Жанр: Детектив
Судья Ди 15. Убийство в кантоне
... быть простым совпадением, но девушка сказала,
что такие сверчки крайне редки, особенно здесь, на юге, возможно...
- Все дело в том, когда и где она его нашла, - отрезал судья Ди. - Расскажи мне
поподробнее об этой встрече!
- Я наткнулся на девушку совершенно случайно, мой господин, неподалеку от рынка.
Она ловит их сама, распознавая достойных представителей этого рода по голосу. И вот, у
западной стены Цветочной пагоды, знаменитого храма в западной части города, слепая
услышала пение Золотого Колокольчика. Должно быть, сверчок затаился в какой-то стенной
щели. По словам девушки, пел он вроде бы испуганно. Она положила приманку и поймала
насекомое в тыквенную бутылочку.
Судья Ди слушал не перебивая. Наконец, подергав усы, он задумчиво пробормотал:
- Довольно слабая надежда, но все-таки мы не должны упускать из виду, что находкой
девушки мог оказаться Золотой Колокольчик цензора, сбежавший из клетки, пока его хозяин
бродил где-то в окрестностях пагоды. Пока Чао Тай будет собирать сведения на трапезе у
Мансура, мы с тобой можем отправиться в храм и взглянуть, нельзя ли что-то выведать о
местопребывании господина Лю. И потом, мне говорили, что этот храм - одна из главных
достопримечательностей города. По пути мы можем съесть вечернюю чашку риса в
какой-нибудь скромной харчевне.
- Вам это непозволительно, господин! - возразил Тао Гань. - В бытность вашу
уездным судьей немногочисленные тайные прогулки по городу не могли считаться
предосудительными, однако теперь, когда вы занимаете один из самых высоких постов в
Поднебесной, вам нельзя...
- Можно, и я это сделаю, - оборвал помощника судья. - В столице я неукоснительно
соблюдал пышные церемонии, положенные мне по рангу, - без этого там нельзя. Но сейчас
мы не в столице, а в Кантоне, и я ни в коем случае не намерен упускать счастливую
возможность прогуляться без толпы сопровождающих! - И, отметая любые доводы Тао Ганя,
судья встал. -Встретимся в приемном зале, после того как я переоденусь, - отчеканил он.
Глава 6
Чао Тай, покинув вместе с господином Яо Зал Совета, заскочил в оружейную, где скинул
доспехи и облачился в простой серый халат из тонкого хлопка и черную парчовую шапочку, а
затем поспешил к торговцу, поджидавшему его у дома привратника. Яо предложил ненадолго
заехать к нему в усадьбу, так как тоже хотел переодеться, прежде чем отправиться в гости. В
роскошном паланкине торговца они двинулись к его дому -прекрасной усадьбе,
расположенной неподалеку от храма Гуань-инь, на западе от дворца. дожидаясь в просторном
зале, пока Яо переоденется, Чао Тай критически оглядывал кичливую роскошь обстановки.
Столики у стен были сплошь уставлены поблескивающими серебряными вазами с восковыми
цветами, на стенах висели яркие свитки, прославлявшие богатство и высокое положение
хозяина дома. Прислужница, подававшая чай, была одета благопристойно, однако и
раскрашенное лицо, и подаренный гостю откровенно зазывный взгляд с головой выдавали
бывшую танцовщицу.
Вскоре Яо вернулся, сменив парадное облачение на тонкий синий халат из хлопка и
простую черную шапочку.
- Нам пора, - сказал он. - Сегодня я весь вечер занят - после трапезы надо еще
поспеть на крайне важную встречу. К счастью, вечерние угощения у арабов заканчиваются
довольно рано.
- А чем нас будут потчевать? - полюбопытствовал Чао Тай, усевшись в паланкин рядом
с торговцем.
- У них подают очень простые кушанья, но недурственные в своем роде. Правда, ничего
похожего на северную кухню, должен заметить. Доводилось ли вам пробовать нашего
кантовского тушевого осьминога? Или угря?
