Жанр: Детектив
Смерть содержанки - Ниро Вульф
...те допустить суда, даже
если они арестуют настоящего убийцу. Я же не хочу допустить суда над
невиновным, а это неизбежно случится, если не принять мер. Вы же читаете
газеты?
- Да, стараюсь ничего не пропускать.
- Естественно. Значит, вам известно, что полиция задержала Орри
Кэтера, который работал на Ниро Вульфа. Вам прежде приходилось видеть или
слышать это имя? Орри Кэтер?
- Нет.
- Вы уверены? Ваша сестра никогда не упоминала его?
- Нет. Я совершенно уверена.
- Мы с мистером Вульфом прекрасно знаем его. Мы убеждены, что он не
убивал вашу сестру. Я не говорю, конечно, что мы знаем о нем все.
Возможно, он даже и был тем покровителем, который оплачивал квартиру вашей
сестры... Вы качаете головой.
- Она не качала головой, - сказал Флеминг.
- Извините, значит, мне показалось. В любом случае, платил он или
нет, мы не верим, что он убийца, поэтому мистер Вульф и послал меня к вам.
Если мистер Кэтер предстанет перед судом... сами понимаете, к чему это
приведет. Все, что к тому времени будет известно о вашей сестре, выплывет
наружу Как вы знаете, суд присяжных должен оправдать подсудимого, если в
деле достаточно оснований для сомнения в его виновности. Вот мы и хотим,
чтобы в деле возникло достаточно сомнений для того, чтобы полиция не
передавала этого дела в суд. Вы ведь часто виделись с сестрой, верно?
- Очень ловкий ход, - прервал Флеминг. - Но должен напомнить вам, что
для моей жены одинаково плохо, состоится ли суд над виновным или
невиновным человеком. Я не могу в этом согласиться с ней, но Изабель и в
самом деле была ее сестра.
- Нет, - покачал головой я. - Это вовсе не ловкий ход. Нам и вправду
нужно только внести в дело достаточные сомнения. Например, доказать
полиции, что веский мотив для убийства имелся еще у кого-то. Или выяснить,
что Изабель говорила кому-то, - например, вашей супруге, - что ей
угрожают. Или еще что-то в этом роде. Кстати, если даже полиция изобличит
преступника, суд над ним будет менее тяжелым для вашей супруги, чем суд
над Орри. Нам известно, какими уликами против Орри располагает полиция.
- Какими?
- Не могу сказать. Это конфиденциальные сведения.
Барри Флеминг прищурился.
- Знаете, мистер Гудвин, я преподаю математику и люблю решать задачи.
Эта задача, конечно, ближе для моей жены, чем для меня, но тем не менее
это тоже вызов для моего ума.
Он потрепал жену по колену.
- Ты не возражаешь, дорогая, если я признаюсь, что хотел бы помочь
распутать эту загадку? Но я не стану вмешиваться. Я разделяю твои чувства.
Делай, как считаешь нужным.
- Вполне справедливо, - сказал я и обратился к миссис Флеминг: - Так
вы часто виделись с сестрой?
Она положила руку на руку мужа.
- Да.
- Один-два раза в неделю?
- Да. Почти каждую субботу мы вместе ужинали, потом ходили в театр
или в кино. Мой муж субботними вечерами играет в шахматы.
- В газетах написано, что, придя туда позавчера, вы звонили в дверь
несколько раз, но безуспешно, и вам пришлось идти разыскивать консьержа,
который в отомкнул дверь. Так?
- Да.
- Очень важно, что случилось, когда вы вошли в спальню. Я не хочу
причинить вам боль, миссис Флеминг, но это и в самом деле важно. Что в
точности вы подумали, когда увидели на полу тело вашей сестры?
- Я ничего... ни о чем не подумала.
- В первый миг вы, конечно, испытали шок. Но потом, когда вы
увидели... когда вы осознали, что ее убили, вполне естественно было бы
подумать что-то вроде: "он убил ее" или "она убила ее". Вот почему это так
важно. Первая мысль часто оказывается правильной. Кто был этот "он" или
"она"?
