Жанр: Детектив
Погоня за отцом - Ниро Вульф
Рекс Стаут.
Погоня за отцом
--------------------
Рекс Стаут
Погоня за отцом
The Father Hunt (1968)
переводчик не указан
Издательская фирма . 1994
OCR Сергей Васильченко
--------------------
Обычно такое случается раз или два в неделю. Мы с Лили Роуэн,
возвращаясь из театра, с вечеринки или с хоккейного матча, выходим из лифта
и останавливаемся перед дверью ее апартаментов, что занимают всю крышу
многоквартирного дома на Шестьдесят третьей улице между Мэдисон-авеню и
Парк-авеню. Вот тут-то и возникает главный вопрос. Я спрашиваю себя: следует
ли мне отомкнуть дверь или предоставить сделать это Лили? Лили тоже мучается
- открыть ли дверь самой или уступить эту честь мне. До междоусобиц по этому
поводу у нас пока не доходило, тем более что решается дилемма всегда
одинаково. Лили вынимает свой ключ и улыбается мне, словно желает сказать:
"Да, мол, я знаю, что ключ у тебя есть, но дверь-то все-таки моя!" Я
улыбаюсь в ответ. У нас принято считать, что мой ключ можно пустить в ход в
ситуациях, которые возникают не очень часто.
В тот августовский четверг я водил Лили на бейсбол, где "Гиганты" были
в пух и прах разгромлены "Метеорами", а достала ключ и отомкнула дверь Лили
в двадцать минут шестого. Зайдя, она окликнула горничную Мими, известив ее о
нашем приходе, и отправилась в ванную, я же прошествовал в неприлично
огромную гостиную, застланную персидским ковром размером девятнадцать футов
на тридцать четыре. Я разыскал в стоящем в углу гостиной баре джин, тоник,
ведерко со льдом и стаканы, водрузил все это на поднос и вышел на террасу.
Лили сидела уже там под навесом, изучая программку матча, которую я
сохранил.
- Ну и молодчага этот Харрелсон, - сказала она, когда я поставил поднос
на столик. - Целых пять очков добыл. Будь он здесь, я бы обняла его и
расцеловала.
- Тогда я рад, что его здесь нет, - ухмыльнулся я - Ты бы бедняге все
ребра переломала.
Из гостиной донесся голос.
- Мисс Роуэн, я ухожу.
Мы повернули головы. Девушка, стоявшая в проеме дверей появилась в
квартире Лили недавно. Я видел ее всего два раза, хотя смотреть на нее было
вполне приятно: приличная фигурка, все на месте, рост примерно пять футов и
четыре дюйма, гладкая смуглая кожа и смышленые карие глаза. Волосы
каштановые, перехваченные узлом на затылке. Звали девушку Эми Деново, в июне
она получила диплом об окончании смитовского колледжа. Десять дней назад
Лили за сто долларов в неделю подрядила Эми на работу, которая состояла в
том, что Эми помогала Лили в поиске и систематизации материалов для книги о
покойном отце Лили. Отец нажил огромное состояние, прокладывая канализацию и
водопроводы, и оставил дочке наследство, которого запросто хватило бы на то,
чтобы содержать дюжину подобных апартаментов. Кто будет писать книгу, Лили
еще не решила.
Ответив на пару вопросов, Эми ушла, а мы с Лили пустились в обсуждение
бейсбольного матча, перемывая косточки Томми Дэвису с Томом Сивером и ставя
им в пример Бада Харрелсона. Потягивая коктейли, мы скоротали время до шести
часов, после чего я поднялся, чтобы уйти; у Лили оставалось еще
предостаточно времени, чтобы переодеться к званому ужину, на котором
приглашенные всерьез собирались облегчить положение неимущих, произнося
пылкие речи об уничтожении гетто. У меня на вечер тоже была назначена
встреча, на которой я также всерьез намеревался облегчить бумажники
кое-каких моих друзей с помощью удачно прикупленного туза или валета.
