Жанр: Детектив
В лучших семействах - Ниро Вульф
...олжен был либо
возвратить полученные от мертвого клиента десять тысяч, либо оставить их,
не предпринимая попыток их отработать, или же столкнуться с Зеком лоб в
лоб. Зная Вульфа, как знаю его только я, я гнал машину со скоростью
восемьдесят пять миль в час в южном направлении по шоссе Сомилл-Ривер.
Часы на щитке показывали 7:18, когда я свернул с шоссе Вестсайд на
Сорок шестую улицу. Мне надо было проехать по ней до Девятой авеню и потом
повернуть к югу. Улица была такая же пустынная, как и загородное шоссе.
Повернув направо на Тридцать пятую улицу, я пересек Десятую авеню и,
чуть-чуть не доезжая Одиннадцатой, заглушил мотор перед старым каменным
особняком Вульфа.
Двигатель чихал и кашлял, когда я заметил нечто, отчего глаза мои
едва не вылезли из орбит - такое зрелище мне не приходилось прежде видеть
за тысячи раз, что я останавливал машину в этом месте.
Входная дверь была распахнута настежь.
6
Душа моя ушла в пятки. Вытряхнув ее оттуда, я тигром выпрыгнул из
машины, пересек тротуар, взлетел на семь ступенек и ворвался внутрь. Фриц
и Теодор ужа встречали меня в прихожей. Одного взгляда на их лица было
достаточно, чтобы на сердце заскребли кошки.
- Проветриваетесь, что ли? - с наигранной веселостью осведомился я.
- Он ушел, - убитым голосом сказал Фриц.
- Куда ушел?
- Не знаю. Сегодня ночью. Когда я увидел, что дверь открыта...
- Что ты держишь в руке?
- Он оставил их на столе в кабинете... для Теодора, для меня... и для
тебя.
Я выхватил из его дрожащих пальцев записки и впился в верхнюю. Почерк
Вульфа я узнал сразу.
Дорогой Фриц!
Марко Вукчич возьмет тебя к себе. Он должен платить тебе не менее
двух тысяч в месяц.
Всего самого доброго. Ниро Вульф.
Я пробежал глазами следующую.
Милый Теодор!
Все растения заберет мистер Хьюитт, который выразил желание, чтобы ты
ухаживал за ними. Он будет платить тебе около двухсот долларов в неделю.
Всего доброго. Ниро Вульф.
И, наконец, последняя.
А.Г.!
Не разыскивай меня.
Всего доброго и с наилучшими пожеланиями.
Н.В.
Я еще раз перечел записки, внимательно всматриваясь в каждое слово,
потом, отрывисто бросив Фрицу и Теодору: "Сядьте в кресла и подождите",
отправился в кабинет и уселся за своим столом. Они придвинули кресла и
сели лицом ко мне.
- Он ушел, - глухо повторил Фриц, словно пытаясь убедить себя.
- Ты очень наблюдательный, - огрызнулся я.
- Тебе известно, где он, - в голосе Теодора прозвучало обвинение. -
Некоторые орхидеи нельзя перевезти, не повредив их. Я вовсе не хочу
работать на Лонг-Айленде, даже за двести долларов в неделю. А когда он
вернется?
- Послушай, Теодор, - взорвался я. - Мне совершенно наплевать, что ты
там хочешь или не хочешь. Мистер Вульф избаловал тебя, поскольку никто не
вынянчивает его цветы лучше тебя. Но мне ты сейчас напоминаешь только одно
- кислое молоко. Я имею в виду твою постную рожу. Я не знаю, ни где
находится мистер Вульф, ни когда он вернется, если он вообще вернется.
Тебе он приписал "всего доброго", а мне "всего доброго и с наилучшими
пожеланиями". Уловил разницу? Тогда заткнись и не мешай.
Я переключился на Фрица.
