Жанр: Детектив
Подставное лицо
...лись. Кто-то следовал за Беатой и Николаем... Почему?
— Вот и я! — Заведующий складом появился, как и обещал, скоро, словно
почувствовал, что его ждут.
Крутой лестницей он первым вступил в подвал.
— Начальник вокзала задержал... — Ощутив вокруг знакомый реквизит, он
вновь стал профессионально осторожен и уклончив. — Чем могу быть полезен?
Пока Антон занимался выяснением причин и условий, способствовавших
тому, что вещи из неисправной ячейки каждый день прямиком отправлялись на
склад, Денисов получил неожиданную передышку.
С самого начала следовало, что удар в конечном счете направлен не
против Беаты, а против Максимова...
Денисов подвинул себе стул, сел. Установив в принципе, что письма
Беаты попали к постороннему лицу, далекому от науки, от НИИ физики
металлов, они могли считать, что выполнили данное ими обязательство.
Сейчас ей ничего не грозит...
Но оставался Максимов.
Огромное количество оригинальных идей. Это с одной стороны. С
другой — скверный характер, неуживчивый
. Она и сама поняла, что
переборщила:
Это от нервотрепки!
Денисов поднялся со стула. Ему показалось, что они напрасно теряют
время.
— Хасянов здесь? — спросил он у заведующего.
— Сейчас будет.
Старший кладовщик появился словно по мановению волшебной палочки.
— Как раз собирался вам звонить, — невозмутимо сказал он, увидев
Денисова.
— Мы интересуемся человеком, который получил вещи по паспорту
Баракаева...
— Помню. Куртка на застежках, шапка из светлой нерпы. Лет тридцати
пяти... — Старший кладовщик был приметлив. Денисов с самого начала на это
рассчитывал. — С
дипломатом
.
— Как он вел себя?
— Спокойно. Сказал, что хочет получить вещи.
— Постарайтесь вспомнить мелочи. Вы спросили про шифр?
— Без шифра не выдал бы! Тут еще что? — Он посмотрел на заведующего
складом. — Шифр с
Б
. И фамилия тоже. Я дал ему бланк, он написал
заявление.
— Покажите.
Заявление было написано мелким выработанным почерком. Денисов обратил
внимание — авторучка скользила легко, еле касаясь бумаги, оставляя четкий
тонкий след.
— Он пользовался вашей авторучкой?
— У него своя, перьевая. Китайская или японская. Я знаю: у моего сына
примерно такая же. Четвертной отдали.
— Он пишет:
ювелирные изделия
, — заметил Денисов. — По-моему, там
их не было.
— Не было, — подтвердил Хасянов. — Но он и не настаивал. Сказал:
Видимо, в другом чемодане
.
— Странно. Наверное, в бауле было еще что-то? Малоценные предметы,
бумаги. Вы же не включаете их в акт?
— Всего не включишь.
— Припомните.
— Несколько блокнотов. Какой-то бланк... Я еще заинтересовался! —
Вспоминая, Хасянов, казалось, не испытывал ни малейших затруднений. —
Незаполненный.
— С печатью?
— Без. Вроде акта.
— Может, протокол? Или постановление?
— Вспомнил! Постановление какое-то, незаполненное — пустой бланк.
— Это бланк постановления на обыск, — сказал Денисов Антону.
Заведующий, молча листавший акты, поднялся, зажег второй светильник,
снова склонился над бумагами. Денисов обратил внимание на то, что портфель
и целлофановый пакет, которые они утром осматривали, так и стоят на виду,
у стола.
— Надо их положить опять на стеллаж.
Заведующий поднял голову.
— За ними придут?
— Возможно. Поставьте нас сразу в известность.
— Обязательно. Вещи выдавать?
— Да.
— Супруга просила позвонить ей на работу, — сказал помощник, когда
Денисов вместе с Сабодашем вошел в дежурку.
— Спасибо. — И тут же забыл об этом, увидел Баракаева. — Из 68-го
отделения так и не приезжали? Еще раз здравствуйте.
— Привет. Нет, не приезжали. Нас с женой просили самих заехать на
Курский, в отдел внутренних дел. — Баракаев нетерпеливо посмотрел на
часы. — Там подозреваемые, все готово для проведения опознания. И там же
должны решить, какое следственное подразделение по территориальности будет
вести дело. А я, как всегда, дожидаюсь жену!
