Жанр: Детектив
У трех дубов
... за такой короткий отрезок времени в два с половиной часа.
Им не пришлось долго ждать, вскоре они услышали тарахтенье маленького автомобиля
инспектора.
- Джефри ничего не знает, мистер Сократ, - доложил Маллет. - Его ответы важны
лишь тем, что точно установлен момент преступления.
- Вы имеете в виду выстрел, который он слышал?
Инспектор кивнул и предложил:
- Теперь я должен ехать к мистеру Штейну. Вы поедите со мной?
- А поместимся ли мы все в вашем автомобильчике? - спросил Сократ, на что Маллет,
который гордился своей маленькой машиной, хвастливо рассказал им, как однажды он на место
грабежа доставил на нем сразу семерых полицейских.
Смит-старший дорогой заметил, что Боб Штейн, друживший с Менделем всю жизнь,
будет вне себя и сейчас же бросится по следам преступника, как легавая собака.
Маллет усмехнулся.
- Забавно, что мистер Штейн стал таким религиозным.
- Это плохо?
- Да, очень трудно разобраться, что он за человек, - ответил инспектор, искусно
объезжая большой валун. - Он начинает заниматься разными делами, а потом внезапно
бросает их. Должно быть, это все от скуки. Вы знаете, что он холостяк?
Сократ вспомнил злобное замечание Джона Менделя о страсти его друга к сенсациям.
Однако он ничего не сказал вслух и предоставил Маллету возможность продолжать болтовню.
- Он будет выступать на собрании "пробуждения". Его имя на плакатах, которыми
наводнен Гольдаминго. Собственно говоря, очень странно для такого жизнерадостного
человека так увлекаться религией.
- Можно быть одновременно и веселым, и набожным, - заметил Сократ.
Автомобиль в это время катился по аллее, в конце которой показалась вилла
"Принценгоф", еще более вычурное здание, чем дом Менделя.
- Он холостяк, - повторил инспектор, объясняя этим, видимо, не только хвастливость,
но и зажиточность своего знакомого.
- Меня очень интересует, принадлежит ли он к категории людей, встающих рано? -
поинтересовался Сократ.
Очевидно, Боб Штейн вставал так же поздно, как и его покойный друг, так как солидный
слуга, открывший им дверь, сообщил господам, что его господин еще не звонил, требуя горячей
воды для бритья.
- Покажите дорогу в его спальню, - сказал инспектор. - Мне необходимо его срочно
увидеть.
Слуга был в нерешительности, он не знал, как ему поступить.
- Мистер Штейн очень сердится, когда его будят. Но если вы его друг... А, доброе утро,
мистер Маллет, - приветствовал он инспектора, которого как будто только что увидел. - Вы
ведь знаете, что мистер Штейн сердится, когда его будят, в особенности если это чужой
человек.
- Все в порядке, Джексон. Мистер Смит старый друг вашего хозяина.
"Итак, Штейн также проводит свою жизнь в постоянном страхе", - размышлял Сократ,
пока слуга вел их по широкой лестнице на второй этаж и стучал в последнюю дверь в
просторном коридоре. Так как на стук не последовало никакого ответа, он повторил и нажал на
дверную ручку. Дверь поддалась. За ней - никого.
- Есть другой вход в эту комнату? - осведомился Сократ.
- Здесь, через ванную.
Эта дверь тоже не была заперта, так же как и следующая за ней, ведущая в спальню.
Полный недоброго предчувствия, Сократ переступил порог спальни. На кровати лежал Боб
Штейн с кляпом во рту, связанный по рукам и ногам, дикий и оцепеневший в своей
беспомощности.
Глава 8
Минутой позже они освободили Штейна от пут и подняли его. С пурпурно-красным
лицом и с распухшими запястьями он сидел, как оглушенный, на кровати и пробовал шевелить
полумертвыми руками.
- Расскажите, Боб, что здесь произошло, - торопил его Сократ.
- Что произошло? - повторил машинально Штейн, - Прошлой ночью несколько
парней проникли в мою спальню и, повалив на кровать, связали меня. Я боролся, как черт, но
ничего не мог сделать, перевес был на их стороне.
