Жанр: Детектив
И быть подлецом - Ниро Вульф
...свое имя, не выразил никакого
интереса и сдерживал себя, чтобы не выдать, что меня узнал. Он позвонил по
телефону, и через несколько минут из лифта появился Билл Медоуз и
направился в нашу сторону. Мы поздоровались.
- Стронг сказа, что вы можете появиться, - сказал он. Ни его голос,
ни выражение лица не показывали того, что они не находили себе места в
ожидании меня. - Мисс Фрейзер хочет знать, идет ли речь о чем-то срочном?
- Мистер Вульф полагает, что да.
- Хорошо, пойдемте.
Он был настолько погружен в свои мысли, что вошел в лифт первым.
Я подумал, что если он попытается оставить меня одного в огромной
комнате с разностильной мебелью, пока меня не позовут, то этот номер не
пройдет. Однако протестовать не пришлось. Он не смог бы оставить меня
одного, даже если захотел, поскольку они все были там.
Мадлен Фрейзер сидела на диване, обшитом зеленой джутовой тканью,
обложенная десятком подушечек. Дебора Коппел сидела на скамеечке -
фортепиано. Элинор Венс примостилась но углу старого массивного черного
стола. Талли Стронг пристроился на крою кресла, обшитого розовым шелком, а
Нэт Трауб стоял. Все было как раньше, с одним добавлением: у дальнего
кконца дивана стояла Нэнсили Шеперд.
- Это Гудвин, - сказал Билл Медоуз, но они каким-то образом смогли
вычислить это, тем более что я уже снял шляпу и пальто в коридор и шел
практически за ним. Билл обратился к мисс Фрейзер: - Он говорит, что у
него срочное дело.
Мисс Фрейзер отрывисто спросила меня:
- Вы надолго, мистер Гудвин? Она выглядела свежей и отдохнувшей, как
будто хорошо выспалась ночью, приняла душ, после этого как следует
вытерлась махровым полотенцем и крепко позавтракала.
- Я сказал, что, возможно, надолго.
- В таком случае, я должна попросить вас подождать. - Она просила у
меня одолжения. У нее, безусловно, были профессиональный дар располагать к
себе окружающих. - Мистеру Траубу необходимо скоро уезжать на встречу, а
нам надо принять важное решение. Конечно, вам известно, что мы потеряли
спонсора. Думаете, это расстроило меня? Ничего подобного. Знаете, сколько
фирм попросилось на место "Хай спот"? Шестнадцать!
- Замечательно, - отозвался я, - Разумеется, я подожду.
Я пересек комнату и сел в кресло подальше от места, где происходило
совещание. Они полностью забыли, что я рядом. Все, кроме одного человека -
Нэнсили. Она пересела так, что могла следить за мной, и выражение ее лица
ясно показывало, что она считает меня не заслуживающим доверия и способным
на любую гадость.
- Нам необходимо отбросить ненужное, - заявит Талли Стронг. Он снял
свои очки и держал их в руке. - Насколько я понимаю, серьезных
претендентов всего пять.
- Четыре, - сказала Элинор Венс, посмотрев в бумагу, которая была у
нее в руках. - Я вычеркнула "Флафф" производителя бисквитов. Ты ведь так
велела, не правда ли, Лина?
- Это хорошая компания, - с сожалением сказал Трауб. - Одна из
лучших. Они тратят на радиорекламу свыше трех миллионов.
- Ты только все усложняешь, Нэт, - сказала ему Дебора Коппел. - Мы не
можем взять всех. Я думала, что твой фаворит "Мелтетс".
- Угу, - согласился Трауб, - но я считаю, что все предложения хороши.
Что вы думаете о "Мелтетс" мисс Фрейзер? Он единственный из всей компании
не называл ее Линой.
- Я их еще не пробовала. - Она огляделась. - Где они
Внимание Нэнсили явно концентрировалось на мне куда в меньшей
степени, чем на ее идоле. Она заговорила:
- Они на пианино, мисс Фрейзер. Принести?
