Жанр: Детектив
Семейное дело - Ниро Вульф
...о
привело тебя ко мне? Проглотив еще немного салата, я сказал:
- Как я уже упомянул, мне необходима помощь. Ты как-то говорила мне о
девице из Канзаса по фамилии Дореми. Помнишь?
- Конечно. Виделась с нею только вчера.
- Ты видела ее вчера? Встречалась с миссис Харви Г. Бассетт?!
- Совершенно верно. Тебе должно быть известно о ее муже, ведь ты не
пропускаешь сообщений об убийствах. Она позвонила мне вчера днем и
попросила... - Лили замерла с полуоткрытым ртом. - Постой, постой! Она тоже
спрашивала о тебе, а теперь ты интересуешься ею. В чем дело?
Я смотрел на Лили, тоже от изумления разинув рот.
- Не могу поверить! Ты утверждаешь, что миссис Бассетт звонила тебе,
чтобы расспросить обо мне? Невозможно...
- Я этого не говорила. Она позвонила и попросила меня прийти и утешить
ее. Прямо она это не сказала, только заявила, что ей необходимо меня
увидеть. Думаю, сыграло свою роль мое прежнее участие в ее судьбе, когда у
нее ничего не получалось в Нью-Йорке и она уже собиралась вернуться домой,
чтобы хотя бы поесть досыта. Правда, ничего особенного я для нее не сделала,
только оплачивала ей комнату и питание в течение года. Не виделась с ней с
той поры... три или четыре года. В конце концов я отправилась к ней, и мы
беседовали более часа. В процессе разговора Дореми поинтересовалась, не
встречалась ли я с тобой после смерти ее мужа. Тогда мне показалось, что она
упомянула тебя просто так, стараясь отвлечься от свалившихся на нее
неприятностей, но вот теперь ты спрашиваешь о ней. Поэтому я хочу знать... -
Лили внезапно умолкла и уставилась на меня. - Эскамильо, неужели я способна
тебя ревновать? Конечно, если я вообще в состоянии ревновать - значит, могу
ревновать и тебя, но ведь я всегда считала... Невероятно!
- Расслабься, - провел я кончиками пальцев по тыльной стороне ее ладони.
- Вероятно, ты начала ревновать меня в тот день, когда впервые увидела мою
мужественную фигуру, услышала мой звучный голос. И это вполне естественно...
Мы с Дореми никогда не были вместе. Наши расспросы друг о друге - всего лишь
совпадение, чистая случайность. Обычно я с подозрением отношусь к
совпадениям, однако в данном случае оно мне нравится. Сейчас я расскажу тебе
кое о чем, но под строгим секретом. Пока эти сведения не для публикации.
Существует некая связь между двумя убийствами - Бассетта и Пьера Дакоса, - и
не исключено, что Дореми известны факты, которые могли бы пролить свет на
эти преступления. За неделю до убийства, вечером в пятницу, восемнадцатого
октября, Бассетт пригласил шесть мужчин на ужин в ресторан "Рустерман", и
Ниро Вулф хотел бы знать фамилии этих шести джентльменов. Возможно, они
известны Дореми. Для начала - хотя бы одного из них. Лон Коэн из "Газетт", с
которым ты знакома, утверждает, что Дореми прячется от людей и никого не
принимает. Ты могла бы позвонить и попросить принять меня, или сама пойти к
ней и поинтересоваться нужными нам именами, или же получить эти сведения по
телефону. Именно за этим я и пожаловал и хочу, кроме того, поблагодарить за
очень вкусный салат. Мне необходим рецепт приготовления для Фрица, -
заключил я и опять усердно заработал вилкой.
Лили, откусив кусочек сельдерея, принялась жевать с задумчивым видом. Ее
лицо одинаково привлекательно, независимо от того, жует ли она сельдерей или
бифштекс, - еще одно из многих ее достоинств.
- Уже третий раз ты обращаешься ко мне за помощью, - сказала она. -
Ничего не имела против в первых двух случаях: они доставили мне истинное
удовольствие... в самом деле.
