Жанр: Детектив
Судья Ди 15. Убийство в кантоне
...ьше интересного, чем то, что ты предполагал обсудить с мореходом.
- Если вы, господин, не приготовили мне наутро иных дел, то я, пожалуй, загляну и к
нему. У меня возникло впечатление, что Мансур ненавидит морехода Ни. А потому, я думаю,
стоит послушать, что Ни способен рассказать о Мансуре!
- Хорошо. Доложи мне, как только побываешь у обоих. А ты, Тао Гань, приходи сюда
сразу после утренней трапезы. Нам надлежит составить предварительный доклад Великому
совету в связи с убийством цензора. Мы отправим донесение в столицу с особым гонцом, ибо
Совет должен быть срочно осведомлен об этом. Я посоветую пару дней держать новость в
тайне, дабы не нарушить хрупкое равновесие во дворце и дать мне немного времени выяснить,
что кроется за столь гнусным злодеянием.
- А как наместник воспринял известие о втором убийстве в его владениях? -
полюбопытствовал Тао Гань.
- Сие мне неведомо, - чуть заметно улыбнулся судья Ди. - Я сказал лекарю, что тело
принадлежит одному из моих людей и у него якобы произошли неприятности с женщиной
танка. Сразу после вскрытия я велел забить тело в гроб, дабы при первой возможности
отправить в столицу вместе с останками господина Су. Вчера, побывав у наместника, я
рассказал ему ту же историю, что и лекарю, когда тот делал посмертное вскрытие. Кстати, с
этим лекарем следует быть поосмотрительнее - уж больно он сметлив! И кроме всего прочего,
сказал, что ему, видите ли, лицо умершего показалось знакомым! К счастью, он видел
господина Лю в полком церемониальном облачении и всего один раз, шесть недель назад, когда
тот впервые приехал в Кантон. Когда мы покончим с докладом Совету, Тао Гань, вместе
наведаемся к господину Лян Фу. Он то и дело заходит в этот проклятый храм поиграть в
облавные шашки с настоятелем, поэтому, надеюсь, сумеет рассказать много интересного об
этом огромном святилище. Вместе с тем я хочу посоветоваться с Ляном насчет того, каких
неприятностей в крайнем случае следует ожидать от местных арабов. По сравнению со всем
населением этого многолюдного города их только горстка, а Чао Тай сейчас показал мне на
карте точки, где находятся самые значительные скопления арабов. Им будет нетрудно учинить
беспорядки, небольшие сами по себе, но опасные хотя бы тем, что их могут использовать как
прикрытие для каких-либо разбойных дел здесь или где-то еще. А насколько мы можем
доверять другому знатоку арабов, господину Яо Тайцаю?
Чао Тай нахмурился.
- Веселость и общительность Яо не совсем искренни, - произнес он. - Этот торговец
- не из тех, кого бы я с гордостью числил среди своих знакомых. Но чтобы оказаться
замешанным в убийстве или политическом заговоре... нет, думаю, он не относится к подобным
людям.
- Понятно. Тогда остается еще загадочная слепая девушка. Ее надо как можно быстрее.
отыскать, причем так, чтобы местные власти не успели ничего понять. Завтра утром ты, Тао
Гань, по пути сюда зайдешь в судебную управу, дашь начальнику стражи серебряную монету и
попросишь в виде личной услуги поискать ее. Объясни ему, будто это твоя племянница и она
отбилась от рук, так что пусть докладывает непосредственно тебе. Так мы не подвергнем
девушку опасности. - Судья встал и, одернув халат, скомандовал: - Ну а теперь давайте как
следует отдохнем оставшуюся часть ночи! Советую запереть и заложить на засов двери, ибо
отныне совершенно ясно, что вас взяли на заметку. Ах да, Тао Гань, после того как
переговоришь с начальником стражи, загляни к градоправителю и передай ему вот эту
бумажку. Я написал здесь имя и адрес певички, с которой беседовал во дворе храма. Вели
господину Пао призвать ее к себе вместе с хозяином, выкупить и с первым же военным обозом
на север отправить в родные края. И пусть выдаст женщине половину золотого слитка, чтобы
она, вернувшись к себе в деревню, смогла выйти замуж. Все расходы - за мой счет. Я узнал от
бедняжки много полезного, и она заслуживает награды. Спокойной ночи!
