Жанр: Детектив
Охота за матерью - Ниро Вульф
...я видел некоторые, и они у меня с собой.
Я положил бумажный пакет на стол и вытащил комбинезон.
- Здесь было четыре, но две я оторвал, чтобы изучить. Узнаете?
Ее реакция решила все. Она не доказывала, что у нее никогда не было
ребенка, или что она не приложила руку к событиям. Судя по ее реакции,
она не знала, что на ребенке был синий плисовый комбинезон. Она взяла
его и взглянула на пуговицы.
- Они точно такие, как у тети Эллен, - сказала она, - или очень искусная
подделка. И прошу вас, не рассказывайте мне басни, как кто-то
сказал вам, что пуговицы были на моей блузке...
- Понятно, - согласился я. - Вы были столь любезны, что я решил показать
вам пуговицы. Если вам интересно, я могу рассказать, откуда они у
мстя.
Она отрицательно покачала головой.
- Не утруждайте себя. Один из моих недостатков в том, что я не интересуюсь
вещами, не имеющими для меня значения. Может быть хватит о. пуговицах?
- Действительно, - я убрал комбинезон в пакет. - И я любопытен только
тогда, когда это имеет отношение ко мне. Сейчас я интересуюсь вами. На
какой работе вы теперь?
- О, на весьма специфической. На секретарской, особого рода. Когда
чья-то личная секретарша выходит замуж, или берет отпуск, или получает
нагоняй от жены босса - тогда вызывают меня. У вас есть секретарь?
- Конечно. Ей восемьдесят лет, она никогда не берет отпуск и отказывается
от всех предложений выйти замуж. И у меня нет жены, делающей нагоняй.
А вы замужем?
- Нет. Но муж был - в течение года, что оказалось для меня чересчур
долгим сроком. Я выскочила замуж, не оглядевшись, и никогда больше этого
не сделаю.
- Возможно, это оттого, что вам все приелось. Ведь вы - секретарь в
конторах у важных лиц. Может вам следует немного разнообразить вашу работу
в среде ученых, ректоров или писателей. Очевидно, весьма интересно
работать для знаменитого писателя. Вы никогда не пробовали?
- Нет, никогда. Я думаю, они имеют личных секретарей.
- Да, конечно. '
- Вы знаете кого-нибудь из знаменитостей?
- Я знаю человека, который пишет книгу о пуговицах, но он не очень
знаменит, - я взглянул на ее полупустой стакан. - Повторим?
Она хотела, я - нет. Но не сказал об этом. От нее нечего было больше
ждать, и я хотел бы откланяться, но она могла оказаться полезной в будущем,
и я дал ей понять, что она произвела на меня впечатление, и поэтому
я не мог внезапно вспомнить, что опаздываю на деловую встречу. Кроме того,
на нее было приятно смотреть и ее было легко слушать, а если ваш ум
должен руководствоваться опытом, то его необходимо приобретать. Все это
говорило о том, что мое приглашение пообедать должно быть принято и вечер
обойдется Люси Вэлдон по крайней мере в двадцать долларов.
Я вернулся домой вскоре после семи. Вулф читал в кабинете "Его
собственный образ". Я извинился. Он задал мне вопрос взглядом, и я ответил.
Подробный отчет он требует лишь тогда, когда больше уже нечего
предпринять, и я просто изложил ему факты, не упуская, конечно, реакцию
Энн Тензер на комбинезон. Когда я закончил, он сказал:
- Удовлетворительно. - Потом решил, что оценка недостаточна, и добавил:
- Вполне удовлетворительно.
- Да, сэр, - согласился я. - Могу ли я рассчитывать на повышение?
- Несомненно. Ты ведь учел возможность того, что она видела объявление
в газете, поняла, что ты притворяешься, и водила тебя за нос.
- Отдаю все решающие взятки за то, что объявления она не видела. Она
не пыталась что-либо выпытать, хотя вовсе не молчала.
- Где находится Махопак?
- Шестьдесят миль к северу. Я могу перекусить на кухне и быть там к
девяти.
- Нет. Для этого будет утро. Ты чересчур стремителен.
