Жанр: Детектив
Праздничный пикник - Ниро Вульф
... приходилось бывать дважды, причем вовсе
не подозреваемым в убийстве - в здание окружного суда, раскинувшееся посреди
живописной зеленой лужайки рядом с небольшой рощицей. Сначала нас всех
согнали в одну комнату на первом этаже, потом после долгого ожидания
препроводили на этаж выше, в контору окружного прокурора.
По меньшей мере девяносто один и две десятых процента всех окружных
прокуроров в штате Нью-Йорк мнят себя достойными вселиться в губернаторский
особняк, что украшает город Олбани, и это следует иметь в виду, когда вы
общаетесь с окружным прокурором Джеймсом Р.Делани. Для него по меньшей мере
четверо из этой шайки, а то и все пятеро, являлись достопочтенными и
уважаемыми гражданами, обладающими большим весом в обществе и способными
повлиять на исход выборов. Поэтому допрос свидетелей Делани проводил так,
словно собрал их для того, чтобы просить их совета по срочному делу.
Исключение составляли только мы с Вульфом: глядя на нас, прокурор мигом
переставал улыбаться, а в голосе звенели металлические нотки.
Когда совет-допрос продлился примерно час, причем стенографист
старательно фиксировал каждое слово, Делани подвел промежуточный итог.
- Похоже, - сказал он, - мы пришли к согласию, что "некто" проник в
палатку сзади, заколол спящего Холта, после чего незаметно скрылся. Вы
можете задать вопрос, откуда убийца знал, что под рукой у него окажется нож?
Отвечу: он мог и не знать об этом. Возможно, сама мысль об убийстве пришла
ему в голову лишь тогда, когда он увидел разделочные ножи. С другой стороны,
убийца мог принести собственное оружие, но, заприметив коробку с ножами,
сообразил, что лучше воспользоваться одним из них. Все это вполне вероятно,
причем ни один из фактов, которыми мы располагаем, не противоречит нашей
версии. Вы согласны, мистер Бакстер?
- Да, - кивнул начальник уголовной полиции. - До тех пор, пока мы не
обнаружим новые факты.
- Разумеется, - подтвердил Делани. - Мы еще все трижды перепроверим.
Он обвел глазами присутствующих, потом возвестил:
- Джентльмены, и вы, мисс Корби, ставлю вас в известность, что вы не
должны выезжать за пределы штата и вам следует являться для дачи показаний
по первому вызову. Если вы не возражаете, то задерживать вас как важных
свидетелей я не стану. Ваши адреса у нас есть, и мы знаем, где вас найти.
Делани вперил взгляд в Вульфа, и его тон тут же переменился.
- Что касается вас, Вульф, то с вами дело обстоит несколько иначе. Вы и
Гудвин - лицензированные частные сыщики, и ваши досье не внушают мне
доверия. Не знаю, что заставляет нью-йоркские власти терпеть ваши выходки,
но здесь, в провинции, служат люди попроще - нам ваши штучки не нравятся.
Даже претят.
Он опустил подбородок и посмотрел на Вульфа исподлобья, при этом глаза
его превратились в узенькие щелочки.
- Давайте проверим, правильно ли я вас понял. По вашим словам, когда
начал выступать Веттер, вы сунули руку в карман, чтобы проверить, на месте
ли листок, на котором вы набросали тезисы для своей речи, не нашли его и
подумали, что забыли его в машине, а потом, уже войдя в палатку, сообразили,
что машина закрыта, а ключ у Гудвина; поэтому вы его вызвали в палатку и
вместе с ним спустились к машине. Там Гудвин вспомнил, что листок с вашими
заметками остался дома, в вашем кабинете, и тогда вы вернулись на помост и
сели на прежнее место. И еще: выходя из палатки к машине, вы обратили
внимание, что тесемка, на которую Гудвин завязал полог, висит развязанная.
Так?
Вульф откашлялся.