- Необходимо отбросить ненужное, - настаивал Стронг, для
убедительности размахивая очками. - Как представитель других спонсоров, я
должен повторить, что они твердо и единодушно выступают против "Спаркл"
если он будет подаваться вместо "Хай спот" во время программы. Они никогда
этого не хотели и не желают, чтобы эта идея реализовалось.
- Я его уже вычеркнула, - сказала Элинор Венс. - Если мы искючим
"Флафф" и "Спаркл" остается четыре.
- И не потому, что мы идем на поводу у спонсоров, просто так
получилось, - вставила мисс Фрейзер. - Решаем мы, а не они.
- Ты хочешь сказать, что решаешь ты, Лина? В голосе Билла Медоуза
прозвучало легкое раздражение. - Какого черта, мы и так это знаем! Ты не
хочешь "Флафф" потому что Кора сделала из их теста бисквиты и они тебе не
понравились. Ты не хочешь "Спаркл" потому что они требуют, чтобы их
продукця использовалась во время программы, и, видит бог, я тебя понимаю.
- Таким образом, остается четыре, - повторил Элинор Венс.
- Ладно, продолжаем исключать, - настойчиво сказал Стронг.
- Мы топчемся на месте, - сказала Дебора Коппел. - Проблема в том,
что нет серьезных возражений против коголибо из четырех. Я думаю, Билл
прав: пусть решает Лина.
- Заранее заявляю, что я буду голосовать за "Мелтетс" заявил Нэт
Трауб голосом человека, сжигающего за собой мосты.
Что касается меня, то я бы не стал голосовать ни за кого. Им же
нравилось сидеть здесь, и, насколько я мог понять, их не волновало ничего,
кроме выбора правильного спонсора. Если кто-то из них к тому же совершил
два убийства, но и вида не подает, успешно справляясь с собой, то мне он
был явно не по зубам. Спор начинал разгораться, и, хотя все были согласны,
что последнее слово за мисс Фрейзер, у каждого имеется свой фаворит из
четырех оставшихся. Именно это и усложняло процесс отбора.
Поскольку в моем кармане лежала псевдоанонимка, я, естествено, в
первую очередь интересовался поведением Элинор Венс. Судя по всему,
проблема спонсоров интересовала ее не меньше остальных. Конечно, мне
следовало выполять инструкции и вступить в игру, как только мне
представится такой шанс, но я чувствовал себя в дурацком положении. Хотя
Вульф изложил все очень туманно, одно было абсолютно ясно: я должен был им
устроить хорошую встряску. У меня укрепились сомнения, получится ли это.
Если они договорятся и будет назван счастливый победитель в конкурсе
продуктов из шестнадцати претендентов, то мое анонимное письмо, даже
утверждающее, что один из их хронический убийца, вряд ли заставит их
заволноваться. Успешно решив такую серьезную проблему, они не обратят
внимания на такой пустяк, как убийство.
Но я оказался абсолютно не прав. Я обнаружил это случайно в ходе их
дискуссии. Выяснилось, что два претендента вступили в смертельную схватку,
и любой из них мог доставить радость ребенку Это был набор леденцов под
названием "Счастливый Энди" и маленькая коробочка шоколадных конфет под
названием "Мелтетс". Трауб, который решил в любом случае голосовать за
конфеты, снова попросил мисс Фрейзер попробовать "Мелтетс". Она
отказалась. Тогда он спросил, пробовала ли она "Счастливого Энди" и она
сказала, что да. Тогда, продолжал настаивать Трауб, будет честно, если она
попробует и "Мелтетс".
- Ладно, - согласилась она. - Деби, там на пианино красная коробочка.
Открой ее.
- Нет! - раздался истеричный вопль. Это была Нэнсили. Все посмотрели
на нее. Дебора Коппел, которая взяла красную картонную коробочку,
спросила:
- В чем дело?
- Это опасно. - Нэнсили была уже рядом с ней и протягивала руку. -
Дайте мне, сначала я.