— Опаздывает?
— Сверх меры. — Он снова посмотрел на часы. — Правда, есть смягчающее
обстоятельство. Не на кого оставить малыша. Теща должна ее подменить.
Адвокат выглядел импозантно. Все входившие в дежурку обращали на него
внимание.
— Перейдем в соседнюю комнату. Из окна будет видно...
— Нам тоже на Курский, — пробасил Антон. — Возьмете?
— О чем речь?
— Сюда, по коридору...
Они обосновались в комнате рядом с дежуркой. Отсюда хорошо было видно
стоянку служебного автотранспорта и всех, кто сворачивал с платформы к
отделу внутренних дел. В час этот, не отмеченный уголовной статистикой, в
комнате для заявителей, кроме них, никого не было.
— Сегодня у вас свободный день?
— И вчера, позавчера. Перерыв. Представляете? Эксперты запросили
столько времени для подготовки заключения и ответов на вопросы!
— Так много? — удивился Антон.
— Ими занималось Главное управление БХСС! Преступная группа дельцов!
Подсудимые и стороны задали в общей сложности около трехсот вопросов,
связанных с проведением бухгалтерских экспертиз...
— Подпольные миллионеры?
— Были и такие. Но ваши товарищи хорошо поработали. Деньги, ценности,
меха — все изъято.
— Подсудимые под стражей?
— Основные под стражей. Но есть с подпиской о невыезде, на свободе.
Еще по дороге во Внуково в машине Денисов обратил внимание на рассказ
Баракаева о взаимоотношениях бывших соучастников. Можно было представить,
какая борьба велась между ними вне суда. Думая об этом, инспектор связал
перипетии этой борьбы с самочинным обыском у адвоката.
— А ваш подзащитный?
— Тхагалегов Валерий Павлович. Пока велось дело, год отсидел. Сейчас
на свободе.
— Жена к нему так и не вернулась?
— Нет, — Баракаев улыбнулся. — Он и сейчас занимается семейными
проблемами. Суд разрешил ему на три дня выехать из Москвы. Для устройства
личных дел.
То, о чем Баракаев говорил, могло иметь отношение к судьбе
разыскиваемой Денисовым и Сабодашем переписки. Из-за случайной
неисправности в ячейке, думал Денисов, переписка, возможно, попала в котел
большого судебного процесса, в котором участвовал Баракаев, и могла, в
лучшем случае, сгинуть среди других бумаг, а в худшем — чем черт не
шутит — стать чьей-то ставкой в борьбе привлеченных к уголовной
ответственности дельцов за то, чтобы остаться на свободе.
— Надеется помириться с женой! — Баракаев покачал головой. — Какой
наив! В конце судебного следствия! Перед самым обвинительным приговором.
— Другие подсудимые, я чувствую, более... — Денисов искал слово, —
зубастые! — Он проверял свою мысль.
Баракаев простер руки.
— Никакого сравнения! Так преобразились, пока под стражей! Теперь это
законченные уголовники. Вчерашние собутыльники перегрызлись, как волки. Я
вам не зря сказал, что боюсь за документы, когда суд предъявляет им для
ознакомления доказательства. На все способны! В одних вопросах они
блокируются, в других — стремятся топить друг друга. Хоть в стакане
воды...
Денисов вынул из блокнота заявление, которое они изъяли на складе
невостребованных вещей. Написанное от имени адвоката, оно содержало
просьбу о выдаче перенесенных из ячейки картонной коробки и баула.
—
От Баракаева...
Гм! — Адвокат пробежал глазами заявление. — Хотел
бы я познакомиться с автором!
— Вы могли его видеть. Мне как раз и хотелось это проверить. Лет
тридцати пяти. На нем куртка на застежках, шапка из нерпы. Может,
встречался в зале суда?
Адвокат еще раз просмотрел заявление, вернул Денисову.
— С подсудимыми мы видимся только в зале. Я имею в виду тех, кто не
под стражей. Они в костюмах, в галстуках, без головных уборов. Совершенно
не представляю, в чем они появляются на улице. Другие же сидящие в зале —
родственники. Не знаю. На Тхагалегова, по крайней мере, ваш знакомый не
похож...
— Тхагалегов... — Денисов убрал бумагу в блокнот. — Куда ездил? В
Орел? — Он догадался об этом.