- Никто. У меня не было таких мыслей.
- Вы уверены? В подобных случаях мысли беспорядочно роятся.
- Я понимаю, но мне ничего такого в голову вообще не приходило. Ни
"он", ни "она". Я даже не пыталась гадать, кто бы мог ее убить. Я знаю
только, что нельзя допустить судебного разбирательства.
- Суд непременно состоится. Над Орри Кэтером. И мы должны сделать все
возможное, чтобы предотвратить его. Ваша сестра когда-нибудь показывала
вам свой дневник?
Стелла Флеминг нахмурилась:
- Изабель не вела дневник.
- Нет, вела. Полиция нашла его. Но поскольку...
- Что же в нем оказалось необычного?
- Не знаю. Я его не видел. Но поскольку...
- Зря она вела дневник. Это только усложняет дело. Она мне ничего не
говорила. Должно быть, держала его в запертом ящике. А разве я не имею
права на этот дневник? Не могу я потребовать его у полиции?
- Сейчас нет. Только потом. Если суд состоится, дневник будет
фигурировать на нем в качестве вещественного доказательства. Так это
называется на юридическом языке. Ладно, поскольку вы его не видели, не
будем тратить на это время. Дело представляется довольно безнадежным,
поскольку, кроме вас, расспрашивать мне некого. Хорошо было бы добраться
до человека, который платил за квартиру, за машину, за духи и так далее,
но я не знаю, кто он. А вы?
- Нет.
- Удивительно. Я надеялся, что знаете. Вы ведь были близки с сестрой?
- Конечно.
- Значит, вы должны знать, с кем она дружила. Поскольку вам даже в
голову не приходит, кто бы мог ее убить, я об этом не спрашиваю. Но с кем
еще она была близка? Вы же должны были сказать это полиции.
- Нет, я не говорила.
Я приподнял бровь.
- Вы и с ними отказываетесь говорить?
- Нет, но я не могу сказать им то, чего не знаю. Дело в том... - Она
умолкла, помотала головой и повернулась к мужу. - Скажи ему сам, Барри.
Барри Флеминг потрепал ее по руке.
- Дело в том, - продолжил он, - что Изабель жила как бы двойной
жизнью. Одна жизнь была с моей женой, ее сестрой; в меньшей степени в этой
жизни был и я. Другая жизнь была с ее... можно сказать - в ее кругу. Мы с
женой почти ничего о нем не знали, хотя догадывались, что в основном ее
друзья вращаются в театральном мире. Вы понимаете, что по определенным
причинам жена предпочитала не общаться с ними.
- Дело не в том, что я предпочитала, - поправила она, - а в том, что
просто так сложилось.
Что ж, существенным подспорьем я бы это не назвал. Но все же список
подозреваемых сузился до границ театрального мира.
- Хорошо, - сказал я, - вы не можете назвать мне того, кого не
знаете. Но хоть какие-то общие знакомые у вас были? Хоть один человек?
Она покачала головой.
- Нет, никого.
- Доктор Гамм, - подсказал Флеминг.
- Ах да, конечно.
- Ее лечащий врач?
Флеминг кивнул.
- И наш тоже. Терапевт. Он... Можно сказать, что мы с ним приятели.
Он тоже любит шахматы. Когда пару лет назад Изабель заболела бронхитом,
я...
- Почти три года назад, - поправила Стелла Флеминг.
- Возможно. Так вот, тогда я обратился к нему. Он вдовец и живет с
двумя детьми. Два или три раза мы приглашали вечером его и Изабель
поиграть с нами в бридж, но игрок из нее был неважный.
- Просто ужасный, - проронила Стелла Флеминг.
- Она совсем не чувствовала карту, - добавил Флеминг. - А его зовут
Теодор Гамм, с двумя "м". Он ведет прием на Семьдесят восьмой улице.
Флеминг явно старался помочь, и я был ему признателен: наконец-то,
черт возьми, я заполучил хоть одно имя и адрес. Я даже достал записную
книжку и старательно занес в нее первые, добытые с таким трудом сведения.
