Жанр: Детектив
Слишком много клиентов - Ниро Вульф
...кль заканчивается без десяти одиннадцать; ей еще нужно
переодеться. Если она договаривалась встретиться с Марией Перес в половине
двенадцатого, то как раз успевала без особой спешки. Я ничего не упустил?
- Нет. Приходится учитывать все вероятности. Указания получишь после
того, как свяжешься с Саулом и Орри.
Я пошел на кухню предупредить Фрица.
13
Позвольте представить мистера Саула Пензера и мистера Орри Кэтера.
Мистер Пензер - тот, кто сидит в красном кожаном кресле. Поглядеть на него
- большой нос, маленькие, глубоко посаженные глазки, волосы всегда
растрепаны - ничего особенного. Многие так его и воспринимали, но после
жалели об этом. Настоящий оперативник должен быть докой во многих смыслах,
и во всех этих разных смыслах Саул самый лучший. У мистера Кэтера - он
сидит в желтом кресле слева от Саула - тоже обманчивая внешность. Он и в
самом деле красив на вид, но не умен, а ведь мог бы и поумнеть, когда б не
носился так с собственной персоной. Если судить о человеке по
одному-единственному жесту и можно выбрать, по какому, советую посмотреть
на него перед зеркалом. Орри я перед зеркалом видел. С мистером Фредом
Дэркином - он сидит рядом с Орри - вы уже знакомы.
Мы - Вульф, Фред и я - только что встали из-за стола и прошли в
кабинет, где нас ожидали Саул и Орри. За ленчем я ломал голову над тем,
какое задание даст им Вульф в свете указаний, полученных от него мною. Со
мной дело дошло до того, что гонорар отодвинулся на второй план, а на
первый выступила проблема, как выбраться из тупика, в котором мы
оказались. Отдавая должное талантам и умению этой троицы, я не представлял
себе, каким образом их можно использовать для решения нашей проблемы.
Поэтому я хотел послушать инструктаж, но, когда подошел к своему креслу и
развернул его, Вульф заметил:
- Арчи, ты нам не понадобишься. Тебе указания даны.
Я все-таки сел:
- Может, подскажу кое-какие детали?
- Нет. Принимайся лучше за дело.
Я встал и вышел. Конечно, у меня были возражения по существу, и не
одно: например, я мог бы сказать, что имею право знать, каковы мои шансы
спать этой ночью в своей постели, но, возможно, сценарий (если у него
таковой имелся) не предусматривал, чтобы Саул, Фред и Орри знали, как нам
плохо. Поэтому я бодро и весело проследовал в прихожую, закрыв за собою
дверь.
По телефону я договорился с актрисой о встрече, но точного времени не
назначил - где-то между тремя и четырьмя часами. В пять минут четвертого я
вошел в холл "Балфура", что на Мэдисон-авеню, в районе Шестидесятых улиц,
назвал портье свое имя и сказал, что меня ждет мисс Мет Дункан. Он
понимающе на меня глянул и осведомился:
- Как поживает толстяк?
- Повернитесь. У меня плохая память на лица, но хорошая - на спины, -
ответил я.
- Мою вы бы все равно не запомнили. Я тогда подрабатывал в
"Черчилле". У мисс Дункан что-то пропало?
- Пока жду - отвечаю, - сказал я. - Мистер Вульф поживает прекрасно,
спасибо. Мисс Дункан хватилась своего кастета из чистого золота и думает,
что это вы его позаимствовали.
Он ухмыльнулся.
- С вами поговорить одно удовольствие. Кастет можете взять на
обратном пути. Двенадцатый этаж, номер 12-Д.
Я поднялся на лифте, прошел в конец коридора к 12-Д и нажал на
кнопку. Через полминуты дверь приоткрылась, и чей-то голос спросил, кто
там. Я назвался, дверь распахнулась, и телохранительница с квадратной
челюстью наградила меня неприязненным взглядом.
- У мисс Дункан болит голова, - произнесла она голосом, хорошо
сочетающимся с челюстью и взглядом. - Не могли бы вы сказать, что...