— Именно! До вынесения приговора предстал, так сказать, перед
семейным трибуналом. Да еще в конце судебного следствия на нашем процессе!
— В Орле тоже произведен самочинный обыск. Знаете?
— Мне никто не говорил! — Баракаев взглянул в окно и сразу
засуетился. — Наконец-то! Думал, сегодня уже не уеду! Пожаловала... Ну, вы
готовы?
— Да. Так когда конец судебного следствия? — успел спросить Денисов.
— Пойдемте. — Адвокат уже шел к дверям. — Судебное следствие? Оно
заканчивается завтра.
6
Знакомый Денисову ночной инспектор выглядел основательно вымотанным:
соображал с трудом и никак не мог схватить суть разговора.
— Ты приехал один? Или вместе со следователем? — Он несколько раз
задал Денисову один и тот же вопрос. — Кто у вас ведет дело?
— Пока никакого дела. Со мной Антон Сабодаш. Ты его знаешь, дежурный.
— Еле ворочаю мозгами. — Инспектор был уже в годах, опытный. Он очень
хотел спать, понимал, что временами говорит невпопад и только посмеивался
над собой. Лицо у него было тяжелое, с набрякшими подглазьями. — А в
принципе теперь можно здесь обойтись без меня.
— Почему же не уходишь?
— Инерция!
Денисов хорошо представлял его состояние.
— Теперь говори, что тебе от меня...
— Что можно сказать о задержанных? Что они за люди?
— Пока нуль информации. Не знаю даже их настоящих фамилий.
— Они не называют себя?
— Называют. Но адресное бюро данные не подтверждает.
— Значит...
— Кое-что могу предположить. Один недавно освободился из колонии.
Тот, что старше. Типичный фармазон. Мы дали ориентировку. Второй тунеядец.
Активной роли не играл. К вечеру скиснет. Короче, сам увидишь.
—
Борис
есть среди них? Может, фамилия второго начинается с Б? У
нас шифр
Б-042
.
Инспектор тряхнул головой.
— Могу поручиться только за свою фамилию. Она с другой буквы. Тебе
известно.
— Известно... Как вы тут считаете, почему последний обыск они провели
именно в Орле?
— Есть версия. Тот, что старше, в куртке, с капюшоном, утверждает,
что раньше жил в Орле.
— Его нужно предъявить на опознание кладовщику камеры хранения,
который выдавал вещи Баракаева.
Инспектор пожал плечами.
— За чем же дело? Действуй.
— Можешь показать документы, записи, которые изъяли в Орле на
самочинном обыске?
Инспектор кивнул на лежавший на столе конверт.
— Читай...
Документов было немного, Денисов выложил их на стол, внимательно
просмотрел все: накладные, несколько полуделовых писем, блокнот с
адресами.
— Икру в банках изымали? — спросил Денисов.
— Две банки по полкило. Сдали в холодильник ресторана.
— Они — как визитные карточки всех, у кого произвели обыски.
Денисов остался доволен: ничто не противоречило логике событий, как
он ее себе представлял.
— Точно. Как визитные... — Инспектор прикрыл глаза. — Этот
потерпевший из Орла — работник рыбного магазина. Как и его бывший зять —
Тхагалегов. Тот обвиняется в посредничестве при передаче взяток.
Денисов положил конверт с документами на место.
— Мне это известно от адвоката.
— В чем же твой интерес, не пойму? Взятками вроде уголовный розыск не
занимается?
— Меня интересует человек, которому оставляли вещи в камере хранения.
К нему в руки попали письма заявительницы... К твоему делу это не имеет
отношения.
Ночной инспектор саркастически усмехнулся:
— Об этом, представь, я догадался! Мне свой воз придется тащить
самому.
— Ты крепкий. Как вы обнаружили этих двоих здесь, на Курском вокзале?
— По приметам. Когда они вышли на платформу.
— Сопротивлялись?
— Только один. Гребенников. Поэтому мы ими и занимаемся, вместо того
чтобы сразу передать вместе с материалами в Орел. Или еще куда-то.
— В 68-е. Или в Строгино. Там тоже произвели обыски.
— Я знаю. — Инспектор мужественно боролся со сном. — Обыски связаны с
этим Тхагалеговым. Я интересовался.
— Твоя версия?
— У большинства подсудимых на процессе изъяты значительные ценности.
