Жизнь честных и нечестных

страница №11

...и" ставим? Чтобы знать, куда они ходят, с кем
общаются, на чем их зацепить можно.
- Ну, а меня-то на чем можно зацепить? Я ж с работы домой, а из дома на работу.
- Это сейчас. А некоторое время назад ты с любовником встречалась, извини за
нетактичность. А может, ты любовника сменила, я не уверен, что они наши с тобой отношения
считают только деловыми.
Я покраснела.
- Что же получается, если женщина работает с мужиками, то наши добрые коллеги ее
неизбежно в постель укладывают?
- А ты как думала? Особенно если женщина с параметрами 90-60-90...
- Послушай, - нерешительно начала я, - мне не дает покоя Горюнов. Может, мы
ошибаемся? Не могло быть такого, что он внедрялся? Разработки какие-то проводил, ну, я не
знаю... В конце концов, если бы он на них работал, ему сейчас было бы выгодно поддерживать
со мной отношения. А он меня избегает. А? Как ты думаешь? Ты смотрел "Прощай,
полицейский"?
- Это там, где Лино Вентура с Дэваэром? Мой пюбимый фильм. А самый любимый
момент, когда Вептуру переводят в Монпелье начальником, чтобы только вывести из
расследования, а потом депутата этого, который убийство организовал, злодей берет в
заложники, и тот орет: "Позовите Вержа, только он может меня спасти!", привозят туда Вержа,
а он берет мегафон и спокойно так говорит: "Вержа? А он в Монпелье!" Мол, пате, получите!
- Помнишь, там Дэваэр сознательно подставляется, они делают так, чтобы его
заподозрили в получении взятки, и на этом строят оперативную комбинацию.
- Я понимаю, что ты хочешь сказать, но я привык верить своим глазам, Маша. И если мы
найдем задания на Хохлова, Толиком выписанные, его придется сажать.
- А мне придется передавать дело, поскольку он тут же заявит мне отвод.
- Да, об этом я не подумал. А если ты все подготовишь, твой стажер не сможет хотя бы
обвинения предъявить?
- Надо подумать. Пойду я, Андрюша. До понедельника.
Господи, сегодня же пятница. Ладно, до понедельника. И не грызи себя. В конце концов,
дело житейское. Я имею в виду, естественно, тебя, а не Горюнова. Прости, Маша, если тебе это
неприятно, но я не-на-ви-жу пятую колонну. Я их удавить готов. Ну хочешь ты сытно жрать и
сладко пить - уволься из милиции, иди в бандиты, по крайней мере все честно. А эти ублюдки
своим же в спину стреляют и еще моральную базу подводят, мол, детей кормить надо. И хоть
бы кто их тронул. А на меня регулярно доносы пишут, что я взятки беру. Главный
коррупционер в дырявых штанах.
- И на "ауди", - поддела я его.
- Да это машина друга моего. Он ногу сломал, тачка все равно в гараже стоит, я и
пользуюсь.
- Ладно, можешь не оправдываться, я не особая инспекция.
Я попрощалась и ушла. Впереди были выходные, которые надо было чем-то занять. И я
два дня смотрела "Прощай, полицейский" в пустой квартире, потому что Машка уехала с
очередным поклонником кататься на яхте. Я перематывала пленку и начинала снова.
Как мне жалко было этого неразговорчивого полицейского! Как я понимала Вержа в том,
что бывают ситуации, когда руки коротки; и это надо как-то пережить. Только никто не знает,
чего это стоит полицейскому. И почему-то у меня было чувство, что скоро и мы окажемся в
такой ситуации.

11

В понедельник Андрей не появился - закопался в банковские интриги. А во вторник
ровно в полдень он ворвался ко мне в кабинет и с торжествующим видом бросил на стол
протоколы заседаний совета директоров банка "Геро".
- Смотри, вот он тут, весь расклад. Хоть обвинительное заключение пиши.