Глава 9
Чао Тай проснулся еще до рассвета, быстро умылся при свете единственной свечи,
каковой снабдил его владелец постоялого двора, и оделся. Уже собираясь натянуть через голову
кольчугу, он вдруг передумал, бросил тяжелое одеяние на стул и надел куртку со вшитыми
изнутри бронзовыми пластиками.
"Мое лучшее средство от внезапного приступа боли в спине!" - пробормотал Чао,
накидывая поверх куртки коричневый халат. Обмотав талию длинным черным поясом и
прикрыв голову черной шапочкой, он сбежал по лестнице и объяснил смотрителю, что, когда за
ним прибудет паланкин, надо приказать носильщикам дожидаться здесь. Покончив с этим,
ЧаоТай вышел.
На полутемной улице он купил у торговца, деловито раздувавшего угли в переносной
жаровне, четыре горячие - с пылу с жару - масляные лепешки. Жизнерадостно жуя, Чао стал
спускаться к воротам Куэй-дэ, и, когда он добрался до причала, восход еще только окрашивал
алым мачты пришвартованных вдоль берега судов. Корабля Мансура видно не было.
Мимо Чао Тая гуськом прошествовали торговцы овощами - каждый нес на перекинутом
через плечо шесте по две корзины с капустой. Помощник судьи Ди окликнул последнего и
после долгих торгов на языке жестов купил у него все, включая и шест, за семьдесят медных
монет. Торговец, распевая кантонскую песенку и радуясь, что обвел вокруг пальца северянина,
аз аодно избавился от долгого пути к лодкам и на рынок, засеменил восвояси.
А Чао Тай, взвалив на плечи шест, ступил на корму ближней к причалу лодки. Оттуда он
перешел на другую, потом на третью. Идти приходилось осторожно, так как из-за тумана
хлипкие доски, соединявшие суда, стали скользкими, да еще обитатели лодок, похоже, считали
сходни самым подходящим местом для чистки рыбы. Чао Тай бормотал под нос ругательства,
поскольку на многих лодках неопрятные девицы выливали посудины с ночными
испражнениями прямо в мутную реку, и вонь стояла невыносимая. То тут, то там Чао
останавливали стряпухи, но он не обращал на них внимания, решив сперва найти танцовщицу и
получше присмотреться к речному народцу. Мысль о Зумурруд вызывала у него какое-то
непонятное щемящее чувство в груди.
Было все еще довольно прохладно, а ноша не слишком давила на плечи, однако
непривычный к такому способу переноски грузов Чао Тай вскорости изрядно вспотел и
остановился на корме небольшой лодки, решив осмотреться. Городских стен больше не было
видно - со всех сторон высился лес матч и рей, увешанных рыбачьими сетями и мокрым
бельем. Мужчины и женщины, перемещавшиеся с лодки на лодку, казалось, принадлежали к
разным расам. У мужчин были короткие ноги, зато руки - длинные и мускулистые, и
движения их сопровождали быстрый, размашистый шаг. На смуглых скуластых лицах более
всего поражали плоские косы с большими широкими ноздрями. А вот некоторые молодые
женщины отличались своеобразной, чуть грубоватой красотой - у них были круглые лица и
живые глаза. Присев на корточки в лодках и выбивая мокрое белье тяжелыми круглыми
палками, они оживленно болтали на гортанном наречии, совершенно незнакомом Чао Таю.
Несмотря ла то что и мужчины и женщины нарочно делали вид, будто не замечают Чао
Тая, у помощника судьи Ди возникло неприятное ощущение, будто за ним постоянно
наблюдают тайком.
"Должно быть, это из-за того, что сюда нечасто заглядывают ханьцы! - пробормотал
он. - Стоит только повернуться к этим уродам спиной, как они начинают таращить глаза!" Чао
Тай даже обрадовался, увидев наконец впереди узкую полоску воды. Бамбуковые мостки вели к
длинному ряду больших, затейливо разукрашенных джонок, соединенных носом к корме.