- Мистер Делани, - произнес он. - Думаю, что дискутировать с вами по
поводу доверия к нашим досье бесполезно, так же, как и пытаться оспаривать
ваше утверждение насчет наших выходок или штучек. - Его плечи поднялись на
одну восьмую дюйма, потом опустились. - Что же касается моих показаний, то
изложили вы все верно, хотя и совершенно неприемлемым тоном.
Оскорбительным.
- Я просто задал вам вопрос.
- Я ответил.
- Да. - Делани перевел взгляд на меня. - Вы, Гудвин, как и следовало
ожидать, утверждаете то же самое. У вас было более чем достаточно времени,
чтобы сговориться - суматоха после крика мисс Корби длилась довольно долго.
Правда, вы показали, что после того, как Вульф вернулся на место, вы вдруг
вспомнили, что он все-таки прихватил с собой тот листок и даже заглядывал в
него во время езды в машине. Вы подумали, что Вульф мог оставить бумажку в
машине, решили проверить и находились возле машины, когда услышали крик мисс
Корби. Я правильно говорю?
Поскольку, обидевшись на Бакстера, я решил, что не стану им помогать, то
ответил просто:
- Проверьте сами.
Делани вновь обратился к Вульфу:
- Если вы считаете мои вопросы оскорбительными, Вульф, я скажу вам
следующее - мне трудно поверить в искренность ваших слов. Чтобы такой болтун
нуждался в бумажке для подобного выступления - ни за какие коврижки не
поверю! Да и все остальное в ваших показаниях шито белыми нитками: вы
подумали, что забыли бумажку в машине, Гудвин решил, что вы оставили ее
дома, а потом вдруг вспомнил, что вы вытаскивали ее по дороге. Есть и еще
факты. Вы с Гудвином последними заходили в палатку перед тем, как мисс Корби
обнаружила труп. Вы это сами признаете. Все другие уверяют, что не обратили
внимания, завязана тесемка или нет; вы же с Гудвином утверждаете, что она
была развязана - но иначе и быть не могло, поскольку вы выходили и входили с
задней стороны.
Делани наклонил голову.
- Вы признаете, что в течение прошлого года не раз общались с Филипом
Холтом. Вы также признались, что по отношению к вам Холт вел себя несносно -
это ваше слово "несносно", - настаивая на том, чтобы ваш повар вступил в
профсоюз. То, что я прочитал в вашем досье, позволяет мне утверждать, что
человек, который ведет себя по отношению к вам "несносно", должен
поостеречься. Если бы не оставалась возможность, что в палатку прокрался
какой-то незнакомец - а я допускаю такую возможность, - я бы задержал вас
здесь до тех пор, пока судья не выдаст ордер на ваш арест как важных
свидетелей по делу об убийстве. Пока же я ограничусь более мягкими
санкциями. - Он бросил взгляд на наручные часы. - Сейчас без пяти восемь.
Недалеко отсюда на улице есть ресторан. Я пошлю с вами своего человека.
Вы должны быть здесь к половине десятого. Я хочу еще раз проверить ваши
показания - самым тщательным образом. Остальные, - его взгляд скользнул по
присутствующим, - могут быть свободны, но не забывайте: вы не должны
покидать пределы штата Нью-Йорк.
Вульф встал.
- Мы с мистером Гудвином отправляемся домой, - провозгласил он. - И
сегодня вечером мы не вернемся.
Глаза Делали хищно сузились:
- Раз так, то вы вообще отсюда не выйдете. Можете заказать себе сандвичи.
- Мы арестованы?
Прокурор открыл было рот, закрыл его, потом раскрыл снова:
- Нет.
