Жанр: Детектив
Бриллиантовые бикини
...о касается анемии, которая час за часом подтачивает ее силы, -
вздохнул доктор Северяне, - то она поистине убивает ее.
Мисс Харрингтон допила свою порцию, поставила стакан на стол, встала и
направилась к другой стороне трейлера, откуда можно было любоваться озером.
На ходу она вся как-то изгибалась и покачивалась, а папа и дядя Сагамор
так беспокойно и напряженно смотрели на нее, словно боялись, что она вот-вот
упадет.
Доктор Северанс разливался соловьем о том, как тяжело приходится
дебютантке, что бы там это слово ни значило, а мисс Харрингтон стояла и
глядела на озеро. Видно было, что она и впрямь очень скучает по дому и ей
очень одиноко. Мне она нравилась, потому что, понимаете ли, она была такая
славная и совсем не стремилась захапать тебя и выставить на посмешище, как
те благотворительные дамы. Мне стало жалко ее, и я очень хотел, чтобы она
избавилась от этой анемии, из-за которой ей пришлось уехать из дома и есть
овощи.
Тут радио заиграло новый мотивчик, такой развеселый, ноги сами в пляс
просились. Мисс Харрингтон по-прежнему смотрела на озеро, но я сразу
заметил, что она прислушивается к радио: она начала переступать с ноги на
ногу в такт музыке и слегка покачиваться. Вот уж было на что поглядеть.
Доктор Северанс так заговорился, что не видел ничего вокруг, но папа с
дядей Сагамором уставились на нее во все глаза. Она повернулась к нам,
словно бы танцуя на одном месте, но, казалось, нас даже не замечала. Взгляд
у нее стал такой отрешенный-отрешенный, и она мурлыкала себе под нос мотив
этой песенки. А потом снова отвернулась, и чтоб мне провалиться на самом
этом месте, если она не потянулась рукой за спину и не расстегнула застежку
той забавной штучки вокруг груди.
Штучка едва не упала, но мисс Харрингтон успела ловко поймать ее за
кончик и принялась помахивать ей, словно лентой, а сама покачивалась под
музыку взад-вперед. Она так и стояла спиной к нам, но было отлично видно,
что на ней ничегошеньки не осталось, кроме крошечных полосатых штанишек. А
потом она повернулась к нам, но в ту же секунду рукой прижала кофточку
обратно к груди, где ей и полагалось быть. Она улыбалась какой-то сонной,
мечтательной улыбкой и подпевала музыке.
Голос у нее оказался - просто заслушаешься. Короче, папа и дядя Сагамор
смотрели на нее как зачарованные - так здорово она танцевала. Они сидели на
корточках, вытаращив глаза и все дальше вытягивая шеи, так что едва не
попадали, а питье из стаканов расплескали на землю. Мисс Харрингтон снова
отвернулась и стянула с себя кофточку, словно ленту, размахивая ей, будто
дирижировала оркестром.
Папа опустил стакан наземь и хотел уже было захлопать в ладоши, как вдруг
покосился на доктора Северанса и передумал. Но доктор и без того уже
заметил, как странно они смотрят. Он обернулся и увидел танец мисс
Харрингтон.
Он так подпрыгнул на месте, что чуть из кресла не вывалился, опрокинул
стакан, а глаза его стали просто ледяными.
- Чу-Чу! Ох... Памела! - завопил он, громко хлопнув в ладоши.
Она вздрогнула и огляделась, словно только теперь вспомнила, где
находится.
- Ой! - вскрикнула она, поспешно натягивая кофточку. - И зачем только они
это заиграли!
Доктор Северанс свирепо смотрел на нее. Она вернулась к столу, взяла свой
бокал и юркнула в трейлер за новой порцией.
Стоило ей скрыться за дверью, как доктор Северанс многозначительно
посмотрел на папу и дядю Сагамора, вздохнул и печально покачал головой.