Вдоль первого ряда шел второй, за ним - третий, и все они сообщались между собой
благодаря широким мостикам с поручнями. Последним был четвертый ряд, находившийся
почти у середины реки. Чао Тай взобрался на корму ближайшей джонки, и его глазам предстала
гладь Жемчужной реки. Отсюда он мог разглядеть даже мачты кораблей, поставленных на
якорь вдоль противоположного берега. Сосчитав суда, Чао обнаружил, что стоит на третьей
джонке в четвертом ряду. Возглавляла этот ряд большая, как боевой корабль, джонка. Высокие
мачты украшали шелковые флажки, а вдоль карнизов над каютами висели гирлянды
разноцветных фонариков, и все они раскачивались под легким дуновением утреннего бриза.
Осторожно управляясь с корзинами на узких палубах других джонок, Чао Тай влез на борт
самой большой.
У люка бездельничали заспанные подавальщики. Равнодушно поглядев на Чао Тая, они
продолжали болтать, а тайвэй быстро проскочил мимо и скользнул в темный проход. По обе
стороны виднелись обшарпанные двери, а в воздухе стояла нестерпимая конь дешевого жира
для готовки. Поблизости никого было, и Чао Тай, быстро поставив на пол корзины, юркнул на
дальнюю палубу.
Певичка, одетая только в засаленную юбку, сидя на деревянной скамье, подрезала ногти
на ногах. Безразлично глянув на Чао Тая, она даже не подумала одернуть подол. Ничто вокруг,
казалось бы, не сулило удачи, но, оказавшись в
середине судна, Чао Тай воспрянул духом. В дальней части тщательно выскобленной
палубы тайвэй увидел высокие двойные двери, выкрашенные в ярко-красный цвет. Какой-то
толстяк в халате из дорогой парчи, стоя у перил, шумно полоскал горло. Сердитого вида
молодая женщина в помятом белом платье держала для него посудину. Внезапно толстяка
затошнило и вырвало. При этом он ухитрился запачкать и перила, и платье женщины.
- Не переживай, дорогуша! - походя обронил Чао Тай. - Думай лучше о приличной
доле от платы за вчерашнее вино, которую ты получишь!
Пропустив мимо ушей невежливый ответ, он проскользнул внутрь. Коридор тускло
освещали фонари с белыми шелковыми вставками, подвешенные на балках. Чао Тай принялся
изучать имена на дверях: "Весенняя Мечта", "Тростинка", "Нефритовый Цветок" - все это,
разумеется, были имела певичек, однако ли одно не могло быть ханьским переводом имени
Зумурруд. На последней двери, расположенной в конце прохода, никакого имени не значилось,
но она была расписала крохотными птицами и цветами. Тронув ручку, Чао Тай обнаружил, что
дверь не заперта. Помощник судьи толкнул ее и вошел.
Полутемная комната оказалась немного больше обычной каюты и была обставлена почти
роскошно. В душком воздухе застоялся густой запах мускуса.
- Раз уж ты открыл дверь, почему бы не подойти поближе? - послышался голос
танцовщицы.
Теперь, когда глаза Чао Тая привыкли к освещению, он разглядел в глубине комнаты
высокое ложе с полузадернутым красным пологом. Там, облокотясь на груду подушек,
возлежала нагая Зумурруд. Лицо ее было не накрашено, а из украшений она надела только
ожерелье -голубые бусинки в золотой филигранной оправе.
Чао Тай приблизился. Смущенный захватывающей дух красотой Зумурруд, он на
мгновение лишился дара речи, ко в конце концов выпалил:
- А где же тот изумруд?
- Я надеваю его только для танца, дуралей! А сейчас я только что из купальни. И тебе
тоже стоило бы окунуться. Ты ведь вспотел. Там, за голубой занавеской, есть все необходимое!