- Ему нечего вам сказать, - промолвила Стелла Флеминг совершенно
спокойным голосом, но в следующий миг вдруг сорвалась с места и вскочила,
вся дрожа, сжав кулачки и сверкая глазами. - Никто вам ничего не скажет!
Нет, никто! Уходите отсюда! Убирайтесь вон!
Флеминг тоже вскочил и схватил ее сзади за плечи, но она, казалось,
даже не заметила этого. Останься я сидеть, где сидел, она бы скорее всего
успокоилась, но у меня с самого утра маковой росинки во рту не было. Я
кивнул Флемингу, он кивнул в ответ, затем я вышел в прихожую, забрал
пальто и шляпу и удалился.
- Вам все-таки удалось пробиться к ней? - спросил Вильям, когда я
втиснулся в лифт.
- Да, благодаря вам, приятель. Вы ведь их обоих предупредили, что я
там околачиваюсь.
Снаружи стало еще холоднее, но "герон", слава Богу, не взбрыкнул и
завелся сразу, и я покатил в сторону Гранд-Конкур.
Когда в половине седьмого я вошел в кабинет, Вульф сидел за столом,
угрюмо изучая кипу документов толщиной в добрых два дюйма - часть
стенограммы дела Розенбергов, за которой он послал, прочитав первые три
главы "Приглашения к дознанию". Мой стол был девственно чист - никаких
посланий или памяток о телефонных звонках. Я выдрал листок из записной
книжки и сидел, пялясь на него, пока Вульф не кашлянул. Тогда я поднялся и
положил листок перед Вульфом.
- Полюбуйтесь, - гордо сказал я. - Фамилия и адрес врача, который
почти три года назад лечил Изабель Керр от бронхита.
Вульф фыркнул.
- Ну и что?
- Поймете, когда я расскажу о предшествующих событиях. Я провел час в
обществе мистера и миссис Флеминг. Сейчас или после ужина?
Вульф воззрился на часы. До оладий с анчоусами оставалось всего
тридцать пять минут.
- А это срочно?
- Нет, черт возьми.
- Тогда это подождет. Саул звонил два раза. Ноль. Фред присоединится
к нему с утра. Я позвонил мистеру Паркеру, и он пришел после обеда. Я
рассказал ему все, что мы знали, не назвав только Эвери Баллу. После
встречи с Орри мистер Паркер перезвонил. Он договорился, что ты можешь
посетить Орри завтра в десять утра. Он считает, что тебе это будет
полезно.
- Орри уже предъявили обвинение? Предумышленное убийство?
- Нет.
- Но и под залог не выпускают?
- Нет. Мистер Паркер не хочет торопить события.
Вульф покосился на листок.
- Кто это такой? Он убил Изабель Керр?
- Нет, он ее вылечил. Я очень горжусь этим листочком. На нем - все
наши достижения.
- Фу! - Вульф отодвинул мой листок в сторону и вновь погрузился в
стенограмму.
Ведение деловых разговоров за ужином - строжайшее табу, но беседовать
о преступлениях и преступниках вообще не возбраняется, так что дело
Розенбергов было главной темой нашего диспута во время поглощения оладий с
анчоусами, запеченных в кастрюлечке куропаток под соусом, огуречного мусса
и креольского сыра со сливками. Конечно, спор был чисто риторический, ведь
Розенбергов уже давно не было в живых, но, с другой стороны, тауэрских
принцев не было в живых вот уже пять столетий, а Вульф в свое время
потратил целую неделю, разбирая эту тайну веков. Решив ее, он снял с полки
"Утопию" Томаса Мора, поскольку вынес вердикт, что Мор оклеветал Ричарда
Третьего.
Лишь перейдя в кабинет и выпив кофе, Вульф позволил себе вернуться к
нашему делу. Он отодвинул поднос в сторону и поинтересовался, буду ли я
излагать беседу с Флемингами дословно. Я ответил, что да, и приступил.
