Жанр: Детектив
Sas убить генри киссинджера
...золочеными
автоматами и неизменными саблями стояли по обе стороны стола, взад и вперед
бегали служащие безопасности, непрерывно звонили телефоны.
- Где вы были? - вскричал Чаржах. - Вы отлично загорели.
- В санатории, - ответил Малко. - Вы нашли палестинцев?
Круглые глаза шейха заволоклись дымкой печали:
- Нет. Но это не имеет никакого значения! Никто не сможет с оружием
проникнуть в аэропорт! Все без разбора нами обыскиваются, даже дипломаты! Таков
приказ эмира... Он мне сказал, что если с нашим гостем что-нибудь случится, я полечу
со своего поста...
- Есть какие-нибудь новости об Абдуле Заки?
Мясистое лицо шейха скривилось в лукавой гримасе.
- Ну да, только не то, что вас интересует. У него драма с Винни...
- С Винни? - нахмурился князь. - Что произошло?
- Оказалось, что она обманывала его с одним арабом из Саудовской Аравии. Заки
об этом донесли на другой день после вашего отъезда. Он избил ее до полусмерти и
запер в дальних покоях дворца. Я всегда говорил, что она слишком прекрасна, чтобы
принадлежать такому мерзавцу...
Малко нетерпеливо дернулся:
- Где теперь Абдул Заки?
- Да для чего он вам?
- Для того... - князь наконец не выдержал и взорвался: - Вовсе не из-за этого
араба он ее избил! Надо найти его во что бы то ни стало!
Шейх насупился:
- Не понимаю, к чему такая спешка!..
Князь понял, что если он хочет заручиться поддержкой шейха, то хотя бы часть
правды надо ему рассказать.
- Перед моим отъездом жена Заки кое-что мне открыла. Очевидно, он об этом
узнал и ей отомстил. Теперь он наверняка готовит какой-то страшный сюрприз, тем
более зная, что мы проникли в его планы.
Однако шейх продолжал упрямиться:
- Я прикажу окружить аэропорт танками! Все палестинцы находятся под
наблюдением, пятьдесят активистов задержаны на иракской границе...
- Превосходно! - прервал его Малко. - Но я настаиваю на том, чтобы
немедленно начались розыски Заки и чтобы ваши люди следили за каждым его шагом!
- Хорошо, - согласился Чаржах, - поехали к нему.
Со сложенными на животе руками, подобострастно согнувшись в низком поклоне,
мажордом Заки красноречиво объяснял шейху:
- ...Нет, хозяина нет дома... Он в пустыне охотится с соколом... Хозяйка отдыхает
в дальних покоях... Да нет, все как обычно. Он уехал на заре в своем "мерседесе".
Больше из мажордома ничего нельзя было выудить, и князь с Абу Чаржахом
покинули дворец Заки.
- Ну, теперь вы довольны? - спросил шейх. - Все понятно, Заки с утра
пораньше уехал на охоту, чтобы не присутствовать на приеме, который устроит эмир в
честь Киссинджера. Успокойтесь!
Малко сжал кулаки:
- Я успокоюсь только тогда, когда буду точно знать, где находится этот
проклятый Заки! Узнайте, пожалуйста, номер телефона его машины!..
"Бьюик" повернул к министерству внутренних дел. Одной рукой шейх вел машину,
другой непрерывно нажимал на клавиши телефона, пока, наконец, не получил
желаемого ответа. Он позвонил Заки и некоторое время прислушивался к долгим
гудкам в трубке, потом повернулся к Малко:
- Никто не отвечает.
- Позвоните еще.
Ответа по-прежнему не было. Шейх с беспокойным видом заерзал на сиденье.
Малко размышлял. Неожиданно какой-то обрывок давно забытой информации пришел
ему на ум, какое-то воспоминание... И по спине Малко пробежал холодок.
- Не можете ли вы немедленно вызвать сюда вертолет? - нетерпеливо спросил
он у шейха.
Тот вытаращил на него круглые глаза:
- Для чего?
- Я все вам объясню. - Малко посмотрел на часы. Было 11 часов 40 минут.
- Черт побери! - князь в ярости топнул ногой.