Торговец с таким воодушевлением пустился описывать достоинства местных яств, что у
Чао Тая аж слюнки потекли. Затем Яо перешел к на-
ниткам и винам, и вскоре тайвэй убедился, что его спутник - настоящий чревоугодник. И
несмотря на то, что с первого взгляда Яо казался довольно неотесанным, Чао Тай в конце
концов счел его славным малым.
Они вышли из паланкина у скромного выбеленного дома привратника.
- Сегодня я съел свой дневной рис довольно рано, и от ваших разговоров о еде у меня
разыгралось воображение! А потому, признаюсь, я готов проглотить сейчас целого жареного
поросенка! - воскликнул Чао Тай.
- Тсс! - поспешно остановил его Яо. - Не вздумайте громогласно упомянуть тут о
свинине! Мусульманам не позволено к ней даже прикасаться, так как мясо свиньи они
почитают нечистым. Как, впрочем, и вино, однако у них есть другие, совсем недурные
напитки. - И с этими словами торговец постучался в дверь, украшенную коваными фигурками
в виде рыб.
Открыл им старый горбун в полосатом тюрбане. Он проводил гостей через внутренний
дворик в прямоугольный сад с низкорослыми, диковинного вида цветущими кустиками.
Навстречу вышел высокий худощавый араб. В лунном свете длинное свободное платье и
тюрбан хозяина дома сияли ослепительной белизной. Чао Тай тотчас призвал его - именно
этот человек призвал к порядку разбушевавшихся арабских моряков на пристани.
- Мир тебе, Мансур! - радостно приветствовал его Яо. - Я имел смелость привести с
собой друга, начальника тысячи Чао Тая из столицы.
Араб смерил непрошеного гостя взглядом горящих темных глаз. На фоне темной кожи
белки их сверкали особенно ярко.
- Мир всем правоверным! - зычным голосом отозвался он на чистом литературном
языке.
Чао Тай отметил про себя, что если это приветствие подразумевает исключительно
мусульман, то не относится ни к Яо, ни к нему самому, а это чудовищно невежливо со стороны
хозяина. Но пока тайвэй это обдумывал, араб и Яо склонились над каким-то кустиком и с
увлечением заговорили о выращивании цветов.
- Почтенный Мансур - большой любитель цветов, как в я сам, - выпрямляясь, пояснил
Яо. - Эти душистые растения он привез с собой из дому.
Чао Тай обратил внимание на нежный аромат в саду, однако не особенно радушное
приветствие хозяина и пустой желудок мешали ему любоваться диковинными цветами. Тайвэй
окинул мрачным взглядом приземистый дом в глубине сада. Разглядев за ним на фоне лунного
неба минарет мечети, Чао пришел к выводу, что усадьба Мансура недалеко от его постоялого
двора.
Наконец араб повел гостей в просторный, напоенный прохладой покой в глубине сада.
Фасад дома представлял собой ряд открытых стрельчатых арок. Войдя, Чао Тай, к своему
удивлению, не обнаружил там никакой мебели, кроме пиршественного стола. Пол застилал
толстый серо-голубой ковер, а по углам лежали пухлые шелковые подушки. С потолка свисал
медный светильник с шестью рожками, а всю заднюю стену скрывали необъятного вида
занавеси: они крепились кольцами к шесту, укрепленному под потолком, а не были, как
положено, намертво прибиты к бамбуковой палке.
Мансур и Яо сели на пол скрестив ноги, и Чао Тай, немного поколебавшись, последовал
их примеру. Мансур, очевидно, заметил его неуверенность, так как вновь заговорил юта своем
неспешном северном диалекте:
- Я надеюсь, почтенного гостя не беспокоит сидение на полу?
- Я воин, - мрачно ответствовал Чао Тай, -а потому приучен к любым неудобствам.
- Однако мы находим свой образ жизни вполне удобным, - холодно отозвался хозяин.
Чао Тай инстинктивно невзлюбил араба, хотя не мог не призвать, что личность он
незаурядная. Мансур обладал тонким, резко очерченным лицом с крючковатым, как у птицы,
носом и длинными, закрученными вверх, на чужеземный манер, усами. Держался он очень
прямо, а под свободным белым одеянием угадывались крепкие мышцы. Наверняка это умелый
и выносливый боец.
Желая нарушить неловкое молчание, Чао Тай указал на замысловатую надпись,
бежавшую вдоль стены под потолком.