Когда я дошел до сделки с Вильямом, Вульф поджал губы, но смолчал, не став
выражать вслух своего неудовольствия по поводу того, что я спустил
пятнадцать зеленых, а выставлять счет нам некому - не Орри же. После этого
Вульф откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и не шевелился до тех пор,
пока я не закончил.
Тогда он приоткрыл глаза и спросил:
- Так ты не обедал? Совсем ничего не ел?
Я помотал головой.
- Если бы я покинул свой пост, то чтобы вернуться, пришлось бы
выложить сотню. Вильям - редкостный сквалыга.
Вульф резко выпрямился.
- Никогда больше не поступай так.
- Ничего, мне полезно поголодать. У меня было девять унций лишнего
жира. Мне комментировать или вам?
- Давай.
- Хорошо. Первое - убила ли Стелла свою сестру? Два против одного,
что не убивала. Она...
- Только два?
- Да, больше предложить не могу. По ее словам, сестра была для нее
самым важным в жизни. Дважды в моем присутствии она утрачивала контроль
над собой. Ей это слишком тяжело. Если она побывала там в субботу утром
и... Мне нужно это разжевывать?
- Нет. А почему два против одного? Почему не один или не меньше?
- Потому что женщины убивают своих сестер только в том случае, если
ненавидят или боятся их. Стелла любила сестру и хотела... скажем, спасти
ее. Ладно, ставлю три против одного. Кстати, если она и убила, нам это
ничего не дает. Как это доказать? Даже если мы раздобудем улики, Кремер и
окружной прокурор не поверят нам, не говоря уже о присяжных. Так что
выкиньте ее из головы. А вот на мистера Флеминга я не ставлю. Конечно, у
него, как и у любого другого, мог быть свой мотив, но, судя по тем
сведениям, которыми я располагаю сейчас, он мог прикончить Изабель только
ради того, чтобы его жена перестала из-за нее беспокоиться, что, по-моему,
немного притянуто за уши. Одно непонятно: почему он меня впустил?
- Чтобы жена не нарвалась на тебя на лестничной площадке.
- Возможно, хотя он мог меня выгнать или пригрозить полицейским. Я
думаю, что дело либо в том, что он и впрямь любит решать задачки, либо
решил, что так будет лучше для жены. Вывод следующий: если Флеминги тут ни
при чем, то они даже не представляют, кто бы мог это сделать. Стелла
сказала, что не сможет даже попытаться кого-то назвать, и я ей верю.
Врунья из нее прескверная. Когда я нарочно ляпнул, что, возможно, Орри и
платил за квартиру, она помотала головой. Потом отнекивалась, но я уверен,
что она знает имя покровителя. Впрочем, что нам до этого - мы тоже знаем.
- Если Орри сказал правду.
- Сказал. Ему и деваться было некуда. Кстати, самое лакомое блюдо я
приберег напоследок. Я имею в виду вторую жизнь Изабель. Театральный круг.
- Да, - буркнул Вульф.
- Что - да?
- Тут придется повозиться. Впрочем, этого следовало ожидать. Женщина,
которая питается на чьи-то деньги, нигде не работая, конечно, предпочитает
есть не в одиночестве. Ты смеешься?
- Да. Большинство мужчин тратили бы деньги не только на еду. Ладно.
Итак, у нас теперь имеется круг... как и ожидалось. Десятки или даже сотни
людей. Предлагаю, наконец, пощупать Эвери Баллу.
- Я как раз о нем думаю. Сначала я хотел... Впрочем, ладно. Обсудим
это завтра после твоей встречи с Орри.
И он потянулся к стенограмме.
6
Место вашей встречи с подследственным в Манхэттене частично зависит
от причины ареста. Свидание может состояться в полицейском участке, или в
городской тюрьме, или в конторе окружного прокурора, или в зверинце. Не
знаю, многие ли полицейские называют его зверинцем, но сержант Пэрли
Стеббинз другого слова не употребляет. Это голая, обшарпанная и довольно
вонючая комната длиной ярдов в двенадцать, разделенная пополам стальной
решеткой, вделанной в потолок. Посередине комнаты по обе стороны от
решетки от стены до стены тянется деревянный стол, вдоль которого на
одинаковом расстоянии друг от друга стоят деревянные же стулья. Причем
стулья, предназначенные для посетителей, ничем не отличаются от стульев,
на которых сидят посещаемые. Демократия как никак.