Только у некоторых при расследовании не удалось ничего обнаружить. Может,
лучше прятали? Среди них как раз Тхагалегов. Ни сберкнижек, ни мехов... И
вот теперь кто-то из уголовников решил попытать судьбу. Я позвоню, чтоб их
доставили. С кого хочешь начать?
— С того, что старше.
Инспектор снял трубку прямой связи с дежурным.
— Подошли к нам задержанного Гребенникова...
— Тхагалегов бывал в Строгине?
— Жил. Когда расстался с женой. Получилось так она просила не мешать
счастью с любимым человеком, и он ушел на квартиру в Строгине.
Хотя инспектор просил доставить Гребенникова, в кабинет ввели
молодого, в плаще. Следом вошел Антон, он конвоировал задержанного от
дежурки. У парня было веснушчатое лицо, яркие губы. Вокруг лица крупными
кольцами вились золотые пряди.
— Падший ангел, — усмехнулся инспектор, здороваясь с Антоном. —
Садись.
Задержанный просительно улыбнулся:
— А закурить найдется?
— Найдем, — Антон, попыхивая папиросой, потянулся за пачкой, но
задержанный предупредил:
—
Столичные
. Или
Яву
.
— Только
Беломор
.
Задержанный поправил прическу.
— Может, попросите в соседнем кабинете?
— Сейчас! Разбежались, — буркнул инспектор.
Антон поднялся.
— Попробую достать. — Он вышел, через минуту вернулся, неся несколько
сигарет с фильтром. — Держи. И давай говорить откровенно. Так будет лучше.
— Я и так откровенно, — задержанный взял сигареты, прикурил. — Я не
я, и лошадь не моя! Ничего не знаю.
Снизу позвонили:
— Денисов у вас? Пусть спустится в дежурку. Супруга на проводе...
— Ты что не звонишь? Тебе передали?
Денисов сразу понял, что Лина не обижается, не тревожится за него,
как обычно, — просто он ей зачем-то нужен.
Так и было.
— Слушай, Светка просит: у них сумку украли. Муж ее летел через
Красноводск, там одну женщину высаживали больную, на костылях, и они сумку
прихватили, спортивную, польскую. Сделай что-нибудь, Денисов, а? Я ей
обещала. У меня записано: рейс 699 от 14-го на Красноводск. Можешь
что-нибудь сделать? Тебе это пустяки...
— Надо подумать, — сказал Денисов. — Я тебе перезвоню. — Светка была
лучшей подругой жены.
Он положил трубку, подумал. Провел пальцем по списку телефонов под
стеклом дежурного. Нашел нужный номер в аэропорту Домодедово.
— Медкомната? Денисов из уголовного розыска. Транспортная милиция.
Посмотрите: 14-го на рейс 699 на Красноводск никто через медкомнату не
проходил? На костылях. Так. Так. Сложный перелом? Очень похоже. Записываю.
Туманова? Красноводск, Советская, 7. Спасибо.
Он набрал номер междугородной МПС.
— Междугородная? — Денисов назвал номер телефона дежурной части. —
Красноводск, пожалуйста. Милицию. Девушка, можете по-скорому? — Он положил
трубку. — Мало наших чемоданов, еще в Красноводске ищи, за две тысячи
километров. Она, видишь ли, Светке обещала...
— Собираешься искать? — удивился знакомый помощник дежурного. — Это
история на год!
— Но Лина обещала!
Зазвонила междугородная, на проводе был Красноводск.
— Дежурный? Из Москвы, из транспортной милиции. Денисов. Запиши:
Советская, 7, Туманова. Пошли кого-нибудь: они сумку чужую прихватили с
московского авиарейса, спортивную, польскую. Перезвони мне по
эмпеэсовскому... — На этот раз он дал номер ночного инспектора. — А может,
у Тумановых есть телефон? Тогда все быстрее будет. Давай.
Денисов вышел в коридор. У кабинета линейно-следственного отделения
стояло и сидело несколько человек — те, у кого были произведены незаконные
обыски, в том числе Баракаев с женой. Денисов обратил внимание на одного —
поджарого немолодого мужчину с седоватой острой бородкой клинышком и
отечными глазами. Он разговаривал с адвокатом.
Тхагалегов?
— прикинул Денисов.
Еще один человек, уже в годах, рассказывал женщине в форме капитана
милиции:
— Ко мне они пришли днем. Тот, что в куртке, постарше, показал
красную книжечку, но в руки не дал. Из папки достал протокол.