Чао Тай кое-как пробрался между столиками и стульями, во множестве стоявшими на
толстом ворсистом ковре. За голубой занавеской располагалась маленькая, изящная купальня,
отделанная полированным деревом, искусно раскрашенным под мрамор. Тайвэй быстро скинул
одежду, присел на корточки у кадки с теплой водой и ополоснулся, поливал себя из маленькой
деревянной бадейки. Вытираться пришлось полой собственного халата, и тут Чао Тай заметил
на столике сосуд с палочками лакричника. Он взял одну, разжевал кончик, чтобы придать
нужную форму, и тщательно почистил зубы. Затем, оставив халат и куртку на бамбуковой
вешалке, Чао Тай выскользнул обратно в одних штанах до колен - мускулистая, покрытая
шрамами грудь осталась открытой. Чао подвинул стул к постели Зумурруд.
- Как видишь, я воспользовался вчерашним приглашением.
- И явно не терял времени, добираясь сюда! - сухо заметила танцовщица. - Впрочем,
ты поступил мудро, выбран раннее утро, так как это единственное время, когда я могу
принимать гостей.
- Это еще почему?
- А потому, дружок, что я не простая певичка, каких бы гадостей ни болтал на этот счет
Мансур. Я не торгую собой за деньги, поскольку у меня есть постоянный покровитель. И как ты
можешь убедиться, взглянув на мою комнату, человек он весьма состоятельный. -
Танцовщица обвела свое жилище взмахом округлой руки. -И он не слишком благоволит
соперникам.
- Я здесь по делу, - добродетельно вздохнул Чао Тай. - Кто говорит, что я соперник?
- Я говорю. - Зумурруд закинула руки за голову и потянулась всем телом, потом
зевнула и, бросив на воина быстрый взгляд огромных глаз, грубовато спросила: - Ну и чего ты
ждешь? Может, ты из тех зануд, кому сперва надо справиться у гадателя, благоприятный ли
сейчас день и час?
Чао Тай встал и заключил податливое тело Зумурруд в объятия. За долгую, полную самых
разнообразных любовных приключений жизнь тайвэй, казалось, испробовал все. Но теперь,
впервые в жизни, он испытал нечто не только совершенно новое, но и как бы исчерпывающее
его любовный опыт. Зумурруд удовлетворила какую-то не поддающуюся ни описанию, ни
определению глубинную его потребность, взбудоражила нечто такое, о чем сам Чао Тай не
имел до сих пор ни малейшего представления, но теперь ощутил как самую суть своего
естества. Тайвэй понял, что не в силах жить без этой женщины, -и это открытие ничуть его не
удивило.
Потом они быстро помылись вместе. Танцовщица оделась в платье из голубого шелка,
потом помогла облачиться и Чао Таю. На куртку с металлическими пластинами она взглянула
косо, но от высказываний воздержалась. Вернувшись в покой, она подвела гостя к резному
чайному столику розового дерева и небрежно обронила:
- Раз мы с этим покончили, расскажи-ка мне что-нибудь о себе. Времени осталось
совсем немного - вот-вот придет моя служанка, а она подглядывает за мной, получая деньги
от моего покровителя.
- Я предпочел бы узнать побольше о тебе! Ведь я почти ничего не знаю о твоих
соплеменниках, арабах. Ты...
- Арабы мне не соплеменники, - отрезала Зумурруд. - Да, мой отец был арабом, но
моя мать - дешевая певичка танка. Тебя это смущает?
- Ничуть! Работа на цветочной лодке - просто ремесло, и какое мне дело до цвета кожи
или принадлежности к племени? Все люди рано или поздно должны стать подданными
Поднебесной. И какая разница, коричневые они, синие или черные? Если мужчина хороший
воин, а женщина искусна в любви, то, на мой взгляд, они люди достойные!
- Ну вот, это уже что-то! Мой отец был моряком-арабом. Вернувшись на родину, он
бросил мою мать с ребенком, то есть со мной. - Зумурруд налила Чао Таю чашку чаю. - Я
начала заниматься этим ремеслом с пятнадцати лет, а так как подавала большие надежды, мать
смогла продать меня на большую цветочную лодку. Мне полагалось встречать гостей, а в
остальное время прислуживать ханьским певичкам. Любимым развлечением этих дряней было
издеваться надо мной!