Романтическая особа все драматизировала, и я ожидал что компания
рассмеется и отвернется от нее. Но, как выяснилось, я ошибался. Никто даже
не хихикнул и не сказал ни слова. Их всех как будто заморозило. Они
смотрели на Нэнсили. Все, кроме одного человека. Это была Дебора Коппел.
Она отвела коробку от протянутой руки Нэнсили и твердо сказала ей:
- Не будь глупой.
- Поверьте мне. - вскричала девушка. - Разрежьте...
- Чепуха. - Дебора оттолкнула ее, открыла коробку, взяла конфету,
положила ее в рот, начала жевать, проглотила затем закашлялась. Изо рта у
нее стали вылетать кусочки, конфеты. Я был первым, кто понял: происходит
что-то неладное. Я обратил внимание не на то, что она поперхнулась
поскольку таким образом она могла голосовать против "Мелтетс", а на то,
как ужасно искривилось ее лицо. Покая бежал к ней через комнату, она в
судорогах упала с табуретки, привстала, выбросила вверх руки и закричала:
- Лина! Нет! Не надо...
Оказавшись возле нее, я взял ее за руку. Подоспел и Билл Медоуз. Но
мы не могли удержать ее бьющееся в конвульсиях тело: она устремилась к
дивану, волоча нас за собой. Мадлен Фрейзер протянула к ней руки, чтобы
както помочь. Однако и втроем нам не удалось уложить ее на диван. Она
упала на колени, одной рукой коснувшись дивана чуть-чуть не дойдя до мисс
Фрейзер, которая тоже стояла на коленях и тянула к ней руки.
Я выпрямился и сказал Нэту Траубу:
- Быстро позовите врача. - Я увидел, как Нэнсили протянула руку,
чтобы поднять маленькую картонную коробочку - и крикнул ей: - Оставьте все
как есть и не дергайтесь - Затем повернулся к остальным: - Вы слышали?
Пусть все остается как было.
22
Часа в четыре мне разрешили бы уйти, если бы я настаивал. Но мне
показалось, что будет лучше, если я останусь, чтобы не пропустить
что-нибудь в своем отчете. Я уже позвонил Вульфу, чтобы объяснить, почему
я не выполнил его инструкции.
Все присутствовавшие на встрече оставались там. Лучше сказать почти
все, за исключением Деборы Коппел, которую увезли на носилках после того,
как закончили свою работу полицейские криминалисты. Когда приехал доктор,
она была мертва. Остальные были живы, но ликования по этому поводу не
испытывали.
В четыре часа лейтенант Роуклиф и помощник окружного прокурора сидели
на зеленом диване и спорили, может ли вкус цианида вовремя предупредить
человека об опасности. Спор казался бессмысленным: хотя вкус теоретически
и может стать предостережением, обычно этого не происходит. В любом случае
экспертами могут считаться только те, кто попробовал это на себе, но ни с
одним из них, увы, проконсультироваться уже нельзя. Я прошел дальше. За
большим дубовым столом другой лейтенант разговаривал с Биллом Медоузом,
сверяясь попутно с записями на разрозненных листах бумаги. Я проследовал
еще дальше. В столовой сержант и рядовой полицейский занимались Элинор
Венс. Я прошел на кухню, где курносый полицейский протягивал через стол
бумагу Коре, женщине-борцу, чтобы она расписалась.
Я повернулся и пошел назад, дошел до квадратного холла, открыл дверь
в его дальнем конце и вошел в комнату без названия, которая содержала в
себе гораздо больше людей, чем все остальные. Талли Стронг и Нэт Трауб
сидели в креслах у противоположных стен. Нэнсили стояла у окна. Один
полицейский стоял в центре комнаты, другой оперся о стену, а сержант Перли
Стеббинс крутился по всей комнате.
Вот, собственно говоря, и все. Мадлен Фрейзер беседовала в дальней
комнате - в своей спальне, в которой я впервые встретился со всей
компанией, - с инспектором Крамером. Насколько я знал, помощник комиссара
О'Хара, который был там вместе с ними, только что отдал приказ, чтобы я
убирался.
