Жанр: Детектив
Майами Блюз (Хок мозли 1)
...причины, и они лишь пытались защитить себя от психопата-расиста. Поскольку
Фредди действительно считался психопатом и социопатом (как и двое черномазых,
измочаливших его), бедолагу Френгера отправили на шесть суток в карцер "за
неспровоцированное нападение" на невинных чернокожих ангелов. Капитан, который
вынес столь беспристрастное решение, тоже был черным, так что перед отправкой в
карцер Френгеру была прочитана еще и небольшая лекция о расизме.
Шесть гнетущих дней, проведенных в карцере без курева, на одном хлебе и воде
(лишь два раза приносили баланду), заставили Фредди всерьез осмыслить пройденный
им жизненный путь, в результате чего он пришел к следующему выводу:
"Моя самая большая ошибка в жизни - присущий мне альтруизм".
Еще будучи малолетним преступником, Френгер организовал в исправительной
школе Уиттиера сидячую забастовку прямо посреди столовой, требуя, чтобы по
субботам давали двойной десерт (рисовый пудинг с изюмом, который Фредди
обожал). Забастовка потерпела крах, и Фредди пришлось тянуть в Уиттиере весь
трехлетний срок.
Потом, попав в Престонский институт для несовершеннолетних
правонарушителей, что в Айоне, Калифорния, Фредди вновь отличился, разработав
план побега для парня, которого звали Инек Сойерс. Отец Инека, застав как-то раз
сына занимающимся онанизмом, взял да и кастрировал Инека. Мистер Сойерс был
очень набожным человеком, и потому считал мастурбацию тягчайшим грехом. Тем не
менее мистера Сойерса арестовали, но благодаря обширным связям в религиозных
кругах и положительной характеристике, данной ему приходским священником,
мистер Сойерс отделался двумя годами условного заключения. А юный Инек,
которому было всего пятнадцать лет, оклемавшись от отцовского хирургического
вмешательства, вдруг стал грозой всей округи. Лишившись яиц, Инек превратился в
объект насмешек со стороны школьных приятелей, и ему пришлось практически
ежедневно избивать до полусмерти этих гадов, чтобы доказать свою мужественность.
Инек не ведал боли и страха, и, казалось, не замечал града тумаков, которым его
осыпали во время каждодневных драк. В конце концов Инека признали
"представляющим угрозу городу Фресно, штат Калифорния", и свое семнадцатилетие
Сойерс отмечал уже в Престоне. Здесь он опять был вынужден доказывать свою
полноценность, избивая юных узников. Действовал Инек обычно без затей: он
подходил к какому-нибудь парню - жертвой мог оказаться любой из заключенных,
- и молча бил его правой в челюсть или в живот, продолжая затем молотить
несчастного до тех пор, пока тот либо давал сдачи, либо спасался бегством.
В общем, Инек нарушал покой всех арестантов, и Фредди решил покончить с этой
проблемой. Для этого он подружился с Инеком и убедил Сойерса в том, что лучший
способ раз и навсегда доказать всем свою мужскую состоятельность - это совершить
побег. Сбежать из Престона не составляло особого труда, и Инек с помощью Фредди
очутился на воле. Через четыре дня Инека схватили в Окленде, где он попытался
избить троих чикагских торговцев мясом и угнать их трайлер. Чикагцы, однако,
оказались крепкими парнями. Они выбили у Инека уцелевшие в прежних драках
передние зубы, скрутили его и сдали полиции. Вернувшись в Престон, Инек рассказал
тюремному начальству, что план побега разработал для него Фредди, и Френгеру
вместо полутора лет пришлось торчать в тюряге три года. Естественно, как только
Инек вновь очутился в тюремном дворе Престона, Фредди был избит до полусмерти.
В карцере Сан-Квентина, глядя на пробивавшуюся из-под двери полоску света,
Фредди погрузился в тягостные раздумья о своей жизни. Все его проблемы
проистекали из желания сделать добро ближним. Альтруизм Фредди приносил одни
лишь беды - как ближним, так и ему самому. И тогда Френгер решил впредь думать
и заботиться только о себе.