- И почему бы тебе не испытать такое же удовольствие в третий раз, -
заметил я. - Никогда не стал бы просить тебя выведывать что-то у близкого
друга без крайней необходимости. Ты это знаешь. Я уверен - мы оба уверены, -
что Дореми хочет, чтобы человек, убивший ее мужа, был разоблачен и наказан.
Мы тоже к этому стремимся. Должен признать: убийца Бассетта, которого нам
предстоит найти, не обязательно является тем человеком, который убил Пьера
Дакоса в нашем доме всего в тридцати футах от моей комнаты, но оба
преступления,, несомненно, связаны между собой. Возможно, Дореми
впоследствии и пожалеет, что сообщила тебе фамилии гостей. Тут нет никаких
гарантий. Да и вообще, когда расследуешь убийство, трудно гарантировать
что-либо наперед. Однако такое маловероятно. Один шанс из тысячи... Мне
кажется: твоя смесь вполне съедобна, правда, мои мысли были отчасти
сосредоточены на другой проблеме.
- Я бы предпочла Спросить по телефону. А как быть, если она станет
уверять, будто не знает ни одной фамилии, а я буду думать, что она солгала?
Мне она нравится - не может не нравиться, - но вместе с тем она
замечательная лгунья. Кроме того, не хотелось бы лишний раз ей докучать, она
и так в очень подавленном настроении.,
- Конечно, докучать не стоит. Поступи просто. Не упоминай меня вовсе.
Объясни, будто какая-то женщина рассказала тебе, что видела Бассетта в
ресторане "Рустерман" вместе с пятью или шестью мужчинами, и все они
выглядели не особенно весело, и эта женщина все думает, не причастен ли
кто-то из них к убийству... Ах, вздор! Не мне учить тебя, что и как
говорить.
- Сегодня льстить не положено, тем не менее за комплимент спасибо. Ну
хорошо. Сейчас подадут лимонно-вишневый пудинг, и мне хотелось бы им
наслаждаться без помех. Я позвоню из спальни, и давай покончим с этим
делом... Значит, пятница, восемнадцатое октября? - переспросила Лили,
вставая.
- Совершенно верно.
Она ушла. Мои часы показывали два часа двадцать одну минуту. Если ей
удастся заполучить фамилии, мне не придется наслаждаться лимонно-вишневым
пудингом. Поэтому было целесообразно разделаться с ним немедленно. Я нажал
на кнопку, и вскоре вошла Мими. Взглянув на мою тарелку, потом на меня, она
спросила:
- Вы съели больше половины, мистер Гудвин. Как вы находите мой салат?
- Честно говоря, Мими, не знаю. Когда голова занята делами, я не ощущаю
вкуса. Придется прийти еще раз и попробовать опять.
- Я видела, что вы чем-то озабочены, - кивнула она. - Нетрудно заметить.
Быть может, омлет?
Поблагодарив, я отказался. Только пудинг и кофе. Мими взяла мою тарелку.
Через четыре минуты она вернулась, и я чуть было не обжег язык кофе,
поторопившись ответить на зов желудка. Разумеется, пудинг был мне хорошо
знаком. Вообще Мими большой специалист по части пудингов, слоеные мороженых
и пирожных, а также кофе.
Я как раз облизывал ложку, когда вошла Лили и, усаживаясь, сказала:
- Можешь не вставать. Я раздобыла одну фамилию. Дореми очень угнетена, не
знаю отчего. Бассетт был старше ее по меньшей мере вдвое, и, мне кажется,
она вышла за него замуж только ради того, чтобы избавиться от нищеты. Как ты
думаешь?
- Не знаю. С ней вовсе не знаком. Тебе она сообщила какую-то фамилию?
- Да, единственную. По ее словам, ей не известно, кто были другие, но
одного гостя она знает, - ответила Лили, передавая мне листочек салатового
цвета, вырванный из настольного блокнота. - Дореми назвала его Бенни. Он
инженер, работает в компании "Нэтэлек", президентом которой являлся Бассетт.