- Значит, мы уезжаем, - отрезал Вульф. - Я понимаю ваше недовольство,
сэр, как-никак вам испортили праздник, и я прекрасно знаю, что вы меня
недолюбливаете - меня или то, что, как вам кажется, вы знаете обо мне. Но я
не собираюсь жертвовать своими привычками ради вас. Задержать меня вы можете
только в том случае, если предъявите обвинение - но в чем? Мы с мистером
Гудвином рассказали вам все, что нам известно. Ваши намеки, что я способен
убить человека или подвигнуть на убийство мистера Гудвина лишь потому, что
человек этот вел себя несносно - смехотворны. Вы сами допускаете, что
убийцей может оказаться любой из десятитысячной толпы. У вас нет никаких
оснований подозревать, что я или мистер Гудвин утаиваем от вас какие-то
сведения, которые могли бы помочь следствию. Если вдруг раздобудете хоть
один факт, подтверждающий ваши подозрения, то вы знаете, где нас найти.
Пойдем, Арчи.
Вульф повернулся и решительно двинулся к выходу. Я последовал за ним.
Мне трудно судить о том, как повел себя Делани после выходки Вульфа,
потому что он оставался у меня за спиной, а оглядываться мне по тактическим
соображениям не хотелось.
Поскольку вы сами представляете, что творится в праздник на нью-йоркских
улицах, вас не должно удивить, что, добравшись домой - и приняв душ, мы сели
ужинать только в половине десятого. Автомобиль - не лучшее место в мире, где
можно делиться с Вульфом дурными впечатлениями (как впрочем и хорошими), и
отравлять ему пищеварение за ужином мне тоже не хотелось, поэтому я
дождался, пока Вульф закончит поглощать цыплят с трюфелями и брокколи,
фаршированный картофель с травками и салат с сыром.
Лишь когда Фриц принес нам в кабинет кофе, я раскололся. Вульф уже
потянулся к пульту дистанционного управления (он включал телевизор лишь для
того, чтобы доставить себе маленькую радость, выключив его), когда я
произнес:
- Попридержите лошадей. Я должен кое-что доложить. Я понимаю, что вы
сейчас довольны собой - нос вы им утерли здорово, - но у нас могут быть
неприятности. Правда, у нас появилась зацепка. Убийца не проникал в палатку
сзади. Убийца - один из четверки.
- Вот как, - безмятежно отозвался Вульф. Он сытно поужинал, сидел в
любимом кресле и был поэтому настроен очень миролюбиво. - Ты опять за свои
штучки, Арчи? Что за вздор ты несешь?
- Это не вздор, сэр. И я даже не пытаюсь доказать, что раз в жизни
оказался хитрее вас. Когда вы спускались от палатки к машине, ваши мысли
были настолько поглощены тем, как поскорее уехать оттуда, что вы, должно
быть, не обратили внимания на женщину, которая сидела слева в "плимуте". А я
чуть позже вышел к ней и поговорил. Это настолько важно, что я перескажу
разговор дословно.
Так я и сделал. Такие разговоры для меня - детские игрушки, ведь мне
приходится порой дословно пересказывать диалоги, в которых принимают участие
трое, а то и четверо собеседников. Когда я закончил, Вульф ожег меня злобным
взглядом.
- Проклятье! - прорычал он.
- Да, сэр. Я собирался вам это рассказать, когда мы придумывали причину
для вылазки к машине, но нам помешали, а потом не было подходящего случая, к
тому же миссис Банау уехала, да и этот тип по имени Бакстер оскорбил меня в
лучших чувствах. Но главная причина заключалась в вас - уж больно вы рвались
домой. Если бы они пронюхали, что убийцу следует искать среди нас
шестерых-семерых, включая Флору, всех бы задержали как важных свидетелей, а
Четвертого июля вас бы никто под залог не выпустил. Мне-то что - мне к
камерам не привыкать, но вы с вашими габаритами в катере не поместились бы.
К тому же, подумалось мне, дома вы бы с большей охотой согласились обсудить
вопрос о том, чтобы повысить мне жалованье. Я угадал?
- Замолчи.
Вульф зажмурился, но ненадолго.
- Мы влипли, - произнес он. - В любую минуту они могут отыскать эту
женщину, либо она сама заявит в полицию. Что она собой представляет? Ты
пересказал мне ее слова, но я хочу знать, чего от нее ожидать.