Однако внизу в вестибюле меня перехватили. Консьерж Альберт уже
собирался распахнуть передо мной дверь, когда меня окликнули. Обернувшись, я
увидел Эми Деново, которая поднялась со стула и устремилась ко мне. Девушка
робко, но очень мило улыбнулась и спросила:
- Вы не могли бы уделить мне несколько минут? Мне нужно вам кое-что
сказать.
- Конечно, выкладывайте, - ответил я.
Эми Деново посмотрела на Альберта, который сообразил, что от него
требуется, и вышел на улицу. Я предложил присесть, и мы прошли и уже уселись
на диванчик, когда входная дверь распахнулась. Вошедшие - мужчина и женщина
- неспешно прошествовали к лифту и остановились выжидая.
- Здесь довольно людно, да? - сказала Эми Деново. - Я просила у вас
несколько минут, но, возможно... это займет больше времени. Это ничего? И
потом... Это дело очень личное... В том смысле, что оно касается меня.
Только сейчас я заметил ямочки на щеках. На смуглой коже они смотрятся
даже симпатичнее, чем на светлой.
- Вам двадцать два, - заявил я.
Девушка кивнула.
- Тогда, возможно, нам хватит и одной минуты. Итак, сейчас ни в коем
случае за него не выходите - вы еще слишком молоды и несмышлены. Потерпите
хотя бы годик, а потом...
- О, дело вовсе не в этом! Это совсем личное.
- А по-вашему, замужество - не личное? Даже чересчур личное, вот в чем
беда-то. Так вот, если ваше дело займет не несколько минут, а несколько
часов, то на восемь у меня назначена встреча: тем не менее я знаю тут за
углом одно местечко, где подают коктейли и готовят вкуснейшие сандвичи с
яйцом и анчоусами. Вы любите анчоусы?
- Очень.
Вновь открылась дверь, пропустив двоих женщин, которые решительно
двинулись к лифту. Да, для личной беседы место было и впрямь неподходящее.
Идти рядом с Эми было одно удовольствие: она не отставала и не забегала
вперед, не шаркала и не семенила. Время было не бойкое, так что в "Кулере"
было немноголюдно и мы заняли угловой столик, за которым я частенько
перехватывал что-нибудь на пару с Лили. Когда официантка, приняв у нас
заказ, удалилась, я поинтересовался у Эми, не стоит ли отложить разговор о
личном деле, пока мы не заморим червячка.
Девушка покачала головой.
- Нет, я не могу... - Она примолкла секунд на десять, потом вдруг
выпалила: - Я хочу, чтобы вы разыскали моего отца.
Я приподнял бровь.
- Вы его потеряли?
- Нет, но это потому, что я его никогда и в глаза не видела. - Эми
быстро-быстро протараторила эти слова, словно боясь, что ее оборвут. - Я
решила, что должна кому-то рассказать - еще месяц назад, - а потом, когда
мисс Роуэн поручила мне эту работу, я узнала, что вы знакомы и вот тогда...
Я-то давно уже знаю про вас и про Ниро Вулфа. Но я не хочу, чтобы этим
занимался Ниро Вулф, - мне бы хотелось, чтобы это сделали вы.
Ямочки уже не появлялись, а карие глаза пристально смотрели на меня.
- Увы, так не выйдет, - сказал в. - Двадцать четыре часа в день и семь
дней в неделю, когда так требуется, я работаю на Ниро Вулфа и не могу
заниматься своими делами. Но вот сейчас у меня выдался свободный часок... -
Я кинул взгляд на часы. - И двадцать минут, так что, если вам нужен совет,
то я готов помочь. Бесплатно.
- Но мне нужно больше, чем совет.
- Вам трудно судить - вы слишком завязаны.
- Да, я и впрямь сильно завязана. - Карие глаза буравили меня насквозь.
- И поделиться мне не с кем, кроме вас. Вернее - я не смогу больше ни с кем
поделиться. Когда на прошлой неделе я впервые увидела вас, я сразу поняла,
что вы единственный человек в мире, которому я могу довериться. Мне никогда
прежде не приходилось испытывать подобное по отношению к любому мужчине...