Еще кофе?
- Нет, спасибо. Ты подаешь большие надежды. Придется повысить тебе
заработную плату, и...
- Со временем я покажу еще более высокие результаты. А теперь уматывай.
Ты сам не свой, когда тебя тянет в другое место.
- Меня вовсе не тянет, - возразил я, вставая. - Нет нужды говорить тебе,
к чему меня тянет. Когда-нибудь я расскажу все откровенно, и уверен - тебе
понравится.
С этими словами я удалился. В лифте я развернул записку и прочитал:
"Бенджамин Айго". Постояв на тротуаре с полминуты в размышлении, я пошел по
Мэдисон-авеню к Центру. Нужно было выработать программу действий, используя,
как любил повторять Вулф, свои умственные способности и руководствуясь
собственным богатым опытом. На Пятьдесят пятой улице план уже принял
конкретные формы, и поскольку мои ноги доставили бы меня к месту назначения
так же быстро, как автобус или такси, я продолжал двигаться пешком. Было
пять минут четвертого, когда швейцар ресторана "Рустерман", приветствуя
меня, распахнул передо мной дверь. К этому времени основная масса обедающих
уже ушла, и Феликс мог спокойно меня выслушать.
Этим он и занимался, то есть слушал меня. Разногласия возникли лишь по
поводу фамилии. Я произнес ее по буквам, и Феликс остановился на "иго",
однако мне было больше по душе "Айго"; но ведь я родом из Огайо, а он из
Вены, а потому одержала верх моя точка зрения. Уладив спорный момент, я
подробно проинструктировал Феликса, а затем отправился в бар, где заказал
ирландское виски и содовую воду. После кофе Мими мой желудок давал о себе
знать. Я выбрал ирландское виски, желая продемонстрировать Лили, что
сохраняю к ней прежние чувства. Потом я нашел в телефонной книге адрес
компании "Нейшнл электроникс индастриз", которая, к моему облегчению,
разместилась на Третьей авеню, в середине сороковых улиц. Ведь фирма могла
оказаться в районе Куинс. На улице я вышел через боковую дверь.
Фирма занимала три этажа в новом небоскребе из стекла и бетона. Реестр
съемщиков на стене вестибюля извещал, что научные исследования велись на
восьмом, производство осуществлялось на девятом, а руководящий состав
устроился на десятом этаже. Нужный мне человек мог быть кем угодно - от
простого клерка на складе до председателя совета директоров, - но удобнее
начинать сверху, а потому я проехал до десятого этажа, где мне сказали, что
мистер Айго занят в производстве. Значит, фамилию я произнес все-таки
правильно. Этажом ниже дама с двойным подбородком проконсультировалась с
прибором внутренней связи, которого мне еще не доводилось видеть, и
пояснила, что мне необходимо пройти до конца коридора, в последнюю дверь
справа.
Это была угловая комната с четырьмя окнами, следовательно, Айго не
принадлежал к простым складским служащим, хотя, если судить по коричневому
рабочему халату с большими карманами, набитыми всякой всячиной, он внешне
мало от него отличался. Айго стоял возле картотечного шкафа с ужасно
озабоченным лицом, что выглядело вполне естественно, если иметь в виду, что
президент компании скончался всего пять дней назад. Однако морщины на лбу,
скорее всего, уже существовали не менее пяти лет. Поэтому я несколько
удивился, когда услышал сочный густой баритон:
- Послание от Ниро Вулфа? Какого черта? Мой голос непроизвольно зазвучал
слегка выше обычного:
- Я сказал - послание, но на самом деле - это вопрос. Правда, не совсем
простой. Если бы вы могли уделить мне несколько минут...
- У меня никогда не бывает лишних минут, но мне необходимо как-то отвлечь
мозги от проклятых проблем. Ладно... десять минут, - заключил Айго, взглянув
на часы. - Давайте присядем.