- Вот оно, джентльмены, - сказал он. - Вот что делает с людьми нервное
расстройство. Некоторые говорят, что это не так уж и серьезно, но вы же сами
своими собственными глазами видели. Стоило ей на мгновение слишком глубоко
задуматься - и все, она потерялась, все забыла, и в памяти у нее всплыли
картины далекого детства. А ведь все девочки ее круга непременно посещают
уроки бальных танцев.
Он снова покачал головой.
- Да, плохи дела, - согласился папа. - Просто кошмар. Но мне думается,
она проявила изрядное мастерство. Из нее могла бы получиться отличная
танцовщица.
- Несомненный талант, - поддакнул дядя Сагамор.
Мисс Харрингтон вышла из фургона, неся два стакана. Она подошла ко мне и
улыбнулась:
- Как тебя звать, дружок?
- Билли, мэм, - говорю я.
- Ну, Билли, кажется, они так увлеклись своим питьем, что тебя совсем
позабросили, так что я принесла тебе кока-колы. - Она протянула мне стакан и
предложила:
- А почему бы нам с тобой не прогуляться к озеру и не проверить, как там
водичка?
- Разумеется, купаться там просто здорово, - подхватил папа. - Собственно
говоря, Билли, я как раз думал, что мне, может, удастся выкроить от работы
минутку-другую и поучить тебя плавать.
- Идем, малыш, - говорит мисс Харрингтон. - Плавать я умею, а уж учить и
подавно.
Она ненадолго скрылась в домике и вышла с сумочкой через плечо. Мы с ней
допили колу и побрели между деревьев к озеру.
Папа с дядей Сагамором вроде как дернулись за нами вслед, словно не прочь
были присоединиться, но доктор Северанс только головой покачал:
- Не стоит, ребята. Давайте лучше посидим и поболтаем.
Мы вышли из леса как раз неподалеку от места, где дядя Финли возился со
своим ковчегом. Мисс Харрингтон остановилась и с ужасом следила, как он там
себе молотит на лесах.
- Что это, во имя всего святого? - спросила она.
Я рассказал ей про дядю Финли и Видение и про то, что он считает, как они
решили, что все грешники потопнут.
- Да тут, я смотрю, один другого краше, - пробормотала она.
Мы пошли мимо, а дядя Финли вдруг обернулся со своим молотком в руках и
как раз нас заметил. Сперва он не обратил никакого внимания, совсем как
тогда на нас с папой, но потом внезапно подскочил на месте, снова обернулся
и вытаращился на мисс Харрингтон, словно в первый раз плохо ее разглядел.
- Иезавель! - заорал он, отмахиваясь от нее молотком.
Мисс Харрингтон остановилась и посмотрела сперва на него, а потом на
меня:
- Какая муха его укусила?
Дядя Финли припустил по лесам в нашу сторону, так сворачивая шею на мисс
Харрингтон, что я испугался: того и гляди, кубарем покатится.
- Обнаженная Иезавель! - яростно голосил он, указывая на нее молотком. -
Рыщущая окрест и выставляющая напоказ ноги, дабы ввести во грех.
- Ой, да вали ты обратно на свой фруктовый кекс, - отвернулась от него
мисс Харрингтон.
- Он вас все равно не услышит, - предупредил я. - Он глух как сыч.
Мы отправились дальше. Дядя Финли продолжал бежать за нами по лесам,
воззрившись на ноги мисс Харрингтон, с истошными криками "Иезавель!". Он
даже не заметил, когда леса кончились, и шагнул прямо в пустоту.
На его счастье, он выронил-таки молоток и умудрился схватиться за край
ковчега, а то бы навернулся футов этак с шести и, верно, здорово бы
расшибся. Когда мы уходили, он все еще висел на ковчеге, прижимаясь лицом к
доскам, голося про грешную бесстыжую Иезавель, но так и норовя повернуть
голову, чтоб еще раз взглянуть на ее ноги.
Мы спустились к самому озеру, где был небольшой песчаный пляж. Деревья
там расступались, а у самого берега вроде бы было мелко. Чуть дальше лес
снова подступал к самой воде, а еще примерно через фарлонг озеро загибалось
влево, и того берега уже не было видно. В спокойной, неподвижной воде
отражались деревья, и вообще там оказалось расчудесно.