Первая серия вопросов задавалась самим Крамером в столовой. Крамер и
помощник окружного прокурора сидели у одной стороны стола. Допрашиваемый -
напротив. Я сидел чуть сзади. Такое размещение в принципе должно было
способствовать тому, что, если допрашиваемый даст показания, которые
противоречат моим воспоминаниям, я смогу вовремя подать сигнал Крамеру,
например высунув язык, и допрашиваемый этого сигнала не заметит. С другой
стороны стола сидел полицейский стенографист, а остальные по лицейские
слонялись по квартире.
Поскольку Крамер знал всех присутствующих и уже досконально изучил их
биографии, он был краток и сосредоточился на том, где они стояли и как
двигались во время обсуждения, и на коробке с "Мелтетс". По поводу первого
были расхождения в мелочах, но в данных обстоятельствах этого следовало
ожидать. Я не заметил, чтобы кто-нибудь пытался провести полицейских.
Что касается проблемы коробки конфет, то тут вообще не было никаких
противоречий. Накануне, в пятницу к полудню, начала распространяться
новость, что "Хай спот" выходит из программы, хотя официально об этом не
было объявлено. "Мелтетс" уже стояли в очереди к мисс Фрейзер, с тем чтобы
занять вакансию, если таковая появится. В пятницу утром Нэт Трауб,
агентство которого представляет среди прочего и интересы "Мелтетс" сообщил
своим клиентам новость по телефону. Те моментально отправили к нему с
посыльным упаковку своего изделия. В упаковке было сорок восемь красных
картонных коробочек. Трауб, не желая терять ни секунды в таком срочном и
важном деле и не желая тащить с собой целую упаковку, вынул из нее одну
коробочку, положил ее в карман и рванул в здание Эф-Би-Си. Он появился в
студии незадолго до завершения программы. Переговорив с мисс Фрейзер и
мисс Конпел от имени "Мелтетс", он отдал коробочку мисс Коппел.
Мисс Коппел передала ее Элинор Венс, которая положила ее в свою
сумку. В ту самую сумку, в которой носила кофе в бутылке из-под "Хай
спота". Три женщины пообедали в ресторане неподалеку, а затем отправились
в квартиру мисс Фрейзер, где позже к ниц присоединился Билл Медоуз и Талли
Стронг для проведения предварительной дискуссии по проблеме спонсоров.
Вскоре после их прибытия в квартиру Элинор достала коробку "Мелтетс" из
сумки и дала ее мисс Фрейзер, которая положила ее на дубовый стол в
комнате.
Это произошло между половиной третьего и тремя часами в пятницу, и на
этом воспоминания заканчиваются. Никто не знал, каким образом и когда
коробка перешла со стола на пианино. Таким образом, создался пробел
примерно в восемнадцать часов. Он закончился В девять часов утра в
субботу, когда Кора, вытирая пыль, увидела коробку на пианино. Она
приподняла ее, чтобы протереть крышку, затем снова поставила на место.
Следующий раз коробку видели два часа спустя, когда Нэнсили, появившись в
квартире, заметила ее и, решив съесть конфетку, зашла так далеко, что
взяла коробку. Однако, увидев, что мисс Коппел следит за ней, она
испугалась. Нэнсили объяснила, что именно поэтому она знала, где находится
коробочка, когда о ней спросила мисс Фрейзер.
Таким образом, для всех, от рядовых полицейских до инспекторов,
оставалась уйма кропотливой работы. Взаимоотношения, мотивы и подозрения
были исследованы, и не раз. Таким образом, к четырем часам в субботу
сотня, если не больше, сотрудников, шаталась по городу, делая все
возможное, чтобы откопать еще хоть кусочек информации об этой коробке
"Мелтетс". Некоторые из них, конечно, сообщили, что в коробке, когда ее
доставили к ним, было одиннадцать конфет и что в начинке одной из них, с
которой кто-то поработал достаточно умело, было двенадцать гран цианида.
