! - возопил шериф. - Хвала тебе, Господи! - В глазах
у него стояли слезы, губы расползались в неудержимой счастливой улыбке, а
слова так и лились сплошным потоком:
- Как вам это удалось, парни? Как же вы ухитрились его сцапать? Мы ведь
уже десять лет спим и видим Сагамора Нунана на скамье подсудимых. Эй, вы
все, осадите назад! Пропустите фотографа. Приведите сюда фотографа!
Приведите свидетелей!
И куда еще свидетелей, подумал я. И так вокруг нас собралась толпа
человек этак тысячи две. Она запрудила весь бульвар, мостовую и лужайку
перед зданием суда.
А шериф все никак не мог успокоиться, он не то плакал, не то смеялся.
- Сфотографируйте эти кувшины прямо в машине, а потом меня с ними позади
машины, да только так, чтоб были видны номерные знаки. Ребята, и как только
вам это удалось, во имя всего святого? Конечно же, мы конфискуем и машину
тоже. Целых два галлона вещественных доказательств. Ой, парни, ой, парни,
ой-ой-ой! Уж мы о них позаботимся! У нас они будут в целости и сохранности.
Нет, клянусь небом, я помещу их в банк и сам оплачу все издержки. Но как же
вам все-таки удалось выследить его?
Бугер с Отисом снова принялись хохотать, наконец Бугер выдавил, вытирая
слезы с глаз:
- Он сказал нам, будто это дубильный раствор. Вот те крест, шериф, прямо
так и сказал! - Тут его опять начал душить смех, но он все же совладал с
собой и продолжил:
- На этот раз он сам себя обдурил. Да вы знаете, какую штуку он выкинул?
Шериф от нетерпения начал припрыгивать на одном месте.
- Нет! - заорал он. - Разумеется, не знаю. Да я вас именно об этом и
спрашиваю. Так что же он учудил?
Бугер с Отисом загомонили, перебивая друг у друга:
- Сперва он поджег старый пень на дне лощины, представляете? Чтобы
выманить нас туда, а самому тихой сапой проскользнуть и улизнуть от обыска.
Но мы-то тоже не лыком шиты, мы враз смекнули, как увидели, что это всего
лишь пень, что это он нарочно. Мы поспешили следом, но.., но...
Они снова привалились к машине, всхлипывая от смеха.
- Так что же, черт вас побери? - вскричал шериф.
- Но машина сломалась! - прорыдал Бугер. - Так он и сидел, точно мышь в
мышеловке, с двумя галлонами этой дряни прямо посреди бела дня! Вот он и
заявил нам, будто это дубильный раствор!
Шериф лишь покачал головой, по щекам его струились слезы.
- Ребята, - тихонько произнес он. - Это самый счастливый день во всей
моей жизни. Я его никогда не забуду.
Дядя Сагамор отер пот с лица.
- Шериф, - начал он, - не знаю, к чему такая суматоха, да только коли
ваши люди не могут придумать ничего лучшего, чем рыскать вокруг и наезжать
на добропорядочных граждан, помаленьку промышляющих кожевенным делом...
Шериф напустился на него, точно задиристый козлик.
- Попридержи-ка язык, Сагамор Нунан, - взревел он, покачивая пальцем
перед лицом дяди. - Пытался моих ребят - обхитрить? Не вышло! На этот раз ты
здорово влип.
Фотограф щелкнул сперва кувшины в коробке, а потом машину. Народ кругом
принялся требовать раздачи денег с пари.
- Вот вам и вещественные доказательства, - говорили они.
- Нет, - отвечали им другие. - Пари не выиграно, покуда мы не увидим
своими глазами, как его упекут в кутузку. Это же Сагамор Нунан, дурачье вы
этакое. Подождите-ка, сами увидите.
Хотя и они начинали уже помаленьку сдавать позиции. Тот парень в
бейсбольной кепке все еще разглагольствовал, но, похоже, на душе у него
кошки скребли.
Бугер взял коробку с кувшинами и потащил в здание суда.
- Идем, Сагамор Нунан, - велел шериф, а потом обернулся на папу. - А этот
что?
- Он признался, что это его машина, - сообщил Отис.
Шериф испустил вопль восторга:
- Аллилуйя, слава тебе Господи! Два Нунана в одной упряжке. Идемте,
ребята.