Для начала он бросил курить: если ты не куришь, то наказание в виде лишения
сигарет становится бессмысленным. Выйдя из карцера, Фредди молча присоединился
к зэкам, ежедневно "качавшим железо" в спортзале, но, в отличие от качков, решил
развивать не только мускулы, но и интеллект. Френгер стал читать от корки до корки
каждый выпуск журнала "Тайм", а также подписался на "Ридерз дайджест". Затем он
решил отказаться от секса, и уступил свою "жену" - золотисто-коричневого
мексиканского педрилу из Лос-Анджелеса - другому зэку за восемь блоков сигарет
"Честерфилд" и двести шоколадных батончиков "Милки Вэй". Сигареты
("Честерфилд" были любимой маркой черномазых зэков) и сто пятьдесят шоколадных
батончиков Фредди дал кому надо на лапу, получив взамен одиночную камеру и
лояльность уголовных авторитетов. Одним словом, Френгер обратил свое прежнее
бескорыстие в эгоизм, усвоив истину, к которой рано или поздно должны прийти все:
то, от чего человек отказывается добровольно, не может быть у него отнято.
Новые жизненные принципы Фредди сработали как нельзя лучше: за примерное
поведение его освободили на год раньше положенного. Тюремным властям нужны
были свободные камеры для новых зэков, а то, что Френгер считался рецидивистомпсихопатом,
не имело для тюремщиков никакого значения, поскольку в Сан-Квентине
психопатами числились двое из каждых трех заключенных.
В день освобождения заместитель начальника тюрьмы посоветовал Френгеру
покинуть пределы штата Калифорния.
- Если тебя поймают в другом штате, - объяснил заместитель, - а тебя
обязательно поймают, то, по крайней мере, в том штате тебя будут судить не как
рецидивиста, а как человека, совершившего преступление впервые. И помни, Френгер,
тебе здесь пришлось не очень-то сладко.
Совет действительно был дельным. Поэтому, ограбив троих прохожих в СанФранциско
- с такой мускулатурой Фредди не составляло никакого труда заломить
жертве руку за спину, а потом стукнуть бедолагу лбом о стену, - Френгер отправился
за три тысячи миль от Калифорнии.
Фредди открыл краны, отрегулировал температуру воды, разделся, и, пока
наполнялась ванна, принялся изучать всякие инструкции и схемы, висевшие на стене в
прихожей. Он выяснил, что расплачиваться за следующие сутки пребывания в
гостинице следует до полудня (значит, в запасе у него почти двадцать четыре часа),
изучил диаграмму, показывающую, как эвакуироваться из отеля в случае пожара,
потом взял со стола меню, кар ту вин и зашел в ванную. Закрыл краны, вернул ся в
комнату, достал из бара стакан, налил себе лимонаду со льдом, залез, наконец, в ванну
и стал просматривать меню.
Названия вин и годы урожая ему ни о чем не говорили, зато цены просто
изумляли. Платить за бутылку сто долларов, пусть даже краденой кредитной
карточкой?! Да это сумасшествие! Кстати, с дорогими покупками следует
повременить. Фредди знал, что практически ни один из клерков не станет справляться
по специальному телефону с статусе кредитной карточки, если с нее снимается
меньше пятидесяти долларов. Во всяком случае, такова обычная практика. А в отелях
кредитной карточкой вообще не интересуются до выезда клиента. Но Френгер все же
забеспокоился: ведь номер, в котором он поселился, стоит сто тридцать пять долларов
в сутки. Впрочем, он вспомнил настоящего владельца кредитки, и сразу же перестал
нервничать. Мистер Готтлиб был педиком, и Фредди загасил его в темном переулке,
так что полицейские, которые не слишком жалуют гомосексуалистов, вряд ли станут
вникать в проблемы побитого педрилы. К тому же Фредди так приложился к мистеру
Готтлибу, что едва не вышиб из бедняги мозги. Вряд ли контуженный гомосек
оклемается в ближайшую пару дней.
Френгер вылез из ванны, вытерся золотистым банным полотенцем и обернул его
вокруг бедер. Фредди хотел побриться, но у него не было бритвы. Не то чтобы он зарос
щетиной, - просто Френгеру не нравилось ощущение несвежести. Фредди заглянул в
кошелек из кожи угря. Семьдесят девять долларов с мелочью. Да, жители СанФранциско
не привыкли носить с собой наличные... У Френгера было семь кредитных
карточек, но сейчас он больше нуждался в живых деньгах.