- Что означают эти причудливые завитушки? - полюбопытствовал он.
- Это арабская надпись, - торопливо пояснил Яо, - отрывок из священного текста.
- И сколько же букв в вашем языке? - спросил Чао Тай у Мансура.
- Двадцать восемь, лаконично ответил тот.
- Благое Небо! - воскликнул Чао Тай. - И все? А у нас больше двадцати тысяч
иероглифов, если хотите знать!
Губы Мансура скривились в презрительной усмешке. Повернув голову, он хлопнул в
ладоши.
- Каким образом, провалиться этим арабам на месте, они умудряются излагать свои
мысли, используя всего двадцать восемь буки? - понизив голос, спросил Чао Тай
соотечественника.
-. У них не так много мыслей, чтобы тут возникали трудности, - с тонкой улыбкой в
ответ шепнул торговец. - А вот и угощение!
Вошел молодой араб с медным подносом, украшенным гравировкой, где было несколько
жареных цыплят, кувшин с каким-то питьем и три отделанные финифтью чаши. Разлив по
чашам бесцветную жидкость, юноша удалился. Подняв свою, Мансур без особого восторга
приветствовал гостей:
- Добро пожаловать в мой дом!
Чао Тай осушил чашу и счел, что благоухающий анисом крепкий напиток довольно
приятен на вкус. От цыплят исходил восхитительный запах, но тайвэй не знал, как к ним
подступиться, так как не видел палочек для еды. Пропустив еще по чаше, Мансур и Яо
разорвали цыплят на части руками и принялись за еду. Чао Тай молча последовал их примеру.
Откусив кусочек ножки, он нашел мясо превосходным. После цыплят подали блюдо с
выложенным горкой шафрановым рисом, зажаренным вместе с кусками ягненка, изюмом и
миндалем. Это кушанье тоже пришлось тайвэю по вкусу; как и остальные, он ел захватывая
горстку риса пальцами. Покончив седой, он омыл руки в чаше с душистой водой, поданной
прислужником, затем откинулся на подушки и, не сумев согнать с лица довольную улыбку,
заметил:
- Воистину очень вкусно! Давайте выпьем еще! - и после того, как они вновь осушили
чаши, сказал Мансуру: - А знаете, мы с вами соседи! Я остановился на постоялом дворе "Пять
Бессмертных". Но верно ли я понял, что
все ваши соотечественники живут в этом квартале?
- Большая их часть. Мы любим селиться подле своих святынь. Молитвы правоверных
возносятся к небу с вершины минарета, а когда один из наших кораблей входит в бухту, мы
зажигаем огонь маяка и молимся, благодаря за его благополучное возвращение. - Мансур
глубоко вдохнул. - Лет пятьдесят тому назад один из родичей нашего пророка - да хранит
его Аллах! -пришел в этот города, а потом умер в хижине у Южных ворот. С тех пор многие
правоверные поселились в этом святом месте, дабы оставаться поближе к его гробнице. А
моряки ваши обычно находят кров неподалеку от причала, на одном из шести больших
постоялых дворов.
- Я познакомился тут с одним мореходом, -обронил Чао Тай, - и этот малый по имени
Ни владеет вашим языком.
Мансур встревожено посмотрел на гостя.
- Отец Ни был ханьцем1, а вот мать - персиянкой, - без всякого выражения уточнил
он. - Эти персы - полные ничтожества. Наши славные воины во главе с великим халифом
изрубили их в кровавое месиво. В битве при Нихавенте, сорок лет назад.
Яо, предложив выпить еще по чаще, спросил:
- А правда ли, что к западу от владений халифа обитает белокожий народ с голубыми
глазами и желтыми волосами?
- Таких людей не бывает, - возмутился Чао Тай. - Если только это не духи или
демоны!
- Однако они существуют на самом деле, -мрачно подтвердил Мансур. - И к тому же
хорошо дерутся. Светловолосые даже умеют писать, только не так, как мы, а наоборот - слева
направо.
- Экая чушь! - довольно усмехнулся Чао Тай. - Тогда они точно духи. В Загробном
Мире все делается наоборот, не как у людей.