Вот уже двадцать минут, как он, Абу Чаржах и два йеменца ждут на маленькой
огороженной площадке пилота, который почему-то запаздывает. Наконец
послышалось гудение мотора, и на площадку въехал "джип". Из него вылез пилотегиптянин
с рыжими волосами и ярко-голубыми глазами. Вертолет оторвался от
земли.
Они пролетели над Кувейтом, свернули на восток, покружили над аэропортом и
связались с диспетчерской, сигнализируя о своем местонахождении.
- Куда лететь? - спросил пилот.
- Следуйте все время вдоль взлетной дорожки и дальше, в том направлении, в
каком снижается самолет. Старайтесь лететь как можно ниже и как можно медленней.
Теперь вертолет летел почти над самой пустыней, едва не задевая крыши домишек,
хижин и верхушки деревьев, которые попадались по пути. Километров через десять
Малко крикнул пилоту:
- Теперь поверните, чуть подымитесь и ведите машину к взлетной полосе.
Они долетели до середины взлетной бетонной полосы, увидели окруженный
машинами и танками ангар. Дальше лететь не было смысла.
- Поверните, - упрямо сказал князь, - и следуйте тем же маршрутом,
останавливаясь над каждой хижиной и каждым домом, чтобы их можно было хорошо
рассмотреть.
- Но кого вы ищете? - вскрикнул Абу Чаржах.
- Абдула Заки!
Рев вертолета заставлял жителей выбегать из домишек. Малко начинало казаться,
что он ошибается.
13 часов 15 минут. Самолет Генри Киссинджера прибывает через Пятнадцать
минут. Вертолет кружил над маленькой фермой, окруженной глинобитными стенами.
Ничего. Но непонятное чувство заставляло князя до рези в глазах всматриваться в
жалкие, покрытые редкой соломой сараи. И вдруг на его лбу выступили капельки пота.
Малко в изнеможении откинулся на сиденье - под чахлой соломой одного из сараев
он заметил явственные контуры машины.
- Посмотрите-ка! - закричал он Чаржаху. - Это "мерседес" Абдула Заки! Шейх
всмотрелся и выругался по-арабски:
- Но какого черта он здесь делает?
Во дворе появились люди, один из них побежал к машине и вынес длинную трубу,
которую стал укреплять на треножнике.
- Скорее прочь! Улетайте! - вне себя закричал Малко пилоту.
Вертолет резко поднялся и свернул в сторону. Малко, вцепившись в ручки кресла,
не отрывал взгляда от фермы.
Сверкнуло яркое пламя, вокруг треножника взвилось облачко пыли. Из трубы была
выпущена ракета, вероятно "САМ-7". Чаржах понял, в чем дело, и глухо выругался.
Направляемая специальным устройством, реагирующим на инфракрасные лучи,
выделяемые мотором, ракета неотвратимо приближалась к вертолету.
Глава 19
Мозг Малко работал с четкостью записывающего устройства: вертолет... облачко
пыли возле треножника... кучка пассажиров под плексигласовой покрышкой... все
недвижно застыло, а потом пришло в бешеное движение - какая-то страшная сила
отшвырнула Малко в сторону, и он понял, что вертолет камнем падает вниз.
Пытаясь встать, привязанные ремнями йеменцы выли от ужаса, рядом с ними на
корточках ползал Чаржах. Ярко-желтая пустыня с ужасающей скоростью неслась
навстречу. В последний момент мотор взвыл, падение замедлилось, однако удар
оказался чудовищным. Вертолет несколько раз подпрыгнул, свалился набок, вздымая
тучи камней и пыли, протащился с десяток метров по земле и остановился.
Пассажиры, совершенно оглушенные, застыли. Малко жадно втянул в себя воздух и
почувствовал запах гари и бензина.
- Прочь отсюда! - взвыл египтянин. - Вылезайте немедленно!
Малко толкнул плечом плексигласовую дверь, которая находилась теперь над его
головой, выбрался наружу и протянул руку Абу Чаржаху, который кряхтел и ругался,
запутавшись в своей дишдаше. За ним вылезли оба йеменца с обезумевшими от ужаса
глазами и прижатыми к животу неизменными золочеными автоматами. Последним
покинул вертолет пилот-египтянин. В целом все отделались пустяковыми царапинами
и небольшой контузией.
