Жанр: Детектив
Фальшивомонетчик
...о покачал головой. - Все это
очень странно. Я никогда не предполагал, что Джейн способна влюбиться в кого бы то ни
было... С моей стороны было безумием согласиться на ваш план, но перспектива двух
миллионов ослепила меня... Кроме того, осуществление плана казалось мне гораздо более
простым...
Он пристально посмотрел на своего собеседника и затем продолжил:
- Мне кажется, что вы от меня что-то скрываете, Дональд. Вы работаете на великого
человека, не забывая себя, и ведете двойную игру.
Дональд сделал усилие, чтобы улыбнуться.
- Какие странные мысли приходят вам в голову... - начал он.
Джон Лейт прервал его:
- Я не могу отделаться от чувства, что у вас есть какая-то задняя мысль, в которую никто
не посвящен... никто... даже сам великий человек... И что вы ведете свою личную игру
параллельно и независимо от общей...
Дональду показалось, что старик читает его мысли.
- Вы положительно страдаете какой-то манией! - воскликнул Дональд. - И меня
начинаете приводить я нервное состояние.
Джон Лейт продолжал в упор смотреть на своего гостя:
- Когда человек готовится к бегству из родной страны, то это заставляет меня
предполагать, что или опасность больше, чем я думал, или что он преследует какие-то свои
цели... За последние три дня ваш банк, не переставая, продавал ваши бумаги. Сегодня утром вы
посетили своего банкира и беседовали с ним около часу с глазу на глаз...
Дональд был поражен, но старался скрыть свое изумление.
Он громко рассмеялся.
- Честь и слава вам как главе разведывательного отдела! - воскликнул он. - Не могу
не воздать должное замечательной разведке, даже если она направлена против меня. Низко
кланяюсь вам, глава шпионов великого человека.
Джон Лейт опустил глаза.
- Я исполняю возложенные на меня поручения, - пробормотал он. - Теперь я уже не
так молод, как раньше, и не в состоянии разъезжать по Европе, чтобы раздавать деньги.
- Не извиняйтесь, - сухо ответил Уэллс, вставая и стряхивая пепел со своего
костюма. - И выкиньте из головы мысль, что я действую против интересов великого человека.
Я сообщу вам решение Питера, хотя вряд ли в этом есть надобность: у вас, видимо, везде есть
свои шпионы. Мне кажется, что он согласен будет с предложенным мною планом, после
которого останется лишь несколько формальностей. И тогда мы все можем считать себя почти
миллионерами.
Джон Лейт ничего не ответил. Он проводил глазами подвижную фигуру доктора, который
вышел из павильона, и торопливо направился к дому. Старик долго еще сидел, погруженный в
глубокое раздумье, перебирая в уме различные варианты, одинаково для него безотрадные.
Глава 27
Доктор Уэллс подошел к дому Питера, позвонил, но никто ему не открыл. Тогда он с
силой нажил на звонок. Дверь, наконец, открылась.
На пороге стояла Джейн.
- Дорогая, что случилось? Разве вся прислуга разбежалась? - весело спросил он.
Молодая женщина ничего не ответила, и опытный глаз Дональда тотчас заметил, что в
ней произошла большая перемена с тех пор, как он видел ее в последний раз. Она казалась
как-то старше, мужественнее и серьезнее, и Дональд мгновенно вспомнил, что говорила ему о
ней Марджори.
- Войдите, - сказала она и закрыла за ним дверь.
- Как здоровье Питера? - спросил Дональд. - Он дома?
- Дома.
- В чем дело, Джейн? - после некоторого молчания начал Дональд. - Вы сердитесь на
меня?
Она покачала головой.
- Нет, не сержусь, - ответила она. - Пожалуйста, присядьте, доктор.
- "Доктор", - смеясь, повторил он, усаживаясь на указанное ею кресло. - С каких пор
я для вас стал просто "доктор"? А, понимаю! Моя болтунья-жена наплела вам всякого вздора!