Мансур допил чашу.
- У некоторых из них не желтые, а рыжие волосы, - обронил он.
Чао Тай испытующе посмотрел на араба. Если человек несет такую околесицу, он явно
выпил лишку.
- А не полюбоваться ли вам арабскими танцами, Мансур? - масляно улыбнулся Яо. -
Доводилось ли вам видеть, как танцуют арабские девушки, тайвэй?
- Нет, ни разу. А что, их танцы столь же хороши, как наши?
Мансур поднялся.
- О Аллах! - возопил он. - Такой вопрос свидетельствует о полном неведении! - Он
хлопнул в ладоши и что-то отрывисто бросил слуге по-арабски.
- Глядите на занавес! - возбужденно шепнул Яо. - Если нам повезет, это будет
восхитительное зрелище.
Из-за раздвинувшегося занавеса появилась женщина. Среднего роста и совершенно нагая,
если не считать узкой черной бахромы вокруг бедер. Эта пушистая бахрома располагалась
столь низко, что оставляла открытым живот танцовщицы, и соблазнительная выпуклость с
сияющим изумрудом в пупке завораживала взгляд. Из-за удивительно тонкой талии округлые
груди девушки казались еще тяжелее, а роскошные бедра - шире. Необыкновенно красивая,
гладкая кожа отливала золотистой бронзой, тогда как лицо, хоть и не лишенное приятности, не
соответствовало ханским представлениям о женской красоте. Обрамленные пушистыми
длинными ресницами глаза казались слишком большими, пунцовые губы - чересчур полными,
а сияющие, иссиня-черные волосы завивались самым причудливым образом. Чужеземный
облик красавицы сдерживал восторги Чао Тая, вместе с тем непонятным образом пленяя его.
Девушка застыла и, слегка приподняв брови, разглядывала гостей, а ее большие влажные
поблескивающие глаза вызвали в памяти Чао Тая взгляд косули, которую он много лет назад по
ошибке убил во время охоты.
Танцовщица ступила в комнату, и ее ножные браслеты издали тонкий серебряный звон.
Нимало не смущаясь своей наготы, она отвесила Мансуру глубокий поклон, быстро приложив
правую руку к обнаженной груди, затем слегка кивнула в сторону Чао Тая и толстяка торговца
и плавно опустилась перед хозяином дома на колени. Когда девушка опустила изящные руки,
Чао Тай с удивлением заметил, что ее ладони и ногти выкрашены в ярко-красный цвет.
Уловив неприкрытое восхищение в глазах Чао Тая, Мансур скривил губы в довольной
усмешке.
- Это Зумурруд, Смарагдовая танцовщица, - негромко пояснил араб. - Сейчас она
покажет вам, как танцуют у нас.
И Мансур снова хлопнул в ладоши. Два араба в длинных одеяниях выскользнули из-за
занавеса и сели на корточки в дальнем углу. Первый принялся стучать в огромный деревянный
барабан, второй гнутой ротанговой палочкой тронул струны неведомого Чао Таю инструмента.
Мансур не спускал с танцовщицы больших, горящих как угли глаз. Скользнув по нему
взглядом, Зумурруд полуобернулась на коленях и вызывающе посмотрела на гостей. Но,
увидев, что она хочет заговорить с господином Яо, хозяин велел музыкантам начинать.
Те завели протяжную, тоскливую мелодию, и Зумурруд, сложив руки над головой,
принялась ритмично двигать пышными бедрами. Не прекращая волнообразных движений, она
начала выгибаться назад все ниже и ниже, пока соединенные над головой руки не коснулись
пола. Налитые соскин груди вызывающе нацелились вверх, а волнистые локоны кольцами
рассыпались по полу. Девушка закрыла глаза, и на гладкие щеки пушистой бахромой
опустились ресницы.
