Жанр: Детектив
В паутине преступлений
...ужчина в больших очках, со слегка
растрепанными светлыми волосами и маленькими усиками, пришел к Ратору в гостиницу. Он
щелкнул каблуками и поклонился сыщику, прежде чем протянуть руку в нитяной перчатке.
- Я получил ваше письмо, месье. Прошу вас сесть, тогда я тоже сяду.
Он положил огромный портфель на стул, подтянул на коленях прекрасно выглаженные
брюки и сел на край кресла, показав безукоризненно белые носки над блестящими желтыми
ботинками.
- Я торговец и агент. С бриллиантами имею дело редко. В Антверпене знаю несколько
лиц, покупающих и продающих бриллианты, происхождение которых не всегда можно
определить. Да, я знаю их. У меня в Лондоне есть брат. Это он дал вам мой адрес? Я так и
думал. Он хороший брат, но не особенно любезный. Мы с ним часто ссорились. Я люблю
пикет, скачки - вы понимаете меня? Ему это не нравится. После последней ссоры мы с ним
больше не общаемся. Как-то я был в Лондоне и позвонил ему по телефону, а он ответил:
"Хозяина нет дома". Думал, что ему удалось достаточно хорошо скопировать голос своего
слуги. Но я все равно узнал его...
Месье Диссель так сиял, словно ссора с братом доставляла ему величайшее удовольствие.
Оливеру пришлось прервать словесный поток, который неустанно изливал его собеседник.
- Все это очень интересно, месье Диссель, но меня не интересуют ваши семейные дела.
Вы любезно ответили на мое письмо по поводу бриллиантов леди Теймаунт. Можете ли вы
выкупить бриллианты, о которых шла речь?
Месье Диссель торжествующе улыбнулся. Он сунул руку во внутренний карман пиджака,
извлек оттуда большой кожаный бумажник и величественным жестом положил его на стол.
Открыв бумажник, он сначала вынул пачку писем и визитных карточек, затем пакетик из белой
бумаги. Месье ловким движением пальцев развернул пакетик - и бриллианты леди Теймаунт
засверкали перед Оратором.
- Вот они! - произнес Диссель. - Я заплатил за них двести тридцать тысяч франков. На
этом я выиграл тридцать тысяч. Я вовсе не хочу скрывать, что это дело принесло мне прибыль.
Оратор подошел к двери спальни и позвал эксперта, которого привез с собой из Лондона.
Тот тщательно осмотрел все камни один за другим. Генри Диссель с веселой усмешкой
наблюдал за его действиями. Наконец мистер Ратор отсчитал двадцать три тысячефранковых
банкноты, и бельгиец, тщательно сложив, сунул их в карман.
- Полагаю, месье Диссель, вы не собираетесь назвать имя человека, у которого купили
камни? - поинтересовался сыщик.
Бельгиец пожал плечами.
- Он, может быть, порядочный человек, а, может быть, и нет, - сказал он. - Если я
назову его имя, то возникнет масса недоразумений, вопросов и требований, и он скажет мне:
"Месье Диссель, вы доставили мне много неприятностей. Я больше не желаю иметь с вами
дела".
- Где находится контора вашего брата в Лондоне? - спросил Оратор.
- Контора Теодора на Виктория-стрит, номер девяносто шесть. Но мы с ним в плохих
отношениях, что, конечно, нехорошо и не по-христиански.
Сыщик нахмурился.
- Теодор? А у него есть второе имя? Как его зовут полностью?
- Теодор Луи Газеборн Диссель. Я - Генри Фредерик Динегем Диссель.
Оратор в упор посмотрел на собеседника.
- О! - многозначительно произнес он.
Другой на его месте сказал бы гораздо больше, но инспектор Ратор был, как мы знаем,
скуп на слова, чем и заслужил свое прозвище.
Месье Диссель был бельгийским подданным и уже десять лет вел свое дело в маленькой
конторе на бульваре Милитер. Хозяин помещения не отличался аккуратностью, - так, по
крайней мере, подумал Оратор, когда пришел поговорить с ним. Над письменным столом в
золотой рамке висел красочный диплом, удостоверявший спортивные успехи месье Генри
Дисселя.