- Майк! - донесся голос откуда-то из глубин. - Это мистер Гудвин?
- Да! Говорит, он самый!
- Так пусть проходит!
Мужчине трудно не чувствовать себя не в своей тарелке, когда среди
бела дня он является на деловое свидание к молодой женщине, а его проводят
в покои, где на окнах опущены жалюзи, хозяйка лежит в постели в
соответствующем одеянии и, как только закрывается дверь, приглашающим
жестом похлопывает по краю постели и произносит:
- Да не болит у меня голова, садитесь поближе.
Даже будь вы уверены, что способны держать ситуацию под контролем...
но в том-то и беда: вы невольно чувствуете, что в такой ситуации контроль
- не совсем то, чего с полным правом ждет от вас мужская половина
человечества, не говоря уже о женской.
У кровати стоял стул, я на него опустился. Не успел я присесть, как
она спросила, принес ли я сигаретницу.
- Нет, - ответил я, - но она по-прежнему в сейфе, а это уже кое-что.
Мистер Вульф прислал меня задать вам один вопрос. Где вы находились вчера
вечером с девяти до полуночи?
Бели б она стояла или даже сидела, она бы снова на меня набросилась -
так у нее сверкнули глаза. Причем она не играла, все было искренне.
- Жаль, что не выцарапала вам глаза, - заметила она.
- Слышал, это вы уже говорили. Но я не для того пришел со своим
вопросом, чтобы снова услышать то же самое. Если вы заглядывали в газету,
могли бы обратить внимание, что вчера вечером была убита девушка по имени
Мария Перес.
- Обратила.
- А проживала она в доме сто пятьдесят шесть на Западной Восемьдесят
второй улице, верно?
- Да.
- Так где вы были?
- Сами знаете где. В театре. Работала.
- До без десяти одиннадцать. Затем переодевались. А потом?
Она улыбнулась.
- Не понимаю, почему я сказала про невыцарапанные глаза. Вернее,
напротив, понимаю. Сжать меня так, что ребра затрещали, а потом - ну прямо
рыба вареная. Или камень какой.
- Вообще-то не то и не другое. Всего лишь сыщик на задании. Я и
сейчас на задании. Куда вы отправились, когда ушли из театра?
- Пришла домой и легла спать. Вот сюда, - она похлопала по постели.
Брукс Аткинсон с большой похвалой отозвался в "Таймс" о ее жестикуляции. -
Обычно я захожу куда-нибудь перекусить, но вчера сильно устала.
- Вы видели Марию Перес? Никогда не сталкивалась с ней в той прихожей
в подвале?
- Нет.
- Прошу прощения, я сдвоил вопрос. Вы когда-нибудь ее видели или с
ней говорили?
- Нет.
Я кивнул.
- Вы, само собой, и не могли сказать ничего другого, раз считаете,
что ложь может сойти вам с рук. Но вам, может, еще придется отказаться от
собственных слов. Вот как обстоят дала. Полиция еще не успела добраться до
комнаты. Они еще не связали Йигера с тем домом; мистер Вульф надеется, что
и не свяжут, а почему - это вам знать необязательно. Он считает, что лицо,
убившее Йигера, убило и Марию Перес, и я тоже так считаю. Он хочет найти
убийцу и распутать преступление таким образом, чтобы не всплыла правда о
комнате. Если ему это удастся, вам не придется выступать перед присяжными
и опознавать свою сигаретницу. Однако это может удаться ему лишь в том
случае, если он раздобудет нужные факты, и раздобудет их быстро.
Я встал, подошел к постели и сел на то место, по которому она
похлопала.
- Взять хотя бы вас. Нам не нужны факты вроде того, где вы были
вечером в воскресенье. У нас нет ни людей, ни времени заниматься проверкой
алиби. И о прошлой-то ночи я спросил только для затравки. Алиби у вас
слабое и не стало бы сильным, даже если б вы заявили, что завалились с
приятелем в "Сарди" съесть по бифштексу. Приятели могут соврать, как и
официанты.