Мисс Харрингтон поглядела по сторонам и обернулась на дядю Финли с его
ковчегом и на дом дяди Сагамора.
- Если мы хотим искупаться, - сказала она, - надо уйти подальше от этого
чокнутого.
- А у вас есть купальный костюм? - спросил я.
- Ну.., в общем, да, - кивнула она.
- Тогда почему бы вам за ним не сходить? - предложил я. - А потом мы
могли бы пройти вон туда и поплавать.
- О, я захватила его с собой. Он у меня в сумочке.
Мы пошли лесом вдоль берега и скоро добрались до места, где озеро делало
поворот. Стоило нам спуститься к воде сразу за поворотом, как нас уже нельзя
было заметить из дома или откуда еще. Там было даже лучше, чем на первом
пляже. Озеро достигало примерно пятьдесят футов в ширину, а тени деревьев
вытянулись почти во всю гладь воды, потому что солнце уже начинало садиться.
Кругом стояла безмятежная тишина.
- А вам не кажется, что у берега слишком глубоко? - спросил я на всякий
случай. - А то я не умею плавать.
- Да нет, - говорит она. - Думаю, тут можно хоть все озеро вброд перейти.
И я тебе помогу. Ты только подожди, мне переодеться надо.
Она удалилась в какие-то кусты и папоротники, что росли по берегу, а я
стянул шорты и принялся ждать. Место для купания было просто наилучшим, и
мне страсть как не терпелось начать учиться плавать. Папа давно собирался
меня научить, да только вот в окрестностях городов, где проводятся скачки,
никогда ни одной приличной лужи не сыщешь.
Вскорости мисс Харрингтон вышла из кустов. Первое, что пришло мне в
голову: доктор Севе-ране не соврал, расписывая, из какой она богатой семьи.
Ее купальник был сделан из бриллиантов.
Само собой, не такой уж он был и большой, всего лишь тонкий шнурочек
вокруг талии и треугольничек спереди, но зато сплошь из всамделишных
бриллиантов. Мне даже подумалось, а удобно ли ей его носить.
А потом я заметил виноградную лозу с голубыми листочками - ту самую,
из-за которой потом поднялся весь этот сыр-бор в газетах. Она вилась вокруг
правой груди мисс Харрингтон и заканчивалась крошечным розовым бутончиком в
самом центре. Просто чудо, до чего премило.
Внезапно она так и замерла на месте - заметила, как я на нее таращусь.
Глаза ее сузились.
- Эй, - спрашивает она. - Что с тобой стряслось? Ты лилипут, что ли? Да
сколько тебе лет?
- Семь, - отвечаю я.
- Боже праведный, ну и семейка! - говорит она. - Ему еще и восьми нет,
а...
Тут она посмотрела вниз, поняла, что я уставился на лозу, и давай
хохотать.
- Ох, - еле выговорила она. - А я уже начала было тревожиться.
- Так здорово, - говорю я. - Мне бы тоже такую хотелось.
- Ну, я бы не прочь, чтобы тебе досталась именно эта, - отозвалась она.
- Почему?
- Понимаешь, - она развела руками. - Когда я была маленькой, я росла
слишком быстро. Место, где ее вытатуировать, появилось у меня значительно
раньше, чем здравый смысл, чтобы понять, что этого делать не следует.
Я не очень-то понял, о чем она толкует, но и не важно. Я подумал, что у
каждой женщины есть такая лоза и что это очень здорово. Мы медленно
спустились к воде посмотреть, глубоко ли. Мисс Харрингтон подколола волосы
наверх, чтобы не замочить их, потому что у нее не было купальной шапочки.
Сперва она переплыла через озеро и обратно, а я смотрел, как двигать
руками и ногами. А потом она встала по пояс в воде и удерживала меня на
поверхности, пока я тренировался.
Мало-помалу у меня стало получаться, и, когда она отпустила меня, я смог
сам проплыть фута два, а то и три.
- Главное, это не бояться воды, - поучала она. - Она тебе вреда не
сделает, и драться с ней вовсе незачем.