Ритм мелодии, отбиваемый глухими ударами барабана, ускорился. Чао Тай полагал, что
сейчас девушка разогнется и начнет танцевать, однако она оставалась недвижимой. Внезапно
он увидел, как в середине обнаженного живота медленно стал оживать изумруд. Остальная
часть выгнутого дугой тела не шевелилась -двигался только живот: вверх-вниз,
вправо-влево... странными прерывистыми рывками. Барабан вновь ускорил темп: теперь
изумруд описывал окружность, становившуюся все шире и шире. Чао Тай глаз не мог оторвать
от зеленого камня, призывно поблескивающего в свете ламп. Горячая кровь ударила в голову; в
горле пересохло; пот струйками стекал по лицу, но воин ничего не замечал.
Опомнился он, лишь когда барабанная дробь неожиданно смолкла. Струнный инструмент,
выдав еще пару тягучих нот, тоже затих. В мертвой тишине танцовщица разогнулась и со
звериным изяществом встала, несколькими взмахами руки поправив растрепанные волосы.
Грудь ее тяжело вздымалась, обнаженное тело покрывала тонкая пелена нота. Чао Тай уловил
сильный запах мускуса, и аромат этот смешивался со странным, непривычно острым запахом
тела. Тайвэй попытался убедить себя, что это отвратительно, но этот запах невольно пробудил в
глубине его души какие-то первозданные чувства, вызван в памяти смесь запаха преследуемого
зверя, лошадиного нота и горячей крови на поле боя.
- Иншаллах! - восхищенно выдохнул Маисур.
Достав из пояса золотую чужеземную монету, он бросил ее стоявшей на коленях
танцовщице. Та ловко поймала золото и не глядя бросила музыкантам. Затем, не поднимаясь с
коленей, развернулась к Чаю Таю и заговорила на чистом северном диалекте:
- Гость прибыл к нам издалека?
Чао Тай сглотнул подступивший к горлу комок; во рту у него пересохло. Торопливо
отхлебнув из чаши, он попытался ответить непринужденно:
- Я из столицы, мое имя - Чао Тай.
Танцовщица одарила воина взглядом больших, влажно поблескивающих глаз, потом
обернулась к его соседу и равнодушно осведомилась:
- Вы пребываете в добром здравии, господин Яо?
Торговец расплылся в широкой улыбке.
- Да, в замечательном, благодаря Аллаху! - в подражание арабам отозвался он и, алчно
уставясь на ее грудь, изрек: - Как сказал наш ханьский поэт: "Дерево гнется под тяжестью
спелых плодов"
Мансур, потемнев лицом, гневно посмотрел на Зумурруд, каковая в тот момент наполняла
чаши гостей. Когда девушка наклонилась к Чаю Таю, от дурманящего, почти звериного запаха
у тайвэя все внутри перевернулось, и он непроизвольно стиснул кулаки, чтобы не утратить
самообладание. А девушка, склонив к нему голову и обнажив в улыбке ослепительно белые
зубы, шепнула:
- Я живу на первой лодке в четвертом ряду.
- Иди сюда! - резко окликнул ее Мансур.
Зумурруд обернулась, и хозяин дома сердито отчитал ее по-арабски.
Она медленно вскинула брови, по тут же капризно протянула на северном диалекте:
- Я беседую с кем захочу, о Властелин множества кораблей!
Лицо Мансура исказилось, глаза полыхнули бешенством.
- Поклонись и попроси прощения за дерзость! - прорычал он.
Зумурруд плюнула на пол у его ног.
Мансур разразился проклятиями, вскочил и, ухватив женщину за волосы одной рукой,
рынком поднял на ноги. Другой рукой он сорвал бахрому с бедер танцовщицы, развернул ее
лицом к гостям и громко выкрикнул гортанным голосом:
- Полюбуйтесь на прелести этой шлюхи! Все они продажны!
Зумурруд попыталась выскользнуть, но Мансур грубым рывком развернул ее обратно,
силой поставил на колени и, прижав голову танцовщицы к полу, что-то крикнул музыкантам.
Игравший на струнном инструменте араб поспешно встали подал хозяину длинный ротанговый
смычок.
Чао Тай кое-как оторвал взгляд от распростертой па полу женщины.
- Вам лучше уладить ссору в домашнем кругу, - Холодно бросил он Мансуру. - Иначе
вы поставите гостей в неловкое положение.
Мансур смерил его огненным взглядом и открыл было рот, собираясь дать отповедь, по
вовремя опомнился. Прикусив губу, араб бросил смычок и выпустил волосы жертвы. Затем,
бормоча под нос ругательства, слова сел.