- В воскресенье вечером я была на благотворительном спектакле в
театре "Маджестик".
- Потребовалась бы основательная проверка, чтобы убедить меня в том,
что вы никуда оттуда не отлучались, если б у меня были серьезные основания
считать вас убийцей Йигера - заметьте, я не утверждаю, что вы его не
убивали. Алиби, слабое или сильное, не из тех фактов, какие мне нужно от
вас получить. Вы заявляете, что никогда не видели Марию Перес и не
говорили с ней. Вчера ночью ее мать вызвала меня по телефону, я приехал,
обыскал ее комнату и нашел в ящике под фальшивым дном тайник с бумагами.
Среди них были три ваши фотографии. Еще там лежали деньги, пятидолларовые
билеты, которые она прятала от родителей. Я с вами откровенен, мисс
Дункан; я ведь сказал, что мистер Вульф предпочел бы закрыть дело так,
чтобы полиция не узнала ни про комнату, ни про тех, кто там бывал. Но если
она все-таки узнает, помимо нас, - берегитесь. Не говоря о том, что вы
обманули мистера и миссис Перес и меня, не говоря о сигаретнице, вдруг
ваши отпечатки пальцев будут обнаружены на этих пятидолларовых бумажках -
что тогда?
Прихоть случая в чистом виде! Хотелось бы сказать, что меня осенило и
я на этом сыграл, но стоит начать приукрашивать эти мои отчеты - и кто
знает, куда меня занесет. Я просто сидел и трепал языком. Допустим, у Мег
Дункан было что-то помимо того факта (с ее слов), что из театра она пошла
прямо домой, так я хотел, если получится, заставить ее проболтаться. По
чистой случайности я из упомянул, что фотографии были из газеты и
журналов, и, напротив, заговорил о деньгах.
Как бы там ни было, я попал в яблочко. Она вцепилась мне в колено
одной из своих выразительных рук и воскликнула:
- Господи, бумажные деньги. На них остаются отпечатки?
- Конечно.
- Где они?
- В сейфе в кабинете мистера Вульфа. Как и фотографии.
- Я дала ей одну, а вы говорите - три.
- Две другие из журналов. Когда вы ей ее дали?
- Я... нет, не помню. Я их столько...
Моя левая рука скользнула поверх одеяла и легла ей на ногу, выше
колена, пальцы сами собой приняли форму округлости, что оказалась под
ними. Если бы я приказал руке так себя вести, это, понятно, было бы с моей
стороны ошибкой, но я не приказывал. Руку я не виню - она просто
воспользовалась возможностью, которой не пренебрегла бы любая резвая
мужская рука. Реакция, однако, была куда более быстрой и всеобъемлющей,
чем можно было рассчитывать. Когда на эту женщину находило, она не теряла
времени даром. Она рванулась с подушки, я рванулся навстречу, видимо
ожидая атаки ногтями, но она обхватила меня за шею и повалила на себя. Я
очутился на ней, от талии и выше, уткнувшись в подушку. Она покусывала
меня сбоку за шею, не всерьез, а играючи.
Время, место и девушка - роскошное сочетание, но тут требуются все
три слагаемых. Место было подходящее, а вот время - нет, поскольку меня
ждали другие дела; к тому же я сомневался, что девушка действовала из
чистых побуждений. Сигаретница, фотография и какие-то пятидолларовые
бумажки интересовали ее больше, чем моя персона. И вообще, мне не
нравится, когда на меня жмут. Поэтому я просунул ладонь между ее лицом и
своей шеей, вдавил ее голову в подушку, одновременно подняв собственную, и
накрыл ей лицо углами подушки, слегка ее придушив. Секунд десять она еще
трепыхалась и лягалась, потом успокоилась. Я спустил ноги на пол, встал,
убрал руки и отступил от постели.
- Когда вы дали ей фотографию? - повторил я.
Она ловила ртом воздух, а отдышавшись, сказала:
- Черт бы вас взял, вы дали волю рукам!