- Они явно не слишком усердствовали, - грубовато заметил Чао Тай. - На твоем
роскошном теле не осталось ни следа!
- Просто такой жестокости, как бичевание или порка розгами, не допускалось, - с
горечью выдавила она. - Хозяин запретил оставлять следы побоев на моем теле, предвидя, что
в будущем получит от меня хороший доход. Вот мерзавки и придумали подвешивать меня за
волосы к потолочным балкам и втыкать раскаленные иглы - просто так, дабы скоротать
вечерок. А когда становилось по-настоящему скучно, они засовывали мне в штаны
здоровенную сороконожку и связывали. Ранок от ее укусов не остается, но можешь сам угадать,
куда эта тварь кусала! Я перепробовала все издевательства, и в полной мере. - Зумурруд
пожала плечами. -Ладно, забудем. Все прошло и поросло бурьяном. Сейчас у меня есть
покровитель, который выкупил меня и нанял это чудесное жилье. Единственная моя забота -
танцевать на званых трапезах, причем заработанные деньги мне позволено оставлять себе.
Мансур предлагал поехать вместе к нему на родину, где я стала бью его старшей женой. Но он
мне не нравится, как и родина моего дорогого отца, судя по тому, что я о ней слышала. Чтобы я
сидела в палатке посреди раскаленной пустыни в обнимку с ослами и верблюдами? Благодарю
покорно!
- А к своему покровителю ты привязана?
- К нему-то? О Небо, конечно нет! Но он богат и щедр. И столь же гадок, как зачастую
бывают такие людишки. - Зумурруд приумолкла, задумчиво почесывая мочку уха. - Я была
привязана только к одному человеку, и он тоже был страстно влюблен в меня. Но я повела себя
как последняя дура и все испортила. - Мрачно поблескивающие глаза смотрели куда-то в
пространство, мимо Чао Тая.
Он обнял Зумурруд за талию.
- Сейчас ты была очень добра ко мне! - с надеждой выдохнул он.
Танцовщица оттолкнула его.
- Оставь меня в покое! - гневно крикнула она. - Ты получил все, что хотел, разве нет?
Я стонала и вскрикивала когда надо и извивалась как угорь, так что тебе подали и блюдо, и
вкусную подливку к нему. Но не жди, что я стану и дальше нежничать и ворковать с тобой!
Кроме того, ты совсем не в моем вкусе! Мне нравятся утонченные господа, а не такие
здоровенные мужланы!
- Ну-у, - неуверенно протянул Чао Тай. -Может, я и смахиваю на увальня, однако...
- Не трудись! С малых лет я принимаю мужчин такими, как есть. Какое мне дело до того,
что они думают о себе? А если тебе хочется потолковать о самом себе, найми для этого няньку.
Я приблизила тебя к себе лишь потому, что ты начальник тысячи императорской стражи и, если
верить Мансуру, правая рука Верховного судьи. А значит, ты мог бы устроить так, чтобы я
получила подданство Срединного государства. Ведь ты же понимаешь, что по закону я никто?
Женщина народа танка, лишенная права выйти замуж за ханьца или хотя бы поселиться га
земле Поднебесной?
- Так вот почему твой покровитель устроил тебя на этой джонке?
- Ты удивительно догадлив! - издевательски бросила Зумурруд. - Конечно, он просто
не мог подарить мне дом на берегу. Этот господин копается в деньгах, но никакого поста не
занимает. Ты же - из столицы, а твой начальник - сам Верховный судья. Возьми меня с собой
в столицу, сделай так, чтобы я получила подданство и познакомь с каким-нибудь
по-настоящему влиятельным человеком. Все остальное можешь предоставить мне. - Зумурруд
прикрыла глаза и мечтательно улыбнулась. - Быть истинной госпожой, носить парчовые
платья, иметь собственных ханьских прислужниц, свой садик... - Она вдруг вновь заговорила
равнодушным тоном: -А до тех пор в награду за помощь я стану угождать тебе так хорошо,
как только сумею. Думаю, после вашей любовной схватки под пологом ты признаешь, что я
прекрасно знаю свое дело. Ну что, по рукам?