По его словам, он был агентом, представлявшим несколько текстильных фабрик -
английских, германских и американских. Дела часто заставляли его путешествовать. Он состоял
членом клуба, в котором шла рискованная игра, но, хотя и был страстным игроком, в его
поведении не замечалось ничего предосудительного. Изредка он перепродавал драгоценности,
старинные вещи и даже недвижимость. У него была хорошая репутация, и потому он как нельзя
лучше годился на роль агента по перепродаже краденого.
Теодор Луи Газеборн! Это имя звучало в ушах мистера Ратора во время всего обратного
пути в Англию.
В Лондоне он сразу же вручил бриллианты их владелице, принявшей его в весьма
раздраженном состоянии духа. Ей было жаль (ее собственные слова) каждого пенни
вознаграждения: полиция обязана была найти и вернуть ей бриллианты бесплатно. Она дала
даже понять, что не исключает возможности участия полиции вообще, и главного инспектора
Ратора в частности, в дележе ее денег.
Оратор слушал как будто внимательно, но мысли его были далеко. Он думал о мистере
Теодоре Луи Газеборне Дисселе и месье Генри Фредерике Динегеме Дисселе.
...Возвращаясь домой, Оратор неожиданно воскликнул:
- Поразительно!
- Что поразительно? - спросил удивленно его сосед: мистер Ратор находился в этот
момент в вагоне железной дороги.
- Все, - спокойно ответил Оратор.
Его спутник осторожно отодвинулся в самый угол, поближе к стоп-крану.
...Действительно, версия, которая начала складываться у Оратора, казалась почти
невероятной.
С необычайным терпением он возобновил поиски, стараясь отыскать новые нити,
ведущие к давно забытым преступлениям. В течение трех недель он посетил не менее
двенадцати лондонских тюрем, расспрашивая крупных воров, попавших за решетку. В конце
концов ему удалось нащупать хорошо законспирированный путь из Лондона в Бельгию, на
котором краденые драгоценности проходили через много рук. Не все они попадали в Брюссель.
Иногда их привозили в Льеж, иногда - в Остенде, но, как бы то ни было, в конце пути
находился таинственный адресат, которого можно было встретить только в кафе, в пивной или
в гораздо более подозрительном месте; встречи эти заранее назначались в Лондоне.
- Вот как это делалось, мистер Ратор, - говорил преступник, отбывавший наказание в
Медстон-Голе. - Если нам попадалась хорошая добыча, мы звонили по телефону, и нам
указывали место, где можно сплавить ее. Каким образом эти посредники добывали сведения, я
не знаю. Тогда один из наших отправлялся по этому адресу и всегда возвращался с солидной
суммой. Мне приходилось и самому иметь с ними дело.
- Вы не встречали среди них иностранцев?
- Никогда. Бывало, придешь в кафе, и тут кто-нибудь подойдет и скажет: "Вас ожидают
на улице". Обычно он ждал в машине за углом, быстро просматривал вещи, называл цену и
сейчас же выплачивал деньги.
Вскоре у Ратора выдался свободный день, и сыщик им воспользовался, чтобы
познакомиться с братом месье Генри Дисселя. Брюссельская контора Генри состояла из одной
комнаты, в которой царил беспорядок. У энергичного Теодора помещение было обставлено
мебелью из полированного красного дерева и сияло ослепительной чистотой. На стеклянной
входной двери было красиво выведено золотом:
Теодор ДИССЕЛЬ,
инженер
Хозяин конторы был высокого роста, тщательно одет и выбрит. Его волосы были
аккуратно зачесаны назад, открывая большой лоб. Он носил монокль, по-английски говорил
безукоризненно и выглядел как человек из общества.
Секретарша провела мистера Ратора в кабинет, где Теодор сидел за таким сверкающим
письменным столом, что, казалось, его только что привезли из магазина. Теодор поклонился
гостю слишком уж церемонно, выдавая тем самым свое иностранное происхождение.