или к женщине.
- Очень трогательно, - произнес я, - но я не падок на лесть. Так вы
сказали, что отца у вас не было?
Глаза Эми метнулись в сторону официантки, которая принесла нам коктейли
и сандвичи. Когда нас обслужили и мы вновь остались вдвоем, Эми попыталась
улыбнуться.
- Я так выразилась, конечно, в переносном смысле. Я просто никогда его
и в глаза не видела и даже не знала, кто он такой. И сейчас не знаю. Не знаю
даже, каково мое настоящее имя. И никто этого не знает - никто! Вот в чем
дело. Мне кажется, что Деново - не настоящая фамилия моей матери. Я думаю
даже, что моя мать вообще не была замужем. Вам известно, что означает
Деново? Это два латинских слова; "de novo".
- Что-то новое. Нова, например, это новая звезда.
- Это означает - "заново", "снова" или "сызнова". Моя матушка как бы
начала жизнь заново, сызнова, вот и взяла себе фамилию Деново. Жаль, что я
не знаю этого наверняка.
- А вы ее спрашивали?
- Нет. Хотела и даже собиралась, но опоздала. Она умерла.
- Когда?
- В мае. Всего за две недели до того, как я окончила колледж. Ее сбила
машина. Водитель скрылся.
- Его нашли?
- Нет. Но говорят, что до сих пор ищут.
- А родственники у вас есть? Сестра, брат...
- Нет, никого больше нет.
- Так не бывает. У всех есть родственники.
- Нет. Никого. Хотя, конечно, кто-то может носить настоящую фамилию
матери.
- А двоюродные братья и сестры, дяди, тети...
- Нет.
Да, дельце становилось довольно запутанным. Или, напротив, предельно
простым. Я знавал людей, которые предпочитали считать себя одинокими - а вот
Эми Деново и в самом деле была совсем одна. Я предложил ей попробовать
сандвич - она согласилась и откусила кусочек. Обычно, когда я сижу с кем-то
за одним столом, я замечаю определенные мелочи и особенности, поскольку это
позволяет получше узнать человека, а вот в тот раз я позволил себе
расслабиться, поскольку то, как Эми кусала сандвич, жевала, глотала или
облизывала губы не имело ни малейшего отношения к ее делу. Впрочем, я
все-таки подметил, что отсутствием аппетита девушка не страдала, что она и
доказала, проглотив половину сандвичей с яйцом и анчоусами. Покончив с
сандвичами, Эми осведомилась, входят ли они в число излюбленных лакомств
Ниро Вулфа и, похоже, была несколько разочарована, когда я ответил, что нет,
не входят. Когда блюдо опустело, она сказала, что даже не ожидала, что так
проголодается после того, как наконец поделится с кем-то столь долго
вынашиваемой тайной. Потом чуть заметно улыбнулась (ах, эти ямочки!) и
добавила:
- Как все-таки плохо мы сами себя знаем.
- И да и нет, - сказал я. - Некоторые из нас знают себя даже слишком
хорошо, другие - совершенно недостаточно. Я, например, совсем не желаю
знать, почему встаю утром и блуждаю в тумане - если стану ломать над этим
голову, то, возможно, никогда больше не засну. Впрочем, я всегда сумею
выбраться из любого тумана. Что же касается вас, то вы вовсе не в тумане.
Напротив, вы - под лучами прожектора, который сами же на себя и наставили.
Но что вам мешает самой же и отключить его?
- Это вовсе не я. Прожектор включили другие люди, в первую очередь -
моя матушка. Я ничего не могу с ним поделать.
- Ну, хорошо. Тогда что вас больше всего заботит? Подлинная фамилия
вашей матери или отца?
- Конечно, отца. В конце концов, с матерью я прожила вместе всю жизнь,
так что мое желание выяснить ее настоящую фамилию объясняется простым
любопытством. Отец - другое дело. Жив ли он? Кто он? Что он из себя
представляет? Ведь во мне его гены!