Он взглянул на стенные часы. С минуты на минуту должен был появиться
Фриц и сообщить, что обед подан. Вулф вдруг спросил:
- Ты можешь сейчас же добыть Саула?
- Зачем? - спросил я. - Ведь я не заявил, что брошу работу, если не
получу повышения.
- В Махопак ты поедешь утром. Тем временем Саул разузнает, что делала
в январе племянница мисс Тензер, могла ли она дать жизнь этому ребенку?
Ты считаешь, что не могла, но необходимо точно в этом убедиться. Саул
сделает это...
Он повернул голову - в дверях стоял Фриц.
Я представлю Саула, поскольку было упомянуто его имя. Из трех детективов,
которых мы приглашаем, когда нам необходима помощь, Саул Пензер -
лучший. Если вы переберете всех отличных детективов в метрополии. он все
равно будет лучшим. Хотя его час стоит десять долларов, ему предлагают в
пять раз больше работы, чем он способен сделать. Если вам понадобится
лучший детектив первого сорта - наймите его, если сможете. А высший сорт
- Ниро Вулф - стоит, похоже, десять долларов в минуту.
Итак, в пятницу утром, прекрасным ярким утром, необычным даже для начала
июня, когда я спокойно ехал вдоль Соумил Парквей Ривер в седане, я
не волновался, поскольку мисс Энн Тендер проверял Саул. Если бы понадобилось,
он мог бы узнать, где и во сколько она завтракала семнадцатого
января, независимо от того, помнил ли кто-нибудь об этом или нет, не
возбуждая при этом ни в ком любопытства и не устраивая суматохи.
Было 10.35, когда я заехал на бензоколонку на окраине Махопака, подошел
к парню, мывшему ветровое стекло машины и спросил, не знает ли он,
где живет мисс Эллен Тензер. Он ответил, что не знает, но может быть
знает босс. Я разыскал босса, который оказался вдвое моложе своего помощника.
Он знал, где живет Эллен Тензер, и объяснил, как туда добраться.
Первый поворот у церкви соответствовал его объяснениям, но через милю
была развилка, о которой он не упомянул. Я выбрал дорогу наугад и через
милю подъехал к мосту, о котором молодой босс говорил. Через полмили
слева я увидел ее почтовый ящик и свернул на узкую подъездную аллею к
дому. Бумажный пакет с комбинезоном я оставил в ящике для перчаток.
Я огляделся - со всех сторон был лес. На мой взгляд - чересчур много
деревьев, расположенных слишком близко к дому. Одноместный гараж был
открыт, и в нем стояла машина. Гараж соединялся с одноэтажным домиком
белого цвета. Краска казалась совсем свежей и все, включая цветочные
клумбы, выглядело чистым и опрятным.
Если вы без шляпы, то неудобство заключается в том, что вы не можете
ее снять, когда встречаетесь с приятной женщиной средних лет (а может
быть и преклонных) с седыми волосами, уложенными в аккуратный пучок, и с
серыми глазами, живыми и чистыми. Я спросил:
- Мисс Эллен Тензер?
Она кивнула и ответила
- Да, это я, так меня зовут.
- А меня - Гудвин. Мне следовало бы позвонить вам, но я так обрадовался
возможности оставить работу и поехать за город в этот чудесный
день. Я занимаюсь пуговицами, и вы, насколько я знаю, тоже. Я заинтересовался
пуговицами из конского волоса, которые вы делаете. Я могу войти?
- Почему вы ими заинтересовались?
Это меня поразило. Было бы гораздо естественнее, если она спросила
бы: "Как вы узнали, что я делаю пуговицы из конского волоса?"
- Знаете, - сказал я, - вам бы больше пришлось по душе, если бы я
сделал вид, что интересуюсь этим искусством ради искусства, но я занимаюсь
коммерцией и специализируюсь на пуговицах, что совсем другое дело. Я
предполагал, что вы захотите продать некоторое их количество. Я хорошо
заплатил бы, наличными.
Ее взгляд остановился на моем седане, потом она взглянула на меня.
- У меня есть немного. Всего семнадцать.