- Сколько их было?
- Трое или четверо. Точно не знаю, все происходило в темноте. Что произошло потом,
после того, как они связали меня, я не знаю, но предполагаю, что они внезапно исчезли.
- Вы кого-нибудь из них узнали?
- Я же сказал, что в комнате было темно.
- А когда это произошло?
Он со стоном растирал распухшие запястья.
- К черту их всех... Если бы я только мог дотянуться к револьверу... Когда? Это,
вероятно, было около полуночи, может быть, немного позже. Я уже крепко спал.
Прошло немного времени, он смог подняться и, небрежно одевшись, спуститься вниз, в
столовую, где Сократ рассказал ему об ужасной судьбе Менделя. Спрятав лицо в ладонях,
Штейн безмолвно выслушал его.
- Ужасно, - пробормотал он наконец, - страшно.
- Знаете ли вы, что у Джона были враги? - спросил Сократ.
- Мы оба их имели, нам обоим угрожали.
- В письменном виде?
Штейн кивнул.
- Но, как вам известно, Сократ, так уж заведено. Только на прошлой неделе мне была
прислана почтовая открытка, которую я, к сожалению, не сохранил, об ожидающей меня
неприятности. Мне кажется, что и Джон получил нечто подобное, хотя он ничего об этом не
сказал. Только его поведение в последнее время навело меня на эту мысль.
Немного позже инспектор укатил на своем автомобильчике. Сократ не счел далее
возможным скрывать свое мнение.
- Почему вы делаете из всего этого тайну, Боб? Не только Джон, но и вы испытывали
перед чем-то смертельный страх.
- Откуда вам это известно?
- По тем мерам предосторожности, которыми вы оба пользовались. Джон Мендель
окружил свое жилище ловушками и сигнализацией. Ваши окна тоже имеют специальные
устройства, которые при внезапном нападении должны дать соответствующие сигналы.
Лицо Боба Штейна расплылось в виноватой улыбке.
- Вы все тот же, старый Сократ. Ничего-то от вас не ускользнет... Да, я хотел оградить
себя от возможных нежелательных посещений.
- От кого?
- От великого незнакомца. - Его иронический тон дал понять Сократу, что Штейн не
был расположен распространяться на эту тему.
- Вы отдаете себе отчет в том, что ваш "великий незнакомец" убил Менделя? - резко
спросил Сократ.
Штейн немного помолчал, потом проговорил:
- Я хочу его найти сам.
- Это означает, что вы отказываетесь от моей помощи?
- Я этого не хотел сказать, только я хочу применять свой собственный метод.
- Вы знакомы с Джефри?
- С Джефри? - Боб с живостью посмотрел на Сократа. - Владельцем белой виллы?
Нет, я знаю только, что он дружит с Молли Темальтон, вероятно, потому, что оба занимаются
неумного ботаникой. Во всяком случае молодая девушка питает к нему больше симпатии, чем
питала к Джону, который всегда обращался с ней грубо.
- Вы очень любите Молли, не так ли?
- Конечно. Хотя это выглядит, вероятно, забавно, что сорокачетырехлетний мужчина
интересуется двадцатидвухлетней девушкой.
- И вы одобряете ее дружбу с Джефри?
- А почему бы и нет? Вы имеете что-нибудь против него?
- Ничего, за исключением того, что Молли была прошлой ночью у него и после этого
исчезла.
- Исчезла? - Штейн в возбуждении даже привстал. - Этого не может быть!
Сократ сообщил ему о поисках Молли, об открытом сейфе, о находке ее туфель и о
закутанной фигуре, кравшейся по лужайке.
- Сейф не имеет значения. Вы, конечно, не считаете, что Молли ограбила своего
отчима? - хриплым голосом проговорил Штейн. - Насколько мне известно, в сейфе лежали
некоторые драгоценности, принадлежащие ее матери, с которыми, по всей вероятности, она не
могла расстаться. Она довольно часто грозила Менделю, что в один прекрасный день уйдет.