- Какое-то тайное чувство подсказывает мне, что вы пришли сюда по поводу моего
брата, - сказал он, словно извиняясь. - Мне известно, что вы были у него недавно: он писал
мне о вашем посещении. Должен признаться, что я сейчас чувствую себя довольно неловко.
- Почему? - резко спросил Оратор.
Месье Теодор Диссель прошелся по кабинету, засунув руки в карманы отлично
выглаженных брюк.
- Видите ли... - он остановился в нерешительности. - Мне не хотелось бы говорить о
нем дурно, да это было бы и неестественно... Он человек горячий, не всегда корректный, но, в
общем, неплохой. Когда человек так легкомысленно обращается с деньгами, то ясно, что он
может в любой момент попасть в затруднительное положение. Вероятно, дело касается
какого-нибудь долга, которого брат не уплатил? Я надеюсь, он не совершил ничего
преступного?
В каждом слове и движении Теодора ощущалось беспокойство. Именно так должен был
себя вести, по мнению Оратора, взволнованный брат.
- Если речь идет о деньгах... - Теодор беспомощно пожал плечами. - Я, к сожалению,
не могу быть полезен... Я уже ссудил ему пятнадцать тысяч фунтов, которых, конечно, никогда
не получу обратно. А я не настолько богат, чтобы постоянно давать ему деньги.
- Ни о каких долгах вашего брата мне неизвестно, - сказал Оратор. - Скажите, он -
бельгийский подданный?
Теодор кивнул.
- А вы - натурализованный британец?
- Да, - спокойно ответил Диссель. - Я женился в начале войны на англичанке. Что
касается моего брата, то, право, не знаю, женат ли он. - Теодор снова пожал плечами. - Он,
кажется, принадлежит к людям, предпочитающим непродолжительные связи. Я буду
откровенен с вами: брат доставляет мне много неприятностей.
Оратор молча гладил подбородок и сочувственно кивал.
- Что бы вы мне ни сказали о Генри, я всему поверю. Увы! У брата есть друзья, которые
всегда готовы дать дурной совет и помочь его исполнить...
Сыщик спросил:
- Брат говорил с вами о продаже драгоценностей?
Теодор нахмурился.
- Драгоценностей? - медленно переспросил он. - Я не знал, что он занимается и ими...
Правда, во время нашей последней встречи он намекал, что начал вести дела с неким мистером
Деверсом. Мне как-то пришлось встретиться с этим человеком. Очень неприятный и совсем не
похож на ювелира. Признаюсь вам, я почувствовал к нему настолько сильную антипатию, что,
когда Деверс вздумал явиться сюда после отъезда брата в Бельгию, я велел передать, что занят
и не могу принять его.
Оба собеседника помолчали.
- Совершенно верно, - произнес Оратор. - Деверс - очень подозрительный человек.
Я его знаю.
...Возвращаясь домой, Оливер продолжал обдумывать свою версию.
Две недели спустя Генри Диссель весело выпрыгнул из брюссельского поезда на перрон
вокзала Остенде. Стоял теплый сентябрьский день, и море было окутано густым туманом.
Генри занял на пароходе каюту, где оставил маленький чемодан, составлявший весь его багаж,
и заказал завтрак. По-видимому, Диссель при посадке повредил себе ногу: когда он показался
на палубе, то сильно хромал, опираясь на палку.
По мере приближения к английскому берегу туман становился все сильнее. Судно,
руководствуясь пушечными выстрелами и звуками сирены из Дуврской гавани, медленно
подвигалось ко входу в порт.
В это время один из пассажиров второго класса услыхал крик о помощи. Оказалось, что
Генри Диссель, имевший неосторожность сесть на фальшборт, упал в воду. За криком
последовал всплеск воды. Стюард, выскочивший на палубу, увидел только палку Генри,
плававшую в волнах. Сам же Диссель исчез. Сейчас же спустили лодку, но, кроме трости и
шляпы, матросы ничего не обнаружили.
В тот же вечер мистер Ратор прочитал в газете краткое сообщение:
"Пассажир упал за борт.
Месье Генри Диссель из Брюсселя упал за борт пакетбота "Принцесса Жозефина"
у входа в гавань Дувра. Тело еще не найдено".