Танцовщица встала и, подхватив с пола разорванную бахрому, обернулась к гостям.
- Помните, что он сказал, - сверкнув очами, молвила она. - Я достанусь тому, кто
предложит большую цену!
И, гордо вскинув голову, Зумурруд скрылась за складками занавеса. Двое музыкантов
просеменили следом.
- Дерзкая девица! - с усмешкой сказал Яо Мансуру. - Но весьма искусна, должен
заметить! - И, долив чашу хозяина дома, он поднял свою. - Прими искреннюю
благодарность, Мансур, за превосходное развлечение!
Араб молча кивнул. Торговец встал из-за стола, и Чао Тай последовал его примеру. Он
тоже хотел выразить признательность, однако, глянув на горящее злобой лицо Мансура, решил
смолчать. Хозяин проводил гостей через благоухающий сад к воротам и, с видимым трудом
выдавив несколько прощальных слов, откланялся.
Носильщики с паланкином Яо были на месте, но Чао Тай покачал головой.
- Давайте немного прогуляемся пешком, -предложил он. - Духота здесь просто
невыносимая, да еще этот чужеземный напиток сильно затуманил голову.
- Я человек с положением, - неуверенно протянул толстяк. - Нехорошо таскаться
пешком, как какому-то оборванцу...
- Не более чем начальнику тысячи императорской стражи, - сухо возразил Чао Тай. -
Но улицы совсем обезлюдели, и нас никто не увидит. Так что пошли!
Потихоньку они добрались до угла улицы, а носильщики с паланкином следовали сзади на
небольшом расстоянии.
- Еда была просто сказочной, - пробормотал Чао Тай, - однако этому арабу не
следовало учинять безобразный скандал.
- А чего еще вы бы хотели от варвара? -пожав плечами, вздохнул Яо. - Однако зря вы
его остановили. Девчонка больно много стала себе позволять, и хорошая порка послужила бы
ей полезным уроком. Зумурруд ведь, знаете ли, не чистокровная арабка. Ее мать - из племени
танка, речного народа, так что она дикарка вдвойне. Как бы то ни было, Мансур не посмел бы
устроить серьезное наказание - до крови и рубцов.
Торговец облизал губы кончиком языка. Чао Тай смерил его неприязненным взглядом.
Все его расположение к этому человеку вмиг улетучилось. За благодушным обликом Яо
проглядывали отвратительные наклонности.
- Мне кажется, Мансур намеревался сделать именно это, - холодно отчеканил
тайвэй. - И почему бы это он не посмел избить до крови свою рабыню?
Вопрос явно обескуражил Яо.
- Ну, насколько я знаю, Мансур ей не хозяин, - немного помедлив, ответил он. -
Вроде бы у Зумурруд есть высокий покровитель. Эти молодцы не возражают, чтобы их
женщины немного подзаработали, развлекая гостей танцами, но им вряд ли придется по вкусу,
если танцовщицу вернут с исполосованной спиной.
- Но ведь Мансур назвал ее продажной!
- О, лишь затем, чтобы посильнее унизить! Выкиньте подобную мысль из головы,
тайвэй! Да и в любом случае я бы не советовал вам связываться с этими темнокожими
красотками. Зачастую они ведут себя очень грубо - как настоящие дикарки. Вот так-то, а
теперь, если вы ничего не имеете против, я бы воспользовался своим паланкином. Мне еще
нужно побывать на одной э-э... доверительной встрече.
- Смотрите не опоздайте, - мрачно напутствовал его Чао Тай. - Я как-нибудь доберусь
самостоятельно.
Яо недоверчиво посмотрел на спутника - видимо, он почувствовал перемену в его
отношении к себе. Накрыв руку воина пухлой ладошкой, он льстиво улыбнулся.