- Мистер Вульф считает, что Марко Вукчич станет платить тебе вдвое
больше, чем он сам. Очень на него похоже, да? Сам видишь, я зол как черт
из-за его выходки, хотя и вовсе не удивлен. Теперь, чтобы вы поняли,
насколько хорошо я его знаю, расскажу вам, как было дело: вскоре после
моего звонка он нацарапал эти записки и покинул дом, оставив дверь
распахнутой - ты же сам сказал, что дверь была открыта, - чтобы любой
праздношатающийся убедился, что в доме больше нет никого и ничего,
стоящего внимания. Ты встал, как всегда, в шесть тридцать, увидел открытую
дверь, поднялся в его спальню, убедился, что кровать пуста, и нашел на
столе записки. Потом поднялся в оранжерею, позвал Теодора, вы спустились с
ним в спальню, устроили обыск и обнаружили, что все вещи на месте. А потом
сидели и глазели друг на друга до самого моего приезда. Можешь что-нибудь
добавить?
- Я не хочу работать на Лонг-Айленде, - заявил Теодор.
А Фриц добавил только:
- Разыщи его, Арчи.
- Он запретил.
- Да, но ты... все равно найди его! Где он будет спать? А что будет
есть? - Фриц всплеснул руками.
Я встал, подошел к сейфу, открыл его и заглянул в ящичек, где мы
всегда хранили наличные на случай непредвиденных расходов. Там должно было
быть чуть больше четырех тысяч; осталось же в наличии чуть больше тысячи.
Я закрыл дверцу сейфа, крутанул ручку и заявил Фрицу:
- Ему хватит и на ночлег, и на питание. Так, я точно изложил факты?
- Не совсем. Мы недосчитались одной сумки, пижамы, зубной щетки,
бритвы, трех рубашек и десяти пар носков.
- А трость он захватил?
- Нет. Только старое серое пальто и старую серую шляпу.
- Посетители у него были?
- Нет.
- А телефонные звонки, кроме моего?
- Я даже не знаю, что ты звонил. Мой параллельный аппарат тоже
подключен к сети, как и у него, но сам знаешь, что в твое отсутствие я
отвечаю на звонки лишь тогда, когда он сам меня просит. Звонок был всего
один, в двенадцать минут первого.
- Проверь свои часы. Звонил я. В пять минут первого. - Я подошел и
потрепал его по плечу. - Ладно. Надеюсь, работа на новом месте тебе
понравится. А как насчет завтрака?
- Но, Арчи! Его завтрак...
- Ничего, я готов его съесть. Я сорок миль проделал на пустой
желудок. - Я снова похлопал его по плечу. - Послушай, Фриц. Я, конечно,
зол на него, чертовски зол. Но после того как я проглочу дюжину гренок с
жареной ветчиной и восемь-десять яиц под твоим фирменным соусом, а также
кварту кофе, возможно, я и подобрею. Скорее всего, разозлюсь еще сильнее,
а может и нет. Кстати, как насчет его любимого меда, который ты мне уже
давненько не давал? Тимьянового, кажется?
- Его осталось... немного. Четыре банки.
- Отлично. Тогда на десерт подай мне его вместе с горячими оладьями.
Может, тогда я и сменю гнев на милость.
- Ни за что бы не подумал... - голос Фрица предательски дрогнул, и он
умолк, а потом начал заново: - Ни за что бы не подумал, что такое может
случиться. В чем дело, Арчи? - Он буквально скулил. - Что произошло? У
него был такой прекрасный аппетит в последнее время...
- А мы сегодня собирались пересадить несколько мильтоний, - упавшим
голосом добавил Теодор.
Я досадливо крякнул.
- Так иди и пересаживай. От него все равно толку как с козла молока.
И вообще убирайся и оставь меня в покое! Я должен пораскинуть мозгами. К
тому же я голоден как волк. Поди прочь!
Теодор, бурча под нос, зашаркал вон из комнаты. Фриц направился
следом за ним, но в дверях притормозил.
- Правильно, Арчи. Пораскинь, пожалуйста, мозгами. Очень прошу. А я
пока приготовлю тебе завтрак.