Дело в том, что у нас с Марджори часто бывают размолвки, и одна из таких ссор произошла как
раз в Лонгфорд-Маноре. А в таких случаях она не щадит своего бедного страдальца-мужа.
Однако не нужно относиться так серьезно к болтовне Марджори.
- Я советовала Питеру тоже не относиться серьезно к вашим словам, - спокойно
сказала молодая женщина. - Несчастье бедного Питера заключается в том, что он, будучи сам
чрезвычайно искренним и прямым человеком, воображает, что все относятся к нему так же
правдиво и искренне.
Дональд был удивлен и несколько озадачен.
- Скажите мне совершенно откровенно, - спросила молодая женщина, - вы считаете
Питера сумасшедшим?
Вопрос этот был задан со всей прямотой, но Дональд рад был его услышать: это облегчало
его дальнейший план.
- Здоровье Питера касается лишь его одного, - ответил доктор, - и я не могу об этом
говорить до тех пор, пока не получу на то разрешения самого Питера, моего пациента.
- Хорошо! Однако меня это тоже касается. - Голос ее звучал мягко, почти дружески, и
Дональд подумал, что напрасно подозревает ее во враждебных чувствах к себе. - Ведь я его
жена и, выходя за него замуж, взяла на себя известные обязательства. В то время я еще не
вполне сознавала, как они подчас могут быть тяжелы. Но, если у меня есть обязательства, то
есть и права, защищенные законом, и я должна знать состояние здоровья своего мужа. Быть
может, я - единственный человек, который имеет право на это.
- Но почему же вы не поговорите с вашим отцом? - начал в замешательстве Уэллс.
- Я говорю с вами, - продолжала она твердым голосом, - и прошу вас ответить мне
прежде, чем увидите Питера. Если вы не хотите отвечать мне, то я прошу вас покинуть этот
дом.
Дональд не мог прийти в себя от изумления.
- Дорогая Джейн, меня удивляет, что вы так обращаетесь со мной - вашим старым
другом. И, кроме того, - так мало считаетесь с вашим отцом.
- Я попрошу вас впредь называть меня "миссис Клифтон", - сухо заметила Джейн.
Только тут Дональд Уэллс в полной мере ощутил, какая опасность грозила всем его
планам. Холодность Джейн сначала смутила его. Затем - привела в ярость.
- Какая чепуха! - воскликнул он. - Что с вами случилось?
- Только то, что я, начиная с сегодняшнего утра, полностью занялась решением этого
вопроса, - холодно ответила она.
Наступило долгое и томительное молчание.
- Хорошо, я отвечу на ваш вопрос, - наконец сказал Дональд. - Питер ненормален.
Отец его, как вам известно, совершил убийство и скончался в Бродмуре. Дед его также был
ненормален. И у меня есть все основания думать, что Питер унаследовал эту ненормальность.
- На основании каких данных вы так считаете? - спросила молодая женщина.
Дональду стоило больших усилий, чтобы сдержаться и не отметить резкостью.
- Есть много такого, о чем я сейчас не буду говорить, - заметил он. - Для меня
достаточно того, что Питер совершил ужасное преступление в момент припадка, то есть в
состоянии, когда его нельзя считать ответственным за свои поступки. Ведь после этого он
совершенно ничего не помнил о том, что делал.
- Вы говорите об убийстве Базиля Хеля? - спросила Джейн.
- Да, - сказал он, окинув ее вызывающим взглядом, - именно об убийстве Базиля
Хеля. И я уверен также, что это он совершил ужасное убийство прошлой ночью. Питер был у
Клуэрса, который считается самым известным специалистом по такого рода болезням, и тот
сказал, что его припадки могут повторяться.
- Но вы ведь не говорили это Питеру?
- Однако это правда, - заметил Дональд. - Повторяю вам, Джейн, что я не намерен
терять понапрасну временя и обсуждать вопрос о психической ненормальности с женщиной.
- Вы обсуждаете этот вопрос с женой Питера Клифтона, - спокойно ответила молодая
женщина. - Затем, к удивлению Дональда, она встала и, открыв дверь, сказала: - Пойдемте к
Питеру.