Они побежали прочь от вертолета, который был охвачен пламенем. Послышался
сухой треск лопнувшей плексигласовой покрышки. Малко, а за ним все остальные
приникли к пересохшей каменистой земле, и в ту же секунду раздался мощный взрыв,
который засыпал их дождем горящих обломков и опалил дыханием раскаленного
воздуха. Вертолет превратился в пылающий огненный шар.
Как потом понял Малко, летчик произвел смелый маневр, спасший им жизнь. Он
бросил вертолет на землю до того, как в него попала ракета. Мотор перестал работать,
винты вращались на холостом ходу, что резко снизило количество инфракрасных
лучей, сбило направляющее устройство ракеты и сместило ее курс.
Летчик с переломанной ключицей, кривясь от боли, опустился на камень. Один из
йеменцев, схватившись за голову, раскачивался из стороны в сторону и чуть не плакал
- он где-то потерял свой золоченый автомат. Вдруг князь услышал наверху, далеко в
небе, характерное гудение. Он поднял голову и едва сумел удержать крик.
- Смотрите! - дернул он за рукав Абу Чаржаха.
С востока, направляясь к ним, двигалась небольшая, но все увеличивающаяся
точка. Это был "Боинг-707", на котором летел государственный секретарь. Через
несколько минут самолет начнет снижаться и очутится в пределах досягаемости
ракеты Абдула Заки.
Чаржах что-то рявкнул своим неграм, и они, как пришпоренные, гигантскими
шагами, с безумным огнем в глазах, понеслись к ферме. Малко и Чаржах старались не
отставать. Бежать пришлось метров четыреста, но перед самой фермой из хижины
грянул автоматный огонь. Первый негр пошатнулся и, выронив золоченый автомат,
упал лицом в пыль. Другой припал к земле. Малко с Чаржахом, пригнувшись за
небольшим холмиком, не отрывали глаз от глинобитной стены и полусгнившей двери
ветхого сарая. Гудение "Боинга" приближалось.
- Надо идти! - выдохнул князь.
Он подполз к убитому йеменцу, подобрал его автомат и одним прыжком достиг
двери сарая. Из хижины вновь застрочил автомат, однако Малко ударом ноги
распахнул дверь и ворвался внутрь. В "мерседесе" с откинутым верхом стоял со своей
треногой Абдул Заки и нацеливал ракету на летящий самолет.
Все, что произошло потом, длилось какие-то доли секунды. В сарай, потрясая
саблей, ворвался негр. Абдул Заки обернулся и что-то хрипло крикнул. С заднего
сиденья поднялся странный темный предмет, в котором Малко с изумлением
распознал птицу. Это был охотничий сокол Абдула Заки!
Птица метила вцепиться ему в лицо, чтобы выклевать глаза. Князь прикладом
ударил птицу по голове. Сокол взлетел под стропила, не решаясь атаковать снова: все,
с кем ему до того приходилось иметь дело, как правило, не защищались. В сарай
шариком вкатился Абу Чаржах.
В эту секунду йеменец в немыслимом броске подскочил к машине, а Абдул Заки
наклонился, схватил лежащий на капоте автомат и, не целясь, выпустил всю обойму в
живот негра. Тот стал сползать на землю, но каким-то сверхчеловеческим
напряжением воли заставил себя встать, поднять над головой саблю и со всего размаха
опустить ее на шею Заки.
Тот не успел даже охнуть. Сабля застряла где-то в шейных позвонках, потоком
хлынула кровь, и тело Заки свалилось на тело его противника. Мощный рев потряс
ветхие стены фермы. Свист реакторов взметнул солому на крыше, перепуганный сокол
забился в угол.
Чаржах поднял автомат Абдула Заки и с воем и улюлюканьем бросился к хижине.
Оттуда с поднятыми руками вышли два араба в европейских костюмах. Шейх стрелял в
них до тех пор, пока не кончилась обойма. Тогда он, держа автомат, словно палицу,
принялся в исступлении дробить головы умирающих.