Да, зря я считала, что одного списка будет мало. В списке членов совета директоров были
Мантуева Ирина Ивановна и Петухова Алия Рушановпа. Ну, Хохлов, понятно, там тоже
присутствовал.
- А Хапланд? Он-то сюда вписывается каким боком?
- Точно таким же - матримониальным, - заковыристо ответил Андрей и ткнул
пальцем в фамилию Антаева.
- Антаева Марина Георгиевна, бывшая секретарша, затем законная супруга господина
Хапланда.
По протоколам заседаний совета директоров, расцвеченным комментариями Синцова,
действительно можно было писать если не обвинительное заключение, то занятный детектив.
В прошлом году между участниками этой "Антанты" наметились разногласия,
перешедшие в открытую вражду из-за обладания контрольным пакетом акций. Сначала
пресловутый пакет был в руках у Хохлова, который стал подумывать о тихой старости на
Мальдивах и, снедаемый жаждой быстрого обогащения, потихоньку отщипывал от него по
кусочку. А на эти кусочки слетелось воронье, и банк затрещал. Члены совета директоров через
подставных лиц, у остальных за спиной, перекупали друг у друга акции, и соотношение сил
постоянно менялось. Причем менялось и положение предприятий, руководители которых
входили в совет директоров.
Летом прошлого года дела у порта шли настолько плохо, что предприятие было на грани
объявления банкротом и имущество порта вот-вот должно было пойти с молотка.
Поговаривали, что уже известно, кто скупит за бесценок все это хозяйство, - банк "Геро",
официальная договоренность об этом была достигнута в Комитете по управлению городским
имуществом, а неофициальная - в сауне между Хохловым и Петуховым, директором порта.

Правда, заместитель Петухова был недоволен таким решением и очень хотел, чтобы
покупателем
Выступило Управление бытового обслуживания, короче - ритуальные услуги в лице
Мантуева. Торги (впрочем, это была простая формальность, для соблюдения приличий) должны
были начаться вот-вот, но отложились в связи с безвременной кончиной Петухова от руки
убийцы. А через месяц имущество тихо отошло Мантуеву и было превращено в акции банка.
Когда же сам король ритуальных услуг был обслужен в своем ведомстве, к удивлению
посвященных выяснилось, что накануне смерти от пули киллера Мантуев передал права на
свою долю акций банка Хохлову. Господину Хохлову теперь не хватало десяти процентов до
контрольного пакета.
- Слушай, это какое-то сборище скорпионов, - каждый следующий жрет предыдущего.
Десять негритят пошли купаться в море, один из них утоп, ему купили гроб...
- А что там в итоге - ноль негритят? Так и выйдет..
Фактически на контрольный пакет были два серьезных претендента: Хохлов и Антаева.
Возможностей у Хохлова было, видимо, больше, поскольку двадцатого марта должны были
быть подписаны документы о передаче Хохлову недостающих десяти процентов акций...
Семнадцатого марта очередного претендента на контрольный пакет не стало. Двадцатого марта
приобретение акций состоялось. Продавец был тот же, а покупатель другой - Антаева.
Оторвавшись от документов, я сказала Андрею, что он был прав. Осталась одна
негритянка. Вот интересно было бы у нее обыск провести после убийства мужа!
- Размечталась! - охладил мой пыл Андрей. - Насколько я знаю, к ней сразу и поехали
с этой целью. Только у дверей уже стоял ОМОН. С нижайшей просьбой не беспокоить. Мол,
приходите через неделю. А через неделю группу встретил охранник с сообщением, что хозяйка
в данный момент подлетает к Кипру с целью поправки травмированной убийством мужа
психики.
- Ну и что? Ломали бы двери и смотрели, что им нужно.
- Правильно тебя называют правовой экстре-мисткой, - задумчиво сказал Синцов.
- Как-как?!
- Правовой экстремисткой, - с удовольствием повторил он. - Кто ж ломать-то будет?
Кому это нужно? Уж не Арсенов ли пойдет искать доказательства на Микояна?