Потом она снова сплавала на тот берег и обратно, просто для развлечения,
и мы вылезли из воды - под деревьями уже сгущались сумерки. Кончики волос у
нее все-таки намокли, так что мы присели на поваленное бревно подождать,
пока они высохнут, и мисс Харрингтон достала из сумочки сигарету. Черные,
как чернила, да еще и влажные волосы так красиво спадали ей на шею и плечи,
просто заглядение.
- Ты хорошая, - говорю я. - И плавать меня учишь, и вообще. Давай каждый
день так, а?
- Конечно, - согласилась она. - Почему бы нет? Думаю, будет весело.
- Надеюсь, тебе здесь понравится, - сказал я. - Во всяком случае, тебе
должно быть тут спокойно, после Нового-то Орлеана. Там, наверное, страшно
утомительно.
- Ну, - усмехнулась она, - не без этого.
Глава 7
Когда мы вернулись к трейлеру, уже стемнело, а папа с дядей Сагамором
ушли. Я отправился домой и нашел их в кухне. Они готовили ужин. Дядя Сагамор
резал колбасу, а папа жарил.
Я взял немножко покормить Зига Фрида, и папа спросил, купались ли мы. Да,
говорю, а у мисс Харрингтон такой обалденный купальник, весь из бриллиантов,
но совсем крохотный. Они переглянулись, а дядя Сагамор зазевался и порезал
руку.
- Нет, ты только представь, - говорит папа.
- Уже представил, - ответил дядя Сагамор и отправился перевязывать руку.
Когда он вернулся, папа уже дожарил колбасу, и они вместе накрыли на
стол. Дядя Финли вышмыгнул из своей комнаты, той, что рядом с кухней, и
уселся за стол.
Зажав нож в одном кулаке, а вилку в другом, он принялся яростно
бормотать:
- Кто эта бесстыжая девица, что нынче вечером рыскала по окрестностям,
выставляя напоказ обнаженные ноги? Она собирается здесь остаться?
- Не стоит так волноваться из-за бедной девочки со слабым здоровьем,
Финли, - подмигнув папе, проорал дядя Сагамор.
- Ну, или она, или я, - ударил кулаком по столу дядя Финли. - Я не
собираюсь жить по соседству с грешниками, бросающими вызов слову Господа
нашего.
Дядя Сагамор с неподдельной печалью покачал головой:
- Нечего сказать, тяжелый выбор ты перед нами ставишь, Финли. Но мы будем
по тебе скучать. Ей-богу, будем.
Папа спросил у дяди Сагамора потихоньку, чтобы дядя Финли не заметил:
- Ты и взаправду считаешь, он уйдет? Дядя Сагамор помотал головой:
- Нет. Ты плохо знаешь ребят вроде Финли. Они почитают своим долгом
оставаться поближе ко всяким грешникам и наблюдать за ними, борясь с
собственными грехами и соблазнами.
- Да, пожалуй что и так, - сказал папа.
- А то, - продолжил дядя Сагамор. - Так что не волнуйся. Дьявол не сможет
прогнать Финли с насиженного места, потрясая какой-то там юбкой. Он не трус.
Мы все сели за стол. Дядя Финли склонил голову и принялся читать молитву.
Тем временем дядя Сагамор потянулся к колбасе, подцепил на вилку кусков этак
восемь и приступил к еде.
- Приятно, однако, время от времени закинуть в утробу что-нибудь стоящее,
- пробурчал он с набитым ртом. - Особенно после всех этих чертовых овощей,
что вечно варит Бесси.
После ужина мы с папой вытащили из трейлера наши спальники и раскатали их
на крыльце. Наш трейлер был куда меньше, чем у доктора Северанса, там едва
хватало места для печатного станка, запаса бумаги и принадлежностей для
лагеря. Мы всегда спали на свежем воздухе, тем более что там и окон-то не
было, мы ведь слишком много времени проводили рядом с ипподромами, печатая
рекламные листки и бюллетени с результатами сразу же после первых шести
забегов.