- Эти псы предали страну, которая их приютила! - тараща налитые кровью
глаза, крикнул он Малко.
Взгляд кувейтца смягчился, когда он увидел распростертое тело своего слуги.
- Я же говорил вам, - тихо промолвил он, - что эти люди в нужную минуту
отдадут за меня жизнь!
- Немедленно в аэропорт! - приказал Малко. - Кто знает, что еще изобрел этот
Заки... Садитесь в "мерседес"!
Вдвоем с шейхом они с трудом выволокли из машины тяжелое тело йеменца,
потом они потащили за ноги труп Абдула Заки, от которого неожиданно отделилась
голова и покатилась под сиденье. Шейх взял ее за волосы, приподнял и плюнул в глаза.
- Будь проклят, презренное порождение гиены и волка!
Обтерев окровавленные руки о шаровары йеменца, Малко и Чаржах сели в машину.
Шейх немедленно принялся звонить в отделение секретной службы, чтобы агенты
ЦРУ, увидев "мерседес", не превратили его в порошок. Дорога вела к югу, и Малко
понял, что шоссе делает крюк в несколько километров. Он резко повернул руль, едва
не выбив золотую челюсть Чаржаха, и повел машину голой пустыней, взметая тучи
пыли и мелких камешков.
Начался крутой спуск, потом подъем, машина ревела и вибрировала, как на
автомобильных гонках. Неожиданно путь пересек гигантский нефтепровод,
проложенный в тридцати сантиметрах от земли. Сжав зубы, Малко направил
"мерседес" на металлическую змею, со всего маха врезался в нее и проскочил. За ними
поднялся к небу фонтан густой черной жидкости. Шейх обернулся, и круглые его
плечи затряслись в приступе безумного нервического хохота.
Машина неслась теперь с раздирающим уши воем, потому что во время удара с нее
сорвало глушитель. К счастью, они находились метрах в трехстах от посадочной
полосы, на которую должен приземлиться "Боинг" Киссинджера. Малко захотелось
кричать от радости, когда он почувствовал бетон под колесами истерзанной машины.
От прожекторного столба неожиданно отделился военный "джип" и двинулся
прямо на них. Чтобы не терять времени, князь хотел его обогнуть, как вдруг перед
носом машины взметнулись фонтанчики цементной пыли от падающих повсюду пуль.
Малко затормозил.
Ощетиненный нацеленными на них автоматами, "джип" резко остановился.
Солдаты-кувейтцы в характерных арабских куфьях были готовы стрелять по первому
приказу командира. Чаржах поднялся и, простирая к ним руки, завопил, как мулла во
время молитвы. К счастью, Малко заметил среди солдат блондина-американца и
замахал над головой лиловой булавкой - отличительным знаком секретной службы,
которую вручил ему Джордж Смит.
- Внимание! Мы работаем в одном из ваших отделов!
Американец, оказывается, видел князя в кабинете Ричарда Грина. Он сделал
предостерегающий знак солдатам и махнул рукой, показывая, что путь свободен.
На противоположной стороне взлетной полосы "Боинг" повернул в нужном
направлении, и Малко наконец успокоился, решив, что безопасность, судя по всему,
оказалась обеспеченной до конца. Самолет направлялся к дорожке, ведущей к ангару,
где Киссинджера ожидала внушительная делегация встречающих.
Но что это? Малко внезапно увидел, что самолет, вопреки планам Ричарда Грина и
Чаржаха, миновал ангар, вышел на другую дорожку и покатил к зданию аэропорта.
Князь выругался сквозь зубы. Палестинцам, несомненно, удалось проникнуть в планы
незадачливого шейха.
С оглушительным треском и грохотом, гоня "мерседес" на скорости 160
километров в час, Малко не отрывал воспаленных глаз от "Боинга-707". Гигантский
самолет мчался по дальней дорожке, стремительно удаляясь от ангара.
Дипломатический корпус, бесчисленные гости эмира, Ричард Грин и куча его
сыщиков стояли перед ангаром и не могли видеть происходящего.