Холодные и расчетливые слова Зумурруд глубоко уязвили Чао Тая, однако ему удалось
ответить спокойно:
- По рукам!
Мысленно он поклялся, что заставит эту женщину полюбить себя. Он должен суметь!
- Вот и хорошо. Скоро мы опять встретимся и обсудим все подробности. У моего
покровителя есть домик, где он проводит со мной вечера, если слишком занят, чтобы прийти
сюда. Это к югу от храма Гуань-инь, в западному квартале. Я пришлю тебе записку, как только
буду знать наверняка, что нам никто не помешает. Ты ведь не можешь вести переговоры с моим
покровителем, во всяком случае пока. Этот человек не отпустит меня, он обладает страшной
властью и при желании может вообще погубить. Но как только мы тайно уедем в столицу, я
назову имя, и ты сможешь вернуть заплаченные за меня деньги, если, паче чаяния, тебя будет
мучить совесть!
- Но ты ведь не совершала никакого преступления? - с тревогой спросил Чао Тай.
- Однажды я сделала непростительную ошибку. - Зумурруд поплотнее запахнула
тонкое платье на роскошной груди. - А сейчас тебе и в самом деле пора идти, иначе могут
быть неприятности. Где я смогу тебя отыскать?
Чао Тай назвал свой постоялый двор, поцеловал на прощанье танцовщицу и удалился.
На палубе он прикинул, что до кормы самого большого судна в соседнем ряду вполне
можно допрыгнуть. Так он и поступил, а потом вновь проделал долгий путь до причала.
Войдя в город через ворота Куэй-дэ, он бодрым шагом добрался до "Пяти Бессмертных".
У ворот стояли небольшие носилки. Едва Чао Тай полюбопытствовал, не мореход ли Ни их
прислал, носильщики вскочили на ноги и хором подтвердили, что так оно и есть. Тайвэй сел, и
его быстро понесли прочь от постоялого двора.
Судье Ди плохо спалось. Сначала он долго ворочался в постели, а сейчас, восстав от
неспокойного, прерывистого сна, мучился тупой головной болью. До рассвета был еще час, но
Ди, зная, что больше не сумеет заснуть, встал с широкого ложа. Не снимая ночного халата, он
немного постоял у сводчатого окна, разглядывал крыши дворца, вырисовывавшиеся на бледном
фоне предрассветного неба. Набрав полную грудь свежего воздуха, судья решил, что прогулка
перед утренней трапезой ему совсем не повредит.
Он надел серый хлопчатобумажный халат, шапочку и спустился вниз. В передней
смотритель дворца давал указания на день полудюжине заспанных слуг. Судья Ди
распорядился, чтобы его проводили в сад.
Ночные светильники уже погасили, и смотритель повел судью полутемными переходами
в глубину огромного дворца. Вдоль задней его стены тянулась широкая мраморная терраса, а
под ней лежал прекрасно ухоженный сад с петляющими среди усыпанных цветами кустиков
мощеными дорожками.
- Не ждите меня, - сказал судья смотрителю. - Я и сам найду дорогу обратно.
Ди спустился по влажным от росы ступенями выбрал дорожку к большому пруду с
лотосами. Сквозь легкую утреннюю дымку над водой он разглядел на противоположном берегу
беседку и, решив прогуляться туда, неторопливо обошел пруд, любуясь изящными цветами
лотоса, только что раскрывшими розовые и алые лепестки.
Подойдя к беседке, судья увидел сквозь открытый проем спину высокого мужчины,
склонившегося над столом. Очень знакомая широкоплечая фигура! Поднимаясь по ступенькам,
Ди заметил, что человек поглощен созерцанием стоящего перед ним зеленого фарфорового
горшочка, во, очевидно, услышал шаги, так как, не отрывал глаз от горшочка, пробормотал:
- Ну наконец-то ты тут! Нет, полюбуйтесь-ка юна этого долговязого малого!
- Доброе утро, - поздоровался Ди.
Наместник, нахмурясь от изумления, повернулся, но, увидев, кто к нему пожаловал,
поспешно вскочил.