Я лег, Зиг Фрид свернулся у меня на одеяле, а папа закурил сигарету. Я
видел, как кончик ее красным огоньком мерцает во тьме. Где-то у реки
непрестанно и заунывно кричала какая-то птица.
- Вот славное место, - говорю я. - Мне здесь нравится.
- Да, неплохо, - отозвался папа. - Думаю, мы останемся тут до ноября,
пока не откроется Фэрграундс. Похоже, мы и деньжат чуть-чуть подкопим,
учитывая комиссионные за сделку с доктором Северансом. А еще я помогу
малость Сагамору с его кожами.
- Ну, надеюсь, он не приволочет назад эти лохани, - испугался я.
- Ох, да ты привыкнешь и перестанешь обращать внимание, - отмахнулся
папа. - Собственно говоря, по рецепту Сагамора послезавтра их надо будет
снова выставить на солнце.
- А куда он продает шкуры?
- Ну, - замялся папа, - на самом-то деле пока еще никуда. Первая порция
вышла не слишком-то удачной. Все сгнило прямо в корытах.
Мы чуть-чуть помолчали, а потом я вспомнил про сахар.
- Как ты думаешь, зачем ему столько? И зачем он сказал шерифу, будто
купил его для меня?
- Хм, - проворчал папа и снова затянулся сигаретой. Кончик снова ярко
вспыхнул. - Видишь ли, Сагамор не хотел говорить ему, зачем купил сахар на
самом деле. Он гордый, не хочет выносить сор из избы. Понимаешь, у твоей
тети Бесси сахарный диабет, и врачи прописали ей такую особую диету, по
шесть фунтов сахара в день. Но мне нельзя было об этом говорить. Бесси не
хочет, чтобы кто-то об этом прослышал.
- Ой, никому не скажу, - пообещал я. Мне вдруг подумалось, что это вполне
в духе этого места, здесь у всех со здоровьем неважно. С доктором Северансом
приключился сердечный приступ, у шерифа было высокое давление, а у мисс
Харрингтон - анемия, а еще где-то поблизости обнаружили тиф, а теперь вот -
и сахарный диабет у тети Бесси. Я только и надеялся, что уж мы-то с папой
ничего такого не подхватим.
Следующий день вышел ужасно веселым. За домом я нашел камышовую палку с
леской, крючком и бутылочной пробкой вместо поплавка, нарыл червей, и мы с
Зигом Фридом отправились на рыбалку. Самое смешное, что в озере водилась
настоящая рыба. Я поймал целых четыре. Дядя Сагамор сказал, это красный
окунь, а папа поджарил их мне на ужин на жире из-под колбасы. Получилось
просто объедение.
Днем мне захотелось поплавать, но когда я пришел, мисс Харрингтон лежала
в брезентовом кресле, потягивая свой напиток, и сказала, что до заката мы
никуда не пойдем. Доктор Севе-ране тоже валялся в соседнем кресле со
стаканом в руке и спросил ее:
- Эй, это что еще за плавание? Уж не собираешься ли ты дать мне отставку
из-за какого-то шкета, который не дорос еще даже до того, чтобы курить
травку?
- Ой, да заткнись ты, - поморщилась она. - Неужели ты хотя бы пять минут
не можешь подумать о чем-то другом?
- И это твоя благодарность? - говорит он. - Я, черт побери, спас тебе
жизнь и я же еще должен всякий раз, как захочу побыть с тобой, считаться с
семилетним пацаном.
- Благодарность? - переспросила она. - Уж поверь мне, умник, что в
следующий раз, как кто-нибудь предложит мне уехать в деревню и отсидеться
там, я буду знать, что он имеет в виду.
Они продолжали препираться, как будто напрочь обо мне позабыли, так что я
ушел от них и побродил немного по отмели на озере рядом с тем местом, где
все строил свой ковчег дядя Финли. Мне хотелось поймать рака. Вода там
доходила мне всего до пояса, и я видел целую уйму их на дне, но ни одного
так и не словил. Уж больно прытко они пятились.