Он вышел, а я остался, чтобы напряженно мыслить, но шарики упорно
отказывались шевелиться. Я был слишком выбит из колеи, чтобы спокойно
думать. "Не разыскивай меня". Абсолютно в духе Вульфа, который прекрасно
знал, что, случись мне заявиться домой и обнаружить, что он исчез, я тут
же приступлю к поискам. Вот и сделал так, что мне даже подступиться
нельзя. Не могу сказать, правда, что он застал меня врасплох, нет. Не зря
я покинул дом Лидса без предупреждения и по дороге жал на все педали: у
меня было предчувствие. Два года минуло с тех пор, как Вульф наказал мне:
"Арчи, ты должен забыть, что знаешь имя этого человека. Если когда-либо,
во время одного из моих дел окажется, что я столкнулся с ним и должен его
уничтожить, я покину свой дом, найду место, где могу работать - а также
спать и есть, если хватит времени, - и останусь там, пока все не
закончится".
Так что насчет Вульфа я не беспокоился, но вот как быть со мной? С
другой стороны, год спустя он заявил пятерым членам семейства Сперлинг в
моем присутствии: "В этом случае он поймет, что мы схлестнулись не на
живот, а на смерть, но это буду знать и я, поэтому заблаговременно
перемещусь в оперативный штаб, местонахождение которого будет известно
лишь мистеру Гудвину и, возможно, еще двоим". Ладно. Никто не собирался
вступать с ним в пререкания по поводу оперативного штаба или перемещения.
Но я был тем самым упомянутым мистером Гудвином, и этот мистер Гудвин
сейчас тупо пялился в записку. "Не разыскивай меня". Что мне делать,
скажите на милость? Естественно, что теми двумя, которых он имел в виду,
были Саул Пензер и Марко Вукчич, но я был даже не вправе позвонить Саулу и
задать пару закамуфлированных вопросов; правда, если он посвятил в свою
тайну Саула и не посвятил меня, то и черт с ним. С другой стороны, что мне
говорить людям - таким, например, как окружной прокурор Вестчестерского
округа?
На этот вопрос ответ я получил, по меньшей мере, частично, из
совершенно неожиданного источника. Расправившись с гренками, оладьями,
ветчиной, яйцами, тимьяновым медом и кофе, я вернулся в кабинет, чтобы
проверить, сумею ли я совладать с эмоциями и начать шевелить мозгами, и
усердно этим занимался, когда вдруг заметил, что сижу в кресле Вульфа за
его столом. Меня словно пружиной подбросило. Кроме самого Вульфа еще
никто, не исключая и меня, никогда не сиживал в этом кресле, а я тут
расположился в нем, будто так и положено. Значит, дело плохо, подумалось
мне. Видно, я уже подсознательно решил, что Вульф расстался со своим
креслом раз и навсегда, а такие мысли совершенно непростительны, даже в
моем обозленном состоянии. Я выдвинул ящик стола, чтобы просмотреть его
содержимое, и сделал вид, что именно с этой целью и занял кресло шефа; я
уже начал копаться в бумагах, когда в дверь позвонили.
Я не помчался сломя голову открывать, поскольку за недостатком
времени не успел обмозговать линию поведения. Сквозь одностороннее стекло
в парадной двери я разглядел, что на крыльце стоит незнакомец в штатском,
и решил было позволить ему натешиться вдоволь и звонить до упаду, но
любопытство взяло верх и я отпер дверь. Передо мной стоял невзрачный
субъект с оттопыренными ушами, в стареньком замызганном пальтишке, который
пожелал видеть Ниро Вульфа. Я ответил, что по воскресеньям мистер Вульф не
принимает, но я его доверенный помощник и, возможно, могу чем-нибудь
помочь. Лопоухий согласился, достал из кармана конверт, извлек из него
лист бумаги и развернул.
- Я из "Газетт", - заявил он. - Вот копия объявления, которое мы
получили утром с почтой - мы хотим удостовериться, что оно подлинное.
Я забрал у него бумагу и пробежал глазами текст. Почерк Ниро Вульфа
на нашем фирменном бланке я узнал мгновенно. Наверху было написано:
"Поместите это объявление в "Газетт" в понедельник, в первой секции,
шириной в два столбца, длиной, как потребуется. Шрифт тонкий, неброский.