Она не проявляла никакого любопытства к тому, откуда я знаю о пуговицах.
Возможно, как и ее племянница, она интересуется только тем, что касается
лично ее.
- Этого достаточно для начала, - сказал я. - Вас не затруднит, если я
попрошу глоток воды?
- Отчего же, нет.
Она вошла в дом, я последовал за ней. У меня хорошие глаза, достаточно
хорошие, чтобы с расстояния в шесть ярдов узнать вещь, которую я видел
раньше, или весьма на нее похожую. Она лежала на столе, и это полностью
изменило программу относительно Эллен Тензер.
Не желая, чтобы она заметила мое открытие, я прошел в кухню. Мисс
Тензер наполнила стакан водой из-под крана, протянула мне и я его выпил.
- Хорошая вода. Из глубокого колодца?
Она не ответила. Похоже, она не слышала моего вопроса, поскольку у
нее на уме вертелся собственный. Его она и задала:
- Как вы узнали, что я делаю пуговицы?
Слишком поздно она спросила. Я допил воду и поставил стакан на стол.
-Большое спасибо. Чудесная вода. Как я узнал - вопрос достаточно
сложный. Да и какое это имеет значение? Могу я их посмотреть?
- У меня их только семнадцать...
- Да, и если вы не возражаете...
- Как, вы сказали, вас зовут?
- Гудвин. Арчи Гудвин.
По-моему, она что-то вспомнила и сказала довольно резко:
- Вы утолили жажду и теперь можете уходить.
- Но мисс Тензер, я проехал шестьдесят миль, чтобы...
- Даже если бы вы проехали шестьсот, меня это не касается. Я не собираюсь
показывать вам никаких пуговиц и не буду говорить о них.
Пока это меня вполне устраивало, о чем я, конечно, ей не сказал. В
будущем, и, я надеялся, в ближайшем будущем, развитие событий заставит
ее говорить, и притом подробно. Но торопить ее, пока я не все знал, было
бы ошибкой. Ради приличия я сделал попытку настоять на своем, но она и
слушать не хотела. Я еще раз поблагодарил ее за воду и ушел. В седане,
когда я разворачивался и выезжал, я думал, что, будь у меня в машине
специальное приспособление, я перехватил бы ее телефонный разговор.
Спустя пять минут, как я уехал от мисс Тензер, я был в телефонной будке
и называл телефонистке номер, который мне не нужно было искать в справочнике.
Часы показывали двенадцатый час, поэтому Вулф должен взять
трубку сам... Так и случилось:
- Да?
- Это я. Из телефонной будки в Махопаке. Саул звонил?
- Нет.
- Значит, он позвонит около полудня. Я считаю, что вы должны послать
его сюда. Племянница может подождать. Тетя знает, кто одел ребенка в
комбинезон.
- Неужели? Она тебе сама это сказала?
- Нет. Но вот три пункта. Первый - она задала мне неправильный вопрос.
Второй - разнервничалась и выставила меня. Третий - вчерашний
"Таймс" лежит на ее столе. Она не знает, что я его видел. Газета сложена,
и на ней стоит ваза с фруктами, но виден заголовок другой статьи.
Объявление было именно на этой странице. Значит, она его видела. Но когда
я вошел и сказал, что интересуюсь пуговицами, она не упомянула об
объявлении. Потом она поняла, что задала вопрос неправильно, и выгнала
меня. Могу поставить двадцать за то, что она не мать. Если ей не
шестьдесят, то весьма близко к этому. Но можно поставить сорок за то,
что она знает, во что был одет ребенок. И это самое меньшее, что она
знает.
- Ты хочешь передать ее Саулу?
- Нет. Я хотел бы это сделать, если бы он мог ее расколоть. Но я не
думаю, что кто-нибудь сможет это сделать, пока мы не узнаем о ней побольше.
Вероятно, она сейчас кому-нибудь звонит, но нам это не поможет.
Я возвращаюсь обратно и организую кордон. Если она позвонила, кто-то может
приехать, или она куда-нибудь отправится. Тут мы ее и сможем накрыть,
если вы вызовите Фреда и Орри. Вы пошлете Саула?