Остальные десять были абсолютно безопасны, и, судя по всему, их никто не
трогал. Они также сообщили, что конфеты разложены в коробке попарно, и та,
в которой был цианид, находилась наверху, с той стороны, где коробка была
открыта. Были и другие сообщения, в частности касающиеся отпечатков
пальцев.
По мере того как поступала информация, ее передавали Крамеру, и я при
этом присутствовал. Что бы он там ни думал об их значении, мне это очень
напоминало картину одного художника, где было изображено кафе. На этом
холсте было столько линий и взаимоисключающих цветов, что нельзя было
опознать какое-либо известное науке животное или другой объект.
Теперь я хочу вернуться в наполненную людьми комнату, в которую я
вернулся после своего обхода. Я сделал остроумное замечание в адрес Перли
Стеббинса и уселся в кресло. Как я уже говорил, возможно надо было бы
прекратить все это и пойти домой, но мне не хотелось. Какие это сулило
перспективы? Я бы болтался без дела, пока Вульф не спустился бы в кабинет,
потом сделал свой доклад, и что дальше? Он либо нахмурился бы и начал меня
критиковать, затем снова опустил бы свой железный занавес, или вошел в
транс и около полуночи разродился Идеей. Вроде того, чтобы напечатать
анонимное письмо о том, что Билл Медоуз, когда заканчивал школу,
прогуливал занятия по алгебре. Я предпочел остаться: вдруг что-нибудь
произойдет.
Так и случилось. Я отказался от идеи извлечь какой-нибудь смысл из
пересекающихся линий и несочетающихся красок и занимался тем, что пытался
раздразнить Перли, и обменивался враждебными взглядами с Нэнсили. В этот
момент открылась дверь и вошла женщина. Она осмотрелась, и сказала Перли,
что инспектор Крамер посылал за ней. Стеббинс встал, прошел к двери
спальни мисс Фрейзер, впустил посетительницу и снова закрыл за ней дверь.
Я не знал, как ее зовут, но видел ее раньше, и у меня сложилось
впечатление, что это наиболее симпатичная сотрудница полиции из всех,
которых я видел. Поскольку заняться было больше нечем, я стал вычислять,
зачем она понадобилась Крамеру. Я как раз пришел к правильному заключению,
когда дверь снова открылась, и моя догадка подтвердилась. Первым появился
Крамер, затем помощник комиссара О'Хара. Крамер обратился к Перли:
- Собери их всех здесь.
Перли помчался исполнять приказание. Нэт Трауб агрессивно спросил:
- Ну как успехи, инспектор?
Крамер даже не потрудился взглянуть на него, уже не говоря о том,
чтобы ответить. Это показалось мне ненужной грубостью, и я сказал Траубу:
- Да, они пришли к важному заключению. Сейчас вас всех обыщут.
Мне не следовало этого говорить, особенно в присутствии О'Хары,
который не может простить мне то, что однажды я оказался умнее его, но я
был раздражен и разочарован. О'Хара злобно посмотрел на меня, а Крамер
велел мне заткнуться.
Наконец все собрались в комнате. Я посмотрел на них, и мне бы стало
их жаль, если бы я не знал, что один из них - убийца. Сейчас уже не
осталось сомнений, что если что их и волнует, то отнюдь не выбор
спонсоров.
Крамер обратился к ним:
- Хочу предупредить, что, если вы будете с нами сотрудничать, у нас
нет намерения причинять вам неприятности больше, чем это будет необходимо.
Вы не можете нас обвинять за те чувства, которые мы к вам питаем в связи с
тем, что все вы лгали и продолжаете лгать относительно бутылки, содержимое
которой убило Орчарда. Я собрал вас, чтобы сказать, что мы собираемся вас
обыскать. Это необходимо. По закону мы можем отвести вас в полицию и
задержать как важных свидетелей. Если вы откажетесь подвергнуться обыску,
то мы так и сделаем. У мисс Фрейзер не возникло никаких возражений. Сейчас
там вместе с ней наша сотрудница. Все женщины по одной будут заходить
туда. Мужчины, также по одному, будут заходить в другую комнату, где ими
займутся лейтенант Роуклиф и сержант Стеббинс. Есть возражения?