- Ага. Думаете, начну извиняться? А сами похлопали по постели, где
мне сесть, да еще в прозрачной комбинашке? И ведь прекрасно знаете, что
через нее кое-что просвечивает. Не очень-то умно пытаться отвлечь меня от
дела, в котором вы заинтересованы не меньше моего.
Я уселся на стул.
- Послушайте, мисс Дункан. Для вас единственная возможность выйти
сухой из воды - помочь Ниро Вульфу распутать убийство, времени у нас в
обрез. Может, и одного дня не будет. Я хочу выяснить про фотографии и
пятидолларовые бумажки.
Она совсем отдышалась и натянула одеяло до подбородка.
- Вы и в самом деле дали волю рукам, - повторила она.
- Условный рефлекс. И не рукам, а руке. Когда вы дали ей фотографию?
- Давно. Около года тому назад. Однажды в субботу на дневном
спектакле она передала мне в уборную записку, а в ней сообщила, что видела
меня в своем доме, и попросила три билета на следующую субботу - ей
хотелось сводить в театр подружек. Внизу, под именем, стоял адрес. Тот
самый... Я велела ее привести и глазам своим не поверила. Такую красоту я
видела впервые. Я подумала - она тоже... она бывала...
Я понимающе кивнул:
- Что она посещала ту комнату. Я этого не думаю.
- Я тоже, поговорив с ней. Она сказала, что видела меня в прихожей -
два раза, сказала она, - и узнала по фотографиям. Она заявила, что никому
ничего не рассказывала и не расскажет, я дала ей фотографию с автографом и
три билета. То было в июне, а в июле мы на месяц закрылись на летние
каникулы, а в августе она опять ко мне пришла. Она выглядела еще красивее,
глаза отказывались верить. Ей снова были нужны три билета, я сказала, что
пошлю по почте, и тут-то она заявила мне, что решила брать деньги за
молчание. Так прямо и сказала: за молчание. По пять долларов в месяц. Мне
было велено отправлять деньги по первым числам на почтовое отделение, что
на Восемьдесят третьей улице, у станции "Планетарий". Вы ее видели?
- Да.
- И не удивляетесь?
- Нет. Я давно отвык удивляться, после первых двух лет работы
сыщиком.
- А я вот удивилась. Такая прекрасная, гордая девушка. И я,
конечно... в общем, решила, что это только начало. С того раза я все время
ждала, что она опять придет ко мне и скажет, что пяти долларов в месяц
мало, но она так и не пришла.
- Больше вы ее не видели?
- Нет, но она меня видела. Она тогда рассказала, что придумала:
услышав, как открывается дверь с улицы, она гасила у себя свет и оставляла
в двери щелку. Когда я потом туда приходила и шла через прихожую, я сама
видела эту щелку в притворенной двери. У меня возникло такое чувство - не
знаю почему, - меня возбуждало, что она следит за мной из темноты.
Она похлопала по постели:
- Сядьте сюда.
Я встал:
- Нет, мэм. Когда вы вот так натягиваете одеяло, удержаться еще
трудней - я-то знаю, что под ним. Меня ждут дела. Сколько всего
пятидолларовых бумажек вы ей послали?
- Не считала. Она приходила в августе, значит, первые деньги я
отправила первого сентября, а потом каждый месяц.
Одеяло соскользнуло.
- Включая май? Двенадцать дней тому назад?
- Да.
- Получается девять. Все они в сейфе у мистера Вульфа. Я обещал
миссис Перес когда-нибудь их вернуть, но раз это плата за молчание, вы
имеете на них полное право.
Я шагнул к постели, вытянул руку, обхватил пальцами ее ногу и нежно
пожал.
- Видите? Условный рефлекс. Пойду-ка я лучше.
Я повернулся и вышел из комнаты, а когда достиг прихожей, откуда-то
появилась телохранительница Майк, которая, впрочем, и не подумала открыть
мне дверь. В холле внизу я остановился, чтобы сказать портье:
- Можете не волноваться. Пропажа отыскалась в шкатулке для
драгоценностей - горничная решила, что это серьги.