У окна стоял большой письменный стол, но, видимо, именно там гнездились
проблемы, поскольку Айго направился к кушетке у дальней стены, сел и закинул
ногу на ногу, несмотря на вздутые карманы халата, а я занял кресло напротив.
- Постараюсь быть кратким, но вам необходимо знать немного предыстории.
Несколько лет назад Ниро Вулф являлся попечителем ресторана "Рустерман", и
человек по имени Феликс Мауэр находился у него в подчинении. Теперь Феликс
управляет рестораном, но по-прежнему часто обращается к Ниро Вулфу за
советом, и мы - я и Вулф - регулярно у него обедаем или ужинаем. Вчера мы в
ресторане обедали, и Феликс...
- Ха! Официант из этого ресторана был убит в доме Ниро Вулфа, бомбой, и
вы обнаружили труп. Не так ли?
- Совершенно верно. Поэтому-то мы и были в ресторане вчера: намеревались
расспросить кое о чем персонал. Этот официант, Пьер Дакос, обслуживал вас,
когда вы ужинали в верхнем кабинете в пятницу, восемнадцатого октября.
Двенадцать дней назад. Пригласил вас Харви Г. Бассетт. Вы помните?
- Конечно, помню. То был мой последний с ним ужин.
- А можете припомнить официанта?
- Я никогда не запоминаю людей, только фракции и эмиссии.
- Мистер Вулф и я - мы хорошо знали Пьера, а он - нас. Придя глубокой
ночью в понедельник в наш дом, он сообщил мне, что какой-то мужчина
намеревается его убить. Кроме того, он рассказал о званом ужине
восемнадцатого октября, а также о том, что заметил, как кто-то из гостей
передал Бассетту небольшую бумажку и тот спрятал ее в портмоне. И это все.
По словам, официанта, остальное он собирался рассказать Ниро Вулфу,
величайшему детективу. Я проводил Пьера наверх, в спальню. Что случилось
потом, вам, вероятно, как и миллионам американцев, хорошо известно. Так вот,
нам хотелось бы знать, почему Пьер сообщил мне об ужине и о какой-то
бумажке, которую один из вас якобы передал Бассетту, только через
одиннадцать дней после события? Это обстоятельство побудило меня встретиться
с вами и задать вам вопрос: не вы ли вручили Бассетту тот листок и что было
в нем написано?
- Нет. Ха!
- Быть может, вы видели, как кто-то другой передал записку Бассетту?
- Нет. Ха! - повторил Айго, сердито посмотрев на меня, хотя, возможно,
такой вид ему придавало обилие морщин на лбу.
- Тогда я должен попросить вас об одном одолжении, или, вернее, об этом
просит Ниро Вулф. Мы интересовались у Феликса именами гостей,
присутствовавших на ужине, и он смог назвать только вас. Как он заявил,
кто-то ему сказал, что вас зовут Бенджамин Айго и что вы довольно известный
ученый. Не знаю, нравится ли вам, когда вас величают известным ученым, но
Феликс употребил именно эти слова.
- Не верю, черт возьми! Я вовсе не известный ученый.
- Возможно, вы просто об этом еще не знаете. Я лишь повторил слова
Феликса. Можете позвонить ему и поинтересоваться.
- А кто ему сказал?
- Он не пояснил. Феликс сейчас на работе. Позвоните ему.
Мне подумалось, что он все-таки позвонит. Девять человек из десяти так
поступили бы или, быть может, семь или восемь из десятка.
Но не Бенджамин. Он лишь проговорил:
- Ха! Черт возьми! Если я действительно знаменит, то пора бы об этом
знать. Мне уже шестьдесят четыре года. Вы просите об одолжении?
- Ниро Вулф просит. Я только выполняю его поручения. Ему нужны...
- Вы лицензированный частный детектив. Довольно известный.