Фредди решил проверить украденный чемодан - может, там есть хотя бы бритва.
Он положил чемодан на кофейный столик и проверил замки. Заперты. Перочинного
ножа у Френгера не было, но в баре нашелся штопор. Два замка были вскрыты за пять
минут. Фредди облизнул губы, прежде чем поднять крышку чемодана. Это всегда
волнительный момент: никогда не знаешь наверняка, что там внутри.
Дорогущий чемодан от Кардена оказался доверху набит женскими вещами:
ночнушками, юбками, блузками. Здесь же были домашние тапочки, пара выходных
туфель, черное шелковое платье для коктейля и мягкий кашемировый свитер голубого
цвета сорок четвертого размера, а также складные солнцезащитные очки от Кардена в
футляре из кожи ящерицы. Все вещи были чрезвычайно дорогие, но бритвы в
чемодане, увы, не оказалось. Очевидно, прежняя хозяйка чемодана - молодая мама из
аэропорта - ноги не брила.
Фредди позвонил старшему портье и попросил к телефону Пабло.
- Это Готтлиб из 717 номера, - сказал Френгер, когда Пабло взял трубку.
- Слушаю вас, сэр.
- Пабло, пришли-ка мне девчонку. Миниатюрную, примерно сорок четвертого
размера.
- А какого роста?
- Не знаю. Какой рост у женщин сорок четвертого размера?
- Знаете, они могут быть разного роста - от метра пятидесяти до метра
семидесяти, и даже выше.
- Ни фига себе! Как это может платье одного размера подходить и малышке, и
каланче?
- Не знаю, мистер Готтлиб. В этих женских размерах сам черт не разберется. Вот
у моей жены, например, шляпа двадцать второго размера. У меня голова гораздо
больше, а шляпа - седьмой размер.
- Понятно. Ладно, пришли какую-нибудь ростом поменьше.
- Надолго?
- Не знаю. А какая разница?
- Ну, сейчас действует дневной тариф - до пяти вечера. Я могу прислать к вам
одну малышку прямо сейчас, но тогда вы должны отпустить ее в пять часов. Или
подождите до вечера - тогда получите совсем уж крохотулю.
- Нет, не надо. Присылайте ту, что есть. Я ее отпущу гораздо раньше пяти.
- Отлично. Она будет у вас через двадцать минут. Вас устроит?
- Вполне. И пусть прихватит с собой сэндвич для меня. С пикулями, если можно.
- К сожалению, ей это не позволено, сэр. Но я сейчас же велю официанту
доставить сэндвич к вам в номер.
- Спасибо. Тебе я заплачу позднее, ладно?
- Да, сэр.
Сэндвич - большая булка с индюшатиной, беконом, сыром, дольками помидоров
и листьями салата - стоил двенадцать долларов. Плюс наценка в один доллар за
доставку в номер. Плюс доллар официанту на чай. И хотя к сэндвичу подали пикули,
хрустящий картофель, капусту, морковь и бумажные стаканчики с горчицей и
майонезом, - Фредди обалдел от цены бутерброда. Что, черт побери, стряслось с
экономикой, пока он сидел в тюрьме?
Френгер съел половину сэндвича и пикули, а вторую половину убрал в
холодильник. И эта половина стоит шесть долларов - ни хрена себе!
В дверь легонько постучали. Фредди снял цепочку, открыл дверь, и в номер вошла
совсем юная девчушка. Она действительно была миниатюрная - даже на высоченных
каблуках девчонка едва достигала метра шестидесяти. Выступающие скулы и
остренький подбородок придавали ее лицу форму сердечка. Ноги девушки были
обтянуты узкими джинсами, причем левая штанина была украшена белыми вышитыми
буквами, складывающимися в слово РОЛЛС-РОЙС. В ушах - серьги в виде золотых
колец; лиловая футболка; сумка через плечо - вроде той, в каких носят школьные
учебники. Фредди прикинул, что девчонке лет пятнадцать-шестнадцать.