— Постановление на обыск или протокол?
— Да уж не знаю. С обысками до сих пор я дела не имел.
— Вы ведь живете в Строгине?
— Да. Пригласили соседа, стали искать. Переворошили одежду,
письменный стол. Каждую бумажку рассмотрели. Каждую книжку. Все комнаты
перерыли.
— У вас несколько комнат?
— Трехкомнатная квартира... Потом говорят:
Некоторые вещи возьмем
для проверки
. Я руками развел:
Проверяйте, только у нас все свое.
Заработанное
. Тот, молодой, сукин сын, улыбается.
Если свое, —
говорит, — извинимся и возвратим
. Улыбка бесхитростная. Я поверил.
Жена Баракаева, прислушивавшаяся к разговору, вмешалась:
— Мне он тоже сказал:
Сам привезу. Лично извинюсь и поставлю на
место
.
— Тебе еще дадут слово. — Адвокат взял жену за руку.
Когда Денисов вернулся в кабинет, там уже сидел второй задержанный,
тот, что постарше, в короткой куртке с капюшоном. Инспектор и Сабодаш
закончили с ним разговор, но задержанного оставили, чтобы Денисов мог
задать свои вопросы.
— Нашли при обыске то, что искали?
— Я лично ничего не искал, — задержанный держался весьма уверенно. —
Здесь какая-то ошибка.
— Может, ваш товарищ искал?
— У меня нет товарищей. Я же говорю: ошибка. — Называвший себя
Гребенниковым подтянул
молнию
на куртке. — Никого не знаю.
— Он еще дойдет до кондиции, — махнул рукой инспектор. — Я
предупреждал. Проведут опознания, очные ставки. Потом с ним и поговорим.
— Ничего не знаю, — поспешно вставил задержанный.
— А что падший ангел? — спросил Денисов, когда задержанного увели.
Антон вздохнул:
— С ним все ясно. Родители упустили. В детском возрасте. Совершенно
бесстыдный тип.
Раздались частые телефонные звонки — звонила междугородная.
— Если Красноводск — это меня, — предупредил Денисов.
— Красноводск...
Денисов взял трубку. Все оказалось так, как он рассчитал:
— Хорошо. Высылай в милицию Домодедова. Спасибо, дежурный. Будешь в
Москве — заходи... Минуту! — Это относилось уже к ночному инспектору и
Антону. Он тут же позвонил жене. — Лину, пожалуйста. Ну все. Со Светки
приходится. Ладно, ладно. Все. Как-нибудь встретимся.
— Попутно раскрываешь преступление в Красноводске? — поинтересовался
ночной инспектор.
— Если бы с письмами Беаты так же просто!
— Будешь еще с кем-нибудь говорить?
— С подзащитным Баракаева — Тхагалеговым. Можно?
— Сейчас.
Инспектор направился к двери. Несколько минут он отсутствовал,
вернулся с бородатым мужчиной, которого Денисов видел в коридоре.
— Тхагалегов Валерий Павлович? — Денисов указал на стул. — Садитесь.
— Спасибо.
— Денисов, инспектор уголовного розыска.
— Очень приятно.
— У ваших родственников произведены незаконные обыски. Вам это
известно?
— Да, да... Такая неприятность!
Тхагалегов несколько раз сокрушенно кивнул:
надо найти, наказать...
В то же время Денисов видел, ничто его не интересовало. Он был занят
своими мыслями, не связанными, очевидно, ни с процессом о взятках, ни с
обысками.
— Заканчивается судебное следствие, скоро приговор, — сказал Денисов.
— Вот именно...
Он снял очки, безразлично помассировал переносицу, но вдруг словно
что-то почувствовал, насторожился. Поднял голову.
В комнате чуть слышно звучало радио.
— Включите, пожалуйста. — Он поискал глазами динамик. — Романс!
Кажется, на стихи Дениса Давыдова... Сто лет не слышал!
Инспектор поднялся к приемнику, повернул регулятор — раздалось
несколько заключительных аккордов гитары. Все смолкло.
— Поздно включили, — с сожалением сказал Тхагалегов. — Потрясающий
романс.
Любовь стараясь удержать, как саблю, тянем мы ее: один — рукой за
рукоять, другой — рукой за острие!..
Не слышали?