Похоже, в этой суете обо мне-то все напрочь позабыли. Признаться, я уже
начал не на шутку волноваться. Они собирались замести папу с дядей
Сагамором, а я ничего не мог поделать. Шериф и тот хмырь по имени Перл
ухватили их под руки и принялись проталкиваться через толпу, а я пристроился
за ними и тоже пролез внутрь. Сложновато, скажу я вам, было пробиться сквозь
всю эту толкотню и давку на лестнице. Мы поднялись на второй этаж и вошли в
какую-то комнату, на двери которой была прибита табличка:
"Шериф". За столами там две девушки вовсю стучали на пишущих машинках, а
вдоль стен сплошняком стояли железные шкафы с кучей выдвижных ящиков. Народ
с улицы ввалился следом за нами, так что комната мигом набилась битком.
Бугер плюхнул коробку на стол к одной из девушек. Он, Отис, Перл и сам
шериф встали рядом.
- Эй, ребята, потеснитесь-ка, - велел шериф. - Освободите место. Пусть
фотограф еще разок снимет вещественные доказательства.
Толпа чуть попятилась, расчистив немножко места вокруг стола. Перл махнул
рукой и велел папе с дядей Сагамором отойти в угол комнаты. Я жался к папе,
мне становилось все страшнее. Тут собралось человек двадцать, а то и
тридцать, и все как-то нехорошо ухмылялись, а те, кто не поместился в
комнату, толпились в дверях и вытягивали шеи, пытаясь что-нибудь разглядеть.
Фотограф вытащил камеру.
- Давай, - сказал шериф. - Сними-ка, как я открываю кувшин с
доказательствами. - Тут он осекся и вроде как призадумался о чем-то. - Нет,
чтоб меня черти взяли, - поправился он, - эти вот двое моих ребят обвели
старого лиса вокруг пальца и поймали его с поличным, поэтому лучше на снимке
мы все втроем будем держать по кувшину.
Отис с Бугером заулыбались, точно два чеширских кота, потянулись и
ухватили каждый по кувшину. Шериф взял третий.
- Шериф, - попытался вякнуть дядя Сага-мор. - Я все пытаюсь объяснить
вам, что вы ужасно ошибаетесь.
- Заткнись, Сагамор Нунан, - рявкнул шериф. - Слышать тебя больше не
хочу.
Дядя Сагамор почесал ногу об ногу и опустил глаза в пол.
- Вот глупость-то, - устало вздохнул он, словно ему все это надоело и он
сдается, - поднять этакую бучу из-за капельки старого, никуда не годного
дубильного раствора.
Люди вокруг заухмылялись пуще прежнего и покосились на шерифа.
Шериф поднял кувшин в воздух, поглядел сквозь него и осклабился.
- До чего же подходящий цвет, а? Бугер присел на краешек стола и с важным
видом уставился на свой кувшин.
- В рот не беру ничего, кроме "Дубильного Раствора Папаши Сагамора", -
провозгласил он.
Все кругом заржали. Фотограф приготовил вспышку, а шериф со своими
подручными принялись открывать кувшины. Цемент-то затвердел, так что мне
вообще было сомнительно, что им удастся их открыть. Все трое покрепче
ухватили одной рукой кувшин за донышко, а другой так крутили крышку, что
чуть не посинели от натуги. Папа с дядей Сагамором прислонились к стене и с
живым интересом наблюдали за ними.
И тут шерифов кувшин вдруг как лопнет с жутким треском прямо у него в
руках и тухлый дубильный раствор как польется во все стороны, просто ужас. В
единый миг оказалось залито все кругом: и бумаги на столе, и все, кто стоял
поближе, и, понятное дело, сам шериф с головы до ног. Никто и пикнуть не
успел, как с Бугеровым кувшином приключилось то же самое. Такое впечатление,
будто оба кувшина просто раскололись пополам и, что самое удивительное, как
раз в тех местах, где папа с дядей Сагамором обвязывали нитку, когда
испытывали их на прочность. Только Отисов кувшин не лопнул, но тот сам так
шарахнулся с перепугу в сторону, что со всего размаха грохнул его об пол.
Тут начался форменный дурдом. Вонища стояла дикая, все кругом кашляли,
отплевывались и старались поскорее унести ноги, но в дверях собралась такая
толпа зевак, еще не смекнувших, в чем дело, что там образовалась настоящая
запруда. Все орали друг на друга и толкались. А потом запах дошел и туда, и
народ из коридора опрометью ринулся на улицу, снеся на пути засов на входной
двери. Комната мигом опустела.