Я серьезно кивнул.
- Да, вы закончили Смит. Там, должно быть, много рассказывали про гены.
Мистер Вулф как-то раз сказал, что ученым следовало бы умалчивать про свои
открытия: делясь ими, они порой усложняют людям жизнь. Кофе не хотите?
- Нет, спасибо.
- Здесь к кофе подают очень вкусные штучки.
Эми помотала головой.
- Признаться честно, я готова проглотить все что угодно - даже не знаю,
что это вдруг на меня нашло, - но все же воздержусь. А что вы?.. Вы сказали,
что готовы дать мне совет.
- Да. - Я положил руку на стол. - Дело у вас и впрямь заковыристое. Тут
советом не обойдешься, даже если он исходит от человека, которому вы
доверяете. Так вот, у вас есть примерно один шанс из миллиона, что через
неделю кропотливого и добросовестного труда поиски могут увенчаться успехом,
однако с наибольшей вероятностью можно предсказать, что работа затянется
надолго и влетит вам в копеечку. Сколько у вас денег?
- Немного. Но я, конечно, заплачу вам.
- Не мне. Я уже объяснил. А у Ниро Вулфа гипертрофированные
представления о размерах гонорара; вот почему мне нужно точно знать, какими
средствами вы располагаете. Если вы не против, конечно.
- Нет, я не против. У меня никогда не было особых сбережений - я
тратила все, что зарабатывала. У меня есть только то, что оставила в
наследство мама, за вычетом расходом на... кремацию. Мама оставила особое
распоряжение на этот счет. В банке у меня немногим больше двух тысяч, вот и
все. Но долгов никаких нет, хотя и мне никто не должен.
Я приподнял бровь.
- А что делала ваша мама... Нет, это не имеет значения. Ясно, что
зарабатывала она достаточно, раз послала вас в дорогой колледж. Или кто-то
помог ей?
- Нет, она сама. Вы хотели спросить, как она зарабатывала на жизнь? Она
помогала телевизионному продюсеру, причем, насколько я помню - это был
всегда один и тот же человек. Она получала тысяч пятнадцать в год, может
быть, немного больше. Она мне не рассказывала. - Живые карие глаза вновь
вперились в меня. - Если я уплачу Ниро Вулфу две тысячи, он позволит вам
заняться этим делом?
Я потряс головой.
- Он даже обсуждать это не станет. Он прекрасно понимает, что такая
работа может растянуться на целый год, тогда как ему ничего не стоит содрать
с какого-нибудь клиента пять тысяч за одну неделю. Должно быть, вы плохо его
знаете. Он невероятно упрям, чудовищно честолюбив, вздорен и почему-то вбил
себе в голову, что он - самый непревзойденный и лучший сыщик в мире. Я,
впрочем, придерживаюсь того же мнения; в противном случае уже давно сменил
бы шефа и место работы. Мне кажется, что вам нужно помочь - вы и сами того
заслуживаете, к тому же мне нравятся ямочки у вас на щеках, но если я ни с
того ни с сего попрошу Ниро Вулфа принять вас, он просто злобно воззрится на
меня - и все. Решит, что у меня крыша поехала. Но у меня есть одна задумка,
которая, возможно, придется вам по душе. Мисс Роуэн обожает делать добрые
дела, денег у нее куры не клюют, так что вы можете...
- Не вздумайте рассказать ей про меня!
- Спокойно. Я вовсе не собираюсь про вас рассказывать. Ни ей, ни кому
другому. Я просто подумал, что вы могли бы сами обратиться к ней и...
- Я ни к кому не стану обращаться!
- Хорошо, я тоже. Как у вас сразу глаза заполыхали. - Я внимательно
посмотрел на нее. - Послушайте, мисс Деново, я умываю руки только потому,
что другого выхода нет. Будь я вправе, я бы с удовольствием взялся за это
дело - и не только потому, что оно сулит какие-то неожиданные повороты, но и
потому, что мне просто приятно иметь дело с очаровательным клиентом. К тому
же не исключено, что пришлось бы столкнуться даже с убийством...