Во вторник утром, в десять минут одиннадцатого, сидя на одном из
стульев со стороны посетителей в ожидании Орри, я пребывал не в самом
радужном настроении. Когда Паркер позвонил и сказал, что свидание
назначено в городской тюрьме, я был уверен, что мы будем разговаривать в
отдельной комнате. Вместо этого меня препроводили в зверинец, где уже
переговаривались четыре пары, пялясь друг на друга через решетку.
Ближайшая от меня соседка, пожилая полная дама с заплаканными глазами,
была всего в каких-то семи футах. Я рад был бы думать, что такое отношение
вызвано только желанием насолить Ниро Вульфу и Арчи Гудвину, но, увы, -
все обстояло куда серьезнее. В полиции определенно считали, что Орри
убийца, и предпочитали не рисковать.
Наконец в стене по ту сторону стола и решетки распахнулась дверь, и
вошел Орри в наручниках, сопровождаемый надзирателем. Надзиратель подвел
Орри к столу, усадил на стул напротив меня, буркнул: "Пятнадцать минут", и
отошел к стене, где уже стоял еще один надсмотрщик. Мы посмотрели друг на
друга сквозь решетку. Глаза Орри чуть припухли. Когда-то он признался мне,
что расчесывает волосы утром минут по десять. Сегодня же он явно не
причесывался.
- Комната может прослушиваться, - шепнул я.
- Вряд ли, - сказал Орри. Скованные наручниками руки он положил перед
собой на стол. - Слишком рискованно. Представляешь, какая шумиха может
подняться?
- Хорошо, но давай говорить потише. Паркер сказал тебе, что мистер
Вульф, Саул, Фред и я решили, что ты не убивал ее, и взялись за это дело?
- Да, у Вульфа не было другого выбора. Я, конечно, не его Арчи
Гудвин, но и меня он не смог бы бросить на произвол судьбы.
- Я предпочитаю быть своим собственным Арчи Гудвином, но сейчас мы в
это вдаваться не будем. У меня есть к тебе пара вопросов, но Паркер
сказал, что ты хотел меня видеть. Итак?
- Я хочу попросить тебя об одолжении, Арчи. О большом одолжении. Я
хочу, чтобы ты встретился с Джил Харди и сказал ей...
- Мы уже встречались. Вчера утром она сама пришла к нам в контору, не
перебивай, пожалуйста, и мы поговорили. Не знаю, что ты ей рассказывал про
Изабель Керр, так что...
- Я никогда не говорил ей про Изабель Керр. Черт побери, что ты ей
наплел?
- То же, что и ты - ничего. Об этом одолжении ты и хотел просить, так
что оно уже сделано. Я сказал, что полиция считает тебя виновником смерти
Изабель Керр, тогда как мы так не считаем и собираемся расследовать это
дело. А про Изабель мы и сами ничего не знаем. Теперь...
- Ты просто чудо, Арчи! Не знаю, как тебя и благодарить.
- Изложи это в письменном виде, и я повешу твою благодарность в
рамочке на стену. У меня есть вопросы, а времени у нас - кот наплакал. Ты
уже раскололся?
- Нет. Я нем как рыба.
- Так и держись. Паркер согласился защищать тебя. Что у них есть? Они
нашли твое удостоверение и другие вещи, отпечатки твоих пальцев и ее
дневник, но все это...
- Ее _д_н_е_в_н_и_к_?
- Да. Ты не знал, что она вела дневник?
- Нет, черт побери!