Я преисполнился жалости. Они были не в состоянии возражать, даже если
бы он заявил, что собирается выжечь у них на лбах клеймо с фирменным
знаком "Мелтетс". Никто не издал ни звука, кроме Нэнсили, которая почти
завизжала:
- Какой ужас!
Я положил ногу на ногу и приготовился ждать. До какогото времени мне
это удавалось. Перли и Роуклиф первым взяли с собой Талли Стронга. Вскоре
появилась сотрудница полиции и взяла Элинор Венс. Они, похоже, работали
тщательно, поскольку как минимум прошло восемь минут, прежде чем Перли
вернулся со Стронгом и позвал Билла Медоуза, а у полицейской дамы столько
же времени заняла Элинор Венс. Последними в списке оставались Нэнсили и
Нэт Трауб.
Так по крайней мере думал я. Но когда Роуклиф и Перли вернулись с
Траубом и протянули Крамеру какие-то листы бумаги, О'Хара рявкнул в их
сторону:
- А как насчет Гудвина?
- Что, его тоже? - спросил Роуклиф.
- Конечно! Он же был здесь.
Роуклиф посмотрел на Крамера, Крамер посмотрел на меня. Я улыбнулся
О'Харе:
- А что, если я буду против, комиссар?
- Попробуй! Тебе это нисколько не поможет.
- Черта с два! Это либо сохранит мое достоинство, либо
вызовет большой переполох. Ты что думаешь, что мой старший брат не
поколотит твоего старшего брата?
Он сделал шаг на мою сторону.
- Оказывается сопротивление, так?
- Ты чертовски прав! Оказываю. Я повел рукой. - В присутствии
двадцати свидетелей.
Он взбеленился.
- Инспектор, отвезите его ко мне. Арестуйте и обыщите.
- Прошу прощения, сэр, - хмуро сказы Крамер. - Если вы не возражаете,
сначала давайте выйдем в другую комнату. Возможно, я не до конца объяснил
вам ситуацию...
- Я все прекрасно понял. Вы говорите, Вульф с вами сотрудничает - с
какой целью? Что произошло? Еще одно убийство? Вульф вас всех дурачит, и
мне это надоело Отвезите его ко мне
- Никто меня не дурачит, - дерзко сказал Крамер. - Отвези его, Парли.
Я позвоню, чтобы оформили арест.
2З
Кабинет помощника комиссара О'Хары нравился мне по двум причинам.
Во-первых, именно здесь я отличился в прошлый раз, и, таким образом,
кабинет навевал приятные воспоминания, а во-вторых, я люблю, чтобы вокруг
было красиво. Кабинет О'Хары был самой привлекательной комнатой в доме на
Центральной улице. Кабинет находился в углу здания, в нем было шесть
больших окон, кресла, ковры и друже предметы, за которые заплатила богатая
жена О'Хары.
Я удобно расположился в одном из кресел. Содержимое моих карманов
образовало приличную кучу на углу большого стола красного дерева. Там было
все, кроме одного предмета, который Перли Стеббинс держа у себя в лапе.
Перли настолько разнервничался, что лицо его стало красным, как солнце на
закате, и вдобавок он начал заикаться:
- Не будь дураком, ч-ч-черт бы тебя побрал, - увещевал он меня. -
Если ты будешь скрытничать, когда сюда придет О'Хара, он наверняка засадит
тебя, а сейчас уже шесть часов, ту что представь, где ты можешь провести
ночь. - Он ткнул в мою сторону той самой лапой, в которой держал предмет,
извлеченный из моего кармана. - Расскажи мне об этом.
Я непреклонно покачал головой.