- С убийством?
- Конечно. Правда, пока это совершенно бездоказательно, но очень часто
в делах, связанных с наездом, при котором водитель скрывается, а его не
находят, потом выясняется, что произошло предумышленное убийство. Впрочем, я
упомянул это лишь для того, чтобы подчеркнуть еще одну причину, по которой я
охотно взялся бы сам за ваше дело. Однако у вас нет ни единого шанса
заинтересовать мистера Вулфа своим делом, вот в чем беда. Очень сочувствую,
но, увы, это так.
Эми потрясла головой, не спуская с меня глаз.
- Но, мистер Гудвин, что же мне тогда делать? - Похоже, мое
предположение насчет убийства нисколько ее не обескуражило. - Положение у
меня совершенно безвыходное - мне даже не с кем поделиться.
Такие вот дела. Скажу сразу: двадцать минут спустя, когда я остановил
такси и назвал водителю адрес Сола Пензера, на душе у меня скребли кошки.
Конечно, жить вместе и работать на самого выдающегося сыщика в мире это
замечательно, но когда к тебе обращается хорошенькая девушка и говорит, что
ты ее единственная надежда (пусть это просто слова, которые гроша ломаного
не стоят), а ты вынужден ее отшить, ясно, что настроение после такого отнюдь
не рыцарского поступка далеко не безоблачное. Сидя в такси, я усиленно
пытался заставить себя думать о перипетиях бейсбольного матча и о
блистательных подвигах Харрелсона.
Когда таксист высадил меня на углу Парк-авеню и Тридцать восьмой улицы,
было без шести восемь. О том, как изменилось после этой встречи
благосостояние моих приятелей и мое собственное, я умолчу. Карты порой
бывают поразительно капризны, сами знаете.
В пятницу у нас все было строго регламентировано. Без четверти десять я
вышел из нашего старого особняка на Западной Тридцать пятой улице, прошагал
до пересечения с Десятой авеню, завернул за угол, вывел из гаража наш
"герон" (владеет им Вулф, а я только вожу) и покатил к Лонг-Айленду за
Вулфом, который вот уже три дня гостил там у Льюиса Хьюитта, коллекционера,
обладавшего десятью тысячами орхидей и двумя оранжереями длиной по сто
футов. На обратном пути Вулф громоздился на заднем сиденье, судорожно
вцепившись в изготовленный для него по специальному заказу поручень, а я
бдительно следил, чтобы наш седан не ухнул в рытвину или не выскочил на
ухаб. Правда, вовсе не из-за Вулфа (я свято убежден, что тряска ему только
полезна), а из-за горшочков с орхидеями, которые мы везли в багажнике. А
орхидеи того стоили - среди них были, например, два новых гибрида Лейлии
шредери и Лейлии ашвортиана. Мало того, что стоили они кругленькую сумму -
не меньше двух кусков, - но во всем мире только Хьюитт и Вулф могли
похвастать, что располагают подобными уникумами. Притормозив перед крыльцом
нашего особняка, я нажал на клаксон. Несколько секунд спустя, как было
условлено, вышел Теодор Хорстман, спустился к машине и помог мне перетаскать
горшочки к лифту, а потом отвезти их в оранжерею. Свой портфель Вулф донес
сам. Тут уж я не просто убежден, а всегда на этом настаиваю: хоть как-то
упражняться Вулф должен. Когда я наконец спустился в кабинет, Вулф уже
восседал за столом в единственном кресле, способном вместить его тушу и
выдержать ее вес, и просматривал почту. Почти одновременно со мной вошел
Фриц и возвестил, что обед подан. Мы перебрались в столовую.