А дядя Сагамор с папой весь день просидели сиднем в теньке, болтая и то и
дело прикладываясь к тому кувшину. Я вспомнил, как дядя Сагамор говорил
шерифу, что работает по восемнадцать часов в день, чтобы уплатить налоги, и
спросил у папы, уж не каникулы ли у него сейчас. А папа сказал, нет, просто
сейчас на фермах вроде как мертвый сезон, а скоро начнется запарка.
На закате мы с мисс Харрингтон опять прогулялись ко вчерашнему пляжику, и
она снова учила меня плавать. Сегодня она прихватила купальную шапочку,
чтобы не мочить волосы, так что могла окунать голову в воду и плавать
по-настоящему. Кролем - вот как она это называла.
У меня уже тоже начало чуть-чуть получаться. Сегодня я проплыл шесть или
восемь футов, но потом все равно пошел ко дну. Мисс Харрингтон сказала, я
слишком стараюсь не мочить лицо, вот и начинаю тонуть.
На следующий день, с утра пораньше, папа с дядей Сагамором выкатили из
сарая грузовик, съездили за лес на кукурузное поле и привезли обратно те
чертовы корыта с кожами. Вонища оттуда шла пуще прежнего. Они поставили их
аккурат на прежнее место, у самого колодца, и, как на грех, даже ветра почти
что и не было, чтобы разогнать запах.
Короче, эти шкуры стояли там добрую неделю, днем и ночью, но, как папа и
сказал, постепенно к этому привыкаешь и перестаешь обращать внимание. Я
спросил, почему бы им не убирать их хотя бы на ночь, ночью-то солнца все
равно нет, но папа сказал: еще чего не хватало, замаешься возить их
туда-сюда.
День так на пятый или шестой я уже до того привык к этой вони, что смог
подойти к корытам посмотреть, как дела. Взяв колышек, я попытался вытащить
одну из шкур, но чтоб мне сквозь землю провалиться! Палка прошла сквозь
шкуру, как сквозь масло. Кожи сгнили прямо в корытах, совсем как первая
порция.
Я сразу побежал позвать папу и дядю Сагамора, но не смог их найти. Только
что они сидели себе спокойненько под деревом на заднем дворе со своим
неизменным кувшином, а теперь их и след простыл.
Я оглядел все кругом, покликал их, а потом отправился в дом и обошел его
вдоль и поперек. Но их там не было. Тогда я посмотрел в конюшне - тоже
пусто. Но когда я вернулся к дому, они сидели ровнехонько на прежнем месте
под деревом.
Услышав, что шкуры начали расползаться, дядя Сагамор вроде как
нахмурился, и они отправились убедиться сами. Дядя Сагамор потыкал туда
палкой, и она, разумеется, проткнула шкуру насквозь.
Он выпрямился, сплюнул табачную жижу и поскреб в затылке.
- Ей-богу, так оно и есть, - проворчал он. - Как ты считаешь, что мы
делаем не так, а, Сэм?
Папа тоже почесал голову.
- Ну, прямо не знаю. Но выглядит явно не так, как надо. Кожа не должна
быть такой мягкой.
- Но я ведь сделал все точь-в-точь как написано в том бюллетене, что я
получил от правительства, - пожаловался дядя Сагамор. - Выполнял все
тютелька в тютельку, никак не мог ошибиться. Как считаешь, что нам теперь
делать?
Папа призадумался.
- Пожалуй, только одно, - решил он наконец. - Надо довести дело до конца.
Что за смысл браться за новую порцию, ведь с ней наверняка случится то же
самое. Нет, пусть уж мокнет сколько положено, а тогда пошлем образец в
правительство, а уж оно пускай нам растолкует, что мы сделали не так.
- Я и сам так же думаю, - кивнул дядя Сагамор. - Эти ребята из
правительства не смогут сказать ничего путного, если мы не будем точно
следовать инструкциям. Так что пусть мокнет. Правда, до конца курса еще
полтора месяца.
- Так ведь через полтора месяца от этих кож одна каша останется, -
испугался я.