- Да.
- Я должен дать ему указания, а у вас должен быть карандаш.
- Он у меня
- О'кей, - я продиктовал указания, не забыв о развилке. - Рядом с тем
местом, где он обнаружит дорогу, покрытую гравием, есть широкая площадка,
на которую он может отъехать и остаться в машине. Если я не появлюсь
в течение часа, меня рядом нет. Она уехала, и я тоже, и ему лучше
подъехать к телефону и позвонить вам, чтобы узнать, что слышно от меня.
Он может подъехать к дому и осмотреться. Может быть, у нее будет гость и
я буду у окон, чтобы что-нибудь услышать. У вас есть другие предложения?
- Нет. Я вызову Фреда и Орри.
В седане я направился на Мэйн-стрит, зашел в магазин и купил несколько
плиток шоколада, бананы и картонку молока. Мне следовало бы сказать
об этом Вулфу. Он не понимал людей, пропускающих время еды.
Вернувшись в Махопак, я задумался, где оставить машину. Она видела
ее, и если заметит стоящей среди бела дня на дороге, наверняка узнает. Я
мог лишь надеяться, что она останется дома, пока не приедет Саул на машине,
которую она не видела. Я оставил седан у почтового ящика, где был
просвет между деревьями, и направился в лес. Я, конечно, не индеец и не
скаут, но вряд ли она заметила бы меня, если бы выглянула из окна. Под
прикрытием кустов я направился к тому месту, откуда мог обозревать весь
дом и гараж. Гараж был пуст.
В таких случаях не грех выругаться, что я и сделал, причем довольно
громко. Итак, мне не повезло. Я пробрался сквозь деревья к расчищенному
участку, пересек его, подошел к двери и постучал. В доме кто-нибудь мог
быть. Я подождал полминуты и постучал снова погромче, крикнув: "Кто-нибудь
есть дома?". Еще через полминуты я нажал на ручку - закрыто. Справа
находилось два окна, которые я попытался открыть, но и они были заперты.
Я зашел за угол дома, стараясь не наступать на цветочные клумбы, чем
продемонстрировал дьявольски хорошие манеры при подобных обстоятельствах,
и увидел широко раскрытое окно. Она забыла о нем в спешке. И
я, нарушив закон, влез в дом через окно.
Это была спальня. Я нарочито громко крикнул: "Эй, дом горит!". Прислушался
- в ответ ни звука. Но чтобы увериться, я совершил небольшой обход
- две спальни, ванная, гостиная и кухня. Никого, даже кошки.
Может быть, она просто отправилась в аптеку за аспирином и вернется
через несколько минут. Я решил, что если это так, то пусть она обнаружит
в доме меня. Я бы за нее взялся. Уверен, она в чем-то замешана. Наизусть
я не помню все законы штата Нью-Йорк, но в них обязательно должен быть
закон о подбрасывании детей в вестибюли. Так что я мог не беспокоиться и
не прислушиваться: не подъезжает ли к дому машина?
Самое лучшее было бы найти письма, телефонные номера или, возможно,
справочник, и я отправился в гостиную. "Таймс" так и лежал на столе под
вазой с фруктами. Я развернул газету, чтобы посмотреть, не вырезала ли
она объявление, но оно было не тронуто. Письменного стола не было, но в
столе, на котором лежал "Таймс" я обнаружил ящик, и в тумбочке под телефоном
еще три ящика. В одном нашел карточку с дюжиной телефонов, но все
они были местными. Писем я не обнаружил.
В спальне мисс Тензер я нашел главное. На дне ящика комода под ночной
теплой сорочкой лежали два плисовых синих комбинезона, каждый - с четырьмя
белыми пуговицами из конского волоса. Такого же размера комбинезоны,
как и тот, что лежал в моем седане. Неделю назад я не предположил
бы, что получу истинное удовольствие от вида детской одежды. После того,
как я созерцал их в течение целой минуты и положил обратно, я вышел и
открыл дверь в туалет. Я надеялся на большее.