- Мокбаках ! - крикнул чей-то голос за дверью диспетчерской. Диспетчер
приоткрыл дверь и увидел двух мужчин в черной форме военной полиции с
автоматами в руках. Люди в черном вошли и закрыли за собой дверь на ключ. Один из
них потряс автоматом перед носом окаменевших служащих:
- Продолжайте работу! Не зовите на помощь, иначе немедленно пристрелим!
Диспетчеры в ужасе пригнули головы к столам. Молодой человек с большими
пышными усами улыбнулся:
- Братья! Не бойтесь! Мы не причиним вам никакого зла. Мы - члены коммандо
"Иерусалим", которая через несколько минут уничтожит проклятую сионистскую
банду.
Диспетчеры, словно по команде, бросили взгляд на специальное, укрепленное в
стене зеркальце, которое показывало, что происходит снаружи. Там повсюду сновали
полицейские, солдаты, ездили взад и вперед военные машины и танки. И при всем том
палестинцы сумели, несмотря ни на что, проникнуть в диспетчерскую, словно к себе
домой. Главный диспетчер проклял организаторов безопасности. Он был египтянином
и не очень-то жаловал палестинцев.
- Что вам надо? - спросил он.
- Когда прибывает самолет Генри Киссинджера?
Главный налетчик подошел к радарной установке.
- Не бойтесь, - сказал он, - и отвечайте!
- Самолет вот-вот должен приземлиться, - пересохшими губами прошептал
египтянин.
В этот момент в громкоговорителе прозвучал спокойный голос:
- Кувейт-тауэр, здесь ноябрь 720, фокстрот, проходим взлетную полосу.
Диспетчер, сидевший рядом с главным, тотчас ответил в микрофон:
- Ноябрь 720, фокстрот, здесь Кувейт-тауэр, номер один на посадке. Разрешаю
брать конец первой дорожки...
Палестинец внимательно слушал. Слышалось потрескивание громкоговорителя.
Все молчали. Наконец вдалеке послышалось гудение "Боинга", который катил теперь
по дорожке. Почти в тот же момент раздался голос штурмана:
- Кувейт-тауэр, здесь ноябрь 720, скорость контролируется.
Лицо палестинца исказила зловещая улыбка. Он наклонился к уху главного
диспетчера:
- Скажи ему, чтобы направлялся к зданию аэропорта и остановился у пункта Т-3.
Диспетчер подскочил:
- Но мне даны как раз противоположные инструкции! Самолет должен подойти к
ангару Кувейтской авиакомпании. Я не могу ослушаться приказа Мокбакаха!
- Поторопись! - холодно приказал палестинец. - Если ты не подчинишься, я
тебя убью. Тебе, подумай только, придется умереть за сионизм и американский
империализм!
Террорист надавил дулом автомата на шею диспетчера. У того потек по спине
холодный пот. Дуло автомата еще сильнее вдавилось в шею. Диспетчер проглотил
слюну. Ему не хотелось умирать за Генри Киссинджера.
- Ноябрь 720, фокстрот, - сказал он придушенным голосом, - здесь Кувейттауэр.
Ваша посадка танго 3, дорожка 2.
Диспетчер всем своим существом чувствовал, что штурман ощутил
неестественность его голоса, однако дисциплинированный американец отозвался ясно
и точно:
- Кувейт-тауэр, здесь ноябрь 720, фокстрот, вас понял, дорожка свободна.
Египтянин, вытаращив в ужасе глаза, смотрел на палестинца.
- Что вы делаете?! Вас же заметят! Там полно народу!
Террорист жестко улыбнулся:
- Там никого не будет. Там будем мы!
Шино-Бю сквозь полуприкрытые веки наблюдала за пассажирами транзитного
зала. Какие-то мужчины ходили взад и вперед с озабоченными физиономиями. Она
разлеглась на скамейке и стала глазеть в потолок. Он весь был в трещинах и разводах
- как раз для нищей публики из Дюбаи, которая прибыла в Кувейт, надеясь приискать
работу. Арабы в мятых и грязных дишдашах не обращали никакого внимания на тощую
японку, которая походила на обычную бродяжку.
В Бомбее никакой проверки багажа не было. В Кувейте ее чемодан вместе с другим
багажом, предназначенным для транзита, поместили между транзитным залом и
холлом аэропорта. Таможенному досмотру они не подлежали. Самолет на Бейрут
отправлялся в 4 часа 30 минут, багаж грузился за час до отлета.