- Прекрасно! - сказал Оратор, нисколько не взволнованный этим трагическим случаем.
Тело Генри Дисселя все еще не было найдено, когда Оливер посетил убитого горем брата
погибшего.
- Я поражен, - сказал сыщику Теодор, в недоумении качая головой. - У него не было
никаких оснований для самоубийства. Мне только что телеграфировали из Брюсселя, что все
дела его в порядке. В банке у Генри было больше тысячи фунтов. Накануне отъезда он, говорят,
слегка повредил себе ногу, играя в теннис. Вероятно, он чем-нибудь ударил больное место и...
- Ваш брат был застрахован? - перебил его Ратор.
Теодор медленно наклонил голову.
- Да. Я совсем позабыл об этом. Когда я заплатил его долги, то потребовал, чтобы он
застраховал свою жизнь в одной английской компании. Быть может, вы найдете мою
настойчивость бессердечной, но я должен был иметь обеспечение.
- Страховка на пятнадцать тысяч фунтов?
- Да, кажется, на эту сумму. Но дело не в деньгах - я потрясен его трагической
смертью. Бедный Генри...
- Он был застрахован на имя Дисселя? - прервал Оливер. - Или на свою настоящую
фамилию?
Теодор растерянно взглянул на инспектора.
- Наша настоящая фамилия... - Он запнулся и умолк.
- Шталмейстер, - докончил Оратор.
Диссель мгновенно покраснел.
- Да, действительно, мы изменили фамилию, - промямлил Теодор.
- Знаю, - остановил его Оратор. - У вас было двое дядей, не правда ли? Одного звали
Теодор Луи Газеборн, другого - Генри Фредерик Динегем. Ваша мать назвала вас Генри
Фредериком Динегемом через неделю после вашего рождения. Через месяц она переехала в
другую часть Лондона после бурной ссоры с вашим дядей Генри и еще раз зарегистрировала
ваше рождение, на сей раз под именем Теодора Луи Газеборна: в честь второго дяди.
Теодор сидел бледный, как смерть, и молчал.
- Вы вступили в жизнь с двумя именами и прекрасно использовали это обстоятельство. В
Лондоне вы были Теодором, а в Брюсселе с помощью фальшивых усиков и очков вы
превращались в Генри. И здесь, и там вы занимались скупкой краденых вещей. Изменив вам
имя, миссис Шталмейстер доставила полиции много хлопот.
- Вы с ума сошли! - прохрипел Теодор. - Мой брат...
- Вы и ваш брат - одно и то же лицо. Вам нетрудно было доплыть от парохода до
берега, не правда ли? Я видел в вашей конторе в Брюсселе грамоту за плавание на длинные
дистанции. Вы спокойно выбрались на берег, где, я уверен, вас ожидал автомобиль. Берите
шляпу. Сейчас вас тоже ждет у подъезда машина. На этот раз полицейская.
УБИЙСТВО В СЕННИНГДЕЛЕ
Один из комиссаров Скотленд-Ярда был очень недоволен инспектором Ратором. Обычно
начальники не любят подчиненных, которые слишком много говорят; полковник же Левингтон
(комиссар, о котором идет речь) не взлюбил Оратора за его молчаливость.
У Левингтона был собственный дом в Сеннингдсле. Поэтому он испытывал особый
интерес к делу Элифорд Грей, своей соседки. Хотя комиссарам и приходится по долгу службы
разрабатывать уставы, приносить торжественную присягу, иметь дело с государственными
секретными актами, они все же ничем не отличаются от остальных смертных. У полковника
Левингтона были жена и дети, которые считали его непререкаемым авторитетом. Всей округе
было известно, что он - один из руководителей Скотленд-Ярда. Соседи относились к нему с
величайшим уважением и всегда выслушивали его речи с почтительнейшим вниманием.
Однако, если говорить откровенно, у полковника Левингтона не было никакого опыта в борьбе
с преступностью: он ведал исключительно статистикой. Если бы ему пришлось кого-нибудь
арестовать, то комиссар не знал бы даже, как приступить к этому.