Что такого, если она сначала навестила Джефри, своего друга? Если небу было бы угодно, она
могла бы... - Он замолчал.
- Прийти к вам? - закончил за него фразу Сократ.
- Да, я именно эта имел в виду.
- Я должен еще раз осмотреть вашу спальню. - Сократ уклонился от темы. - Не могу
понять, почему банда, которая убила Джона Менделя, ограничилась только тем, что связала вас.
- Вероятно, меня ожидало бы то же самое, что и Менделя, если бы что-то не
встревожило этих парней. Но и этого хватит с меня... Идите наверх и посмотрите, может быть,
вы что-нибудь и обнаружите.
Сократ заканчивал тщательное обследование комнаты, когда к нему присоединился Боб
Штейн.
- Ну, нашли что-нибудь?
- Нет.
- А если бы нашли, вы сказали бы? - засмеялся Штейн и угодил этим предположением
прямо в точку. Потому что Сократ умолчал о крошечном волоске пакли, который нашел на
подушке, и теперь он, тщательно завернутый в бумагу, лежал у него в кармане.
Часом позже Сократ сидел за сильным микроскопом в комнате убитого.
- Что ты там так тщательно рассматриваешь? - спросил Лексингтон.
Вместо ответа брат протянул ему рассматриваемое. Это, казалось, был волосок или нечто
подобное, зажатое между двумя маленькими пластинками.
- Волосок? - протянул Лексингтон. В его голосе явно слышалось разочарование. - И
больше ничего?
- Пока больше ничего. Я обнаружил его на подушке Штейна.
- Оставлен одним из нападавших?
- Оставлен человеком, который так красиво перевязал Штейна. По-моему, Лекс, это одно
из интереснейших дел в моей жизни. Я уже телеграфировал шефу Скотленд-Ярда, чтобы он
передал руководство этим делом мне. Предчувствую, что скоро здесь начнет копать
какой-нибудь паренек из детективов новой школы.
Однако он оказался неправ. С очередной почтой для него было получено полномочие из
Лондона, передающее ему это дело.
- Заметь себе, между прочим, - сказал Сократ брату, когда они сидели за обедом в
гостинице в Хиндексе, - что Штейн ничего об этом, как ты его называешь, волоске не знает и
ничего не должен знать, потому что он припишет ему такое же значение, как и я. Это его может
очень расстроить.
- Разве он относится к людям, которые в опасный момент теряют самообладание?
- Об этом ничего нельзя сказать заранее, - уклонился от прямого ответа брат.
Тем временем полиция доставила убитого в морг в Газлмере, и все в окрестности кишело
любопытными, которые деятельно уничтожали всякие улики, оставленные преступником после
себя. Происходило также наступление маленького батальона репортеров, и, чтобы отделаться
от них, Сократ решил обедать вне дома Менделя. С тайным удовольствием посматривал он на
брата, который рассеянно и мрачно давился едой.
- Лекс, тебе, может быть, никогда больше не представится такой интересный случай.
Разве тебя не прельщает, что ты сможешь участвовать в расследовании такого интересного
дела?
- Я думаю о другом.
- Успокойся, милый, она, наверное, в безопасности. И если не ошибаюсь, в Лондоне. Я
хочу тебе сказать то, что возвратит блеск твоим глазам и надежду сердцу.
Лексингтон умоляюще посмотрел на него.
- Не томи, Сок. Это загадочное исчезновение Молли угнетает меня. Что ты хотел
сказать?
- Я хотел сказать, что ты уже сегодня вечером увидишь Молли Темальтон, - прозвучал
неожиданный ответ.
- Ты знаешь, где она? - спросил Лексингтон. - Ты хочешь ее арестовать?
- Убежать от отчима не является преступлением. Терять свои туфли на болоте тоже не
преступление. За это не наказывают и не арестовывают. Насколько мне известно, никто до сих
пор не обвинил мисс Темальтон в убийстве отчима. И если кто-нибудь на это отважится...
- То я сверну ему шею, - гневно прервал его Лексингтон.