С привратниками следует поддерживать добрые отношения - это себя
окупает. Когда я вышел на улицу, мои часы показывали 15:40, значит, Вульф
должен был сидеть в кабинете. Я нашел телефонную будку в том же квартале и
позвонил.
- Да? - раздался в трубке его голос. Не желает он отвечать на звонки
как положено.
- Это я. Говорю из автомата на Мэдисон-авеню. Деньги, добытые
шантажом, возвращаются обратно, так что бумажки принадлежат Мег Дункан.
Мария Перес застукала ее в прихожей с год назад, встретилась с ней и
девять месяцев вымогала деньги, по пять монет в месяц. Одна из крупнейших
операций в криминальной истории. Вчера вечером Мег Дункан работала, из
театра пошла прямо домой и легла спать. Постель видел и на ней сидел.
Вероятно, так и было - скажем, на девяносто пять процентов. Отсюда до
особняка Йигера около восьми минут. Может, сперва зайти туда?
- Нет. Звонила миссис Йигер, я сказал, что ты будешь от пяти до
шести. Она думает, что ты сведешь ее поглядеть на комнату. Сам
выкручивайся.
- Попробую! Когда я заходил утром, вы сказали, что, может, захотите
направить меня к Саулу, Фреду или Орри.
- Я считал, что это может понадобиться, но нет. Действуй.
Выйдя к обочине ловить такси, я размышлял о деловом здравом смысле и
изящных чувствах Марии. Если вам случится иметь подписанную фотографию
человека, у которого вы вымогаете деньги за молчание, вы ее не храните. На
фотографии, конечно же, стояло "С лучшими пожеланиями", "Всего самого
доброго" или что-нибудь в том же духе, но после того, как дарительница
превратилась в жертву, держать ее автограф стало негоже.
Ни с мистером, ни с миссис Остин Хаф я не договаривался о встрече,
во-первых, потому, что не знал, когда закончу с Мег Дункан, а во-вторых,
хотелось бы поговорить с кем-то из них, неважно с кем именно, с глазу на
глаз. Вот почему, нажимая на кнопку звонка в вестибюле номера 64 по
Райской улице, я не знал, будет ли кто дома. Кто-то был. Замок щелкнул, я
открыл дверь, вошел и поднялся по лестнице. Меня не ждали в дверях
квартиры, как в прошлый раз, - он стоял у конца второго пролета. Когда я
добрался до площадки, он отступил на шаг. Он не обрадовался моему приходу.
- Снова я, - произнес я вежливо. - Нашли вчера жену?
- Что вам надо? - осведомился он.
- Ничего особенного. Задать пару вопросов. Тут кое-что произошло, и
это несколько осложняет дело. Вы, скорее всего, знаете - убита девушка,
которую звали Мария Перес.
- Нет. Я сегодня не выходил из дома и не читал газеты. Кто эта Мария
Перес?
- Кто _б_ы_л_а_. А по радио не слыхали?
- Я не включал приемника. Так кто она была?
- Она была дочерью человека, с которым вы говорили, когда ходили в
тот дом на Восемьдесят вторую улицу. Ее тело нашли вчера ночью на Северном
речном пирсе. Убита выстрелом между девятью вечера и полуночью. Мистер
Вульф хотел бы знать, где вы провели вчерашний вечер. И жена тоже.
- Ни... себе! - сказал он.
У меня глаза полезли на лоб. Он позаимствовал выражение не у Роберта
Браунинга, это уж точно, хотя какой-нибудь драматург-елизаветинец вполне
мог позволить себе такой оборотик. В елизаветинцах я не силен. Впрочем,
откуда бы он это ни почерпнул, передо мной был совсем другой Остин Хаф, не
тот, кого я вчера жалел, и дело было не только в словечке, но в лице и
всей его повадке. Этот Хаф не просил о милости.
- Стало быть, - заметил он, - вы хотите знать, как жена провела
вчерашний вечер? Лучше сами ее спросите. Идемте.