Андрюша, а что дальше? Протоколов больше нет, а мне почему-то хочется знать, кто
является владельцем контрольного пакета на данный момент.
- С понедельника - некий господин Федугин от фирмы "Офорт", торговля
недвижимостью.
- А откуда он взялся? Раньше о нем не упоминалось.
- Вопрос интересный. Думаю, что отвечу на него, но не сразу. Подозреваю, что беда
милиционеров, в том числе и бывших, даже если они становятся преуспевающими
бизнесменами, в том, что фантазия у них бедная, даже солидное название фирме придумать не
могут. А ведь маленький нюанс, знак препинания, например, заставил бы вывеску заиграть
по-европейски, например "О! Форт". Сразу было бы понятно, что владельцы фирмы в восторге
от собственной находчивости...
- Это твои предположения или есть факты?
- То, что фирма от "Форта Нокс"? Пока предположения. Но я поработаю в этом
направлении.
- А ты рассмотри еще вариант безграмотных ментов, которые пишут не "Офорт", а
"Афорт". Ну, Арсенов-то у нас получается не при делах, просто за державу обидно, -
пояснила я.
Синцов хмыкнул.
- Мысль интересная. Но пока я тебе другую интересную вещь скажу: похоже, я знаю, из
какого оружия застрелены Мантуев. Хохлов и, может быть, Шермушенко и Ткачук.
- Андрюша! Ну говори же, не томи!
- Зови своего стажера, и обсудим ситуацию. И спроси заодно: у него шпротного паштета
не осталось? А то я не обедал, и денег нету.
Я пошла за Стасиком, аж пританцовывая от возбуждения, и, входя в кабинет, уронила
аккуратно сложенное на краю стола дело. Все его листочки разлетелись по кабинету и осели на
полу, стульях, подоконнике.
- Стасик, извини ради бога! Я сейчас все соберу, - заверила я его и присела, чтобы
достать фототаблицу из-под сейфа. Стас присел одновременно со мной, и мы столкнулись
лбами.
- Больно, Машенька? - испуганно спросил мой стажер.
- Нет, щекотно! - я потерла место удара и убедилась, что шишки нет.
Стас помог мне выпрямиться, поддерживая за локоть, и пресек мои попытки продолжить
собирание листочков.
- Не сердись, - попросила я, кивая на разоренное дело.
- Как тебе в голову пришло, что я могу на тебя сердиться? - серьезно спросил стажер, и
у меня екнуло сердце: черт! черт! черт!
А он, держа меня за руку, продолжил:
- Ты же знаешь, что можешь прийти сюда и разбить, разорвать, покрушить все, что у
меня есть. А я буду терпеливо складывать вес это по кусочкам и ни слова упрека тебе не скажу.
Так. Только этого мне не хватало! Видит Бог, этого мальчика я никогда не соблазняла, и в
том, что происходит, никакой моей вины нет.
- Стасик, ну что ты говоришь, - я ласково улыбнулась и осторожно, чтобы не обидеть
его, высвободила свою руку. - Пойдем, надо посовещаться, там Андрей приехал.
- Иногда я его ненавижу, - тихо сказал Стас. И настроение у меня испортилось
окончательно.

Надо было срочно спасать положение:
- Не надо меня огорчать, ладно? У тебя нет причин плохо относиться к Андрею. Даю
тебе честное слово. - "Да, не было у бабы забот, завела баба стажера".
Пришлось Синцову обойтись без паштета.
Мы в двух словах рассказали Стасу последнюю информацию. Вел он себя пристойно,
вопреки моим опасениям на Андрея волком не смотрел и на меня реагировал нормально.
Перейдя к вопросу об орудии убийств, Синцов уточнил:
- Значит, мы считаем, что убивал кто-то из "Форта Нокс"?
- Ну, осмелюсь предположить, что там, где орудием убийства были автомат и нож,
скорее всего, действовал Микоян, судя по тому, что ты о нем рассказывал, - ответил Стас. -
Значит, на него списываем Петухова, Хапланда и Юлю Боценко. А вот там, где стреляли из
ПМа, то есть на убийствах Мантуева и Хохлова, вопрос остается открытым.