- Не верьте всему тому, что пишут газеты. Я вовсе не известен, - ответил
я и хотел добавить "Ха!", но воздержался. - Мистеру Вулфу нужны фамилии всех
гостей, присутствовавших на ужине восемнадцатого октября, но раз вы никогда
не запоминаете людей, то, конечно, не" в состоянии ничего мне сообщить.
- Я отлично помню все названия, в том числе и фамилии людей. А Пьер Дакос
рассказал вам, о чем шел разговор?
- Он сообщил только то, что я повторил вам, - покачал я головой.
- Мы рассуждали о звукозаписывающих устройствах. Для этого, собственно
говоря, нас и собрал Харви. Вы знали Харви Бассетта?
- Нет, не знал. Но, конечно, слышал о нем - был тоже довольно известный
гражданин.
- Я знал его всю мою жизнь - во всяком случае, большую ее часть. Мы
вместе учились в университете. Бассетт был на три года старше меня. Я
считался необыкновенно одаренным студентом. Только и всего. Ха! Я изучал
физику, он - бизнес. Ему удалось сколотить состояние, что-то около миллиарда
долларов, но до самой своей смерти он так и не мог отличить электрон от
киловольта. Был одержимым человеком. Одна из его навязчивых идей касалась
Ричарда Никсона и послужила поводом для нашей сходки. Бассетт выпускал
оборудование для электронной звукозаписи - то есть мы его изготавливали, а
он продавал, - и, по его мнению, Никсон своими действиями унизил и
дискредитировал подобные устройства. Бассетт хотел в этой связи что-то
предпринять, но не смог придумать ничего конкретного. Потому-то он и созвал
нас...
Айго внезапно прервал свою речь и взглянул на часы.
- Проклятие! Прошло двенадцать минут! - воскликнул он, вскакивая с
живостью двадцатичетырехлетнего юноши и намереваясь исчезнуть.
Схватив его за руку, я твердо заявил:
- Черт возьми! Фамилии!
- А разве я пообещал?
Он уселся за письменный стол, достал блокнот и ручку и стал писать так
быстро, что я сразу понял: прочитать будет невозможно. Однако почерк
оказался довольно разборчивым. Затем, вырвав листок из блокнота, он передал
его мне. Одного быстрого взгляда было достаточно - все пятеро красовались на
бумаге.
- Мистер Вулф будет вам очень признателен, - заверил я совершенно
искренне. - Он сам почти никогда не выходит из дома, но наверняка захочет
лично выразить вам свою благодарность. Не могли бы вы как-нибудь в ближайшее
время заскочить к нам на минутку, быть может, по дороге домой?
- Сомневаюсь, но не исключаю подобной возможности. С моей работой я
никогда не знаю в точности, когда освобожусь. Ха! А теперь оставьте меня в
покое.
- Ха! - сказал я, поворачиваясь.
Этот звук вырвался у меня против моей воли, как-то сам собой. И я ушел.
Пройдя десять кварталов до Тридцать пятой улицы, я затем проследовал до
старого кирпичного особняка. Когда я по ступенькам поднялся на крыльцо, часы
показывали половину пятого; Вулф находился уже наверху, в оранжерее. Повесив
пальто и усевшись в кабинете за своим письменным столом, я стал внимательно,
изучать список. Айго написал не только имена и фамилии, но и профессии. При
наличии времени он, вероятно, указал бы их возраст и домашние адреса. Я
бросил листок на стол и задумался. Картина существенно менялась. Возникла
совсем другая комбинация. Связав Ричарда Никсона со званым ужином, Айго
придал тем событиям совершенно иные контуры. Хорошо зная Вулфа, я ясно
представлял себе наши следующие шаги. Они были настолько очевидными, что мне
понадобилось всего десять минут для определения ближайших мер. Сняв трубку,
я набрал нужный номер.