- Ну, с этим уж ничего не поделаешь, - возразил дядя Сагамор. - Пошлем
кашу. Инструкция есть инструкция, и если ты не будешь ей следовать, то
правительство тебе ничего толкового не ответит.
- Но подумайте, сколько времени вы потеряете понапрасну, - говорю я.
Дядя Сагамор покатал за щекой табак.
- Черт возьми, - пожал он плечами. - Что такое время для дохлой коровьей
шкуры или для правительства?
На том они и порешили. Мне начало казаться, что этак мы не заработаем
особо много денег на кожевенном производстве, если они собираются ставить
новую порцию только через полтора месяца, а эта уже все равно наверняка
пропала. Но что толку спорить с папой и дядей Сагамором?
Да и потом, мне с лихвой хватало всяческих развлечений, чтобы еще
забивать себе голову какими-то шкурами. Каждое утро я удил рыбу, а по
вечерам мисс Харрингтон учила меня плавать. А днем, когда она сидела в
трейлере, я сам упражнялся на отмели около того места, где строил свой
ковчег дядя Финли. И там-то как раз и случилась презабавная штука - я,
признаться, так ничего и не понял.
Насколько мне помнится, это случилось на следующее утро после того, как
мы обнаружили, что кожи сгнили, аккурат в полдень. Зиг Фрид сидел на берегу
и смотрел, как я купаюсь (сам-то он воду терпеть не мог), а я плескался у
берега, пытаясь плавать на мелководье, где глубины не больше чем по пояс. И
тут вдруг я угодил в место с теплой водой.
Спору нет, озеро и само по себе было совсем не холодное, а такое приятно
прохладное, как раз то, что нужно для плавания. Но в том месте вода
оказалась куда теплее. Причем на совсем небольшом участке, потому что стоило
мне сделать пару шагов в сторону, как снова стало нормально. Мне подумалось,
что, может, просто померещилось, и я побрел обратно проверить и - чтоб мне
лопнуть! - снова нашел это место. Вода там была не сказать чтобы совсем уж
горячей, а так, теплой, как в ванне. Смешно, право: словно в истории про
привидений, иначе как бы я, столько плескаясь здесь раньше, за всю неделю ни
разу на него не наткнулся?
Я понять не мог, откуда взялась эта теплота. Из-за солнца вода нагреться
не могла, ведь солнце светило сразу на все озеро. А если бы там бил из дна
горячий ключ, то как же я его раньше не обнаружил? Я поплавал вокруг,
пытаясь найти второй такой участок, но безуспешно. Однако всякий раз, как я
возвращался на старое место, вода там была теплее, чем вокруг.
Тогда я вылез, натянул одежду и помчался домой спросить папу и дядю
Сагамора. Может, они знают, откуда в прохладном озере могло взяться теплое
место? Но их там не было. Похоже, они завели себе такую смешную привычку,
внезапно исчезать так, что ни за что не отыщешь, как ни старайся. Я
чуть-чуть подождал, но они не появились, поэтому я накопал червей и
отправился на рыбалку, решив порасспросить их за ужином.
Но именно в тот день и появились охотники на кроликов и случилось так
много всего разного, что я напрочь забыл об этой загадке.
Примерно за час до заката я поднялся к голубому трейлеру взглянуть, не
готова ли мисс Харрингтон идти купаться.
Доктор Северанс валялся в кресле со стаканом в руке. Он посмотрел на
меня, повернулся к двери трейлера и позвал:
- Эй, твой Вайсмюллер приплелся. Мисс Харрингтон вышла на крыльцо в своем
давешнем полосатом костюмчике и с сумочкой на плече.
- Привет, Билли, - поздоровалась она.
- Приятель, да ты сражаешь девиц наповал, - сказал мне доктор Северанс. -
Должно быть, заправский сердцеед.
- Ой, молчал бы лучше, - оборвала его мисс Харрингтон.
Мы пошли прямиком через лес к изгибу озера. Через пару сотен ярдов
кустарник становился очень густым, и я шел по тропинке впереди, потому что
мисс Харрингтон страсть как боялась змей. Внезапно кусты раздвинулись,
...Закладка в соц.сетях