Миссис Элифорд Грей была хорошенькой вдовушкой лет тридцати четырех, стройной и
темноволосой, с красивыми серыми глазами, в которых было что-то трагическое (по мнению ее
немногих близких друзей). Ферниг-коттедж, в котором она жила, находился немного в стороне
от главной дороги и принадлежал мистеру Лестеру Венну. Дом был невелик, но красиво
обставлен и окружен большим садом. Две служанки - пожилая женщина и ее дочь - жили в
десяти минутах ходьбы от коттеджа. Они уходили на ночь домой, но миссис Грей не боялась
оставаться в полном одиночестве. Она давно к этому привыкла.
Ее лучшим другом считался мистер Дик Лестер Венн, очень богатый молодой человек. Он
имел роскошную квартиру на Парк-Лейн и прекрасную репутацию. У него была лишь одна
слабость, из-за которой и состоялось его знакомство с инспектором Ратором.
Оратор пришел к Венну по его приглашению и застал хозяина шагающим по комнате из
угла в угол. У окна стояла миссис Грей, с трудом сдерживающая улыбку при виде
нахмуренного лица своего друга.
- Мне очень жаль, что все так получилось, инспектор, - с раскаянием произнес Дик
Лестер Венн. - Но этот парень позволил себе слишком многое в присутствии миссис Грей.
Боюсь, что я излишне погорячился...
- Из-за этой "горячности" он чуть не отправился на тот свет, - строго сказал Оратор.
...Венн и миссис Грей в тот знаменательный вечер поздно возвращались из Кенсингтона и
шли через парк, весьма малолюдный в этот час. По дороге к ним пристал подозрительный
мужчина, сначала смиренно просивший подаяния. Когда же ему было отказано, он стал
дерзить. Очевидно, его ввела в заблуждение тонкая фигура Венна.
В действительности же Лестер был тренированным атлетом, и когда наглость проходимца
перешла всякие границы, Венн обернулся, ловко схватил его за шиворот и швырнул в реку.
После долгих поисков захлебнувшегося бродягу вытащили из воды. Затем его отправили в
больницу.
- Нет, правда, Дик, вы в гневе ужасны, - сказала миссис Грей.
Она засмеялась. Ласковые интонации ее голоса навели Оратора на мысль, весьма
пригодившуюся ему через неделю.
- Что же теперь будет, инспектор?
В голосе Венна слышались беспокойство и раздражение.
- Конечно, не следовало мне бросать его в воду, - продолжал он. - Меня поразило то,
что он знал меня и назвал по имени. И когда он сказал, что на днях я буду убит, я потерял
контроль над собой. Меня присудят к лишению свободы или к штрафу, инспектор?
Вместо ответа Оратор попросил, чтобы Дик Венн поподробнее описал внешность
проходимца. Прежде чем Лестер окончил свой рассказ, Оливер понял, что полиции незачем
вмешиваться в это дело. Бродяга был хорошо известен Скотленд-Ярду и имел весьма
незавидную репутацию. После целого ряда преступлений он успел познакомиться со многими
тюрьмами Соединенного Королевства.
- Самое лучшее для вас, мистер Венн, послать кого-нибудь в больницу к этому типу.
Конечно, я даю вам совет не как полицейский, а как частное лицо. Думаю, что если вы не
пожалеете пары фунтов, то все устроится ко всеобщему удовлетворению.
- Вероятно, он большой жулик? - с любопытством спросил Венн.
- На прошлой неделе выпущен из Дартмура, - ответил сыщик.
Оратор заметил, что миссис Грей теперь сидела, отвернувшись к окну, словно
разглядывая что-то интересное на улице. Ее поза показалась ему неестественной. Оливер
подумал, что она, вероятно, желает скрыть от своего друга невольный смех.
Сыщик вернулся в Скотленд-Ярд и скоро забыл о существовании миссис Элифорд Грей и
мистера Дика Лестера Венна.
Несколько дней спустя друг мистера Левингтона, суперинтендант, в разговоре с Ратором
стал сплетничать о Венне и его подруге.
- Какая красавица миссис Элифорд Грей!.. Нет, нет, вы ошибаетесь, у нее с мистером
Венном просто дружба.
- Я ничего не говорил, - отрывисто произнес Оратор.