Проходя через большую гостиную, Дональд заметил, что у Джейн, по-видимому, были
гости: на столе стояли чайная посуда и сладости.
Джейн постучала в дверь библиотеки, и Питер пригласил их войти. Она оставила их
вдвоем.
Питер встал и пошел навстречу своему гостю.
- Здравствуйте, Дональд! - воскликнул он весело. - Почему у вас такой смущенный
вид? Уж не поссорились ли вы с Джейн?
- Ваша жена сегодня не в особенно хорошем состоянии, - ответил Дональд, усаживаясь
и закуривая папиросу. - У вас был кто-нибудь сегодня? Бурк?
Питер покачал головой.
- Нет. У Джейн было трое друзей, которых она пригласила к чаю. Довольно интересные
люди, - добавил он.
Дональд стал в свою любимую позу - спиной к камину - и засунул руки в карманы
пиджака.
- Какое ужасное убийство! - промолвил он.
- Вы говорите о Редлоу? - спросил Питер.
- Да.
- Вы думаете... - нерешительно начал Питер. - Ведь не думаете же вы, что я
причастен к этому делу?
- А как вы сами думаете?
Питер ничего не ответил.
- Не будем говорить об этом, - продолжал Дональд. - Дело в том, что вы должны
принять решение, и как можно скорее. Для вашего собственного блага и для блага Джейн. Ведь
теперь уже совершенно очевидно, что вы, скажем, не совсем нормальны. И я больше всего
опасаюсь, что будет обнаружена правда по поводу этих двух ужасных убийств. В таком случае
неизбежен судебный процесс, и я искренне полагаю, что вы могли бы избежать всего этого
позора, добровольно решившись на то, что я вам советую.
Питер продолжал сидеть в той же позе у стола. Только голова его еще ниже опустилась на
грудь.
- Что же вы мне советуете сделать? - тихим голосом спросил он.
- Мне кажется, что лучше всего будет, если вы сами переговорите с Джейн и внушите
ей, что я прав. Затем вас бы осмотрели несколько специалистов и поместили на некоторое
время в санаторий под наблюдение опытного врача. Конечно, только лет на пять-шесть, а после
вы наверняка окончательно поправитесь.
В комнате воцарилось молчание, прерываемое только тиканьем часов на камине.
- Иначе говоря, вы советуете мне признать, что я душевнобольной? - чуть слышным
голосом спросил Питер.
- Все можно будет сделать без малейшего шума и без всякой огласки, - заметил
Дональд. - Вероятно, Джейн будет назначена попечительницей вашего имущества, а ее отца и
меня можно сделать поверенными. Надеюсь, вы ничего не будете иметь против этого?
Питер молчал, но Дональд заметил, что он еще ниже опустил голову.
- Поймите, Питер, я для вашего же блага хочу избегнуть нежелательной огласки... Если
ваш переезд в санаторий состоится без лишнего шума, то полиция, когда будет обнаружен
настоящий виновник этих двух убийств, не сможет возбудить против вас обвинения, как против
человека, официально признанного ненормальным... Кроме того, вам нужно подумать о
Джейн, мой друг... Ведь не можете же вы допустить, чтобы она была женой осужденного
убийцы...
Дональд знал, насколько силен был последний аргумент, чтобы окончательно убедить
Питера.
Тот минут пять сидел молча в глубоком раздумье. Затем, внезапно решившись,
воскликнул:
- Пойдите за Джейн и приведите ее сюда.
Молодая женщина не обнаружила ни удивления, ни испуга, когда Дональд подошел к ней
с мрачным лицом и попросил ее зайти в библиотеку.
Муж в двух словах рассказал ей об ил беседе. Джейн внимательно выслушала его, не
прерывая и не делая никаких замечаний.
- Мне кажется, что план Дональда наиболее подходящий, - спокойно заметил Питер. -
Конечно, это неприятно для вас, но нужно смотреть правде в глаза. Ведь вы сами видели, в
каком состоянии я вернулся домой вчера вечером, и можете догадаться, в чем дело... Поверьте,
что мне очень больно говорить вам все это, но я чувствую, что это мой долг...