Если не считать, конечно, шерифа. Ну, и меня с папой и дядей Сагамором.
Шериф стоял в луже дубильного раствора, а вокруг плавали опрокинутые туда
бумаги. Во время панического бегства кто-то умудрился вывернуть несколько
ящиков из шкафа, и их содержимое тоже оказалось на полу. Тухлая жижа
разлетелась по всей комнате с такой силой, словно ее разметало взрывной
волной. Она текла отовсюду: со столов, с пишущих машинок, со стен и даже с
потолка. Редкие капли методично брякались прямо на лысину шерифа:
кап-кап-кап. Я зажал нос и с любопытством следил за ним, до того чудно он
себя вел.
Казалось, шериф и не замечает никакой вони. Он как-то потерянно
оглядывался по сторонам, а потом закрыл лицо руками и склонил голову, как
будто молился. Через минуту-другую он отвел руки от лица, поглядел на дядю
Сагамора и медленно-премедленно подошел к нам. Лицо его было красней свеклы,
губы беззвучно шевелились, а руки бешено жестикулировали, точно он что-то
говорил, но вслух не произносил ни слова.
Дядя Сагамор достал из кармана плитку жевательного табака, вытер ее о
штаны, откусил, пожевал немного и говорит:
- Послушайте, шериф, а плевательницы у вас тут нет?
У шерифа аж шея побагровела, рот продолжал беззвучно открываться и
закрываться, а руки жестикулировать. Да так забавно, точно смотришь кино,
когда что-то случилось со звуком, а пленка все еще крутится.
- Ей-богу, Сэм, - пожал плечами дядя Сагамор, - это уж неслыханное
безобразие. Арестовывают честного человека ни за что ни про что, а у самих
даже плевательницы нет, так что ему и плюнуть-то некуда. Бессердечно это по
отношению к работяге. Который гнет спину, чтобы вовремя уплатить налоги и
накормить этих чертовых политиканов.
Он покачал головой с таким видом, будто ему и сказать больше нечего.
- Необдуманно это у них вышло, - кивнул папа, раскуривая сигарету.
Они с дядей Сагамором направились к двери, а я за ними. Шериф глядел нам
вслед, а потом все так же, еле переставляя ноги, вернулся к столу. Он
по-прежнему не мог выговорить ни слова, но внутри у него, видно, все так и
клокотало.
- Не берите в голову, - посоветовал дядя Сагамор, - вредно копить в себе
сильные чувства.
Наконец-то шериф издал хоть какой-то звук:
- Пшшшшш-фффф-ссс-пшшшш...
- Да ладно вам, - помахал рукой дядя, - все это лишь маленькое
недоразумение. Я на вас зла не держу. Хотите, не будем никому об этом
рассказывать? Сохраним весь инцидент в тайне.
Шериф запустил руку в коробку, вытащил последний уцелевший кувшин, с
минуту тупо глядел на него, а потом медленно и осторожно отвел руку назад да
и как шандарахнет его об стенку!
Мы вышли на улицу. Вот уж наслаждение было снова оказаться на свежем
воздухе. Мы сели в машину, но не сразу поехали домой, а сперва завернули в
бакалею, и папа купил там шесть фунтов колбасы и запас сигарет. На улице все
сплошь только и толковали, что о дубильном растворе, и таращились на дядю
Сагамора, но он делал вид, будто ничего не произошло.
Покончив с покупками, мы выехали на окраину города, где стояла лесопилка
и тянулись какие-то рельсы, и дядя Сагамор показал папе, куда сворачивать.
Папа зарулил на какую-то аллейку, проехал до конца и оказался на чьем-то
заднем дворе.
- А что мы тут будем делать? - спросил я у папы.
- Навестим одного приятеля дяди Сагамора, - ответил он.
Дядя поскребся в дверь, и спустя несколько минут на порог вышла какая-то
огромная тетя в кимоно, с рыжими волосами и пронзительными голубыми глазами.
У нее был такой вид, словно она могла быть ужасно злющей. Но нам она
улыбнулась очень даже мило и впустила в дом.
Мы прошли через кухню в комнату, а потом направо и оказались в маленькой
гостиной. За стенкой что-то стучало, и скоро до меня дошло, что именно -
бильярдные шары. Там находилась бильярдная.
Мы сели, она вышла и вернулась с бутылкой, тремя стаканами и бутылочкой
кока-колы.
- Это тебе. Билли. - Она протянула мне коку. Интересно, и откуда она
знала, как меня звать?