- Так далеко я бы не зашел. - Сократ затрясся от внутреннего смеха. - Зато такое
подозрение меня в высшей степени развеселило бы.
- Сок, ты настоящий черт. В первый раз являюсь свидетелем того, как ты расследуешь
преступление, и это доставляет тебе, кажется, большое удовольствие.
- Потому что у меня молодое сердце, мой милый, и если бы я думал еще о женитьбе...
Девушка обладает характером, очень красива, самое красивое лицо, какое я видел за многие
годы.
Кровь прихлынула к щекам Лексингтона.
- Не будь смешон. - Его голос был немного натянутым. - Я знаю Темальтон только
двадцать четыре часа. Конечно, она очаровательная девушка...
- Знаю, знаю, - остановил его брат. - Однако если ее красота и очарование действуют
так на старого человека, как я, то какое же действие они должны оказывать на
двадцатилетнего? - Его рука ласково легла на плечо Лексингтона. - Прими благословение,
мой мальчик.
Боб Штейн, ожидавший их внутри дома внизу, удивился, что кто-то в такой безрадостный
день может так весело смеяться.
- Я был у трех дубов, - сообщил он, когда братья покинули гостиницу, - и пришел к
заключению, что ему так же, как и мне, заткнули рот кляпом, связали и затем вынесли из дома.
- Но почему они его положили на сук? - спросил Сократ.
Штейн заморгал ресницами.
- Я перебрал в уме известных мне преступников, но не вспомнил никого со склонностью
к таким причудам.
- Полагаете, он был застрелен прежде, чем его подняли на сук?
- Без сомнения, - не колеблясь, ответил Штейн.
- В таком случае наши мнения расходятся.
- О... - От удивления Штейн ничего не мог вымолвить.
- Выстрел, который убил Менделя, - начал свои объяснения Сократ, - был произведен
снизу вверх. Если вы взбирались на дерево, то должны были заметить, что пуля срезала
несколько маленьких веточек.
Лексингтон был потрясен этим заявлением не меньше Штейна, и на минуту воцарилось
молчание.
- Кроме того, заметьте, Боб, - сказал Сократ, когда они шли вдоль улицы, - шеф
поручил расследование этого дела мне.
- Смотри-ка! Как правило, они ведь не любят пользоваться услугами любителей.
- Ну, едва ли меня можно назвать любителем, - немного недовольно возразил Сократ.
Но Боб Штейн, казалось, пропустил мимо ушей замечание Сократа. Он перевел разговор с
убийства Менделя на Молли Темальтон.
- Жаль, что она сразу убежала в тот момент. Это невольно возбудит против нее
подозрение, и, как только репортеры почуют это, немедленно может последовать статья за
статьей. Я уже вижу в газетах жирные заголовки: "Дочь убитого исчезла бесследно". - И
затем, внезапно меняя тему разговора, он сообщил с вялой улыбкой: - Я говорил с Джефри,
Сок.
- Судя по вашему невеселому виду, полагаю, что он принял вас не очень милостиво.
- Конечно. Ему инспектор Маллет уже надоел своими расспросами. Естественно, мисс
Темальтон была у него сегодня ночью, но он не хочет в этом признаваться. Вообще-то, весьма
странный человек. Мне следовало бы с ним познакомиться раньше.
- А вы с ним никогда раньше не разговаривали?
- Нет, - ответил Штейн, качая головой. - Он мне совершенно незнаком. У него
какое-то странное выражение глаз; я никогда не забываю человеческих глаз. Однако все
размышления пока не приводят меня к какому-либо выводу.
Они дошли до перекрестка, где Штейн с ними попрощался.
- Молодая девушка занимает его больше, чем печальный конец Джона Менделя, -
сказал Сократ, когда они с братом шли к дому убитого.
- Неслыханно, - сказал Лексингтон, - чтобы такой человек хотел жениться на молодой
девушке, как мисс Темальтон.
- Между прочим, ты спокойно можешь называть ее Молли, - успокоил его брат.
- Не находишь ли ты, что это пошло, Сок? Такой старый человек...
- Для женитьбы никто не старый, мой дорогой. А может быть, тебе следует напомнить,
что я на два года старше Штейна?