- Каков же план Дональда? - спокойно спросила молодая женщина.
Питер старался не смотреть ей в глаза.
- Он хочет подвергнуть меня освидетельствованию, - ответил Питер. - Ведь вы знаете,
что это означает?
- Конечно! - сказала Джейн. - Дональд и еще один доктор признают вас психически
ненормальным и поместят в санаторий...
Дональд перебил ее.
- Я уже выбрал этот санаторий. Это - чудесный маленький домик, расположенный на
холме, откуда открывается прекрасный вид на окрестности.
Джейн остановила его жестом руки.
- Вероятно, сэр Уильям Клуэрс будет вторым врачом при освидетельствовании, не так
ли? - спросила она.
- Да, он самый известный специалист в этой области, - согласился Дональд.
- Хотя многие люди и считают, что он вообще не должен был быть врачом и уж, во
всяком случае, заниматься практикой, - заметила Джейн с поразительным спокойствием. -
Говорят также, что он уже слишком стар, много пьет и что он пережил свою славу...
Дональд не мог прийти в себя от изумления.
- Дорогая Джейн, - мягко заметил Питер. - Мне кажется, что лучше всего это
предоставить Дональду...
- Мы уже достаточно долго позволяли решать Дональду, - сказала Джейн. - Однако
вопрос этот так близко касается меня, что я должна сама собрать все нужные мне сведения...
Например, по каким признакам вы заключаете, что Питер душевнобольной? Разве его
поведение чем-то отличается от поведения других людей?
- Несомненно. Есть известные особенности в разговоре, во взгляде и вообще в манере
себя держать, которые выдают его. Если я и не говорил об этом раньше, то лишь из опасения
обидеть Питера...
- Какие же это особенности? - продолжала она расспрашивать. - Вы считаете, что их
мог бы заметить любой специалист?
- Конечно. Любой специалист по душевным болезням, - подтвердил Дональд.
- Например, такие специалисты, как сэр Джордж Гротмен и доктор Страус?
Джейн назвала двух известных специалистов по душевным болезням, и Дональд
уставился на нее.
- Конечно, - ответил он. И, к величайшему своему изумлению, увидел, что Джейн
улыбнулась.
- И вы думаете, что сэр Вардон Джексон также по внешним признакам определил бы
психическую ненормальность? - продолжала она.
Сэр Вардон Джексон был самым известным специалистом в этой области, перед
познаниями которого склонялись все ученые Европы и Америки.
- Конечно, - все более и более удивленно заметил Дональд. - Если вы желаете, можно
пригласить этих специалистов, но придется рассказать им об убийстве Базиля Хеля, а этого я
хотел избежать...
Несколько минут Джейн молча смотрела на своего собеседника. Улыбка продолжала
играть на ее губах.
- В этом нет ни малейшей надобности, - наконец, сказала она. - Все три специалиста,
которых я только что назвала, сегодня были приглашены к чаю. - Она кивнула головой. -
Да... Я специально пригласила их к чаю, чтобы они могли свободно наблюдать за Питером. Я
рассказала им все, конечно, кроме убийств... И просила их быть совершенно откровенными со
мной. Все они в один голос уверили меня, что Питер так же здоров, как и я...
Последовало гробовое молчание. Питер удивленно смотрел на своего друга. От изумления
он не мог произнести ни слова.
- Будете ли вы возражать этим специалистам? - спросила Джейн.
- Да, конечно, - резко ответил Дональд. - Мне известны подробности, которых те не
знают... Питер почти сознался мне в убийстве Базиля Хеля... Я не отрицаю их знаний и опыта,
но они не могли сделать выводы по одной лишь случайной встрече с Питером...