Он повернулся и двинулся по коридору, я пошел следом. Дверь в
квартиру была открыта. Передней не было. Небольшая комната была обставлена
как гостиная, но стен не было видно из-за книг. Он подошел к двери в
противоположной стене, открыл и знаком предложил мне войти. Сделав пару
шагов, я остановился как вкопанный.
Он ее прикончил. Не нужно спешить с выводами, как оно нередко бывает,
но второй раз за один и тот же день я застал молодую женщину в постели,
только теперь она была целиком накрыта, даже с головой. И не одеялом -
простой белой простыней, под которой вырисовывались ее формы. Когда мы
вошли, она не шелохнулась. Труп трупом. Я стоял и смотрел, но Хаф, обойдя
меня, заговорил:
- Дина, это Арчи Гудвин. Вчера вечером убили девушку. - Он повернулся
ко мне: - Как ее звали?
- Мария Перес.
Он снова обратился к жене:
- Мария Перес. Она жила в том доме. Гудвин хочет знать, чем ты
занималась вчера вечером с девяти до полуночи, и я подумал - расскажи-ка
ты лучше ему сама. Вчера он видел тебя там, в том доме, так почему бы ему
не посмотреть на тебя сегодня?
Из-под простыни донеслось бормотание, которое я бы не признал за ее
голос:
- Нет, Остин, не хочу.
- Захочешь как миленькая. Не начинай все сначала. - Он стоял в двух
шагах от кровати. Он их сделал, взял простыню за верхний край и стянул
вниз.
Видал я трупы и покрасивее. Правая сторона лица была у нее отнюдь не
в порядке, но по сравнению с левой выглядела просто нормально. Глаз заплыл
и закрылся, распухшая щека и нижняя челюсть были цвета парной телячьей
печенки. Красивые изгибы широких полных губ превратились в воспаленные
багровые валики. Дина лежала на спине. Рубашка на ней была на бретельках,
без рукавов, и, судя по виду плеч и предплечий, она не могла лежать на
боку. Трудно сказать, куда смотрел ее второй глаз.
Все еще придерживая простыню, Хаф повернулся ко мне.
- Вчера я вам объяснил, - сказал он. - Я хотел дать ей понять, что я
все знаю, но не мог сам этого сказать. Я боялся того, что затем может
произойти. Теперь это сочилось. - Он обратился к ней: - Гудвин хочет
знать, где ты была с десяти до полуночи. Скажи, и он уйдет.
- Я была тут. - Слова прозвучали неразборчиво, но я понял. - Где
сейчас. К девяти часам я уже была такая.
- И муж оставил вас здесь такую?
- Он не оставил. Он был здесь, со мной.
- Чушь! - сказал Хаф, уже мне. - Когда я ушел от вас с Вульфом, я
вернулся сюда, она была здесь, и с этого времени я никуда не выходил. Ну
вот, вы на нее посмотрели, она вам ответила, теперь можете идти.
- Жена ваша, не моя, - заметил я, - но врача вы к ней вызвали?
- Нет. Когда вы позвонили, я менял лед в грелках.
Я заставил себя взглянуть на нее.
- Может, прислать врача, миссис Хаф?
- Нет, - сказала она.
- Пришлите ей бутылку шампанского, - посоветовал он.
И я прислал. То есть взял да и послал бутылку шампанского, только не
ей. Я позвонил Вульфу, доложил о Хаф и сообщил, что направляюсь к миссис
Йигер, после чего пошел на Седьмую авеню ловить такси и тут увидел винный
магазин. Я зашел и спросил, найдется ли у них бутылка "Дом Периньон".
Бутылка нашлась. Я велел доставить ее мистеру Остину Хафу, дом 64, Райская
улица, а на карточке написал: "С приветом от Арчи Гудвина". Мне
захотелось, чтобы это было от меня лично, поэтому я не стал включать
стоимость шампанского в расходы по делу. Мне и по сей день любопытно,
отправил ли он бутылку в мусорный бак, выпил сам или поделился с женой.