Счет пришлите по указанному адресу".
Ниже печатными буквами было выведено:
МИСТЕР НИРО ВУЛЬФ
ОБЪЯВЛЯЕТ О СВОЕМ ВЫХОДЕ
ИЗ ДЕТЕКТИВНОГО БИЗНЕСА
С СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ, 10 АПРЕЛЯ 1950 г.
Отныне мистер Вульф клиентов не принимает.
По всем незавершенным делам
просьба обращаться к мистеру Арчи Гудвину.
Лиц, не являющихся клиентами, прошу не беспокоить.
Под объявлением стояла подпись Вульфа. В ее подлинности сомневаться
не приходилось.
Заучив текст наизусть, я возвратил объявление ушастому.
- Да, все в порядке. Нормально. Поместите его на видное место.
- Оно подлинное?
- Абсолютно.
- Послушайте, я хотел бы поговорить с ним. Помогите мне! Черт побери,
это же настоящая сенсация, если мне удастся взять у него интервью!
- Вы что, собственным объявлениям уже не верите? Тут написано черным
по белому, что отныне мистер Вульф не принимает. - Я притворил дверь,
оставив лишь тонкую щель. - Вас я прежде не встречал, но Лон Коэн - мой
старый приятель. Он приходит в полдень, кажется?
- Да, но...
- Передайте, чтобы он не терял времени зря и не звонил по этому
поводу. Мистер Вульф не принимает, а я занимаюсь только клиентами, как
гласит объявление. Не прищемите ножку, дверь закрывается.
Я затворил ее и задвинул засов. Не успел я сделать и двух шагов, как
из кухни появился Фриц и выпалил:
- Кто это был?
Я смерил его взглядом.
- Черт побери, а ведь при мистере Вульфе ты никогда не отваживался
даже мечтать о том, чтобы задавать такой вопрос ему или мне. И теперь не
мечтай, во всяком случае, пока я в таком премерзком настроении.
- Я только хотел...
- Прекрати. И вообще советую не попадаться мне под горячую руку, пока
я все не обдумаю.
Я возвратился в кабинет и уселся - теперь уже в собственное кресло.
Хоть какие-то инструкции от Вульфа я, наконец, получил, пусть даже таким
окольным путем. Объявление означало, что я не должен ломать голову, как
скрыть его отсутствие; как раз наоборот. И - еще важнее: мне вменялось не
заниматься больше Рэкхемом. Я должен был только встречаться с клиентами по
незавершенным делам, исключительно с клиентами; миссис Рэкхем же, которая
была мертва, встретиться со мной не могла, следовательно, этот вопрос был
исчерпан. И еще - в отличие от Фрица и Теодора - мое место, похоже,
сохранялось за мной. Но я не мог подписывать чеки и не мог... и тут я
кое-что вспомнил. Можете теперь представить себе мое тогдашнее состояние,
если мне это не пришло в голову раньше. Как-то раз, описывая одно из дел
Вульфа, я упомянул, что Вульф, предвидя, как в один прекрасный день
столкновение с Арнольдом Зеком вынудит его уйти в подполье,
проинструктировал меня поместить пятьдесят тысяч долларов наличными в
ячейку платного сейфа в Джерси, что я и сделал. Смысл заключался в том,
чтобы иметь заначку для подпольного существования; впрочем, как бы то ни
было, денежки надежно покоились в сейфе под тем именем, что я придумал
специально для этой цели. И вот я как раз сидел и размышлял о том,
насколько расстроенным я был, коль не вспомнил такую деталь, и тут
зазвонил телефон. Я снял трубку.
- Контора Ниро Вульфа, у телефона Арчи Гудвин.
Я решил, что правильнее представиться так, поскольку в объявлении
говорилось, что Вульф уходит от дел, начиная с завтрашнего дня.
- Арчи? - Голос, который я хорошо знал, казался удивленным. - Это ты,
Арчи?
- Угу. Привет, Марко. Не рановато для воскресенья?