- С ней все в порядке. Ей поверят. Меня, во всяком случае, она убедила. И
вас убедит. С того места, где она сидела, вход в палатку был виден как на
ладони, ближе, чем в десяти ярдах отнес.
- Если она не дремала.
- По ее словам - нет, а фараоны ей поверят. Она утверждает, что, кроме
нас с вами, в палатку никто не заходил, и будет стоять на своем, что бы ни
случилось.
- А вдруг она сама или кто-то другой, кого она выгораживает... Нет, это
ерунда - она оставалась там и после того, как обнаружили труп. Да, мы
влипли.
- Да, сэр. - Не увидев в глазах Вульфа благодарности, на которую
рассчитывал, я продолжил:
- Чтобы облегчить ваши мучения, хочу сказать, чтобы вы обо мне не
беспокоились. В утаивании важных сведений меня не обвинят, поскольку о
разговоре с ней я не упоминал. Я всегда могу сказать, что не поверил ей и не
хотел осложнять дело, впутывая в него дополнительные обстоятельства.
Конечно, мне придется придумать оправдание тому, что я пристал к ней с
расспросами, но это проще пареной репы. Я могу показать, что нашел труп
после того, как вы начали свою речь и, прежде чем сообщить в полицию, решил
расспросить свидетельницу, но меня прервал вопль Флоры. Так что за меня не
волнуйтесь. Я сделаю все, что вы скажете. Могу утром позвонить Делани - или
позвоните ему сами - и во всем признаться.
Или можем сидеть и ждать у моря погоды. Как скажете.
- Фу! - фыркнул Вульф.
- Аминь, - сказал я.
Вульф шумно втянул в себя добрый бушель воздуха и со свистом выпустил его
наружу.
- Возможно, в данную минуту эта женщина уже дает показания полиции, -
проворчал он. - Нет, я тебя не корю, напротив - ты молодец. Если бы ты
рассказал им о ней, мы бы провели ночь в тюрьме. - Он скорчил гримасу. - Ба!
Так, по крайней мере, у нас руки развязаны. Который час?
Я посмотрел на наручные часы. Вульфу, чтобы взглянуть на настенные часы,
пришлось бы повернуть голову почти на девяносто градусов, а на такой подвиг
он не способен.
- Восемь минут двенадцатого.
- Ты можешь вызвать их сюда сейчас?
- Сомневаюсь. Всех пятерых?
- Да.
- Разве что на заре. Привести их к вам в спальню?
Вульф потер кончик носа.
- Ладно. Только обзвони их сейчас, кого найдешь. Договорись на
одиннадцать утра. Скажи, что я готов разоблачить убийцу, но должен с ними
посоветоваться.
- Что ж, на такую приманку они клюнут, - признал я и потянулся к
телефону.
Глава 4
До двух минут двенадцатого, когда Вульф спустился на лифте из оранжереи и
поздоровался с гостями, представители закона с Лонг-Айленда никак не
проявились. Что вовсе не означало, что Они не проявятся в три минуты
двенадцатого. По сообщениям утренних газет, окружной прокурор Делани и
начальник уголовной полиции Бакстер пришли к выводу, что в палатку сзади мог
проникнуть кто угодно, и расследование пока не сдвинулось с мертвой точки.
Если Анна Банау читало газеты (а у меня не было оснований подозревать, что
она их не читает), она могла уже тянуться к телефонной трубке, чтобы звонить
в полицию.
Сам я уже успел назвониться - вчера вечером и сегодня с утра, - приглашая
к нам гостей, и не только. В телефонном справочнике Манхэттена я легко нашел
адрес и телефон Александра Банау, но звонить ему домой не стал. Я также
решил не звонить в ресторан "Цоллер" на Пятьдесят второй улице. Сам-то я
обедал в "Цоллере" всего два раза, но зато знал одного приятеля, который
наведывался туда чуть ли не ежедневно. Да, сказал он мне, есть в "Цоллере"
такой старший официант Алекс Банау. Алекс был ему по душе, и приятель
всерьез обеспокоился, не означает ли мой звонок, что официанту грозят
какие-то неприятности. Я заверил, что никаких неприятностей не предвидится,
а я просто хочу кое-что уточнить, и распрощался. Потом я сидел и пялился на
клочок бумаги, на котором записал домашний телефон Банау - у меня рука так и
чесалась позвонить. Но что сказать? Нет.