- Он у них в руках, по словам Кремера. Но старый лис умолчал про
В четыре часа дня я стоял в мраморном вестибюле сорокаэтажной махины
на Уолл-стрит, напротив лифтов с табличками "Этажи 32 - 40". Подготовился
я тщательно. У меня перед глазами стоял облик Эвери Баллу, фотографию
которого я разыскал в Нью-Йоркской публичной библиотеке в одном из номеров
журнала "Форчун", а в кармане покоилась визитная карточка. Точно такая же,
как та, что я дал лифтеру Вильяму - мое имя посередине, а имя и адрес Ниро
Вульфа внизу, более мелким шрифтом, но с маленьким добавлением. Под
собственными именем и фамилией я допечатал на машинке: "В розовой спальне
хранился дневник, который теперь в полиции". Вышло очень аккуратно,
уместившись в самый раз.
Возможно, что я и перестарался. Вполне можно было допустить, что не
только жена и дети, но и кое-кто из служащих "Федерал Холдинг Корпорейшн"
знали, как мистер Баллу проводит некоторые вечера. Но, скорее всего, они
не знали. Применительно к его персоне журналист "Форчун" не раз употреблял
такие прилагательные, как "честный", "добропорядочный", "безупречно
чистый" и "безукоризненный". Я не привык клевать на прилагательные в
печатных изданиях, но даже если отбросить из них половину, то оставалось
достаточно, чтобы сделать мою задачу весьма щепетильной. Поэтому я и
проторчал добрую сотню минут внизу в вестибюле вместо того, чтобы
подняться на тридцать четвертый этаж. К тому же ждать внизу оказалось
гораздо приятнее, особенно после пяти часов, когда из каждого лифта
выпархивала стайка очень симпатичных пташек.
В последний раз я взглянул на часы без двадцати двух шесть, а пару
минут спустя появился Эвери Баллу. Из всех, кто спустился с ним в лифте,
только один мужчина чуть задержался и они, переговариваясь, зашагали
вместе к выходу. Я двинулся следом, надеясь, что дальше их пути
разойдутся. Так и случилось. Спутник Баллу направился в сторону Бродвея, а
Баллу остановился у кромки тротуара. Я тут же подошел к нему, протянул
визитку и произнес:
- Вас это может заинтересовать, мистер Баллу. Света здесь достаточно?
Сперва мне показалось, что он собирается меня отшить, и он сам,
должно быть, так решил, но в следующий миг он посмотрел на мое
мужественное честное лицо, лицо человека, вручившего тысячи визитных
карточек, взял карточку из моих рук, поднес ее к свету и начал читать. Это
дало мне время, чтобы рассмотреть его. Темно-серый костюм обошелся мистеру
Баллу сотни и три, а то и в четыре, а шляпа такого же цвета - еще долларов
в сорок. Крупная голова на крупном теле, лицо с морщинками, но не дряблое.
Выражение лица ничуть не изменилось, когда, покончив с моей визиткой,
Баллу сунул ее в карман и перевел взгляд на меня.
- Вы уверены, что это может заинтересовать _м_е_н_я_? - спросил он.
Я кивнул.
- Здесь - не лучшее место, чтобы обсуждать это. Я предлагаю контору
Ниро Вульфа. Он больше полиции знает и про розовую спальню, и про
подозреваемого, и даже про вас. Лучше всего не откладывать дела в долгий
ящик. Больше добавить мне нечего, я простой посыльный. Но вы должны
признать, что я поступил очень тактично, раз не поднялся на тридцать
четвертый этаж и не передал эту карточку вашему персоналу.
Эвери Баллу покрутил головой, должно быть, высматривая поблизости
полицейского. Тщетно. В следующее мгновение к нам подкатил и остановился
"роллс-ройс", из которого вышел облаченный в форменную одежду шофер. Баллу
повернулся ко мне и спросил:
- Где это находится?
- Западная Тридцать пятая улица. Дом девятьсот тридцать восемь.
- У вас есть машина?
- Не здесь.
- Если поедете со мной, то будете держать язык за зубами.
- Хорошо. Я уже сказал все, что хотел.
Баллу шагнул к "роллс-ройсу" и залез внутрь. Я последовал за ним.