Чтобы связаться с нашими постоянными помощниками, потребовалось более
получаса. Фактически я сумел поговорить только с Фредом. Для Сола и Орри
пришлось оставить срочные послания. Затем я пододвинул пишущую машинку и
изготовил пять экземпляров по-фамильного перечня гостей Харви Бассетта. Нет
необходимости приводить их здесь - вы с ними уже познакомились в начале
главы. Потом я отпечатал содержание моей беседы с Айго, дословно, в двух
экземплярах. Обычно я не проверяю готовый текст, но на этот раз я не
поленился. Я был на второй странице, когда послышался привычный шум
спускающегося лифта, и в кабинет вошел Вулф.
Устроившись за своим письменным столом, он заметил:
- Итак, ты вернулся.
Обычно Вулф редко говорит очевидные вещи, но эти слова он повторяет
довольно часто, выражая тем самым свои удивление и радость по поводу того,
что я после многих часов в бетонных джунглях вновь появился целым и
невредимым, не хромая и не истекая кровью.
- Да, сэр. Постараюсь доложить все до ужина. Я встречался с Феликсом,
Лоном Коэном, мисс Роуэн, вновь с Феликсом и с одним из участников
пресловутого ужина - Бенджамином Айго, инженером-электронщиком в компании
"Нэтэлек", где, как вам известно, президентом был Бассетт. Вам, конечно,
нужно каждое слово, но я предпочел бы начать с конца, то есть с Айго. Я
отпечатал содержание нашей беседы с ним для приобщения к делу.
Развернувшись на стуле, я взял со стола листки и передал Вулфу.
Три страницы. Последнюю он перечитал дважды, посмотрел на меня из-под
полуопущенных век и сказал:
- Боже мой!
Я вытаращил на него глаза. Возможно, даже разинул рот. Он никогда раньше
не говорил "Боже мой!", а тут произнес, да еще с ударением. Но я воздержался
от всяких комментариев. Зато он не выдержал.
- Он что, молол чепуху? Говорил вздор?
- Нет, сэр. Все как на духу.
- И он добровольно сообщил тебе эти фамилии?
- Совершенно верно.
Листок с именами гостей - написанный рукой Айго, а не отпечатанную мною
копию - я уже держал наготове и протянул Вулфу. Также прочитав дважды, он
подожил его на стол; потом, после некоторого раздумья, вновь взял в руки.
- Меня не так-то просто ошеломить, - заметил он, - но если бы я мог
заполучить их всех сейчас сюда, в кабинет, то пренебрег бы ужином. Порой я
поручал тебе доставить ко мне людей, зная, что, кроме тебя, это никто не
сможет сделать, но этих... этих шестерых... даже тебе не под силу.
- Согласен. Поэтому-то, прежде чем печатать содержание моей беседы с
Айго, я кое-что предпринял по собственной инициативе, по телефону, и получил
кое-какие результаты. Попробуйте угадать - о чем идет речь?
Пристально посмотрев на меня, Вулф закрыл глаза, через минуту вновь их
открыл и спросил:
- Когда они придут?
- В девять часов вечера. Фред - совершенно точно, Сол и Орри - по всей
вероятности. Как вам известно, они охотно работают на вас.
- Приемлемо, - сказал Вулф. - Сегодня я буду наслаждаться ужином. Вот уже
два дня, как я вообще не ощущал вкуса пищи.
Глава 7
Я сейчас не помню, кто именно однажды назвал их тремя мушкетерами. Сол
расположился в красном кожаном кресле, Фред и Орри - в желтых, которые я
поставил так, чтобы они сидели рядом, прямо перед письменным Столом Вулфа.
Сол пил коньяк, Орри - водку с содовой водой, Фред выбрал виски. Передо мной
стоял стакан с молоком.
Вулф, как всегда, предпочел пиво.
Сол Пензер был на два дюйма ниже меня ростом и внешне не столь
представительным - с большими ушами, в измятых брюках, - но в некоторых
отношениях проворнее, чем я. Фред Даркин выглядел - в сравнении со мной - на
один дюйм ниже, на два дюйма шире, с более колючей щетиной на щеках и был в
какой-то мере доверчивее. Орри Кэтер, напротив, на полдюйма возвышался надо
мной, был красивее, но чересчур влюбленным в себя. Он до сих пор
придерживался той точки зрения, что мое место у Вулфа с самого начала
следовало занять ему, и не оставлял надежды когда-нибудь осуществить свою
мечту. Орри также считает, что женщины находят его в два раза
привлекательнее меня, и я думаю - он прав. Доказательство - внушительный
список одержанных им побед.