- Я думал, что ты в отъезде! Я хотел оставить Фрицу весточку для
тебя. От Ниро.
Марко Вукчич, владелец и распорядитель ресторана "Рустерман",
единственного места, где, кроме своего дома, Вульф мог получить пищу по
душе, был единственным человеком в Нью-Йорке, который звал Вульфа по
имени. Я сказал ему, что готов принять весточку сам.
- Она, правда, не от самого Ниро, - поправился он. - Скорее от меня.
Я должен срочно увидеться с тобой. Ты можешь приехать?
Я сказал, что могу. Я не спросил, куда приезжать, поскольку он всегда
находился в ресторане, либо в залах для посетителей на первых двух этажах,
либо на кухне, либо наверху, в своих личных апартаментах.
Я сообщил Фрицу, что ухожу, но когда-нибудь вернусь.
По пути через город до Пятьдесят четвертой улицы я процентов на
восемьдесят уверился, что несколько минут спустя буду беседовать с
Вульфом. Лучшего убежища для него было не сыскать - место, где готовили и
подавали самую изысканную пищу во всей Америке, да еще со спальней,
которую готов предоставить его лучший друг. Даже тогда, когда я вошел
через черный ход, как было условлено, поднялся на третий этаж, увидел
выражение лица поздоровавшегося со мной Марко, ощутил крепкое пожатие его
руки и услышал сказанные проникновенным голосом слова: "О, мой друг, мой
бедный юный дружок!" - даже тогда я еще думал, что он просто играет, чтобы
театрально возвестить Вульфу о моем появлении.
Увы, я жестоко просчитался. О моем появлении стало известно лишь
стулу у окна, на который посадил меня Марко. Сам он уселся напротив лицом
ко мне, уперев ладони в колени и немного склонив голову набок - его
излюбленная поза.
- Друг мой, Арчи, - начал он сочувственным тоном. - Я должен сказать
тебе то, что мне поручено. Но сначала скажу кое-что от себя лично. Хочу
напомнить тебе, что я знаю Ниро куда дольше, чем ты. Мы с ним дружим с
детства, когда мы жили в другой стране и были куда моложе, чем ты в тот
день, когда впервые познакомился с ним и стал на него работать. Мы с ним
старые и закадычные друзья. Поэтому вполне естественно, что он пришел
ночью ко мне.
- Конечно, - согласился я. - Почему бы и нет?
- Ты не должен иметь зуб на него. Не серчай.
- Ладно, я переборю себя. А в котором часу он пришел?
- В два часа ночи. Он провел у меня час, а потом ушел. Это я и хотел
тебе сказать, а потом передать инструкции. Ты будешь записывать?
- Постараюсь запомнить, раз даже вам это удалось. Выкладывайте.
Марко кивнул.
- Я знаю, что у тебя феноменальная память. Ниро не раз говорил об
этом. - Он на мгновение прикрыл глаза, потом снова открыл их. - Всего пять
пунктов. Первое - растения. Он позвонил ночью мистеру Хьюитту, и они
условились, что завтра мистер Хьюитт договорится о том, чтобы орхидеи
перевезли к нему, а также о том, что Теодор станет за ними ухаживать.
Второе...
- Должен ли я переписать все растения? Или он забирает нашу
картотеку?
- Не знаю. Я передаю только то, что мне было сказано. Это все, что
касается орхидей. Может, мистер Хьюитт сам тебе скажет. Второе - Фриц. Я
беру его к себе и буду хорошо платить ему. Сегодня мы с ним встретимся и
обговорим все детали. Он, наверное, расстроен?
- Он боится, что мистер Вульф умрет от голода.
- Ну, конечно. Или от чего другого. Я всегда считал, что он поступил
безрассудно, став детективом. Третье... третье - это я. Он оставил мне
генеральную доверенность. Хочешь взглянуть?
- Нет, спасибо, я поверю вам на слово.
- Она заперта в том сейфе. Ниро сказал, что все это законно, а уж
он-то знает. Я могу подписывать для тебя чеки. И все другие бумаги. Иными
совами, я могу заменить его во всем.