- Догадываюсь, о чем вы думаете, - заметил суперинтендант. - Я, правда, почти
незнаком ни с ней, ни с ним, однако не раз слыхал, что он очень несдержанный человек и к
тому же ревнивец. В Сеннингделе все удивлены тем, что он не женится на ней. Полковник тоже
его не понимает. Такая красивая женщина!
- Самое странное в обитателях Сеннингделя то, - сказал Оливер, не питавший
особенной симпатии к полковнику, - что есть масса вещей, которых они совсем не понимают.
...В половине четвертого следующего утра Оратор, как обычно, встал после крепкого
девятичасового сна и налил себе чашку чая. Зазвонил телефон. Сыщик сердито взглянул на
аппарат и не стал снимать трубку: он собирался написать несколько отчетов, а работа
спорилась у него лучше всего в тихие часы рассвета. Звонок повторился. Сняв трубку, Оливер
сейчас же узнал взволнованный голос полковника Левингтона:
- Не можете ли вы сейчас же приехать сюда? Я уже позвонил в Скотленд-Ярд и
попросил заехать за вами; фотографы и дактилоскописты уже выехали.
- Что случилось? - быстро спросил Ратор.
Последовала короткая пауза.
- Миссис Грей, эта очаровательная женщина, убита.
Оратор ахнул:
- Убита?
- Да... Она убита... Боже мой! Это ужасно! Одна из самых красивых женщин, которых я
когда-либо видел... И необыкновенно милая соседка... Чудовищно! Убита, вы понимаете,
Ратор?..
- Да, я понимаю, - уже спокойно, по-деловому, произнес сыщик. - Сейчас приеду.
Он повесил трубку, быстро выпил чай и выбежал на улицу.
Из-за угла вылетел полицейский автомобиль и сбавил скорость.
- Не останавливаться! - закричал Ратор и на ходу вскочил в машину, заняв место рядом
с шофером. - Известны какие-нибудь подробности?
Никто не знал деталей убийства. Даже имя убитой женщины им было еще неизвестно.
Оратор поднял воротник и погрузился в размышления.
Вскоре автомобиль остановился перед маленьким коттеджем. Через широко раскрытую
дверь была видна ярко освещенная передняя. На дорожке, ведущей от дороги к дому, стоял
полисмен, а в передней полковник Левингтон разговаривал с человеком, в котором Оратор
узнал инспектора местной полиции.
Заметив Оливера, Левингтон сказал ему:
- Здешние сыщики зашли в тупик и вызвали нас.
- Вызвали меня или вас, сэр? - нелюбезно спросил Ратор.
Полковник не имел никакого отношения к департаменту уголовных расследований, но
постоянно мешал работать.
- Вас, конечно, мой милый, - раздраженно ответил Левингтон. - Я здесь просто как
свидетель... Я ничего не могу засвидетельствовать, конечно, - поспешно прибавил он, - но
они явились ко мне и вытащили меня прямо из кровати.
- Где тело? - спросил Ратор.
К его удивлению, полковник покачал головой.
- Тела нет. Его, видимо, унесли. Надеюсь, вы осторожно ступали по дорожке, когда
входили? Там остались следы крови. Очевидно, на дорожке и было совершено преступление.
Мистер Ратор отворил дверь в маленькую уютную гостиную. Она была ярко освещена, и
сыщик остановился, чтобы окинуть ее взором. В комнате царил беспорядок: небольшой стол и
два стула были опрокинуты, на полу лежала разбитая ваза, а на ковре он заметил большое
кровавое пятно.
- Быть может, будет лучше, если я расскажу вам все, что мне уже известно, -
предложил полковник.
- Простите, сэр...
Голос Оратора неожиданно смягчился. Те, кто с ним работал, знали этот симптом: в такие
минуты спорить с ним было опасно.
- Боюсь, что вам придется ограничиться ролью простого зрителя. Если я берусь за
какое-нибудь дело, то веду его сам и не терплю ничьего вмешательства.
Полковник слегка нахмурился, но сразу же сдался.
- Конечно, конечно, мой милый. Я подожду в саду, - сказал он.