- Маша, тему с Бесовым ты закрыла раз и навсегда? - спросил Андрей.
- Видите ли, мальчики. Общественно-историческая практика показывает, что заказные
убийства совершаются, как правило, наиболее рациональным способом. А мы знаем, что за
господином Хохловым велось негласное наблюдение силами ГУВД по заказу "Форта Нокс".
Так вот, мне представляется нерациональным использовать для плотного наблюдения одних
людей, а для убийства других. При этом, заметьте, Хохлов ведет достаточно замкнутый образ
жизни, передвигается на машине, передвижения непредсказуемы, иногда даже помощники не
знали, куда и когда он собирается ехать и во сколько вернется домой. Самое реальное -
поймать его на отрезке пути от машины до квартиры. Но для этого надо водить его целый день,
подгадывая удобный момент. И вы хотите сказать, что вели его одни, а грохнули другие, да еще
и не местные, а из Новгорода? Сколько времени нужно, чтобы добраться оттуда в Питер?
- Ну, на форсированном двигателе - часа три-четыре.
- А у Бесова двигатель форсированный? Похоже, что нет. Значит, часов пять-шесть. К
тому же точно установлено, что по крайней мере утром семнадцатого марта он был в
Новгороде. И как вы это себе представляете?
- Можно позвонить ему туда и срочно вызвать, - предположил Стас.
- Значит, чтобы он успел к восьми вечера, звоним ему в два. А мы в два часа дня знаем,
что Хохлов в восемь вечера поедет домой? Кстати, вопрос интересный: знал ли кто-нибудь из
окружения Хохлова, какие у него планы на вечер?
- Нет, ты права: вести его целый день, а для убийства подтаскивать кого-то со стороны
- нереально. Тем более что я, кажется, нашел пистолеты, к которым ребята из "Форта Нокс"
имели доступ.
- А у них же табельное оружие, - вспомнил Стас. Они же "Макаровыми" вооружены.
- Стасик, вряд ли они будут использовать то оружие, к которому их легко привязать. У
меня другой вариант, - сказал Синцов. - Я тут случайно выяснил, что "Форт Нокс", работая
по договору с банком, получал в ГУВД для целей охраны четыре пистолета ПМ, которые в
апреле были сданы обратно. Хорошая идея, да? Получили пистолеты, постреляли из них, сдали
назад, и кто докажет, что именно они их использовали для убийства? Самое главное - их
сейчас получить, не привлекая внимания. А вот эта задача - не для средних умов. Выемку
пистолетов надо согласовать с заместителем начальника ГУВД. Значит, сразу шорох
поднимется, зачем, в какой связи...
- Это я беру на себя, - смело заявила я, имея в виду возможность использования в
мирных целях вице-губернатора. - Так что если нам удастся получить пистолеты, и если их не
продали, и не разобрали на детали, и не выдали кому-нибудь другому, то мы отдадим их на
экспертизу и сравним все четыре пути, и, может, мы будем иметь заключение экспертизы,
которое привяжет стволы к лицам.
Я вздохнула и принялась звонить Заболоцкому.
Мы договорились пересечься по дороге домой, я положила трубку, но тут же сняла снова,
поскольку телефон затрезвонил очень требовательно. Звонили из главка: задержали
подозреваемого в убийстве Юли Боценко - по информации, полученной сотрудниками
"наружки". Посовещавшись, мы решили, что поедем только мы со Стасом, Андрею там лучше
не показываться.
Естественно, носителей информации - "мышек-наружек" - мы в главке не застали. Зато
застали оперуполномоченного Горюнова собственной персоной. Деваться было некуда, ему
пришлось подойти ко мне и поздороваться. Более открыто проявлять свое тесное знакомство со
мной он не решился. Поздоровавшись за руку со Стасом, Горюнов изложил нам обстоятельства
раскрытия преступления.