Она налила себе, папе и дяде Сагамору, села рядом, поглядела на дядю
Сагамора и улыбнулась.
- Ишь ты какой, а по виду-то и не скажешь, - покачала она головой.
Дядя Сагамор вынул изо рта жвачку, одним глотком осушил стакан и засунул
ее обратно.
- Мэрф еще не вернулся?
- Только что звонил, - отозвалась она. - Сказал, подъедет через минуту. -
Она вдруг засмеялась. - Боже, хотела бы я все это видеть!
Тут дверь отворилась, и вошел тот самый рослый смуглолицый парень, что
утверждал, будто полиция ничего не сможет сделать дяде Сагамору. Завидев
нас, он ухмыльнулся и плеснул себе в стакан этой штуки из бутылки.
- Здорово, Мэрф, - говорит дядя Сагамор. - Ну как, Роди управился с
грузом? Мэрф кивнул:
- В два счета. Он затаился за дорогой аккурат возле дома Джимерсона, а
как только увидел, что ваши две машины прокатили, съехал вниз и забрал груз.
Успел в город почти сразу за вами.
Ну-ка, поглядим, двести кварт по доллару с четвертью...
- Двести пятьдесят долларов, - подсчитал дядя Сагамор. - А у тебя как
выручка?
- Я так прикинул, шестьсот восемьдесят, - сказал Мэрф. - Включая пять
сотен от Эльмо Фентона, а это, сдается мне, денежки Бугера с Отисом. - Он
захохотал, а потом продолжил:
- То есть по триста сорок долларов на нос. Итого двести пятьдесят да
триста сорок...
- Пятьсот девяносто, - подсказал дядя Сагамор.
Мэрф медленно кивнул, словно еще сомневаясь, и принялся отсчитывать
деньги.
- Ну кто бы мог подумать, - пробормотал он, - на тебя-то глядя.
Глава 11
Только уже у самого дома я припомнил, что мы так и не сдали грязную
одежду в стирку. Я сказал об этом папе, когда мы вылезли из машины.
- И то верно, - согласился он, - что-то совсем запамятовали. Ну да не
беда, сдадим завтра или послезавтра, невелика забота.
- А не очень-то подходящая получилась проверочка для кувшинов, - говорю
я. Дядя Сагамор покачал головой:
- Понимаешь, я так считаю, бывают такие моменты, когда от человека ну
ничегошеньки не зависит. По всему выходило, что кувшины не должны были
лопнуть, но увы, так уж вышло, что тут поделаешь.
- А теперь тебе снова придется посылать свежую порцию раствора
правительству? - поинтересовался я.
Дядя Сагамор присел на крыльцо и в раздумье пожал плечами.
- Ну, я что-то даже не знаю, - ответил он. - Да небось отправлю через
денек-другой. Да только кто знает, вдруг шерифовы ребята снова их кокнут.
Вот уж нехорошо получится.
- Мне кажется, надо же наконец выяснить, в чем дело, - сказал я, - а то
мы только без толку потратим время, если опять будем пытаться выдубить кожу.
- А смекалистый у нас паренек, Сэм, - сказал дядя папе, - вот увидишь,
он-то мхом не порастет, это точно.
Ближе к пяти часам они оба куда-то подевались, а потому я без помех
отправился купаться. К трейлеру я не пошел, а отправился прямиком вдоль
берега озера. Зиг Фрид пристроился со мной и наводил ужас на встречных
лягушек. С истошным кваканьем они большими скачками прыгали в озеро и
прятались под листьями лилий. По-моему, Зиг Фрид решил, что они все
рехнулись. Сам-то он, хоть его озолоти, и лапы в воду не сунет. Хотя и
откуда ему знать, как здорово купаться. Он ведь родился и вырос в пижонском
отеле в Акведуке и раньше даже захудалого озерца в глаза не видел.
Когда мы подошли к нашему излюбленному пляжику, мисс Харрингтон там еще
не было. Я стянул джинсы и футболку и уселся на бревно в одних плавках
поджидать ее. Озеро было такое красивое, гладкое, ну как стекло. Я прикинул
расстояние до другого берега и подумал: интересно, а смогу ли доплыть туда
без посторонней помощи? Сегодня мы как раз собирались попробовать. Но
подумав еще немножко, я решил все-таки дождаться мисс Харрингтон и не лезть
самому в воду. Она ведь много раз меня предупреждала, чтобы я не купался в
одиночку, по крайней мере этим летом.