Японка чувствовала себя в полнейшей безопасности и, усмехаясь, поглядывала на
битком набитые таможенные боксы, где проходил такой свирепый обыск, что
пассажир был счастлив, если разрешали пронести зубочистку. Дела с доставкой
оружия пока шли отлично, но Жамбо не выходил у Шино-Бю из головы. Она никак не
могла понять, что с ним приключилось. Кроме того, японка боялась, что встречающие
могут ее не узнать.
Неожиданно она увидела какого-то мужчину, который, показав на контроле
раскрытый документ, спокойно вошел в транзитный зал и пересек его из конца в конец
с таким видом, словно кого-то искал. Мужчина, уже в годах, с седоватыми усами и
интеллигентным лицом, выглядел солидно и представительно. Шино-Бю сидела на
скамейке, вытянувшись всем своим тощим телом, и едва сдерживалась, чтобы не
закричать.
Усатый подошел к стойке бара, заказал кофе и, облокотившись на стойку, стал
внимательно изучать находившихся в зале. Видимо, в чем-то удостоверившись, он
отставил чашечку в сторону, вновь пересек зал и опустился на скамейку напротив
неказистой иностранки.
- Шино-Бю?
Он говорил почти не разжимая губ, и ей показалось, что она ослышалась. Однако
мужчина смотрел на нее не отрываясь, и японка сделала непроизвольное движение,
чтобы встать. Но усатый жестом приказал ей не двигаться.
- Спокойно. За нами, может быть, наблюдают. Мы боялись, что вы не приедете. У
вас были какие-нибудь осложнения?
Она заколебалась:
- Да... Перед самым отъездом Жамбо заболел. Поэтому я одна.
- Болен!
В его голосе послышалось облегчение.
- Где чемодан?
- С другой стороны. Перед таможней.
- Какой он?
- Коричневый, С ремнями и белой отметкой сзади.
- Великолепно! - улыбнулся он. - Я благодарю вас от имени моих товарищей.
Всего хорошего. Надеюсь встретиться с вами в Бейруте!
Усатый встал и удалился, и как раз в этот момент на одной из взлетных дорожек
японка увидела медленно приближающийся гигантский самолет с американским
флагом на борту. Еще метров тридцать - и он остановится перед стенами аэропорта.
Шино-Бю затаила дыхание. Где находились сейчас члены коммандо "Иерусалим", что
они делали? А вдруг им не удалось проникнуть в аэропорт?
У Ричарда Грина возникло ощущение, что его сто двадцать килограммов
превратились в груду желатина. Повернув голову, он увидел остановившийся возле
аэропорта в полутора километрах от них "Боинг-707" военно-воздушных сил США.
Там не предусматривалось планом никакой охраны прибывающего самолета.
- Проклятая сила! Что происходит! - взвыл американец.
Возле него толпились полицейские, солдаты и агенты секретной службы.
Огромный красный ковер окружала живая автоматная изгородь, гигантский ангар
Кувейтской авиакомпании, казалось, потонул под бесчисленными пулеметами.
Ричард повернулся к помощнику Абу Чаржаха, который организовывал встречу:
- Сделайте же что-нибудь, черт возьми! - Он в отчаянии воздел руки к небу: -
Как это получилось?! Кто дал приказ экипажу самолета остановиться возле
аэропорта?!
- Безусловно, диспетчеры из контрольного пункта, - побелевшими губами
прошептал кувейтец.
- Позвоните туда немедленно и прикажите, чтобы переменили команду и
приказали самолету поворачивать к ангару!
Кувейтец кинулся к машине и стал лихорадочно бить по клавишам телефона. Возле
него с окаменевшим лицом ждал Грин:
- Ну, что?
- Они... они... не отвечают.
Грин секунды две стоял неподвижно, потом ринулся к полицейскому "джипу" и
втиснулся в кабину, сзади в мгновение ока очутились три агента секретной службы.