Оказывается, не оставшись равнодушными к беде начальника, сотрудники службы
наружного наблюдения прочесали все окрестности возле места убийства Юли и нашли
свидетеля, который воскресным вечером, за несколько дней до убийства, выгуливал во дворе
собаку и видел красивую высокую девушку с длинными каштановыми волосами, стоявшую с
двумя кавказцами. Кавказцы ругали ее, угрожали, что разрежут ее на кусочки. Девушка стояла
к нему спиной, а кавказцы - лицом. На ней был синий спортивный костюм и тапочки, из чего
свидетель заключил, что она живет в этом доме, раз вышла в тапочках. Свидетель испугался и
быстро прошел мимо. А когда услышал, что в их доме произошло убийство, он вспомнил об
этом инциденте, да еще и увидел одного из этих кавказцев входившим в квартиру,
расположенную в его, свидетеля, парадной. Поэтому, когда стали опрашивать жильцов дома во
время поквартирного обхода, он все рассказал работникам милиции.
Этот ценный свидетель - Сатуров, терпеливо дожидавшийся в коридоре, - уже был
допрошен Горюновым. Я просмотрела протокол допроса, поговорила со свидетелем и поняла,
что очень хочу посмотреть на задержанного. Подозреваемым оказался Али-Дианат-оглы
Сабиров, который перепуган был смертельно. Твердил он одно: какая девушка, какое убийство,
его в городе не было две недели, это может подтвердить все землячество; ни с какой девушкой
во дворе не стоял, ходил в тот двор к земляку.

В кабинете начальника убойного отдела сидел Валентин Петрович Боценко, заместитель
начальника секретного Управления, представительный, даже красивый мужчина, с
благородным лицом, густым зачесом седеющих волос. Прямо голливудский герой второго
плана. На нем, что называется, лица не было.
- Ну что, - спросил он, страдальчески глядя на меня. - Будете задерживать?
- Валентин Петрович, а какие у вашей дочери были отношения с черными?
- Да никаких, - ответил Боценко, вдавливая в пепельницу окурок.
- Вы же знаете, наверное, что свидетель видел ее с двумя кавказцами?
- Я ума не приложу, какая у нес была с ними связь. Юля была такой домашней девочкой,
без всяких вредных привычек. Вроде бы с ее внешностью,
Да и умом, она могла бы жить более насыщенной жизнью, а она все дома сидела.
- А жениха у нее не было?
- Нет, никого, она и не встречалась ни с кем.
- Так уж и "ни с кем"! Может быть, вы просто не все знали?..
- Конечно, возможно и такое, но думаю, что я все же знал бы. Юлина мать умерла
несколько лет назад, и у Юли остался только я. У нас были доверительные отношения, я
старался быть в курсе ее дел, и Юля мне многое рассказывала. Но, повторяю, я мог что-то не
знать.
- Валентин Петрович, Юля ведь с вами вместе работала?
- Да. После института очень тяжело устроиться на работу - распределения-то теперь не
бывает, и Юля около года не работала, хотя она девочка трудолюбивая. Была, - поправился
он. - Нам, конечно, на жизнь хватало. Случайные заработки у нее были: она подрабатывала
моделью, но ей хотелось постоянной работы. Я устроил ее к себе. А что, она получила звание,
льготы у нас хоть и несущественные, но для женщины это ведь значение имеет, я же не вечный.
А так я был спокоен: случись что со мной, у Юли будет кусок хлеба.
- А что, вы боялись чего-то? - быстро спросил Стас.
- Чего я мог бояться? - недоуменно взглянул на него Боценко. - Только одного: умру
внезапно, а Юлька останется совсем одна. А получилось совсем наоборот...
- Валентин Петрович, вы не связываете происшедшее с вашей служебной
деятельностью? Это не могло быть местью вам, например?
- Местью? Да за что же? Я же сам по заданиям уже давно не работал, да и, как вы знаете,
мы - работники секретной службы, наши данные неизвестны тем, кто мог бы мне мстить. Это
вам мстят, - неожиданно резко заключил он, в упор глядя на меня, - с нами такого не бывает.