- Ты! Но ведь ты совсем другое дело. Ты вечно молод, Сок. А в сравнении с этим
Бобом... Разве не находишь его желание чудовищным?
Его брат тихо рассмеялся.
- Не настолько, как ты его находишь. Впрочем, она кажется, не очень-то расположена к
этой свадьбе, а?
- Откуда я могу знать, - попробовал уклониться Лексингтон, но потом признался: -
Ну, правда, мы кое-что об этом говорили...
- Лекс, - серьезно предостерег его Сократ, когда они поднимались по лестнице, -
выбрось из головы мысль, что сватовство Боба является для Молли оскорблением. Если ты
серьезно думаешь следовать моей профессии, то приучай себя освобождаться от предрассудков.
В доме их ожидала толпа жадных до новостей репортеров из различных газет. Сократ
сообщил им только основные факты, обойдя молчанием некоторые детали. Это была привычка,
которой обладает и должен обладать каждый детектив.
- Почему же ты не поделился с ними подозрениями относительно Джефри? - спросил
Лексингтон после того, как журналисты удалились.
- Я считаю, что это неумно. И не только потому, что Джефри представляет материал,
который я хочу разработать сам, но и потому, что расследование относительно Джефри
определенно вызовет расспросы о Молли. А как раз этого-то я хочу избежать. Я слышал, что
первые выпуски лондонских газет уже печатают эту новость, что меня немало радует.
- А почему это тебя так радует?
- Этот вопрос ты задай мне сегодня вечером.
После обеда Сократ занялся изучением всех бумаг Менделя. От этой работы его оторвал
брат, передав телеграмму.
- Должен ли посыльный ждать ответ?
Сократ развернул телеграмму, медленно прочел сообщение, которое занимало две
страницы и, закончив чтение, кивнул.
- Я так и думал. Послушай, Лекс, что мне докладывает регистрационный отдел
Скотленд-Ярда.
"Получил ваш запрос. Приложенный оттиск большого пальца принадлежит Теодору
Кеннер Варбу, он был осужден к десяти годам каторжной тюрьмы за подлог и обман в
Олд-Бэйли. Арест осуществляли суперинспектор Мендель и сержант Штейн. Часть показаний
была снята. При освобождении Мендель снова арестовал его на основании обвинения в
подлоге, и Варб снова был осужден на три года отбывания в каторжной тюрьме".
- Итак, вот кто такой наш Джефри, - с яростью сказал Сократ.
Солнце уже закатилось, и голубые тени спустились в долину, когда снова появился
утомленный Штейн и повалился в кресло.
- Никаких следов. Ни в Газлмере, ни в Гольдаминго ее не видели, и ни один из
железнодорожных служащих не может вспомнить, что видел ее. А как мне сообщил начальник
станции, эту девушку хорошо знают на обоих вокзалах.
- Не думаю, что она уехала поездом, - сказал Сократ. - Она уехала сегодня утром
около пяти часов на велосипеде.
Боб Штейн с изумлением уставился на него.
- Как же вы догадались об этом? У нее ведь вообще не было велосипеда. Джон Мендель
никогда бы не дал ей на это денег.
- Тогда, может быть, его подарил кто-нибудь другой. Во всяком случае она могла уехать
на велосипеде. Я доставил себе удовольствие после обеда обыскать ее шкаф и между вещей
нашел сломанный велосипедный насос, который она, вероятно, хотела исправить. А велосипед
могла одолжить у кого-нибудь.
- У кого? - коротко спросил Штейн.
- Может быть, у своего друга Джефри. Я сегодня утром изучал дорогу у белой виллы в
поисках следов от велосипедных колес, но, к сожалению, их было там очень много.
Впрочем, - он рассмеялся, - ее поездки на велосипеде не являются тайной. Инспектор
Маллет тоже часто видел ее на велосипеде, так что я склонен предполагать, что ее отчим и вы
- единственные персоны, которые этого не подозревали.
Штейн нагнул голову, казалось, что он усиленно изучал узоры на ковре.