- Мистер Готтлиб? - улыбнулась она, обнажив мелкие ровные зубы. - Пабло
сказал, что вы хотели со мной встретиться.
- Да, - подтвердил Фредди. - Тебе сколько лет-то?
- Девятнадцать. Меня зовут Пеппер.
- Так я тебе и поверил. У тебя есть при себе какие-нибудь документы?
- Водительское удостоверение. Я выгляжу моложе, потому что не пользуюсь
косметикой. Только поэтому.
- Покажи-ка мне свое удостоверение, - попросил Фредди.
- Я не обязана показывать его вам.
- Ты права. Можешь не показывать. До свидания.
- Если я покажу вам водительское удостоверение, вы сразу же узнаете мое
настоящее имя.
- Обещаю все равно называть тебя Пеппер.
Девушка вытащила из сумки бумажник и показала Фредди водительские права. Ее
звали Сьюзен Уэггонер, и было ей не девятнадцать лет, а... двадцать.
- Значит, тебе двадцать? - изумился Френгер.
Девушка повела плечами:
- Всем хочется казаться моложе...
- И сколько ты берешь?
- С дневных клиентов - до пяти вечера - пятьдесят долларов за полчаса.
Вечером - семьдесят пять долларов. Но сегодня я работаю до пяти, так что вам это
будет стоить пятьдесят долларов, если только не пожелаете добавки.
- Понятно. Что ж, пошли в спальню.
Пеппер сдернула покрывало с огромной двуспальной кровати, разгладила
простыни, скинула туфли, стянула через голову футболку и сняла джинсы. Лифчика
она не носила, да он ей был и ни к чему. Сбросив трусики, девушка улеглась на
кровати, заложила руки за голову и раздвинула свои худые ноги. В лежачем
положении груди ее почти исчезли, превратившись в еле заметные бугорки,
увенчанные розовыми сосками. Длинные рыжие волосы, собранные в конский хвост,
изогнулись вопросительным знаком на подушке справа от ее лица. Сальные волоски
на лобке оказались причудливого желто-коричневого цвета.
Фредди развязал полотенце, обернутое вокруг бедер, бросил его на пол, подошел к
кровати, деловито засунул три пальца во влагалище Пеппер, помотал головой и
нахмурился:
- Тут для меня слишком просторно, - сказал он. - Видишь ли, я привык трахать
мальчиков. Ты в задницу берешь?
- Нет, сэр. Я знаю, что должна, но я как-то раз попробовала, и это было очень
больно. У меня просто не получается. Хотите, возьму в рот?
- Спасибо, но меня это не интересует. Ты обязательно должна научиться
анальному сексу. Будешь зарабатывать больше денег. Надо только уметь
расслабляться...
- Пабло говорит то же самое, но я все равно не могу.
- Ладно. Какого размера платья ты носишь?
- Зависит от страны-производителя. У них у всех разные размеры. Некоторые
мои вещи сорок второго размера, но в основном - сорок четвертый или сорок шестой.
Фредди вышел в гостиную и вернулся с черным шелковым платьем.
- Ну-ка, примерь вот это. Только сначала надень туфли. Зеркало в ванной, на
двери.
Пеппер буквально скользнула в платье, покрутилась перед зеркалом и улыбнулась:
- В самый раз, правда? Чуть-чуть только ушить в талии...
- Забирай себе за пятьдесят баксов.
- У меня с собой только двадцать. Давайте я лучше бесплатно у вас отсосу.
- Да это подарок! Бесплатно отсосать всегда полно желающих - только свистни.
Черт с ним с этим платьем. Я же не торговец. Оставь его себе. И вообще - можешь
взять с собой все, что лежит в этом чемодане. Там юбки, хороший свитер из кашемира,
куча дорогих вещей... Да и сам чемодан забирай.
- Откуда у вас сколько красивых вещей?
- Из гардероба моей жены. Я забрал их, когда ушел от нее. Все они куплены на
мои деньги - какой мне резон оставлять этой суке столько добра?
- Вы ушли от жены?
- Да. Мы разводимся.
- Из-за мальчиков?
- Каких еще мальчиков?
- Ну, вы сказали, что привыкли трахать мальчиков, вот я и подумала, что...
- О Господи! Сколько времени ты работаешь на Пабло?