Шофер захлопнул за мной дверцу и прошествовал на свое место. Когда машина
плавно покатила вперед, Баллу сказал шоферу, что мы по дорого кое-куда
заедем, и назвал адрес. Когда "роллс" остановился на перекрестке, я
подумал, что, пожалуй, впервые доставляю подозреваемого в убийстве к Ниро
Вульфу в собственном "роллс-ройсе". Остальную часть пути, благо все
молчали, я сосредоточился на автомобиле и решил, что ход у него более
плавный, чем у "герона", но зато трогается с места и разгоняется он
медленнее.
Когда мы добрались до нашего старенького особняка, было уже начало
седьмого, значит, Вульф уже спустился из оранжереи. Разместив на вешалке
пальто и шляпу Баллу, а также свои собственные, я вошел в кабинет,
провозгласил: "Мистер Баллу" и отступил в сторону.
Войдя, Баллу приостановился, осмотрелся и спросил:
- Здесь не установлены подслушивающие устройства?
- Боюсь, - вздохнул Вульф, - что скоро нигде нельзя будет чувствовать
себя в безопасности. Но я могу дать вам мое честное слово, что ничего из
того, о чем мы будем здесь говорить, не будет записано.
Он указал на цветочную вазу.
- Микрофон можно спрятать даже там, но его нет.
Баллу предъявил Вульфу мою визитку, которую предусмотрительно вынул
из кармана пальто.
- Что это за галиматья насчет розовой спальни и дневника?
Вульф протянул руку и взял карточку.
- Разве не очевидно? Это уловка, чтобы заманить вас сюда. Причем
мистер Гудвин ничего не выдумал: спальня и впрямь розовая, как вам
известно, поскольку вы провели в ней не один час, а мисс Керр и в самом
деле вела дневник, который теперь находится в полиции.
Он мотнул головой в сторону красного кожаного кресла.
- Садитесь, пожалуйста; приятнее вести беседу, когда глаза на одном
уровне.
- Я никогда не проводил времени в розовой спальне.
- Тогда почему вы здесь?
- Потому что я знаю вашу репутацию. Знаю, что вы способны
подстраивать хитроумные ловушки и, по-видимому, сейчас решили вовлечь меня
в свою игру. Хочу сразу предупредить: не стоит.
Вульф покачал головой.
- Нет, мистер Баллу, так не пойдет. Сейчас не важно, знаю ли я о
вашей связи с мисс Керр, длившейся три года, и какими фактами я располагаю
в подтверждение этому. Важно другое: можно ли предотвратить обнародование
этих фактов и если да, то как? Это вопрос к вам. Меня занимает другой
вопрос: вы ли убили эту женщину? Если да, то вы приговорены. Если нет, то
я вовсе не собираюсь разоблачать вас, и о вашей связи может вообще никто
не узнать. Поверьте, что я руководствуюсь вовсе не бахвальством, когда
заявляю, что исход дела зависит только от того, насколько вы будете со
мной откровенны.
Баллу повернул голову и проводил меня взглядом, пока я усаживался за
свой стол. Потом посмотрел на Вульфа, подошел к красному креслу, устроился
поудобнее и сказал:
- Я слушаю.
Вульф чуть развернулся вместе с креслом, чтобы смотреть прямо на
Баллу.
- Кое-что может быть для вас в новинку, а кое-что - нет, - начал он.
- Вам, конечно, известно, что человек по имени Орри Кэтер задержан
полицией как важный свидетель, но в любой миг ему могут предъявить
обвинение в преднамеренном убийстве. У меня имеются достаточные основания
для того, чтобы считать его невиновным. В течение ряда лет мистер Кэтер
выполнял мои поручения, так что теперь я перед ним в долгу. Чтобы вернуть
этот долг, я должен сейчас сообщить вам нечто, что было сказано мне в
конфиденциальной беседе. Мистер Кэтер и мисс Керр в течение последнего
года состояли в интимных отношениях. Он часто посещал ее квартиру с
розовой спальней, когда мисс Керр говорила, что вы не придете, и в
квартире имелись многочисленные свидетельства его визитов, незаметные для
вас, но вскрывшиеся при обыске. Полиция все это обнаружила, что и
послужило причиной ареста мистера Кэтер
...Закладка в соц.сетях