- Ну хорошо, не по служебной линии, а в частной жизни у вас не было врагов? Которые
могли это сделать?
- Нет, таких врагов у меня нет. Да и почему тогда не меня убили, Юля-то при чем?
- Хотели, скажем, воздействовать на вас, предупредить...
- Чушь. Извините. И я еще хотел сказать, что у дочери не могло быть никаких дел с
черными: она вращалась совершенно в других кругах. Вы же знаете, наверное, она была
победительницей конкурса красоты, получила там приз, машину себе купила, правда скромную,
ее приглашали на всякие презентации, торжества, она общалась с очень приличными людьми. Я
просто ума не приложу, если это правда, что могло связывать ее с какими-то кавказцами.
- Валентин Петрович, а почему до приезда следователя забрали се сумочку?
- Видите ли, когда водитель обнаружил Юлю на лестнице, он сразу связался со мной по
рации; я находился на работе, заканчивал суточное дежурство ответственным от руководства и,
естественно, тут же уведомил начальника Управления и дежурную часть, туда со мной вместе
выехали другие руководители Управления. Они тоже не исключали возможности какой-то
провокации, как и вы, да и в сумочке у Юли было удостоверение, надо было предотвратить его
пропажу, мало ли что.
- А что, у Юли действительно пропали деньги из сумочки?
- Да, у нее должно было быть около трехсот тысяч, но в сумочке их не оказалось.
- А сумочка была закрыта? И где был кошелек?
- Сумочка лежала рядом с ней, застегнутая, кошелек в сумке, закрытый, - лицо у
Боценко дрогнуло. - Простите... Еще пропал перстень с изумрудом, он был у Юли на
безымянном пальце, она всегда его носила, не снимала.
Что же это за грабитель, подумала я, который, достав из сумочки деньги, аккуратно
закрывает кошелек и кладет обратно в сумочку? Все, конечно, бывает, но обычно так рано
грабители по парадным не промышляют, если только не ждут конкретного человека.
- Ас кем Юля дружила, вы знаете?
- Самой близкой ее подругой была Катя, я дам вам ее телефон. Были еще знакомые по
институту девочки, но с ними она в последнее время меньше общалась.
- А мужчины?
- Я же говорил, что у нее никого не было. Меня это даже расстраивало, все-таки ей было
уже двадцать три.
Интересно, знает ли Боценко, что при вскрытии у Юли была обнаружена четырехмесячная
беременность - шестнадцать недель?
- Вы задержите его? - с надеждой спросил меня Боценко. - Если он не признается, с
ним по камере нужно поработать, может быть, есть соучастники...
- Думаю, что задержим, - ответила я. Протокол задержания был уже написан. Все равно
нужно проводить обыск у Сабирова, искать тех земляков, на которых он ссылается. Три дня
наши.
- Допроси его, Стас, - сказала я, когда мы вышли из кабинета, - а я поеду встречаться
с вице-губернатором.

12

Получение в ГУВД вожделенных пистолетов с помощью Заболоцкого прошло так легко и
элегантно, что я задумалась: а если бы у меня не было знакомого вице-губернатора?
Я представила, как я безуспешно пытаюсь попасть к первому лицу в ГУВД или к его
заместителю, как мне предлагают направить бумаги по ; почте или оставить в приемной, как я
часами сижу под дверьми вельможных кабинетов, а слух уже пошел, и когда я наконец (что
тоже проблематично) добираюсь до склада, оказывается, что "Михаил Светлов" ту-ту и
пистолеты разобраны на запчасти, а их бывшие пользователи потирают ручки...
А тут меня галантно представили, кофе налили, салфеточку положили, и пока развлекали
разговорами, заместитель начальника ГУВД принес искомое оружие прямо в кабинет, после
чего меня сопроводили к выходу и заботливо усадили в темно-синюю "тойоту". Я была с
комфортом доставлена в родную прокуратуру. И никаких тебе "только через неделю", "где
виза?", "не знаю, не могу" и т, д.