Замечу также, что примерно я половине одиннадцатого я вынул из ящика
своего стола "марли", проверил, заряжен ли он, и сунул в карман. Я сообщаю
вам это не для того, чтобы подготовить к предстоящей бойне, а чтобы
показать, насколько я поверил в показания миссис Банау. Как-никак, когда
ждешь в гости убийцу, нервы которого натянуты до предела, нужно быть готовым
ко всему.
Х.Л.Гриффин, поставщик, и Поль Раго, приправных дел мастер, прибыли по
отдельности, а Корби и Флора привели с собой Дика Веттера. Я намеревался
усадить Флору в красное кожаное кресло, но Раго, шестифутовый усач с
потешным произношением, опередил меня, так что Флоре пришлось
довольствоваться одним из желтых кресел, рядком выстроенных мною перед
столом Вульфа; Веттер занял кресло слева от девушки, а ее отец сел справа.
Коротышка Гриффин, велеречивый Цицерон, уселся в крайнее кресло возле
моего стола. Когда Вульф спустился из оранжереи, вошел в кабинет,
поздоровался и двинулся к своему столу, Веттер открыл рот и заговорил, не
дав Вульфу угнездиться в своем кресле, рассчитанном на слона.
- Надеюсь, вы нас не слишком задержите, мистер Вульф, - проворковал
любимец телезрительниц. - Я спросил мистера Гудвина, нельзя ли собраться
пораньше, но он ответил, что нет. Нам с мисс Корби нужно сегодня пообедать
пораньше, потому что в половине второго у меня обсуждение сценария.
Я приподнял бровь. Надо же, какая честь - я вел машину, держа руку в
каком-то дюйме от плеча девушки, которая удостоилась приглашения на обед
самого Дика Веттера.
Вульф, перестав ерзать в кресле, произнес:
- Я не стану вас задерживать дольше, чем потребуется, сэр. Так вы с мисс
Корби друзья?
- А это имеет отношение к делу?
- Возможно, что нет. Но в данную минуту меня интересует все, связанное с
каждым из вас. Я отдаю себе отчет в том, что вам неприятно слышать подобное
высказывание из моих уст сразу после празднования годовщины столь славного
события в жизни этой свободной страны, но долг есть долг. Один из вас -
злодей. Один из вас убил Филипа Холта.
Замысел Вульфа заключался, вероятно, в том, чтобы узреть, кто из них
упадет в обморок или вскочит и ударится в бега. Но никто даже глазом не
моргнул. Все сидели как истуканы и пялились на Вульфа.
- Один из нас? - спросил наконец Гриффин.
Вульф кивнул.
- Я решил, что лучше сразу взять быка за рога, чем толочь воду в ступе. Я
подумал...
- Вот потеха, - прервал его Корби. - Вы, конечно, шутите. Только от шутки
вашей после того, что вы вчера говорили окружному прокурору, дурно пахнет.
- Это вовсе не шутка, мистер Корби. Мне, право, жаль. Вчера мне казалось,
что все обстоит именно так, как я думал, но я заблуждался.
Нашелся свидетель, надежный и солидный, который готов присягнуть, что во
время митинга и до тех пор, пока не обнаружили тело, никто в палатку сзади
не заходил. Я также знаю, что ни я, ни мистер Гудвин Филипа Холта не
убивали; следовательно, убийца один из вас. Так что нам придется поговорить.
- Вы сказали - свидетель? - Из уст Раго это прозвучало как "швидетель".
- Кто он? - потребовал Корби. - Откуда он взялся?