За столом, как было заведено, деловые вопросы не обсуждались, да у нас,
собственно, и дел-то никаких не было, а упоминать Эми Деново с ее просьбой я
не собирался. Обычно мы беседовали о чем угодно, по выбору Вулфа, но на сей
раз разговор начал я. Накладывая себе мясо с серебряного блюда, я заметил,
что, по мнению одного моего знакомого, шиш-кебаб куда вкуснее, если готовить
его не из теленка, а из козленка. Вулф тут же заявил, что любое блюдо
вкуснее, если готовить его из козленка, но достать в Нью-Йорке мясо только
что забитого козленка практически невозможно. Потом он переключился с
кулинарии на фонетику и сказал, что шиш-кебаб - это неправильно. Нужно
говорить "сикхкебаб". И произнес раздельно по буквам. Именно так,
оказывается, говорят в Индии, откуда родом это кушанье. На языке хинди или
урду "сикх" означает "тонкий железный прут с петлей на конце", а "кебаб" -
мясной шарик. Какие-то болваны на Западе изменили произношение на "шиш"
вместо "сикх" - им пошло бы только на пользу отведать сикх-кебаб из старой
жесткой ослятины вместо нежной козлятинки. Мы успели покончить с вкуснейшим
десертом, приготовленным Фрицем из малины со сливками, сахаром, яичным
желтком, шерри и экстрактом миндаля, а Вулф все еще разглагольствовал о
бездельниках, которые коверкают иностранные слова. Наконец, мы вернулись в
кабинет. Вулф занялся почтой, а я сел за свой стол и принялся заносить в
картотеку новые приобретения, которые Вулфу удалось выманить у Льюиса
Хьюитта.
В четыре часа Вулф протопал к лифту и поднялся в оранжерею на второе
ежедневное двухчасовое священнодействие в обществе орхидей и Теодора, а я
поднялся по лестнице в свою комнату и занялся личными делами - проверил, не
продырявились ли носки, и поменял ленту на пишущей машинке. Почему-то
времени такие дела отнимают больше, чем кажется. Вот почему, услышав звонок
в дверь, проведенный и в мою комнату, и кинув взгляд на часы, я с удивлением
заметил, что уже без двадцати шесть. Дверь открыл Фриц, как у нас принято,
когда я наверху, но пару минут спустя зазвонил мой телефон. Я снял трубку.
Фриц сказал, что молодая женщина по имени Эми Деново хочет поговорить со
мной, и я попросил отвести ее в гостиную.
После того как, поднявшись по ступенькам на крыльцо, вы входите в наш
дом и попадаете в прихожую, вторая дверь слева ведет в кабинет. Первая же
дверь открывается в гостиную, которой мы пользуемся довольно редко - большей
частью для того, чтобы заводить туда посетителей, присутствие которых в
кабинете нежелательно. В отличие от кабинета и кухни, обставлена гостиная
довольно непритязательно, поскольку Вулф заглядывает в нее редко и относится
к этой комнате с явной прохладцей.
Когда я вошел в гостиную, Эми Деново сидела в кресле у окна.
- Вот и я, - сказала она, вставая.
- Вижу. - Я приблизился к ней. - Я, конечно, рад вас видеть и не хочу,
чтобы вы сочли меня грубым, но мне казалось, что вчера я объяснил все
достаточно ясно.
- О да, я все поняла. - Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась
довольно вымученная. - Тем не менее я решила, что должна снова поговорить с
вами и еще встретиться с Ниро Вулфом. Поэтому я... Я кое-что сделала.
Она держала под мышкой коричневую кожаную сумочку с крупной застежкой.
Раскрыв сумочку, девушка извлекла из нее бумажный сверток, перетянутый
резиновой обхваткой. Она протянула сверток мне, а я, не желая показаться
неучтивым, взял его.
- Здесь двадцать тысяч долларов, - сказала Эми. - В стодолларовых
банкнотах. Вы бы сказали, - вот теперь улыбка получилась, - что здесь
двадцать кусков. Пересчитайте, пожалуйста.