- Хорошо, - сказала Джейн. - Я согласна с вашим планом, но хочу, чтобы Питера
освидетельствовала и признали душевнобольным только три доктора, которые были здесь
сегодня. Если они после более тщательного осмотра решат, что Питер действительно
психически ненормален, то я примирюсь с этим. Лишь об одном предупреждаю вас, господин
Уэллс, - добавила она, понизив голос. - В том случае, если Питера действительно признают
ненормальным, мой поверенный возбудит вопрос о передаче всего его имущества в казну. Как
вам это понравится? Что вы сделаете в таком случае?
Итак, Джейн знала! С самого начала разговора чутье подсказывало Дональду, что ее
настроение - это нечто большее, чем простая неприязнь, возбужденная сумасбродной
болтовней Марджори.
Казалось бы, Дональду нечего было больше делать в доме Питера. Однако он ухватился за
последний аргумент.
- Я раскрою вам все свои карты, Джейн, то есть, я хочу сказать, миссис Клифтон.
- Мне кажется, что вам следовало бы лучше обратиться ко мне! - раздался вдруг голос
Питера.
Его голос звучал твердо, уверенно, да и сам он не был уже похож на того панически
настроенного и убитого горем человека, которого Джейн увидела, когда вошла к нему.
- Каковы же ваши карты и не крапленые ли они?
Дональд совершенно растерялся. Обычно он тщательно обдумывал свои слова и поступки.
Теперь же ему надо было отвечать немедленно, и он сделал непростительную оплошность:
- Скажите мне, Питер, во сколько вы цените свое душевное спокойствие? - спросил
он. - Если вы заплатите мне сто тысяч фунтов, я обязуюсь оставить вас в покое. Это звучит
странно, но я могу оградить вас от всех забот и неприятностей. Но советую вам дать ответ
сейчас же.
Вместо ответа Питер подошел к двери и широко распахнул ее.
Дональд взял свою элегантную шляпу и стал машинально вертеть ее в руках.
- Итак, вот ваша благодарность за все оказанные мной услуги? - смущенно сказал
он. - Вы без всякой проверки принимаете слова вашей жены?
- С моей стороны, быть может, было бы невежливым напомнить вам, что услуги ваши
никогда не были бескорыстны, - ответил Питер, едва сдерживая гнев. - Да, я согласен с
мнением Джейн! Не знаю, как далеко простиралась моя глупость и доверчивость, но понимаю,
что я был далек от мудрости Сократа.
Дональд все еще мялся и не уходил.
- Вам известно, вероятно, что в том случае, если полиция узнает правду об убийстве
Хеля, ваша жена будет арестована в качестве сообщницы? - спросил он.
Питер не ответил и продолжал демонстративно стоять у двери. Когда Дональд, наконец,
решился, он проводил его до выхода.
Возвратившись в библиотеку, Питер, к своему удивлению, увидел, что Джейн сидит за
столом и хохочет. Смех ее был так заразителен, что Питер тоже расхохотался. Наконец, Джейн
сказала сквозь смех:
- Теперь уже война не на жизнь, а на смерть!
Она осознавала, что кризис, происшедший в жизни Питера и в ее собственной, близился к
концу; знала также, что враги их не остановятся ни перед чем, даже перед убийством. Джейн,
как только осталась одна, сразу же позвонила отцу.
- На что же ты решилась, Джейн? - спросил он ее.
На это она тоже ответила вопросом:
- Разве вам было известно, что Дональд собирался прийти сюда?
- Да, я это знал, - сказал он. - На что решился Питер?
- Я скажу вам это, если вы мне сначала ответите на один вопрос.
- Что же это за вопрос, дорогая Джейн?
- Зачем вы послали Базиля Хеля в Лонгфорд-Манор в вечер моей свадьбы?
Она слышала в трубке взволнованное, прерывистое дыхание отца и с нетерпением ждала
его ответа.
- Разве он рассказал тебе это? Я лишь хотел уберечь тебя от опасности. То, что известно
о семье Питера, внушало мне тревогу. Я полагал, что будет лучше, если возле тебя будет
кто-нибудь.
- Я понимаю, отец. Вы предполагали или даже знали, что Питер психически ненормален,
когда выдавали меня за него замуж.