- Выходит, что она доверяла этому Джефри, - проговорил он наконец.
- Вы все еще не вспомнили, кого может вам напоминать Джефри?
Штейн поднял голову.
- Вы не помните некоего Варба? Теодора Кеннер Варба?
- Великий Боже! - воскликнул, вскочив, Штейн. - Теперь он снова стоит у меня перед
глазами. Конечно, это Варб, человек, которого так ненавидел Мендель... Никогда я не видел
нашего друга таким бессердечным и жестоким, как в то время, когда он собирал доказательства
виновности этого Варба, и особенно при его повторном аресте. Джон тогда уже вышел в
отставку, проделал все расследование за свой счет и был вне себя, когда узнал, что Варб был
осужден только на три года. Так, значит, Джефри - это Варб. - Глаза Штейна сузились. -
Интересно знать, почему он поселился с нами по соседству?
- Почему его так ненавидел Мендель? - спросил Сократ.
- Точно не знаю. Я всегда предполагал и предполагаю, что за этим кроется какая-то
женщина. Варб, без сомнения, был блестящим аферистом и, конечно, выступал под чужим
именем. Однако все наши попытки узнать что-либо о его жизни терпели неудачи. Я задавал
себе иногда вопрос - не столкнулся ли Мендель в своих расследованиях с кем-нибудь из семьи
Варба? Как же это было... - Ах, да, я теперь вспомнил, что Мендель мне сам рассказал. У
Варба была очень красивая жена, которая ничего не подозревала о преступных делах своего
мужа. Спустя три года после того, как Мендель послал Варба на каторжные работы, он поразил
нас своей неожиданной женитьбой на одной вдове, которая принесла ему в приданое дочку.
Миссис Мендель была очень красивой женщиной. Вы с ней не встречались, Сок?
Сократ отрицательно покачал головой и как-то странно посмотрел на Штейна.
- А если Мендель, - Штейн невольно понизил голос, - женился на жене Джефри?..
Вероятно, это совсем не фантастично, потому что она ничего не знала о его делах и судьбе.
Мендель, который не терпел никаких препятствий для осуществления своих желаний, мог ее
убедить, что пропавший без вести муж давно умер, так что она в конце концов согласилась на
брак с ним.
- Однако каким образом у нее оказалась фамилия Темальтон?
- Это могла быть одна из многих фамилий, под которыми выступал Варб.
- Итак, предположим, что наши рассуждения правильны, - резюмировал Сократ. - В
таком случае Молли Темальтон не кто иная, как дочь Варба. И все вместе взятое дает
достаточный повод для убийства Джона Менделя.
Штейн, взволнованно бегавший взад и вперед по комнате, схватил шляпу.
- Я пойду немного прогуляюсь, чтобы привести в порядок свои мысли. Вы меня,
пожалуйста, известите, как только узнаете что-нибудь о Молли, ладно?
Когда он ушел, в комнате установилось мрачное и тягостное молчание.
- Сок, - почти робко начал Лексингтон, - ты просил, чтобы сегодня вечером я
повторил свой вопрос, почему тебя так обрадовало, что вечерние газеты уже опубликовали
сообщение об убийстве.
В холле послышался какой-то шум, затем в комнату ворвался сияющий Тиммс.
- Вернулась, мисс Темальтон вернулась!
- Вот в чем заключалась причина, - сказал Сократ, но брат его уже был за дверью и
стоял перед бледной молодой девушкой.
- Это правда? Действительно правда? Мой... - Она запнулась на слове "отец".
Сократ с серьезным видом кивнул головой.
- К сожалению, это правда, мисс Темальтон.
- Так эта история с... с деревом... тоже правда?
Он снова кивнул.
- Ужасно... Я не могу это понять.
Она протянула вошедшему Штейну руку, которую, как ревниво заметил Лексингтон, он
взял и порывисто сжал в своей.
- Полагаю, что вы уже прочли сообщение в газетах и поэтому решили вернуться? -
спросил Сократ.
- Я прочла это чисто случайно, мистер Смит. Это известие принес один-единственный
ранний вечерний выпуск, и как раз он попал в мои руки.