- Это женщина, и живет она в Нью-Йорке. Мистер Гудвин, который беседовал
с ней, полностью убежден в ее искренности и благонадежности, а мистеру
Гудвину трудно угодить. Вероятность того, что ее показания можно
опровергнуть, ничтожна. Вот все, что я...
- Не понимаю, - развел руками Веттер. - Если у них есть такой свидетель,
почему нас до сих пор не арестовали?
- Потому что она еще не обращалась в полицию. Там о ней ничего не знают.
Пока. В любую минуту ее могут найти, или она сама обратится в полицию. Если
так случится, то уже совсем скоро и вы, и я будем отвечать на вопросы
полицейских. Если вы откажетесь от беседы со мной, или меня не удовлетворят
ваши ответы, я буду вынужден сам сообщить мистеру Делани о существовании
свидетельницы. Скажу откровенно: я предпочел бы до этого не доводить.
Услышав ее показания, мистер Делани уже не будет с нами таким любезными
внимательным, как вчера. Я хочу задать вам несколько вопросов.
- Кто она? - снова потребовал Корби. - Где ее найти?
Вульф покачал головой.
- Ничего не выйдет. Я не собираюсь раскрывать вам ни ее имени, ни адреса.
Я вижу, что вы мне не верите, мистер Корби, и вы, мистер Гриффин.
Но подумайте сами, с какой стати мне вздумалось бы вызывать вас сюда и
ставить перед столь неприятным фактом? Только для того, чтобы найти истину?
Как и вы, я предпочел бы оставить все, как есть, примирившись с версией
полиции о неизвестном злоумышленнике, который проник в палатку сзади, но,
увы, теперь это невозможно. Да, вы вправе подозревать и меня с мистером
Гудвином, и мы готовы ответить на ваши вопросы. Главное, что один из нас -
убийца, так что в наших общих интересах следует постараться, чтобы беседа
получилась продуктивной.
Гости переглянулись. Правда, совсем не так, как пять минут назад.
Теперь в их взглядах читались сомнение, подозрительность и
настороженность.
- Не понимаю, на что вы рассчитываете, - опомнился первым Гриффин. - Все
мы держались вместе, и все знаем, что случилось. И мы уже слышали, что
каждый из нас говорил.
Вульф кивнул.
- Дело в том, что все мы исходили из той версии, которая исключала нашу
причастность к преступлению. Теперь все переменилось. У одного из нас есть
пятно в биографии, в котором и кроется разгадка совершенного вчера
злодеяния. Я предлагаю начать с того, что каждый из нас расскажет о себе
сам. Начнем с меня. Родился я в Черногории, где и прошло мое детство.
Когда мне исполнилось шестнадцать, я решил, что пора посмотреть мир, и за
четырнадцать лет объехал почти всю Европу, Азию, пожил немного в Африке и
испробовал себя на самых разных поприщах. В Америку я приехал в тысяча
девятьсот тридцатом году и, будучи отнюдь не без гроша в кармане, приобрел
этот дом и стал частным сыщиком. Я получил американское гражданство. О
Филипе Холте я впервые услышал два года назад, когда на него пожаловался
Фриц Бреннер, мой мажордом и повар. Единственная моя причина питать к нему
неприязнь - далеко не достаточная, чтобы испытывать желание убить его - была
устранена, когда он согласился не приставать более к мистеру Бреннеру, если
я дам согласие выступить с речью на вашем чертовом пикнике.
Мистер Гудвин?
Я повернулся лицом к публике.
- Родился в Огайо. Закончил среднюю школу, наилучших успехов добился в
геометрии и регби, отучился с почетом, но без отличия. Выдержал две недели в
колледже, решил, что зря трачу время, приехал в Нью-Йорк, устроился
охранником, вступил в перестрелку, ухлопал двоих, уволился, был представлен
Ниро Вульфу, который поручил мне разовое задание, справился с ним и принял
приглашение мистера Вульфа поступить к нему на постоянную работу, в коей
роли и пребываю до сих пор. Лично меня домогательства Холта по отношению к
Фрицу Бреннеру больше забавляли, чем обижали. Больше с мистером Холтом меня
ничего не связывало.