И я его получил, но не в туалете и даже, строго говоря, вообще не в
доме, а в погребе. Это был настоящий погреб, а не яма, откуда брали топливо.
Я нашел там несколько металлических .предметов, прислоненных к
стене в углу, и мне не понадобилось их монтировать, чтобы определить:
это детская кроватка. Тут еще были три маленьких чемодана и два больших,
и один из больших оказался набитым пеленками, прорезиненными штанишками,
нагрудниками, погремушками, ненадутыми воздушными шарами, рубашечками,
свитерами и другой одеждой и вещами.
Я удовлетворил свою тягу к детской одежде полностью, и поскольку дом
был в моем распоряжении, я искал хотя бы намек, откуда здесь появился
ребенок. Но ничего не нашел, хотя искать я умею и всегда нахожу то, чему
не полагается быть найденным. Я проделал большую работу. Еще больше времени
отнимает задача оставить все так, как было, но я справился и с
этим. Все, что у меня имелось, когда я закончил, это несколько фамилий и
адресов с конвертов писем, найденных в спальне, и несколько номеров телефонов.
Однако все это выглядело малообещающим.
Было без двадцати три и Саул, вероятно, уже приехал. Я вылез в окно,
прошел за поворот дороги и увидел машину Саула на обочине широкой площадки.
Заметив меня, он плюхнулся на сиденье, и когда я подошел, он уже
нарочито храпел. На него не очень приятно смотреть долго: большой нос,
квадратный подбородок, широко разросшиеся брови, открытый рот... Стекло
дверцы было опущено, и я протянул руку, чтобы схватить Саула за нос, но
в долю секунды он перехватил мою руку за запястье и выкрутил ее. Так-то
вот! Он знал, что я хочу сделать, еще до того, как я подошел.
- Дяденька... - просительно сказал я. Он отпустил меня и сел.
- Какой сегодня день? - спросил он.
- Рождество. Ты давно здесь?
- Час двадцать.
- По инструкции ты должен был уехать отсюда двадцать минут назад.
- Я видел твой седан. Хочешь сэндвич, пирог с изюмом и молоко?
- Еще бы!
На заднем сиденье лежала картонка. Я влез в машину и открыл ее. Два
сэндвича с солониной. Я принялся за них и сказал:
- Она сбежала, пока я звонил. Это было больше трех часов назад.
- Там есть кто-нибудь еще?
- Нет.
- Ты что-нибудь нашел?
Я промолчал, проглотил кусок сэндвича, взял картонку с молоком.
- Если у какой-нибудь из твоих приятельниц есть пара близнецов, то в
погребе, в чемодане, вполне хватит одежды для них. А в ящике наверху
имеются два плисовых комбинезончика с пуговицами из белого конского волоса.
В них-то все и дело - вот почему они наверху.
- Наличие одежды еще можно как-то объяснить, но детская кроватка все
решает, - сказал он.
- Да, - у меня был полный рот.
- Значит, ребенок был там, и она знает, откуда он. Может быть, ей неизвестна
мать, но знает она достаточно много. Что она из себя представляет?
- Она бы удивила даже тебя. Думаю, будет все отрицать. Если бы она
вернулась и застала меня в доме, я попытался бы ее расколоть, а теперь
не знаю.
- Не стоит нам сидеть в моей машине. Она знает твою?
Я кивнул и сделал глоток молока.
- О'кей, - я положил молоко и второй сэндвич в картонку. - Прикончу в
своем седане эту легкую закуску, спасающую мне жизнь. А ты сунь свою машину
в лес и присоединяйся ко мне. Если Вулф решит ее накрыть, то Фред
или Орри будут здесь к девяти часам. Подумай, как ты будешь входить с
ними в контакт. Если Вулф решит, чтобы они приехали к нему, то вместо
Фреда и Орри приеду я, и мне, возможно, понадобится твоя помощь.