И, не ожидая ответа, она повесила трубку. Минут через пять снова зазвонил телефон, но
она не только не подошла сама, но попросила и Питера не подходить к нему. Когда же спустя
полчаса Джон Лейт, очень взволнованный, приехал к дочери, никто не открыл ему дверь.
Инспектор Бурк сидел за своим столом в Скотленд-Ярде и внимательно рассматривал
медные пластинки. Одна из них была согнута почти пополам, но остальные вполне
сохранились. Никаких следов повреждений на них не было.
Рупер то поглядывал на своего начальника, то рассеянно смотрел в окно:
- Дело ясное, как Божий день, - почтительно произнес Рупер. - Клифтон узнал, что в
доме может быть произведен обыск. Он взял пресс, пластинки и бросил их в колодец. Если бы
один из полицейских случайно не заглянул туда, то мы так и не нашли бы их.
- Я бы нашел их, Рупер, - тихо произнес Бурк, - потому что знал, где они находятся.
Бумага и банкноты были, вероятно, сожжены...
- Клифтоном, - торжествующим голосом вставил Рупер.
- Очень возможно, что и господином Клифтоном, - согласился Бурк.
Инспектор был так изысканно любезен, что Руперу это показалось подозрительным. Он
знал, что ничто так верно не предвещало близкой бури, как спокойствие и изысканная
любезность его начальника.
- Этот дом уже давно служил мастерской для печатания фальшивых денег, - заметил
Бурк. - Думаю, что это делалось там уже годами каким-то господином "X". - Рупер
утвердительно кивнул головой: он ненавидел своего начальника, когда тот был в благодушном
настроении.
- Как вы сейчас заметили, вероятно, в Лонгфорд-Маноре печаталось множество банкнот.
Питер Клифтон подолгу жил в этом доме. Весьма вероятно даже, что дом этот принадлежит
ему.
- Дом принадлежит господину Блонбергу, - спокойно сказал Бурк. - Во всяком случае,
он является агентом по сдаче этого дома. Да, совершенно верно: в этом доме печаталось много
фальшивых денежных знаков. Я с этим совершенно согласен. Однако те пять стофунтовых
банкнот, которые вы положили во вторник на текущий счет вашей жены, выпущены, вне
всякого сомнения, Английским банком.
При этом Бурк даже не посмотрел на своего подчиненного и продолжал внимательно
рассматривать пластинки.
- Пять банкнот по сто фунтов? - пробормотал Рупер. - Я не понимаю, что вы этим
хотите сказать?
- У меня есть их номера, этих купюр, - со вздохом продолжал Бурк, - и я могу их
проследить. Перед тем, как внести банкноты в банк, вы получили их от Уэллса. Мне показалось
это странным, но я подумал, что вы, быть может, продали доктору патент на какое-нибудь
лекарство. Ведь в этом нет ничего противозаконного. Если же вы приняли пятьсот фунтов в
виде подарка, то это было бы против служебных правил, и, быть может, вам пришлось бы
отвечать за это в дисциплинарном порядке.
- Я продал ему одну вещь, - продолжал смущенный Рупер.
- Вероятно, это была очень ценная вещь, - тем же мягким голосом продолжал Бурк. -
И он не переплатил за нее.
- Это была картина старинного мастера, которая досталась мне за гроши, - продолжал
бормотать Рупер.
- И которую вы перепродали тоже за гроши, - добавил Бурк. - Поверьте мне, что
старые мастера - наилучшие. Видите ли, старый хозяин платил вам жалованье в течение
восемнадцати лет и, по истечении положенного срока, будет платить вам пенсию. Поэтому
очень легкомысленно рисковать пенсией старого хозяина из-за пятисот фунтов нового хозяина.
Или, быть может, из-за тысячи фунтов?
Он вопросительно взглянул на своего подчиненного. У Рупера на лбу выступил холодный
пот.
- Что вы намерены делать со всем этим? - спросил Бурк, указывая на медные
пластинки, разбросанные на столе, и на пресс, находившийся в соседней комнате.