- Вы можете ждать, где вам угодно, сэр, - отрезал Оратор и повернулся к
сеннингдельскому инспектору.
Тот изложил известные факты. Их было совсем немного. Полисмен, делавший обход в
половине четвертого утра, заметил, что передняя в коттедже ярко освещена. Он подошел к дому
и обнаружил, что дверь не заперта.
Он позвал. Никто не ответил. Зная, что миссис Грей живет одна, полисмен забеспокоился.
Он не стал больше ждать и вошел в переднюю. Заметив пятна крови на стенах, он бросился в
гостиную, где увидел то же самое, что представилось взору Оратора: следы борьбы.
Оливер позвал двух полицейских, приехавших из Скотленд-Ярда, и указал на блестящую
поверхность медной решетки камина.
- Там остались отпечатки пальцев. Снимите их. Когда закончите, я произведу более
тщательный осмотр.
На подставке камина лежали обрывки бумаги. Оратор собрал их и прочел несколько слов,
написанных женской рукой:
"Пытался убить меня... защищалась..."
Неровные буквы выдавали сильное волнение писавшей.
Положив обрывки бумаги на стол, сыщик вышел из дома и обошел вокруг него. Было уже
достаточно светло, чтобы он мог тщательно осмотреть коттедж и сад. Следы крови, найденные
им на камнях дорожки, указывали на то, что истекавшее кровью тело выволокли на шоссе.
Здесь след кончался.
Ратор вернулся в дом и спросил местного инспектора:
- У нее была машина?
- Да. Маленький двухместный автомобиль. Он стоит в запертом гараже, - ответил тот.
- Ну? - полковник Левингтон был не в состоянии дольше оставаться молчаливым
зрителем. - Не правда ли, теперь вам все ясно? Она поссорилась с кем-нибудь, ее убили и
увезли тело...
- Это ее служанки? - прервал его Оратор, увидев двух женщин, подходивших к
коттеджу. Сыщик послал за ними, хотя и не был уверен в том, что они сообщат какие-нибудь
новые данные. Попросив пожилую женщину войти в столовую, он задал ей несколько
вопросов. Полковник вертелся рядом, хотя его никто не приглашал. По-видимому, женщина
уже знала о случившемся: она дрожала всем телом и была очень бледна.
- Был ли кто-нибудь у миссис Грей вечером? - спросил Ратор.
- Только мистер Венн, сэр.
Оливер нахмурился.
Он хмурился всегда, когда был чем-нибудь очень удивлен.
- Мистер Лестер Венн? - переспросил он.
Она кивнула.
- В какое время он был здесь?
- Когда я ушла, сэр, он еще оставался. Около двенадцати часов одна из моих знакомых
видела его автомобиль. Он ехал в сторону Лондона. Я не привыкла болтать лишнего, сэр, - тут
в ее голосе зазвучали истерические нотки, - и вовсе не хочу кому-либо повредить своими
словами, но я должна признаться, что они ссорились вчера вечером.
- Кто?
- Госпожа и мистер Венн, сэр. Он закричал громко, на весь дом: "Я требую
объяснений!" Тогда госпожа попросила его говорить потише.
- А вы подслушивали у дверей, да? - осведомился сыщик.
Женщина покраснела.
- Да, сэр, вы правы. Не хочу вам лгать. Я слыхала, как хозяйка сказала: "Я не могу выйти
за вас замуж и никогда не выйду. Я отказываюсь назвать вам причину своего решения, Дик.
Если вы меня действительно любите, то не будете больше настаивать".
- И что же дальше? - спросил Оратор, записывая в блокнот отрывок разговора,
подслушанный кухаркой.
- Тут я услышала, как он воскликнул: "Я лучше убью вас, чем от вас откажусь!" Я
совершенно ясно расслышала эти слова. Я могу засвидетельствовать их на суде под присягой.
Правда, он очень славный человек, и мне не хотелось бы доставлять ему неприятности...
- Вы не слышали какого-нибудь шума, когда уходили?
Кухарка покачала головой.
- Они разговаривали совсем мирно, когда она пожелала мне
...Закладка в соц.сетях