- С начала семестра. Я учусь в колледже Дейд. Это в центре города. А так я
зарабатываю на учебу.
- Первое, чему ты должна научиться, - не задавать клиенту личные вопросы.
- Простите. Я не хотела совать нос в ваши дела... - Пеппер вдруг расплакалась.
- Господи, ты чего плачешь?
- Не знаю. Со мной это иногда бывает. Проститутка из меня неважная, у меня
даже с дневными клиентами не всегда получается... Если я не принесу Пабло деньги,
то он... он...
- Там, в шкафу, пакет для белья. Возьми его, сложи туда вещи, а Пабло отдай
чемодан. Пусть починит замки, и у него будет двухсотдолларовый чемодан. С Пабло я
все улажу. Договорились?
Пеппер перестала плакать, вытерла глаза и переоделась в джинсы и футболку.
Затем аккуратно уложила подарки в большой пластиковый пакет.
- А что ты делаешь после пяти, когда заканчиваешь с клиентами? -
поинтересовался Фредди.
- Еду в центр, обедаю в каком-нибудь кафе, а потом отправляюсь на занятия.
Сегодня у меня лекция по английскому. Начинается в восемнадцать пятнадцать,
заканчивается без двадцати восемь. Правда, иногда мистер Тэрнер отпускает нас
пораньше - особенно когда задает на дом письменную работу.
"Интересно, почему она мне врет?" - подумал Фредди. Да такую дуру ни один
колледж на порог не пустит. Хотя... Среди зэков в Сан-Квентине было несколько
человек с высшим образованием. Конечно, им доставалась лучшая работа, но в
остальном они не особо отличались от других зэков. Может, девчонка и не врет.
Фредди был не в курсе требований, предъявляемых к студентам высших учебных
заведений, но, возможно, женщинам даются некоторые послабления. К тому же, у
девки есть автомобиль. Было бы неплохо, если бы она повозила Фредди по городу,
показала, где что находится. А то покамест Майами представлялся ему
нагромождением белых зданий, перемежающихся кое-где пятнами зелени.
- Вот что я тебе скажу, Пеппер. Я угощу тебя ужином, а потом дождусь тебя с
занятий. Хотелось бы, чтобы ты покатала меня по городу. Раз у тебя есть водительские
права, значит и автомобиль имеется?
- Вообще-то это машина брата, но на ней все время езжу я. Сегодня мне нужно
заехать к брату в аэропорт в половине девятого. Я должна забрать у него деньги и
положить их на наш счет в банке. Он всегда отдает мне дневную выручку, потому что
там, где брат работает, сотрудникам не разрешают иметь автомобиль, и в банк езжу я.
- А вы с братом разве не вместе живете?
- Уже нет. Раньше мы снимали квартиру на двоих - когда только приехали сюда
из Окичоби, но сейчас я живу отдельно.
- Что ж, можно и в аэропорт прокатиться. Я тебе заплачу, или куплю что-нибудь
выпить... Могу в кино сводить. Что скажешь?
Сьюзи улыбнулась.
- Я согласна. Меня еще никто не приглашал на настоящее свидание с тех пор, как
я переехала в Майами. А переехала я, мистер Готтлиб...
- Давай перейдем на "ты". Можешь звать меня просто "Младший".
- Младший? Хорошо. А ты тогда зови меня Сьюзи. Пабло велел мне взять
псевдоним Пеппер,* чтобы клиенты думали, будто я - страстная натура. Пабло мой
менеджер, и он здорово разбирается в этих делах. Ты знаешь, почти все мужчины
начинают смеяться, когда я говорю им, что меня зовут Пеппер. А ты, Младший, не
засмеялся. И мне кажется, что ты ужасно симпатичный.
* Перец (англ.).
- Я и впрямь симпатичный, Сьюзи. И ты мне очень нравишься... Я вот что
придумал. Оставь пакет с одеждой здесь, и отдай Пабло пустой чемодан. Тогда он не
узнает о том, что тебе досталось столько клевых вещей. А пакет вынесу из отеля я сам.