Один из агентов по передатчику дал команду всем полицейским, рассыпанным по
территории аэропорта, мобилизоваться и быть готовыми к атаке. К сожалению,
большинство из них находилось слишком далеко от места событий, чтобы оказать
действенную помощь. Ричард в отчаянии смотрел на приближавшийся к аэропорту
самолет. Чтобы туда доехать, требовалось, по крайней мере, минуты четыре. Целая
вечность... Что же делать?! Что делать?
"Мерседес" одолел последние метры, ведущие к аэропорту. Масса других машин
мчалась отовсюду в том же направлении, но все они находились гораздо дальше
"мерседеса".
- Откройте! - крикнул чей-то нетерпеливый голос. - Откройте немедленно!
Диспетчеры, которых палестинцы продолжали держать под прицелом, молча в
отчаянии переглянулись. Возле диспетчерского пункта просвистели реакторы
"Боинга". Радио проговорило:
- Кувейт-тауэр, здесь ноябрь 720, фокстрот, приближаюсь к танго-3, конец.
Радио замолкло. В дверь отчаянно колотили ногами и прикладами. Один из
палестинцев крикнул по-арабски:
- Если вы сорвете дверь, мы немедленно убьем диспетчеров!
Снаружи продолжали неистово бить по двери, которая уже почти срывалась с
петель. Палестинец отчеканил:
- Ликвидируем первого заложника!..
Он схватил одного из диспетчеров за волосы, повалил его на колени, пригнул
голову к полу и стволом пистолета надавил на шею.
- Скажи им, что я с тобой делаю, собака!
Тот дрожащим срывающимся голосом истерически завопил:
- Остановитесь! Прошу вас, остановитесь! Он сейчас меня убьет!
Двое других диспетчеров застыли, не в силах вымолвить ни слова. Наконец
старший произнес:
- Что же вы с нами делаете?! Мы ведь такие же арабы, как и вы!
- Вы не арабы! - сквозь зубы прошипел палестинец. - Вы грязные собаки и
подлецы. Иначе бы вы сражались вместе с нами!
- Откройте! - орали снаружи. - Вы врете! Мы не верим ни единому вашему
слову!
- Не верите, псы?! - Палестинец нажал на спусковой крючок, и пули
просвистели в нескольких сантиметрах от головы несчастного. - А ты молчи! -
крикнул палач сжавшемуся в комок диспетчеру. - Не то...
Кошмар длился, диспетчеры ждали неминуемой смерти, раздирая уши, свистели
реакторы "Боинга"...
- Мы казнили первого заложника! - выкрикнул палестинец. - Оставьте нас в
покое! Через десять минут выйдем!
По ту сторону двери раздался сухой требовательный голос кувейтца-командира:
- Огонь!
Раздался глухой взрыв, окутанная клубами сизого едкого дыма дверь рухнула, и
палестинец с колена пустил автоматную очередь в образовавшийся проем. Лавина
солдат и полицейских отхлынула. Другой палестинец выхватил из кармана гранату,
вырвал предохранитель и с криком "Палестина! Палестина!" швырнул ее в микрофон.
Дальше все смешалось: в диспетчерскую ворвались солдаты, которые почти в упор
расстреляли палестинца с автоматом, стоявший на коленях диспетчер мешком
свалился на пол с раздробленным черепом, был убит и второй палестинец. В этот
момент взорвалась граната, во все стороны метнулись длинные языки пламени,
посыпались осколки, стоявший возле микрофона диспетчер превратился в воющий
горящий факел, третий выскочил в коридор и тут же упал, сраженный десятком пуль.
Из разбитых окон диспетчерской валили клубы черного дыма. Пламя сжирало
трупы террористов, диспетчеров, погибших солдат и полицейских. В это время внизу,
отданный на милость коммандо "Иерусалим", остановился везущий Киссинджера и
десятка три журналистов "Боинг-707".
Пятеро носильщиков в белых комбинезонах с эмблемой Кувейтской авиакомпании
на спине, не торопясь, прошли в багажный зал, и тут же непонятно откуда раздались
автоматные выстрелы. В транзитном зале началась паника: люди бросались на пол,
стремились выскочить на летное поле, их отбрасывали контролеры в полицейской
форме, от
Закладка в соц.сетях