- Знаешь, Перли, все это очень забавно, - беззлобно сказал я. - Вы
обыскали шайку подозреваемых и абсолютно ничего не нашли. Это было видно
по вашим с Роуклифом физиономиям. Но, обыскав меня, абсолютно невиновного,
ты обнаружил то, что, по твоему мнению, является обвинительным документом.
И вот я сижу здесь, пав духом и не зная, что ждет меня впереди. Я
попытался бросить взгляд в будущее, и что же я там увидел?
- Заткнись!
- Нет, я должен отвести душу с кем-нибудь. - Я посмотрел на часы. -
Как ты правильно сказал, уже шесть часов. Мистер Вульф спустился из
оранжереи, думая, что я жду его в кабинете, готовый предоставить ему
доклад о сегодняшних событиях. Он будет разочарован. Ты знаешь, какие он
испытывает чувства. Более того, ты знаешь, как он будет действовать. Он
настолько расстроится, что найдет записную книжку и сам начнет звонить.
Ставлю десять против одного, что он уже позвонил в квартиру Фрейзер и
поговорил с Крамером. Если ты считаешь, что это не так, то можешь
поставить что-нибудь против, например десять центов или доллар. - Замолчи,
обезьяна чертова! Прибереги это для О'Хары. Скоро он будет здесь. Надеюсь,
что они поместят тебя в камеру с клопами.
- Я предпочел бы поболтать, - весело сказал я.
- Тогда поболтай об этой бумаге.
- Нет, в сотый раз говорю тебе: нет. Мне не по вкусу анонимные
письма, и я не хочу о них разговаривать.
Он подошел к креслу и сел напротив меня. Я поднялся, подошел к
книжной полке, взял книгу Мерсера под названием "Преступники и
преступления" и вернулся с ней на место.
Перли ошибался, О'Хара в ближайшее время не появился. Я украдкой
глядел на часы каждые десять минут, чтобы Перли не подумал, что я теряю
терпение. В начале восьмого я поднял голову от книги: раздался телефонный
звонок. Перли подошел к телефону на столе. Окончив разговор, он вернулся в
кресло, сел, через мгновение заговорил:
- Звонил помощник комиссара. Он собирается поужинать. Я должен
держать тебя здесь до его приезда.
- Вот и чудесно, - одобрительно сказал я. - Мне попалась очень
увлекательная книга.
- Он думает, что ты уже бесишься от злости. Ты - ублюдок.
Я пожал плечами.
Я терпел еще целый час или даже больше, затем, все еще держа книгу в
руках, понял, что начинаю терять контроль над собой. Я проголодался, и это
меня огорчало. Кроме того, не давала покоя мысль: что, черт возьми, там
делает Вульф? Впрочем, на Вульфа я злился зря. Он мог позвонить только
Крамеру, или О'Харе, или, возможно, кому-нибудь из конторы окружного
прокурора, но, поскольку я так активно сотрудничал с полицией, вряд ли бы
мне об этом сообщили. Если бы он узнал, где я нахожусь, и попытался
позвонить, у него ничего не вышло бы, поскольку Перли получил приказ от
О'Хары не разрешать мне говорить по телефону. Однако я был голоден, и мне
хотелось получить информацию из внешнего мира, поэтому я начал чувствовать
себя обиженным, а это было зря. Я заставил себя забыть о голоде и других
неприятных аспектах, включая количество оборотов, сделанных минутной
стрелкой часов, и перевернул страницу.
В десять минут девятого дверь открылась и вошли О'Хара и Крамер.
Перли встал. Я был как раз на середине абзаца, поэтому, бросив взгляд,
чтобы посмотреть, кто вошел, снова углубился в чтение. О'Хара повесил
пальто и шляпу на вешалку, а Крамер бросил свои на кресло. О'Хара
направился к своему столу и прошел так близко от меня, что я мог запросто
поставить ему подножку, если бы выпрямил ногу.
Крамер выглядел усталым. Даже не взглянув на меня, он кивнул Перли:
- Раскололся?
- Нет, сэр. В
...Закладка в соц.сетях