- Я обычно ужинаю "У бабули". Это ресторан здорового питания прямо напротив
студенческого городка, в восьми кварталах отсюда. Я пойду туда пешком, потому что
оставила машину на стоянке возле колледжа, но ты можешь доехать на такси. Все
таксисты знают этот ресторанчик - даже те, кто не говорит по-английски, - сказала
Сьюзи, вручая ему пакет с одеждой.
- Значит, увидимся "У бабули" в пять часов? - уточнил Френгер.
- Давай в пятнадцать минут шестого. Я постараюсь освободиться пораньше.
- Договорились. Удачного тебе дня, Сьюзи.
- Спасибо. Только не говори ничего Пабло, хорошо? Нам нельзя назначать
свидания клиентам вне отеля - вот почему я не хочу, чтобы он видел нас
выходящими из отеля вместе.
- Пабло - обыкновенный засранец. Суну ему десятку, и он будет прыгать от
радости. Не бойся, ругать он тебя не станет. А про свидание я ему ни слова не скажу.
Будь уверена.
Сьюзен зарделась и застенчиво потупила взор:
- Можешь чмокнуть меня в щечку, чтобы скрепить обещание поцелуем? Тогда я
буду уверена, что ты придешь на свидание. Я знаю, что вы, мужчины, не любите
целовать нас в губы...
- Отчего же? Я с удовольствием поцелую тебя в губы.
- Правда?
Фредди прильнул к ее губам легким, нежным поцелуем, а потом проводил до
дверей. Сьюзен одарила Фредди улыбкой и помахала ему на прощанье рукой. Фредди
закрыл за нею дверь, навесил цепочку... Ну, конечно! Она забыла взять чемодан, а ему
еще пакет с одеждой тащить. Фредди решил, что отдавать десять долларов Пабло он не
станет, а вместо денег вручит этому засранцу чемодан.
Поскольку пакет с одеждой остался у Френгера, он не сомневался в том, что
Сьюзи придет на свидание.
У него еще была куча времени для того, чтобы совершить небольшую вылазку в
магазины.
Глава 4
По уставу сержантам полиции полагалось иметь отдельный кабинет,
запирающийся на ключ, поэтому Билл Хендерсон и Хок Мозли ютились в крохотном
закутке, деля один - правда, большой, - стол на двоих. Гораздо уютнее сержантов
чувствовали себя младшие по званию детективы, сидевшие в просторной комнате, в
углу которой и притулился кабинет Хендерсона и Мозли. Три из четырех стен
кабинета были стеклянные, а единственную нормальную стену украшал большой
плакат, изображавший руку с револьвером, нацеленным на зрителя. Надпись под
револьвером гласила: "ПОЧУВСТВУЙ СЕБЯ КОРЕННЫМ МАЙАМЦЕМ".
Весь день Хендерсон и Мозли составляли отчет. Братьев Пиплс пришлось
допрашивать по-одному, поскольку четыре человека в стеклянный кабинет попросту
не помещались. Пиплсы отвечали на вопросы раздраженно и вообще вели себя
недружелюбно, поэтому обратно в аэропорт они отправились не на патрульной
машине, а на такси.
Хок подбросил монетку. Выпала "решка", а это означало, что Билл Хендерсон
проиграл, и именно ему придется звонить в Окичоби отцу умершего Мартина
Уэггонера, чтобы сообщить печальную новость. Пока Хендерсон звонил старшему
Уэггонеру, Хок спустился в буфет и купил два кофе в пластмассовых стаканчиках.
Свой кофе он выпил прямо в буфете, а второй стакан взял с собой - для Хендерсона.
Билл отхлебнул глоток успевшего остыть напитка, закрыл стаканчик пластмассовой
крышечкой и выбросил его в мусорное ведро.
- Мистер Уэггонер сказал, что Мартин жил в Майами вместе с сестрой. Говорит,
не поверю в смерть сына, пока его не опознает моя дочь. Говорит, Мартин был очень
религиозным мальчиком и никогда не ввязывался ни в какие стычки. Я ему сказал, что
никакой стычки и не было, объяснил, как все произошло, а он ответил, что я чего-то не
договариваю. Вот бедняга... Могу себе представить, каково его состояние. Я сам
чувствовал себя лжецом, когда говорил, что его сын умер от перелома пальца.
- Билл, он умер не от перелома пальца. Он умер от шока.