Говорил более часа главным образом я, и их записные книжки уже более чем
наполовину заполнились. Я правдиво и детально обрисовал суть дела, не
опустив ничего существенного, лишь кое-где меня дополнил Вулф. Разумеется, я
не стал упоминать такие второстепенные и неважные подробности, как меню за
завтраком у Лили Роуэн. Между прочим, я опустил эту деталь и когда
докладывал Вулфу перед ужином. Его подлинное мнение о Лили вовсе не такое уж
низкое, какое он иногда в пылу полемики высказывает; и тем не менее не стоит
давать ему в руки дополнительное оружие против нее.
- А теперь, пожалуйста, вопросы, - сказал я, отхлебнув молока.
- Подожди, - перебил Вулф, внимательно взглянув на каждого из
присутствующих. - Сперва я должен объяснить вам подлинную ситуацию. Арчи она
хорошо известна. Он понял и осознал ее раньше меня. Суть в заявлении мистера
Айго. Арчи видит и слышит меня ежедневно, он знает, что впервые в жизни меня
охватило непреодолимое желание, которое я оказался не в силах удовлетворить.
Я отдал бы все свои орхидеи - ну, если не все, то, во всяком случае, большую
часть, - чтобы только иметь возможность принять участие в расследовании
незаконных деяний Ричарда Никсона. Я даже однажды продиктовал письмо,
предлагая своим услуги мистеру Яворски, и Арчи его отпечатал, но не отослал.
Это письмо я потом разорвал.
Вулф взял бутылку с пивом, но передумал и вновь поставил ее на стол.
- Ну что ж. Мистер Никсон вышел из игры, больше не командует нашим
государственным кораблем, не является для нас авторитетом и не говорит со
всем миром от имени Америки. Однако дело далеко не завершено. Историки будут
копаться в нем еще столетия. Вы слышали, что сказал мистер Айго. Как ты
думаешь, Арчи, он морочил тебе голову?
- Нет, сэр. Он говорил откровенно.
- Тогда я принимаю его слова за чистую монету и призываю вас оценить их
точно так же. Я всецело доверяю глазам и ушам Арчи, и, по-моему, у вас тоже
нет оснований сомневаться в его способностях. Я исхожу из предположения, что
есть определенная связь между упоминавшейся в той записке фамилией и
событиями, именуемыми "Уотергейт", что результатом такой связи явилась
насильственная смерть Харви Бассетта и Пьера Дакоса. Именно это я собираюсь
доказать с вашей помощью. У меня нет клиента, и рассчитывать на гонорар не
приходится. Я заплачу вам по обычному тарифу и возмещу накладные расходы.
Прошу особенно не скупиться. Время движется к концу года, который был для
меня довольно прибыльным даже в условиях нашей неустойчивой экономики; вы
меня не разорите.
Вулф выпрямился, положил ладони на подлокотники и продолжал:
- И еще. Вы всегда верили моим суждениям и выполняли мои инструкции
беспрекословно. В данном случае это не годится. Сейчас я не в состоянии
трезво оценить факты. Нет никакой уверенности, что мой интеллект не подпал
под влияние эмоций. Как, на ваш взгляд, высказанные мною предположения...
совсем беспочвенны и неразумны? Арчи я уже спрашивал. Что ты думаешь на этот
счет, Сол?
- Для начала они вполне пригодны.
- Фред?
- Я тоже так полагаю.
- Орри?
- Согласен с Солом. С ними можно работать.
- Вы меня не убедили, - кивнул Вулф. - Но в любом случае я намерен
разоблачить человека, который убил Пьера... и мог убить Арчи. Призываю н
...Закладка в соц.сетях