Поскольку язык у меня слегка отнялся, я не стал спешить с ответом, а
снял резинку, развернул бумагу и посмотрел на содержимое свертка. Да, самые
настоящие сотенные бумажки, некоторые новенькие и хрустящие, другие -
поблекшие и залапанные. Те, что я повертел в руках, были, похоже, не
фальшивыми. Двадцать тоненьких стопок, скрепленных металлическими скрепками
- по десять купюр в стопке. Я снова завернул их в бумагу и перехватил
резинкой.
- По пять кусков в неделю, - сказала Эми. - На четыре недели хватит.
Из прихожей послышался лязг спустившегося лифта. Вулф прибыл из
оранжереи.
- Пять кусков это только гонорар, - заметил я. - Расходы сюда не
входят. Впрочем, порой пяти кусков бывает достаточно. Если я верно понял, то
вы хотите нанять Ниро Вулфа и предлагаете эти деньги как аванс?
- Да, совершенно верно. При том условии, что возглавите расследование
вы.
- Возглавляет всегда он. На меня возложена только черновая работа.
- Хорошо, но эту работу проделаете вы.
- Конечно. Вулф только ворочает мозгами. Я все ему объясню, потом
позову вас. Вы подождете?
Эми Деново нахмурила брови и помотала головой.
- Я не хочу говорить на эту тему ни с кем, кроме вас.
- Тогда ничего не выйдет. Вулф никогда не согласится иметь дело с
клиентом, которого он и в глаза не видел. Такого никогда прежде не
случалось, и он этого не допустит.
Эми плотно сжала губы, чуть помялась, потом сказала:
- Хорошо, я согласна. Будь по-вашему.
- Прекрасно. Вряд ли вы проникнетесь к нему с особой симпатией, но
доверять можете в той же степени, как и мне. - Я похлопал по свертку. - Не
желаете просветить меня на сей счет?
- Нет, мне больше нечего добавить. Главное, что деньги перед вами.
- Надеюсь, вы добыли их законным путем?
- Разумеется. - Она по-прежнему хмурилась. - Никаких банков я не
грабила.
- Деньги остаются вашими, пока Вулф не согласится взяться за ваше дело.
- Я протянул ей сверток. - Возможно, мне хватит пяти минут, но не исключено,
что потребуется и полчаса. Если надоест ждать, можете посмотреть журналы на
столике.
Я шагнул было к двери, ведущей в кабинет, но передумал и пошел в обход,
через прихожую.
Вулф сидел за столом, погрузившись в очередную книгу - "Невероятная
победа" Уолтера Лорда. Должно быть, у Хьюитта особо наслаждаться чтением ему
не привелось, так что теперь он наверстывал упущенное. Я протопал к своему
столу, уселся лицом к Вулфу и принялся терпеливо дожидаться, пока он
дочитает до конца абзаца. Наконец Вулф поднял глаза и прорычал:
- Что там?
- Не что, а кто, - поправил я. - В гостиной ждет девушка по имени Эми
Деново. Кажется, я как-то упоминал, что мисс Роуэн собирает материалы для
книги о своем отце и привлекла в помощь эту девушку, с которой я
познакомился на прошлой неделе. Вчера днем, когда я уходил от мисс Роуэн,
она - я имею в виду эту девушку - остановила меня внизу в вестибюле и мы
заскочили в одно местечко отведать сандвичей с яйцом и анчоусами. Я
рекомендовал также сандвичи Фрицу, но он не проявил особого рвения. Мисс
Деново обратилась ко мне за помощью, поскольку я единственный человек в
миро, кому она доверяет, но я отказался на том основании, что занят,
постоянно работая на вас. Тогда она высказала желание нанять вас, но с
условием, что всю работу буду выполнять я. Я сказал, что я всегда выполняю
всю работу. Дальше, естественно, я задал вопрос насчет денег, и она
ответила, что на ее счету в банке есть около двух тысяч, оставшихся от
матери, и больше ни цента. Ни каких-либо других средств, ни возможностей.
Поскольку дело показалось мне довольно сложным и могло отнять несколько
месяцев, я сказал, что ничего не выйдет и что я даже не стану докладывать об
этом вам. Мн
...Закладка в соц.сетях