- Вы можете позже расспросить нас, - предложил Вульф. - Теперь ваш черед,
мисс Корби.
- Что ж... - Флора запнулась. Она посмотрела на отца, который согласно
кивнул, перевела взгляд на Вульфа и продолжила:
- У меня довольно короткая биография. Родилась в Нью-Йорке и никогда из
него не уезжала. Мне двадцать лет. Филипа Холта я не убивала - у меня и
причин-то никаких не было. - Она пожала плечами. - Что еще?
- Прошу прощения, - вмешался Гриффин. - Если то, что сказал Вульф, -
правда, и очевидец вправду существует, то полиция раскопает все. Например, о
вас с Филом.
- Что вы имеете в виду? - нахмурилась Флора.
- Точно не знаю. Просто я слышал кое-какие сплетни, но и полиция
наверняка до них докопается.
- К чертям все сплетни! - взорвался Дик Веттер. Елея в голосе как не
бывало.
Флора посмотрела на Вульфа.
- Сплетни от меня не зависят, - сказала она. - Ни для кого не секрет, что
Фил Холт был... словом, он любил женщин. А я - женщина, но мне Фил никогда
не нравился. Если можно воспользоваться вашим словом, то ко мне он тоже
приставал. Он был очень назойлив.
- Он домогался вас? - уточнил Вульф.
- Наверное. Но между нами никогда ничего не было. Хотя порой он бывал
очень настойчив.
- Но причин убивать его у вас, по вашим словам, не было?
- Господи, нет, конечно! Девушка не убивает мужчину лишь за то, что он не
верит ей, когда она говорит "нет".
- "Нет" в ответ на что? Предложение выйти замуж?
Отец Флоры вмешался:
- Послушайте, - обратился он к Вульфу. - Вы взяли ложный след. Все знают,
как Фил Холт относился к женщинам. Он никогда не предлагал ни одной из них
выйти за него замуж - и не предложил бы! Моя дочь достаточно умна, чтобы
постоять за себя, но она никогда не всадила бы спящему нож в спину.
- Он повернулся к Гриффину. - Премного благодарен, Харри.
Коротышка и ухом не повел.
- Все равно это бы выплыло наружу, Джим, - сказал он. - Я решил, что
лучше мы покончим с этим сразу.
Вульф в упор смотрел на Корби:
- Разумеется, у меня возникает вопрос: как далеко способен зайти отец,
чтобы избавить дочь от слишком назойливого ухажера?
- Ерунда, - фыркнул Корби. - Моя дочь способна сама постоять за себя.
Белилам нужна причина, из-за которой я бы мог убить Фила Холта, вы должны
быть поизобретательнее.
- Я постараюсь, мистер Корби. Вы - президент вашего профсоюза, мистер
Холт также занимал в нем ответственный пост, а сейчас первые полосы газет
пестрят заголовками о финансовых аферах, которыми занимались многие
профсоюзы. Нет ли у вас или не было ли у мистера Холта причин опасаться
расследования?
- Нет. Пусть расследуют все, что хотят.
- Вас не вызывали к прокурору?
- Нет.
- А мистера Холта?
- Нет.
- А других руководителей вашего профсоюза?
- Нет. - Одутловатая физиономия и лысина Корби порозовели. - Вы опять
идете по ложному следу.
- Но, по крайней мере, по другому. Вы должны понимать, сэр, что в том
случае, если мистер Делани возьмется за нас всерьез, дела профсоюза
работников американских ресторанов заинтересуют его в первую очередь.
Убить Филипа Холта мог каждый из нас, орудие убийства было под рукой;
остается только найти мотив. Если ваш профсоюз замешан хоть в малейших
махинациях, которые могут выплыть наружу, я бы советовал вам рассказать об
этом сейчас, чтобы мы обсудили, могут ли они иметь отношение к тому, что нас
волнует.
- Нет, нет и нет. - Корби уже побагровел. - Если кто и пытае
...Закладка в соц.сетях