Отпустив такси на Восточной Шестьдесят восьмой улице перед домом 340
в две минуты шестого, я, прежде чем войти, посмотрел по сторонам. Отсюда
все и пошло три дня тому назад. Вон там во втором ряду стояла полицейская
машина с водителем Пэрли Стеббинза. За углом была закусочная, откуда я
звонил Лону Коэну. Войдя в вестибюль и нажав кнопку, я спросил самого
себя: знай я, что нас ожидает, дал бы я Майку Коллинзу сорок долларов
сверх положенного? Ответа я не получил, потому что не знал, что нас еще
ожидает.
Не представляю, что думал по этому поводу Вульф, но меня в первую
очередь интересовало, где была вчера вечером миссис Йигер, а потом уже все
остальные. Вдовицы, наследующие имущество убитых мужей, всегда, понятно,
заслуживают внимания, но тут было не только это. Она знала, что он не
просто ей изменял, а изменял в степени n+1. То, что она не придавала этому
значения, было благородно, если соответствовало действительности, и ловким
ходом, если она притворялась. Стремление посмотреть ту комнату было
естественным, если соответствовало действительности, и опять же ловким
ходом, если она ее уже видела - вечером в воскресенье, когда отправилась
туда его прикончить. В ее алиби, расписанном газетами, что она была за
городом и вернулась только утром в понедельник, полиция, возможно, уже
отыскала прорехи. Я это подозревал, потому что Кремер вчера приставил к
ней "хвост".
Она была не в постели - очко в ее пользу. Облаченная в форму
горничная провела меня под аркой в гостиную раз в шесть больше хафовской,
и через пару минут ко мне вышла наша Клиентка Номер Четыре. Остановившись
прямо под аркой, она сказала:
- Вы точны. Едем.
Она была в шляпе и палантине, на сей раз не из носки, а из какого-то
другого меха.
- Мы куда-то отправляемся? - спросил я, подходя.
- Разумеется. Сейчас вы покажете мне ту комнату. Машина ждет.
- Боюсь, это не лучшее время, миссис Йигер. После того, что
случилось. Сядьте, я вам объясню почему.
- Можете объяснить в машине. Вчера вы обещали меня отвезти, как
только выкроите время.
- Знаю. Вчера вечером я пытался до вас дозвониться, но не мог. Вас не
было дома?
- Конечно, я была дома. У меня были сын, дочь и знакомые. - Она
направилась к выходу. - Идемте.
- И пусть все идет к чертям! - сказал я ей в спину.
Она мгновенно повернулась. Для "болванки" она вертелась совсем
неплохо.
- Что вы сказали?
- Я сказал - пусть все идет к чертям. У вас, возможно, именно такое к
этому отношение, но у нас с Вульфом - другое. Я приехал объяснить, почему
мы не можем сейчас туда отправиться. У управляющего тем домом была дочь, а
вчера вечером...
- Знаю. Я же вам сказала по телефону. Ее убили.
- Вот-вот. И очень похоже, что она и ваш муж были убиты одним и тем
же лицом. Кстати, вы, может, вспомните - мистер Вульф допускал вероятность
того, что вы убили собственного мужа, поэтому он считает, что в случае с
Марией Перес вас тоже нельзя исключить. Вот почему я спросил, были ли вы
дома вчера вечером. Вы находились здесь с сыном, дочерью и знакомыми весь
вечер? До самой полуночи?
- Да. Я уже говорила вчера, что давным-давно оставила желание его
убить. Вы же не законченные кретины?
- Чтоб законченные - нет. Ладно, вы его не убивали. И ее тоже.
Когда-нибудь с удовольствием свожу вас посмотреть комнату, но не сейчас.
Слишком рискованно. Убили девушку из того же дома, и в любой час дня и
ночи там может появиться полицейский или помощник окружного прокурора,
чтобы расспросить родителей или кого-нибудь из жильцов. Опять же за домом
может вестись наблюдение. Если меня или вас заметят входящими в дом или
застанут внутри, тем более вместе, - пиши пропало. Пропало не только дело,
для которого Эйкен нанял Вульфа, но и т
...Закладка в соц.сетях