Если Тхагалегов действительно владеет миллионами, которые
преступники надеялись найти у него и его родственников на самочинных
обысках, — подумал Денисов, глядя на бородатого, — то вуалирует он это
мастерски. Но он вряд ли бы рискнул хранить сокровища у своих близких. И
преступники это понимали. Тут что-то не то...
Диктор объявил следующий номер — испанскую серенаду, инспектор
повернул выключатель.
— У вас что-то связано с этим романсом? — посочувствовал Антон.
Тхагалегов обернулся к нему:
— Не каждому дано понять мир чувств...
Денисов прервал их элегический разговор:
— У меня несколько вопросов по вашему делу... Скажите, взятки от
расхитителей передавались не только в деньгах?
— В основном рыбопродуктами.
— А точнее?
— Икрой. Ценными породами рыб.
— Вы действовали по чьему-то указанию?
Тхагалегов поскучнел.
— Я уже объяснял суду. Мне показали распоряжение, чтобы я ежемесячно
отвозил определенное количество банок одному человеку. Для экспертизы.
— Домой или на работу?
— И домой тоже...
— Дальше.
— Я удивился, просил дать распоряжение мне на руки. Мне дали. Сейчас
говорят, такого распоряжения не было... В книге регистрации распоряжений
оно не значится. Представляете мое положение!
Ночной инспектор хмыкнул:
— П о д с т а в н о е л и ц о...
— А распоряжение? — спросил Денисов. — Единственный экземпляр? Тот,
что был у вас в руках, — где оно?
Тхагалегов нервничал. Он явно не знал, как ему себя вести с
сотрудниками милиции.
— Скажем иначе... Распоряжение находится в уголовном деле? Да или
нет?
— Нет.
— Не понимаю! — Антон вскочил. — Если вы не такой, каким вас кто-то
хочет представить, — почему сразу не приобщить это распоряжение к
уголовному делу? Что за ерунда?!
Слова Антона вызвали неожиданную реакцию — Тхагалегов вспыхнул:
— Во-первых, меня обвиняют не только в этом. А во-вторых, я предпочел
бы об этом говорить не здесь. Вы же видите, — закричал он, — эти
мерзавцы — бывшие мои сослуживцы! Они же идут на все, только бы самим
выкарабкаться! Готовы выкрасть из дела, порвать! Я боялся, ждал суда. — Он
посмотрел на Денисова, угадав в нем человека, имеющего решающий голос и
наиболее заинтересованного. — Вы разрешите мне уйти? Меня там ждут, в
коридоре.
Денисов пожал плечами — он не мог задерживать Тхагалегова против его
желания.
— До свидания. — Тхагалегов рывком захлопнул дверь.
— Ясно: цель обысков — найти распоряжение о ежемесячной доставке
соответствующего количества икры некоему лицу... — Ночной инспектор,
молчавший в течение всего разговора, с трудом разлепил веки. — Оно выдает
с головой его автора и того, кому шли взятки.
Антон кивнул:
— Все серьезно. Получение взятки должностным лицом, занимающим
ответственное положение, и взятка в крупных размерах караются строго.
Вплоть до исключительной меры...
—
Океан
— это фирма! — поддакнул инспектор.
— Вот они и идут на все, чтобы помешать Баракаеву представить
доказательство в суд! Даже на самочинные обыски! Ну публика!
Антон уже не вспоминал о похищенной из ячейки переписке — ее
заслонило дело Тхагалегова. Таков был Антон — любая несправедливость
всегда касалась его лично, каждое новое дело захватывало.
Денисов разыскал Баракаева — тот уже собирался уезжать — попросил на
несколько минут в соседний кабинет, к ночному инспектору.
— Кажется, это никогда не кончится, — вздохнул адвокат, беря стул, на
котором несколько минут назад сидел его подзащитный. — Слушаю.
— Вы рассказывали о деле взяткополучателя. Помните? Которому
Тхагалегов приносил икру в стеклянных банках. Вася...
— Сысоев Василий Фотиевич, начальник управления. Сейчас находится под
стражей.
— Свою вину в получении взяток он признал?
— Отрицает.
— А кто подписал распоряжение направлять икру Сысоеву?
— Один из руководителей фирмы Гурин. — Баракаев не удивился
вопросу. — Он был связан со сбытом. Тоже привлекается к уголовной
ответственности.
— Аре
...Закладка в соц.сетях