- Ну да. - Хендерсон пожал плечами. - Я так и сказал. Процитировал ему дока
Эванса... Короче говоря, я свое дело сделал, так что можешь ехать за девчонкой. Пусть
опознает брата.
- Постой-постой... Ведь это ты проиграл по жребию!
- И позвонил мистеру Уэггонеру. Насчет сестры уговора не было. Тем более,
меня жена ждет к ужину. У нас сегодня гости. Ты человек холостой, одинокий...
- Не холостой, а разведенный.
- Все равно - одинокий. Не связан никакими обязательствами...
- Я выплачиваю алименты бывшей жене и двум несовершеннолетним дочерям.
- Хок, ты разбил мое сердце! У тебя же все вечера свободные. Тебе нечем
заняться, у тебя нет друзей...
- А мы с тобой разве не друзья?
- Друзья. Именно поэтому ты должен заняться сестрой Мартина Уэггонера, пока
я буду ужинать со своей деспотичной женой, сыном-балбесом и прыщавой дочкой. И
при этом мне еще предстоит угощать выпивкой и развлекать беседами гостей -
семейную пару, которая так нравится моей жене, и которую я на дух не переношу.
- Ладно. Раз уж ты рассказал мне о радостях жизни, которых я лишен, то так и
быть, съезжу за девчонкой. У тебя есть ее адрес?
- Есть. Я уже навел кое-какие справки. Записывай. Она живет в Кендалле, жилой
комплекс "Сосенки", 157-я авеню, дом 6, корпус "Восток", квартира 418.
- Кендалл? Да это же у черта на рогах! - возмутился Хок, записывая адрес к
себе в блокнот.
- Ты везунчик, Хок. Серьезно. Ее сейчас нет дома. Сьюзен Уэггонер учится в
колледже Дейд, и сегодня у нее занятия, которые начнутся в шесть пятнадцать. Я уже
звонил в колледж, тебя там ждут. Зайдешь в учебную часть, и девчонку вызовут прямо
с занятий. Так что у тебя еще есть время пропустить стаканчик-другой.
- Ты хочешь сказать, что все устраивается наилучшим образом? Билл Хендерсон
едет домой ужинать, а я везу истеричную девчонку в морг, чтобы она полюбовалась на
дохлого братишку. Потом, скорее всего, придется везти ее домой в этот чертов
Кендалл и там еще приводить девчонку в чувство. А потом переться обратно. Если мне
крупно повезет, то успею к одиннадцатичасовому выпуску новостей.
- Что ты ноешь, Хок? Тебе же заплатят сверхурочные.
- Не сверхурочные, а компенсационные. Сверхурочные я в этом месяце уже
получил.
- Какая разница?
- Компенсационные на двадцать пять баксов меньше. По-моему, мы уже
обсуждали этот вопрос, Билл.
- Точно. В прошлом месяце. Ты тогда поехал домой спать, а я торчал в этой
растреклятой скобяной лавке до четырех утра.
- Что ты ноешь, Билл? Тебе же заплатили сверхурочные.
- Не сверхурочные, а компенсационные.
- Какая разница?
- Компенсационные на двадцать пять баксов меньше.
Оба дружно расхохотались, но чувствовалось, что смех Хока Мозли натянутый. Он
не мог решить, что хуже - сообщать отцу о смерти сына, или сестре - о смерти
брата, но все же был рад, что ему не пришлось сегодня делать и то, и другое.
Вот теперь Фредди выглядел как коренной житель Майами. Он купил себе светлоголубую
рубашку навыпуск, белые полотняные штаны, украшенные многочисленными
вышитыми теннисными ракетками, летние мокасины с кисточками из патентованной
белой кожи, ремень с хромированной пряжкой в виде дельфина и светло-голубые
носки в тон рубашке. Приодевшись, он постригся и побрился в гостиничной
парикмахерской, что стоило ему 28 долларов. Фредди попросил парикмахера
приплюсовать эти деньги к счету за проживание, что тот и сделал с радостью,
поскольку Френгер одарил его щедрыми чаевыми. В общем, Фредди стал похож на
истинного флоридца - или, по меньшей мере, на туриста из
...Закладка в соц.сетях