- Прошу прощения, господин! - забубнил он. - Я... я и в самом деле никак ню...
- Сейчас еще слишком рано для соблюдения церемоний! - нетерпеливо отмахнулся
судья. -Я плохо спал, вот и решил немного прогуляться. - Он пододвинул себе другой
стул. - Прошу вас, садитесь. А что там у вас в горшочке?
- Мой лучший боец, господин! Посмотрите, какие у него крепкие и сильные лапки! Ну
разве он не великолепен?
Судья Ди слегка привстал. Ему показалось, что здоровенный сверчок смахивает на
препротивного черного паука.
- Отличный экземпляр! - одобрил он, снова усаживаясь на стул. - Однако, должен
признать, я не знаток. Вот императорский цензор - тот, что приезжал в Кантон несколько
недель назад, - настоящий ценитель!
- Мне выпала честь показать ему свою коллекцию, - с гордостью заявил наместник, но
его лицо тотчас помрачнело, и, смущенно поглядел на судью, чиновник промямлил: - Знаете,
он снова приехал сюда тайно. Я доложил в столицу, что господина Лю видели здесь, и мне
было велено с ним связаться. Но вскоре после того, как я отправил на поиски людей, приказ ни
с того ни с сего отменили. - Наместник, нервно подергивая ус, немного помедлил. - Конечно,
я юте настолько дерзок, чтобы осмелиться сунуть нос в дела столичных господ советников, во,
в конце концов, Кантон - моя территория. И полагаю, что кое-какие разъяснения... -
Наместник, не договорив, выжидающе посмотрел на судью.
- Да! - бодро подхватил судья Ди. - Вы совершенно правы! На последнем перед моим
отъездом заседании Великого совета цензора не было. Ну что ж, раз вам велели поумерить пыл,
значит, господин Лю, очевидно, вернулся в столицу к своим обязанностям.
Судья, неспешно поглаживая бороду, откинулся на стуле. Наместник взял круглую
бамбуковую. крышку и аккуратно накрыл ею зеленый горошек.
- Мой лекарь доложил, что вчера вы узнали о втором убийстве, - с бледной улыбкой
заметил он. - И жертвой оказался один из ваших людей! Надеюсь, градоправитель еще не
слишком стар для своей должности. Ведь Кантон - очень большой город и...
- Дело не в этом, - учтиво возразил судья. - Оба дела уходят корнями в столицу, а мои
люди допустили непростительные ошибки. Так что это мне следует извиняться за них!
- Вы очень великодушны, господин! Надеюсь, вы довольны ходом расследования
касательно местной торговли с чужеземцами?
- О да! Однако все это довольно непросто. Видите ли, я считаю, что вам следует
выработать более совершенные способы наблюдения за всеми этими варварами. В надлежащее
время я представлю вам приблизительный план, где и как ограничить их деятельность
определенными кварталами. Пока я только начал присматриваться к делам арабской общины, а
потом доберусь и до остальных, до персов и...
- В этом нет никакой необходимости, -вдруг выпалил наместник, но тут же прикусил
язык и поспешил дать объяснения: - Я хотел сказать, мой господин, что персы... ну, их здесь
всего несколько десятков и все они - прекрасные, образованные люди.
Судье Ди показалось, будто наместник сильно побледнел, хотя это могло быть
обманчивым впечатлением из-за слабого еще света.
- Знаете, мне хотелось бы получить возможно более полную картину! - с расстановкой
проговорил судья.
- Позвольте мне помочь вам! - пылко отозвался наместник. - О, вот и Пао!
Градоправитель Пао Гуань отвесил низкий поклон на ступеньках беседки, а второй - еще
ниже - внутри и с озабоченным видом обратился к наместнику:
- Тысяча извинений, господин! Вы и представить не можете, до чего дошла дерзость
этой женщины! Она так и не появилась! Ума не приложу, почему эта...
- Я тоже не могу понять, - холодно оборвал его наместник, - почему вью, прежде чем
кого-либо мне представить, считаете необходимым уб
...Закладка в соц.сетях