Мисс Харрингтон появилась только через добрых полчаса. Сперва Зиг Фрид
залаял, а потом и я услышал стук ее сандаликов по тропинке. Она приветливо
улыбнулась мне. В этот раз на ней был голубой костюмчик и серебристые
босоножки, а ногти на ногах покрашены красным. Я заметил, как здорово
загорели ее ноги.
- Привет, мисс Харрингтон, - поздоровался я с ней, - а мы сегодня
поплывем на тот берег?
- Конечно, - отозвалась она, - ты запросто справишься.
Она вытащила свой купальник из сумочки и отправилась в заросли
переодеться. А когда вернулась, я увидел, что у нее не только ноги загорели,
она вся была такая, и ее золотенький загар отсвечивал в бриллиантах на ее
купальнике.
- Вы небось загорали голышом, - говорю я, - у вас везде такой миленький
ровный загарчик. Она ухмыльнулась и взъерошила мне волосы.
- Послушай, лапочка. Тебе всего только семь лет, не забыл? Так и веди
себя как тебе полагается.
Мы зашли в воду и примерились плыть на другую сторону. Дотуда было ярдов
так пятьдесят. Солнце уже садилось, и деревья на том берегу отбрасывали
длинные холодные тени.
- Да ты уже проплывал столько, - ободрила меня мисс Харрингтон. -
Совершенно без разницы, плывешь ты на мелкоте вдоль берега или где поглубже,
главное только не бояться. Так что ты плыви медленно и спокойно и не
забывай, что я буду все время держаться рядом. Я хорошо плаваю, я выступала
в водном балете во Флориде, еще когда мне было всего шестнадцать.
Мы пустились в путь, и это оказалось проще простого. Я греб по-собачьи, а
она плыла медленным кролем, как она это называла, совсем рядом со мной. А
когда она поднимала лицо из воды в мою сторону, то улыбалась мне, так что я
совсем и не боялся. И до кустов, свисавших над водой на другой стороне,
становилось все ближе и ближе.
Мы уже почти доплыли. Оставалось всего несколько футов, и я совсем уже
было собрался ухватиться за склонившуюся к воде ветку, как вдруг кусты на
том берегу, с которого мы уплыли, громко затрещали, а вода вокруг нас
почему-то вся забурлила. И послышалось: "Бум! Бум! Бум! Бум!" И при каждом
"бум!" из воды рядом с нами вылетали мелкие брызги, как будто туда швырнули
горсть камешков. Все произошло так неожиданно, я даже не понял, что
громыхали выстрелы из ружья, пока мисс Харрингтон не завизжала, не сцапала
меня и не утянула под воду.
Я тоже было открыл рот, чтоб закричать, но тут же наглотался воды,
поперхнулся и попробовал вдохнуть, но получилось только еще хуже, вода
забилась мне в нос и горло. Я испугался и начал брыкаться, пытаясь выбраться
на поверхность, но мисс Харрингтон не пустила меня, и я только и чувствовал,
как она перебирает ногами, будто плывет. Мы, наверное, повернули, а то иначе
мы врезались бы в кусты возле берега. Под водой тоже были слышны звуки
выстрелов, да только звучали они по-другому: "Шлеп! Шлеп! Шлеп!" Даже
забавно, что я это подметил, вообще-то мне было не до того. Я ужасно
перепугался, просто обезумел и начал изо всех сил вырываться от мисс
Харрингтон.
Но как раз в этот момент мы заплыли под ветки и вынырнули наружу. Я
судорожно вдохнул и закашлялся. Сперва мне показалось, что вокруг чертовски
тихо, а через секунду-другую до меня дошло, в чем дело. Выстрелы смолкли. Я
задыхался, отфыркивался и старался оглядеться. Вокруг нас свешивались ветки
прибрежных кустов, а на другой стороне озера я ничего особенного не заметил.
Мы стали вылезать на берег, тут опять как загромыхало! Пули свистели среди
деревьев буквально в нескольких футах слева от нас. Мисс Харрингтон схватила
меня за руку и поволокла вперед. Мы выкарабкались на сушу, споткнулись и
покатились по груде сухих листьев.
Теперь выстрелы звучали с другой стороны. Пули взрывали землю рядом с
нами, а некоторые свистели прямо у нас над головой, ну прям как в ковбойском
фильме. Мы распластались ничком, уткнувшись носом в землю. Я опять
поперхнулся и закашлялся, пытаясь перевести дух.