- С некоторыми ограничениями. Вы не можете... - Я махнул рукой. -
Ладно, не будем об этом. Четвертое?
- Четвертое - это дом. Я должен выставить дом со всем его содержимым
на продажу. У меня есть на то конфиденциальные указания.
У меня отвисла челюсть.
- Продать дом со всем содержимым?
- Да. Я получил указания о цене и особых условиях.
- Не могу поверить.
Он пожал плечами.
- Я сказал Ниро, что ты подумаешь, что я лгу.
- Я не думаю, что вы лжете. Я просто не могу поверить. К тому же
кровать и другие предметы в моей комнате - мои собственные. Должен ли я
вывезти их сегодня или могу подождать до завтра?
Марко сочувственно вздохнул.
- Бедный мой дружок, - сказал он, словно извиняясь, - не стоит
торопиться. Продать дом - не то же самое, что продать телячью отбивную.
Мне кажется, что тебе стоит пока продолжать жить там.
- Он так сказал?
- Нет. А почему тебе переезжать? Так я думаю, и это тесно связано с
последним пунктом - с инструкциями, которые оставил для тебя Ниро.
- О, вот как! Очень предусмотрительно с его стороны. И что это за
инструкции?
- Ты должен действовать, руководствуясь собственным опытом и
интеллектом.
Он замолк. Я кивнул.
- Это запросто. Я всегда так действую. А конкретно?
- Это все. Других инструкций нет. - Марко развел руки в стороны
ладонями кверху. - Я все передал.
- И вы называете это инструкциями?
- Я - нет. Он назвал. - Марко пригнулся ко мне. - Я сказал ему, Арчи,
что он ведет себя непростительно. Он уже собрался уходить, изложив мне эти
пять пунктов. Он меня выслушал, потом молча повернулся и ушел. И больше я
ничего не знаю, совсем ничего.
- А куда он ушел? Где он? Он ничего мне не передал?
- Ни слова. Кроме того, что я сказал.
- Проклятье, все-таки он наконец спятил, как большинство гениев, -
провозгласил я и поднялся на ноги.
Два часа кряду я разъезжал на машине, в основном по Центральному
парку. Время от времени, для смены декораций, я прокатывался по
прилегающим авеню.
Будучи в доме, я не сумел запустить свой мыслительный процесс и
надеялся, что езда прочистит мои мозги. К тому же мне до смерти не
хотелось видеть Фрица с Теодором, да и вообще общаться с кем-то, кроме
себя самого. Вот поэтому, руководствуясь собственным опытом и интеллектом,
я и колесил по Центральному парку. По пути меня наконец осенило, в чем
причина моих затруднений: впервые за много лет я остался без поручений.
Как мне решать, что делать, если делать мне нечего? Теперь я убежден, что
ни разу не заехал севернее 110-й улицы или южнее 14-й улицы за те два
часа, поскольку подсознательно надеялся, что Вульф находится где-то в
указанных пределах, и не хотел покидать их.
Когда же я все-таки их покинул, случилось это не по моей вине. Следуя
по Второй авеню в районе 70-х улиц, я притормозил на красный свет
одновременно с полицейской машиной, по правую сторону от нее. Сигнал
светофора уже менялся на зеленый, когда полицейский высунул из окна голову
и крикнул мне:
- Остановитесь у тротуара!
Польщенный вниманием, как и любой другой водитель на моем месте, я
повиновался. Патрульная машина стала рядом, полицейский вылез и с ходу
изобрел еще более оригинальную фразу:
- Предъявите ваши права.
Я достал водительское удостоверение.
- Да, мне сразу показалось, что я узнал вас. - Он вернул мне
удостоверение, обошел вокруг капота моей машины, открыл дверцу с
противоположной от меня стороны, устроился на соседнем сиденье и выпалил:
- Поехали в Девятнадцатый участок. Шестьдесят седьмая улица восточнее
Лексингтон-авеню.
- Можно и туда, - согласился я. - Хотя лично я предпочитаю
Бруклинский ботанический сад, особенно сейчас, на пасху. Давайте бросим
жребий.