- Я написал докладную записку об этих вещах, - ответил Рупер, торопливо вынимая из
кармана несколько исписанных листов.
- Подождите. Я хотел бы узнать, упомянут ли Питер Клифтон в этой записке. Если да, то
я вынужден буду дать ход и тому делу, о котором мы только что говорили. Если же это просто
доклад о том, что найдены вещи, тогда я считаю, что все в порядке.
Рупер был смущен.
- Я внимательнее просмотрю записку и, если нужно, составлю новую, - заметил он.
Бурк закивал головой.
- Осторожность никогда не мешает, - согласился он. И вдруг добродушное настроение
его исчезло, и он превратился снова в требовательного и строгого начальника: - Рупер,
следите за собой. Это не угроза, а предостережение. В последнее время я сам столько раз
нарушал полицейские правила, что почувствовал какое-то дружеское расположение к людям,
которые делали это всю жизнь. Пишите скорее вашу докладную записку, и покажите ее мне
прежде, чем я уйду.
Как только дверь за Рупером закрылась, Бурк стал звонить главному инспектору. После
небольшого совещания пятьдесят полицейских были разосланы в различные рестораны
Уэст-Энда; вечером туда должны были прибыть курьеры, чтобы отправить во все страны
последние произведения Ловкача.
Дональд Уэллс пришел посоветоваться со своим другом Джоном Лейтом и застал его в
совершенно удрученном настроении. Дональду не нужно было рассказывать о своей неудаче:
Джон Лейт уже догадался обо всем по тону своей дочери. Он с яростью набросился на доктора.
- Вы одни во всем виноваты! - воскликнул он. - Вы разрушили дело всей моей жизни!
- Дело ваше было направлено только на ваше собственное благополучие, - прервал его
Дональд. - Если вы думаете, что заботились о своей дочери, то другие так не считают. Однако
как быть дальше? Питер в качестве душевнобольного уже ускользнул от нас. Но как человека
денежного, мы еще можем его использовать. Если только вы согласны поступиться своим
тщеславием, то с него можно будет получить добрых четверть миллиона.
- Что вы подразумеваете под "моим тщеславием"?
- Джейн знает или догадывается о том, какую роль вы играли во всем этом деле, -
ответил Дональд. - Рано или поздно если не произойдет какого-нибудь чуда, она узнает, что ее
отец был одним из агентов самой большой организации фальшивомонетчиков, когда-либо
существовавшей в мире. Поэтому вот что я предлагаю: вы пойдете к Питеру и расскажете ему
все совершенно откровенно.
- Что же именно? - резко спросил Джон Лейт.
- Что вы являетесь агентом по распространению фальшивых денежных знаков. Скажите
ему, что вам нужно уехать на континент и что вы не желаете впутывать в это дело Джейн,
причинять ей лишнее горе.
Джон Лейт презрительно скривил губы.
- Вы уверены, что тогда Питер расщедрится? И, вероятно, будете претендовать на свою
долю, не так ли? - произнес он. - Разве вы не понимаете, что я - такой же агент, как и вы, и
что мы не можем поступать так, как хотим. Я не могу покинуть Лондон без разрешения
Ловкача.
Дональд злобно рассмеялся.
- Какая чепуха! - воскликнул он. - Когда дело идет о собственной шкуре! Разве мы с
вами не продали бы Ловкача, если бы только знали, кто он? Я, как и, вероятно, вы, нажил уже
много денег, но мне этого мало. Я хочу еще. Если нам ничего не удастся получить от Питера, то
не забывайте, что Джейн получила сто тысяч фунтов, которые отныне составляют ее
собственность. Чутье подсказывает мне, что опасность очень близка, и я предпочитаю быть к
тому времени вне пределов досягаемости.
Дональд ушел от Лейта с твердым убеждением, что семена, брошенные им, дадут богатые
всходы. Очутившись на улице, он вспомнил, что забыл взять с собой ключи, и с досадой
подумал, чт
...Закладка в соц.сетях