Ружья перестали стрелять, и я услышал, как какой-то тип кричит другому на
той стороне:
- Мне кажется, они пробираются через заросли. Пошли туда!
Я наконец-то отплевался от грязи и листьев, что набились мне в рот, и
говорю мисс Харрингтон:
- Дядя Сагамор был прав, эти дурацкие охотники на кроликов ничего не
соображают. Они же могли подстрелить нас.
А она вдруг зажала мне рот рукой и притянула к себе. Она вроде к чему-то
прислушивалась. Сперва я не слышал ничего, кроме нашего тяжелого дыхания. Но
через минуту тоже понял. Похоже было, что кто-то продирается через кусты на
той стороне озера.
- Сколько отсюда до края озера? - прошептала она мне на ухо.
Видно, мисс Харрингтон позабыла, что сама зажала мне рот. Я завертелся
как уж на сковородке, и она скоро поняла, в чем дело, и отпустила руку.
- Около сотни ярдов, - сообщил я, - если идти напрямик по берегу.
- Надо сматываться, - сказала она, вскочила на ноги, снова ухватила меня
за руку, и мы припустились бежать. Она, правда, не могла бежать особо
быстро, потому что была босиком и все время накалывала ноги, но со мной-то
все было в порядке. Я ведь не носил обувки с тех самых пор, как мы сюда
приехали. Она ступала так осторожно, точно мы бежали по яйцам. Примерно
через сотню ярдов или чуть побольше мы спустились с холма и нырнули в
небольшую ложбинку, всю поросшую папоротниками.
Мы оба были мокрые, так что листья и сухие веточки налипли на наши голые
спины. Я так запыхался, что слышал, как бьется мое сердце.
Мисс Харрингтон крепко прижала меня к себе, и я чувствовал, как
поднимается и опускается ее грудь, когда она дышит. Мы целиком спрятались в
папоротниках, они прикрывали нас даже сверху.
- Замри и молчи, - прошептала она.
- А почему мы убегаем? - спросил я.
- Шшшшш! Эти люди ищут нас. И если найдут, то прихлопнут меня.
- Убьют тебя? А разве это не просто такие же охотники на кроликов, как
все остальные?
- Остальные тоже не были охотниками на кроликов, ни один из них. Тише, -
ответила она.
Как это все странно и запутанно, подумал я. И зачем кому-то взбрело бы в
голову убивать такую славную девушку, как мисс Харрингтон? Вот хорошо-то,
что с теми двумя приключился несчастный случай, поделом им. И тут я снова
испугался. Эти "неохотники" наверняка уже обошли вокруг озера. Вдруг они
найдут нас? Меня бросило в дрожь.
- Лежи тихонько, - успокаивающе прошептала мисс Харрингтон, - в этом
папоротнике им нас в жизни не отыскать.
Я замер и прислушался. Примерно через минуту я услышал, как кто-то
пробирается в зарослях поблизости от озера. И тут вдруг раздался выстрел. И
сразу же еще три или четыре подряд. Однако поблизости от нас пули не
пролетали.
Мы совсем затаились в нашем укрытии. Мисс Харрингтон чуть-чуть
повернулась и посмотрела на меня. Голубые глаза расширились, в них застыла
тревога.
- Как ты думаешь, а в кого они теперь стреляют? - прошептал я.
- Даже и не знаю, - ответила она. Солнце уже село, и в тени под деревьями
стало совсем темно, так что я почти ничего не видел. Хотелось бы мне, чтобы
папа и дядя Сагамор были с нами. А потом мы услышали шум. Как будто кто-то
пробирается, шурша сухими листьями, между нами и озером. Но мы его не
видели. Мы затаили дыхание и прислушались, напряженно всматриваясь, чтобы
заметить его вперед, если он вздумает подойти ближе. Сначала казалось, что
он вот-вот выйдет прямиком на нас, и меня опять обуял страх, но потом звуки
стали стихать. Он удалялся прочь.
- А вдруг это был папа? - предположил я. - Вдруг он искал нас? Или доктор
Северанс?
- Шшшш, - прошептала она, - это вряд ли. Они бы нас позвали.
- А почему эти типы хотят застрелить тебя? - спросил я.
- Да какая разница, - отмахнулась она и опять закрыла мне рот рукой.
Минут через пять мы услышали, как шаги возвращаются. Теперь они слы
...Закладка в соц.сетях