До недавнего прошлого я твердо была убеждена, что рожать, причесываться и лечить
зубы нужно только по знакомству. Теперь оказалось, что и преступления лучше расследовать
по знакомству.
Ну что ж, возможные орудия убийств - у нас в руках. Теперь осталось... Как там Синцов
выразился? "Привязать стволы к лицам". Я срочно вызвонила Синцова, пусть везет меня с
оружием на экспертизу - не поеду же я в общественном транспорте с таким арсеналом. Хотя
некоторые мои коллеги не стесняются и не боятся. Возят в трамваях и головы отчлененные, и
автоматы изъятые... Один умник кисти рук, найденные в подвале, оставил в своем сейфе и
ушел в отпуск. Вся прокуратура неделю задыхалась, пока не установила источник зловония. А с
другой стороны, куда девать вещдоки, даже если они вонючие? Если, например, окровавленные
простыни посушить надо: влажными, в крови, их нельзя экспертам отправлять; проваляются в
упаковке и сгниют, потом никакой группы крови не установишь.
Сначала выходили из положения, раскладывая кровавые шмотки для просушки в туалете,
благо он большой, школьный, размером с класс. Потом кто-то из следопытов недосчитался
кожаной куртки, прорубленной топором, - туалет-то общий, граждане, вызванные в
прокуратуру, им тоже пользуются. И тот же умник, который ручки отрезанные в сейфе хранил,
придумал гениальный ход. На вещах, разложенных в туалете, как на блошином рынке, теперь
помещались плакатики: "Не трогать! Заражено чумой!!!" (или СПИДом, как вам больше
нравится).
Синцов покорно повез меня на экспертизу, только уже не на зеленой "ауди", а на жуткой
отделенческой колымаге, воображавшей себя "Москвичом". Пока мы добрались, у меня
отшибло все внутренности, особенно было горько из-за разительного контраста с плавным и
мягким путешествием в "тойоте".
В баллистическом отделении началось воркование: там работают три эксперта, к которым
у меня особо нежное отношение, - такие они все головастые, интеллигентные ребята, и
работать с ними одно удовольствие. Сколько мы вместе классных экспертиз провели, уже и не
вспомнить!
И они ко мне тепло относятся, поскольку я имею обыкновение читать не только тот кусок
заключения, который называется "Выводы", но и исследовательскую часть. За десять
следственных лет я поняла великое значение экспертов для моей работы и много раз
благословляла закон за предоставленное мне право присутствовать при производстве
экспертизы.
А ведь есть у меня коллеги, которые считают назначение экспертиз простой
формальностью и все, что там написано, принимают как должное, да еще и задания экспертам
дают своеобразные; не понимают, что экспертный и следственный язык - это разные вещи.
А иногда бывает, что следователи считают всех остальных за идиотов и задают экспертам
вопросы, которые тех смешат и раздражают. Завморгом как-то в моем присутствии тряс
постановлением следователя и кричал, что это издевательство. Показал фабулу: женщина
возвращалась домой, мать увидела ее из окошка и пошла открывать ей дверь, а дочь вошла в
квартиру уже с ножевой раной - где-то в парадной ударили. Раненая сняла сапоги, попыталась
вызвать по телефону "скорую помощь", но не дозвонилась. "Скорая" приехала, когда та была
уже мертва.
Следователь добросовестно описывает, как она с ножевой раной поднималась по
лестнице, как снимала сапоги, как звонила по телефону, и заключает свое описание
трогательной фразой: "после чего несколько раз вздохнула и умерла". А на обороте ставит
вопрос, который вывел из себя заведующего моргом: "Могла ли потерпевшая с полученным
повреждением двигаться и совершать иные активные действия?" Завморгом орал: "А если
эксперт ему напишет, что не могла, он что, будет считать, что ее нашли в парадной?!"
Я, правда, тоже не родилась на свет с комплексом знаний по судебной медицине и
криминалистике. Когда мне в произ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13

Закладка в соц.сетях