- Как-нибудь в другой раз я возьму вас с собой, тайвэй! Госпожа, коей я
покровительствую, весьма благоразумна, а ее обхождение э-э... совершенно исключительно. Я
навещаю ее постоянно, но только для разнообразия, как вы понимаете! Не то чтобы меня плохо
привечали дома, вовсе нет! Нет, мне не на что жаловаться. Да по-другому и быть не может,
учитывая, какую прорву денег я трачу на своих жен и наложниц. Уютное гнездышко, куда я
наведываюсь, -недалеко от моей усадьбы. Точнее, на углу второй улицы к югу от храма
Гуань-инь. Я бы взял вас с собой прямо сейчас, однако моя госпожа, увы, крайне застенчива...
К ней не так просто найти подход! Правда, у нас есть общее увлечение, каковое, думаю, нас и
сблизило. Но, увидев меня с незнакомцем, она может...
- Довольно, - перебил Чао Тай. - Не заставляйте госпожу томиться, иначе она сбежит!
-И, отойдя подальше, вояка пробормотал: - Что вообще-то было бы для нее самым
благоразумным поступком!
На ближайшей улице Чао остановил наемный паланкин и велел носильщикам следовать
во дворец. Когда те трусцой двинулись в путь, тайвэй откинулся на подушках и попробовал
немного соснуть. Но стоило ему смежить веки, как перед мысленным взором явилась
соблазнительно прекрасная арабская танцовщица, и Чао Тай вновь уловил ее дурманящий
запах.
Судья Ди и Тао Гань выскользнули из дворца через боковой выход и зашагали по главной
улице города. Оба они сейчас походили на не первой молодости ученых мужей. Судья
облачился в темно-синий хлопковый халат, повязав его на талии черным поясом, а голову
прикрыл легкой шапочкой из черного шелка. Тао Гань надел поношенный коричневый халат и
любимую бархатную шапочку.
Спутники отошли подальше от дворца и заглянули в первую попавшуюся харчевню.
Судья Ди выбрал столик в самой глубине, где можно было беспрепятственно обозревать
пеструю толпу посетителей.
- Заказывать придется тебе, - шепнул Ди Тао Ганю. - Как-никак ты говоришь на
местном диалекте. Попроси большую миску похлебки с клецками. Я слышал, тут они какие-то
особые. А еще возьми омлет с крабами - еще одно местное яство.
- Давайте заодно отведаем местного вина, -предложил Тао Галь.
- Было время, когда ты исповедовал воздержание, - улыбнулся судья. - Боюсь, Чао
Тай оказывает на тебя дурное влияние!
- Нас с Чао Таем водой не разлить, - фыркнул советник. - Особенно после того, как
его побратим Ма Жун заделался примерным семьянином!
- Поэтому я и не взял Ма Жуна с собой в эту поездку. Я рад, что он наконец остепенился
и зажил счастливой семейной жизнью. Поэтому мне не хотелось втягивать парня в
приключения и подвергать соблазну снова вкусить разгульной жизни. Мы и втроем непременно
отыщем цензора!
- А есть у него какие-нибудь особые приметы или отличия в манере поведения,
господин? Что-нибудь такое, о чем мы могли бы упомянуть, расспрашивая о нем в храме?
Судья Ди в задумчивости погладил бороду.
- Ну, Лю очень хорош собой и держится стой уверенностью, какую дают высокое
положение и привычка вращаться при дворе. И конечно, язык. Лю говорит как истинный
придворный и держится в соответствии с последними предписаниями. О, эта похлебка и впрямь
пахнет очень аппетитно! - Вылавливая клецку из миски палочками, он усмехнулся. - Не
унывай, Тао Гань, нам доводилось разгадывать и не такие загадки!
Тот улыбнулся в ответ и принялся смаковать еду. Покончив с простой, во весьма
питательной пищей, они выпили по чашке крепкого ароматного чая, расплатились и вышли на
улицу.
На темных улицах народу стало куда больше, так как близилось время вечерней трапезы.
Однако в западном квартале было довольно многолюдно, а ведущую к Цветочной пагоде улицу
запрудила веселая толпа молодых, празднично разодетых людей. Все они двигались в одном
направлении.
- Сегодня день рождения милосердной Гуань-инь, - подсчитав на пальцах дни, объявил
судья Ди. - В храме будет яблоку негде упасть.
Они миновали ворота ограды - храм и в самом деле расцветили праздничные огни.
Выложенная ка
...Закладка в соц.сетях