Он и ухом не повел.
- Ладно, Гудвин, не старайтесь. Я знаю, что вы за словом в карман не
лезете, да и вообще наслышан, что вы за штучка. Поехали!
- Приведите любой довод - хороший или плохой. Если вы не против,
конечно?
- Какой еще довод! Час назад по радио передали, что вас следует найти
и задержать. Почем я знаю, может, по случаю пасхи, вы подбросили младенца
к церковным ступенькам?
- Да, вы правы, - согласился я. - Поедем, заберем его.
Я тронул машину с места, сопровождаемый почетным эскортом. Место
назначения, отделение полиции 19-го участка, было мне уже знакомо. Именно
там мне однажды выпало счастье провести изрядный кусок ночи в оживленной
беседе с лейтенантом Роуклиффом, нью-йоркским Коном Нунаном.
Доставив меня в участок и предъявив сержанту, баловень судьбы,
нашедший и задержавший самого Арчи Гудвина, сделал следующее заявление.
Оказывается, его звали не Джон Ф.О'Брайен, а Джон Р.О'Брайен. А важно это
потому, объяснил он сержанту, что в прошлом году один из его выдающихся
подвигов ошибочно приписали Джону Ф., так что с него хватит - он и сам не
прочь насладиться лаврами за задержание разыскиваемого беглеца от
правосудия. Закончив свою речь, он пожелал мне приятного времяпровождения
и отчалил. Тем временем сержант позвонил по телефону. Повесив трубку, он
взглянул на меня уже с меньшим равнодушием.
- Вас требует Вестчестер, - возвестил он. - Вы сбежали с места
преступления и уклоняетесь от расследования. Хотите исповедоваться?
- Не особенно, хотя не сомневаюсь, что это было бы Забавно. А что
случится, если я откажусь?
- Человек из Вестчестера уже в городе. Несется сюда на всех парах,
чтобы забрать вас.
Я покачал головой.
- Я буду биться, как загнанная крыса. У меня четырнадцать адвокатов,
и все предупреждены. Десять против одного, что у него нет ордера. Такие
дружеские услуги не в моем вкусе. Похоже, вы влипли, сержант.
- Ой, как напугали! Если у него не окажется ордера, я отошлю вас в
городское управление, а там уж разберутся.
- Да, - признал я, - тогда вы выйдете сухим из воды. Но, если
желаете, могу избавить вас от лишних хлопот. Свяжитесь по телефону с
вестчестерским прокурором и позвольте мне поговорить с ним. Я готов даже
заплатить за звонок.
Сначала эта мысль его не вдохновила, но потом чем-то приглянулась.
Видно, он передумал после того, как сообразил, что может оказаться
причастным к расследованию самого громкого убийства месяца. Конечно,
пришлось еще его поуламывать, но после того как я сообщил, что окружной
прокурор сейчас пребывает в рэкхемовской резиденции, и дал номер телефона,
сержант сдался. И позвонил. Правда, подстраховался. Сказал, что хотел
только предоставить окружному прокурору возможность, если тот пожелает,
конечно, переговорить с Арчи Гудвином. Тот пожелал. Я обогнул заграждение,
подошел к столу и взял трубку.
- Мистер Арчер?
- Да! - проревела трубка. - Это совершенно...
- Минуточку! - решительно прервал я. - Как бы вы ни охарактеризовали
мой проступок, я берусь удвоить силу ваших выражений. Так вот: это
возмутительно! Чудовищно! Ни в какие ворота не лез...
- Вам было приказано оставаться на месте, а вы улизнули! Вы сбежали с
места...
- Мне вовсе не приказывали оставаться. Вы спросили, остановился ли я
у Лидса, а я ответил, что там моя сумка, и вы сказали, что мы продолжим
сегодня, на что я ответил, что да, непременно. Если бы я остался у Лидса,
мне позволили бы поспать семь часов. Я же решил использовать эти законные
часы по своему усмотрению, и они еще не истекли. Впрочем, вы мне кое-
...Закладка в соц.сетях