6
Саул Пензер, Фред Даркин и Орри Кэтер по очереди вели наблюдение за
подступами к дому Эллен Тензер в течение двадцати часов. Но здесь никто
не появился. Когда Вулф спустился в контору в одиннадцать утра в субботу,
у меня не было никаких новостей. Он разместил свою тушу на стуле и
принялся просматривать утреннюю почту, которую я вскрыл. Не обнаружив
ничего интересного или полезного, он отодвинул почту в сторону и, нахмурив
брови, взглянул на меня.
- Проклятье, - прорычал он. - Эта женщина сбежала, не так ли?
Я вытащил из кармана двадцать пять центов, подбросил монету над
письменным столом и взглянул на нее.
- Орел. Значит, не сбежала.
- Мне необходимо точное мнение.
- Вы его не получите. Только последний дурак может составить мнение,
если его нельзя подкрепить аргументами. Вы просто напоминаете мне, что
останься я там, вместо того, чтобы идти вам звонить, я бы сейчас шел по
ее следу.
- У меня и в мыслях этого не было.
- То, что я попал в дом и нашел там вещи, не покрывает промаха. Ненавижу
неудачу. Звонил Саул.
- Когда?
- Полчаса назад. У племянницы мисс Тензер ребенка не было ни в декабре,
ни в январе, ни в феврале. Он проверил ее жизнь за этот период и
подробности расскажет позже. Сейчас он выясняет, была ли тетушка у племянницы,
начиная со вчерашнего полудня.
Зазвонил телефон, я взял трубку.
- Бюро Ниро Вулфа.
- Это Орри Кэтер. Звоню из Махопака.
- Все в порядке?
- Нет. Ничего хорошего. В десять пятьдесят пять приехала машина. Криминальная
полиция. Вышли трое: полицейский, тип из окружного департамента
и Перли Стеббинс. Они попытались открыть дверь, потом зашли за угол,
и этот тип из департамента влез в открытое окно, а Стеббинс и полицейский
вернулись к двери. Вскоре она открылась, и они вошли в дом. Не похоже
на то, что я могу чем-нибудь помочь, вот я и заволновался. Мне уехать?
- Насколько ты уверен, что это был Перли?
- Минутку, я ведь не сказал, будто подумал, что это он. Я сказал, что
это он. Я ведь докладываю.
- Ты прав. Приезжай.
- Если я вернусь, то я...
- К черту, приезжай.
Я осторожно положил трубку, перевел дыхание, повернулся в Вулфу.
- Звонил Орри Катер из Махопака. Я велел ему приехать, потому что
мисс Тензер домой не вернется. Она мертва. Приехали трое в полицейской
машине. Они сейчас в доме и один из них - Перли Стеббинс. Не нужно особого
ума, чтобы понять: сержант из нью-йоркского отдела по убийствам не
приедет в Путнемский округ за пуговицами из белого конского волоса.
Губы Вулфа сжались крепко, как никогда. Потом они разомкнулись.
- Предположение - это еще не факт.
- Сейчас будут доказательства.
Я повернулся к телефону, взял трубку и набрал номер "Газетт". А когда
Вулф услышал, что я прошу Лона Коэна, он взял трубку параллельного аппарата
и придвинулся поближе к нему. Лон по крайней мере половину своего
времени говорит по телефону, но я поймал его между двумя телефонными
звонками и спросил, есть ли у меня еще кредит, и он ответил, что в следующем
номере газеты нет, но на сведения и новости есть.
- На этот раз требуется не так много, - сказал я. - Просто проверяю
слух, который только что до меня дошел. Вы слышали что-нибудь о женщине
по имени Эллен Тензер?
- Эллен Тензер?
- Верно.
- Возможно, мы кое-что имеем. Но не будь так дьявольски осторожен.
Арчи. Если ты хочешь узнать, что мы узнали об убийстве, так и скажи.
- Хочу узнать.
- Вот это лучше. Нам известно не очень много, правда, в последний час
могли прийти новости. Одним словом, около шести часов утра полицейский
заглянул в машину, которая стояла на тридцать восьмой улице возле
Третьей авеню, и видел на полу у заднего сиденья женщину. Она была задушена
куском шнура, который еще болтался у нее на шее. Выяснилось, что
она мертва уже пять-шесть часов. Ее опознали как Эллен Тензер из Махопака.