Сократ взял ее под руку и прошел в комнату.
- Я думаю, что вы сможете нам многое объяснить, мисс Темальтон.
- Вряд ли многое. Все же... Я удивлена...
- Чем?
- Погодите. Я лучше расскажу вам все с самого начала, - возразила она и сняла
шляпу. - После того, как вы прошлой ночью ушли в свою комнату, мистер Смит, - начала
она, - отец приказал мне остаться, так как хотел о чем-то поговорить со мной. Я называла его
отцом, хотя никогда не питала к нему дочерних чувств, так как он обращался со мной жестоко и
грубо. Видит Бог, я не хочу говорить о нем плохо, но это факт, что он сделал мою жизнь очень
тяжелой. Около двух лет назад я познакомилась с одним старым господином, у которого здесь
по соседству есть имение и который оказывал столько дружеских услуг, что у него в доме я
чувствовала себя больше дома, чем здесь.
- Мистер Джефри, конечно, - вставил Сократ.
- Да. Он подарил мне велосипед, вы это уже, вероятно знаете. - Проблеск улыбки на ее
лице был данью исследованиям Сократа. - Конечно, я должна была прятать велосипед от
мистера Менделя, в противном случае он устроил бы мне ужасную сцену. Когда вчера вечером
он приказал мне остаться, снова произошла сцена, и на этот раз, потому что, относительно...
Она покраснела, и Сократ понял, что предметом этого объяснения, несомненно, был
Лексингтон.
- ...относительно того, что его не касалось, - закончила она, наконец, свою фразу. -
На мое заявление, что я покину его дом, последовал ответ, что я могу это сделать хоть сейчас
же. После этого я зашла в свою комнату, оделась и выскочила из дома.
- Я вас видел, - сказал Сократ.
- О, вы смотрели из окна?
- Мы оба: я и мой брат. Однако я прервал ваш рассказ.
- Единственный человек, у которого я могла укрыться, был мистер Джефри, который
часто говорил мне, что поможет найти свое место в жизни, если я захочу уйти отсюда.
- Один момент, - снова перебил ее Сократ. - Вы переговаривались с ним сигналами?
- Сигналами? - Она с удивлением смотрела на него. - Не понимаю, о чем вы говорите.
- Я спрашиваю вас, имеете ли вы опыт в передаче световых сигналов по азбуке Морзе?
- Нет, - засмеялась она. - Я не имею никакого представления о телеграфе.
- Итак, вы ему не посылали никаких сигналов?
- Нет.
- Так же, как и он вам?
- Нет. Насколько я знаю... А потом это ведь не могло бы иметь значения, так как я
ничего в этом не понимаю. Я пошла к белой вилле кратчайшим путем, тропинкой через долину.
Сотни раз проходила там без всякого страха, но вчера ночью я не могла освободиться от
ощущения, что за мной кто-то подсматривает.
- Сколько прошло времени между вашим разговором с Менделем и уходом из дома?
- Около получаса.
Сократ кивнул.
- И вы думали, что за вами кто-то наблюдает?
- Готова поклясться, что видела крадущегося в зарослях человека. Когда я услышала за
собой шаги, бросилась бежать опрометью, при этом свернула с дороги недалеко от ручья и
потеряла в болоте одну туфлю.
- А мистер Джефри еще не ложился спать?
- Нет. Он сам открыл мне дверь и... - Она внезапно запнулась, а затем спросила: - Я
не знаю, должна ли вам все это рассказывать? Вы уже разговаривали с мистером Джефри?
Сократ кивнул.
- Он сделал все возможное, чтобы защитить вас от каких-либо подозрений и не выдать,
куда вы ушли.
- Я провела ночь на софе в его кабинете, - продолжала Молли свой рассказ. - В
четыре часа он разбудил меня, а в пять я уже ехала на своем велосипеде в Лондон. Он дал мне
достаточно денег и снабдил рекомендациями к одному коммерсанту, который готов был помочь
мне найти работу. Вы не представляете, до чего мистер
...Закладка в соц.сетях