Вот и все. Если это так важно, могу позвонить вниз и узнать последние
новости.
Я сказал ему, что срочности нет, поблагодарил и повесил трубку. То же
самое сделал и Вулф. Он пристально смотрел на меня, а я на него.
- Дело принимает плохой оборот, - сказал я. - Обсудим его?
Он покачал головой.
- Пока это ничего не даст.
- Есть одно частное "но". Если бы я не ушел из ее дома и продолжал
обрабатывать, то может быть, чего-нибудь и добился бы, и она сидела бы
сейчас здесь, а мы заканчивали бы дело... К черту интеллигентность и
опыт!
- Оставь.
- Но что теперь? Я не сумел спросить о чем-нибудь, кроме пуговиц, и
теперь Стеббинс и Крамер насядут на нас. Тридцать восьмая улица - что
там, часто происходят убийства?
- Убийство - их проблема.
- Скажите об этом им. Племянница расскажет, как пуговичный коммерсант
Арчи Гудвин встречался с ней, чтобы заполучить адрес тетки. Парень с
бензоколонки опишет человека, который узнавал, как проехать к дому убитой.
А в самом доме они обнаружат тысячи отпечатков моих пальцев, четких
и свежих. Я вполне могу звонить адвокату и договариваться о залоге, если
я буду арестован, как важный свидетель.
Вулф проворчал:
- Ты не можешь представить им информацию относительно убийства. Я
изумился:
- Не могу?
- Думаю, что нет. Обсудим это,- Он откинулся назад, закрыл глаза, но
его губы не шевелились. Такое сосредоточение требовалось для истинно каверзных
проблем. Через минуту он открыл глаза, выпрямился.
- Все довольно просто Так как она мертва, все зависит от тебя. Например,
она сказала, что должна уехать, потому что у нее назначена встреча,
а ты попросил у нее разрешения подождать, пока она не вернется, и она
согласилась. Ты остался в доме один. Ты помнил, как важны для нашего
клиента белые пуговицы из конского волоса. И ты воспользовался обстоятельствами.
Именно так ты должен говорить.
- Не называя имени клиента?
- Разумеется.
- Без имени клиента все это блеф. Жертва и наш клиент тесно связаны.
Поэтому полиция захочет задать клиенту несколько вопросов. И я назову
мисс Вэлдон.
- У тебя есть выход. Клиент ничего не знает об Эллен Тензер. Он нанял
нас, чтобы выяснить, откуда взялись эти пуговицы. И только. Мы не обязаны
раскрывать имя клиента - это дело нашей чести. Полиции только дай повод
- они ухватятся за что угодно.
- Но у меня есть пара вопросов. Не считаете ли вы, что Эллен Тензер
была бы сейчас жива, если бы вы не взялись за эту работу, не дали бы
объявление и не послали меня встретиться с Тензер?
- Да, считаю, что она была бы жива.
- Тогда не будет ли фараонам легче арестовать убийцу, если они будут
знать то, что знаем мы, особенно о ребенке?
- Несомненно.
- О'кей. Вы сказали: "Убийство - это их проблема". Мне это действует
на нервы и будет стоить бессонницы. Я видел мисс Тензер, говорил с ней,
она дала мне воды. Конечно, я полностью на стороне клиентки и против
претензий к ней со стороны полиции... Я пил с ней мартини, но она, по
крайней мере, до сих пор жива.
- Арчи, - он поднял руку, - мое дело - выяснить личность матери и установить
степень вероятности того, что ее муж был отцом ребенка. Ты думаешь,
я могу выяснить это без того, чтобы не узнать, кто убил мисс Тензер?
- Нет.
- Тогда не изводи меня. И без этого все плохо.
Я находился под арестом с 3:42 воскресенья, когда инспектор Крамер
вызвал меня, до 11:58 понедельника, когда Натаниель Паркер, адвокат Вулфа,
приехал в кабинет окружного прокурора с документом, подписанным
судьей, установившим залог в двадцать тысяч долларов. Поскольку средний
залог по Нью-Йорку за особо важных свидете
...Закладка в соц.сетях
