Жанр: Детектив
Португалия
...дить -
иначе нельзя, шарик разлетится.
Мой ответ, видимо, устроил адвокатов (сколько ж их в НДП!). Разговор
был весьма откровенным. Мое глубокое убеждение: НДП в недалеком будущем
ждут трудные времена. У них, практически, нет программы. Они бранят
коммунизм, говорят о том, что обобществление - это хорошо, но частный
сектор - тоже прекрасно, а больше всего пугают португальцев тем, как
тяжело культуре в социалистических странах.
Это - глупо: туризм, я думаю, будет развиваться, и люди, приехавшие из
Португалии в социалистическую страну, убедятся в лжи НДП: дай бог любому
государству мира иметь такую систему школ, музеев, театров, университетов
и библиотек, какую имеем мы. Что же касается перестраховщиков, неких
"бюрократов от культпросвета" - то это разговор другой: есть у тебя
гражданская позиция, твердая позиция коммуниста, патриота своей родины -
победишь любого бюрократа; считать, что в нашем мире нет борьбы
противоположностей - глупая и недостойная иллюзия.
Собеседники убеждены в победе Эанеша (в этом я с ними согласен).
Считают, что на второе место выйдет Азеведу. Очень смеялись, когда я
сказал, что, видимо, Отелло ди Каравалью займет второе место:
- Он же авантюрист!
- Но он повторяет слова португальской весны.
- А как же Октавио Пато?
(Отвечать или нет? Они ведь мои противники, они открыто злорадствуют.
Нет, надо отвечать, нельзя оставлять вопрос безответным).
- Октавио Пато был в тюрьме 17 лет, его имя стало по-настоящему
известным только сейчас, в ходе предвыборной кампании. Имя Отелло не
сходило со страниц газет последние два года. Если бы Октавио Пато был
выдвинут на пост президента после года-двух работы Ассамблеи Республики,
когда бы он заявил себя парламентарием, стоящим на страже интересов
трудящихся, тогда бы я с уверенностью назвал его вторым. Сейчас - нет.
Закрывать глаза на правду не моя религия. (Я сразу вспомнил "адвокатов" из
НДП, когда осенью стали известны результаты муниципальных выборов -
коммунисты вновь победили - разъяснительная кампания партии во время
президентских выборов принесла свои плоды).
"Лиссабон. Семенов: АПН, Москва.
Принято по телефону Отчего-то в журналистике принято сравнивать погоду
с накалом политических страстей. Поражение претендента сравнивают с
"ледяным" отношением избирателей, особенно если выборы происходят осенью,
когда вторжение циклона резко меняет климат страны; победу любят
"параллелить" с весной.
Однако сегодняшнюю политическую ситуацию Португалии не подверстаешь к
барометру, и не только потому, что метеорологи бастуют уже вторую неделю
подряд, лишая телезрителей ежедневной сводки погоды, без которой нет жизни
цивилизованному человеку. Невероятно сухая, засушливая жара никак не
корреспондируется с обстановкой, в которой происходило избрание президента
республики - особенно ежели сравнивать с недавними выборами в Ассамблею,
когда называли п а р т и и, но не личность.
С утра я проехал по Лиссабону, затем побывал в Сетубале: города были
полупустыми; зато роскошные многокилометровые океанские пляжи заполнены
сотнями тысяч человек - ни одного свободного метра золотого песка.
Избиратели пошли к урнам лишь во второй половине дня. Проголосовало 74
процента населения.
Компьютерные установки, передающие в нашем пресс-центре данные
избирательных комиссий, "прощелкали" первые данные в 21.00. Эанеш собрал
69 процентов.
Каравалью - 12.83, Азеведу - 12.81, Пато - 5.29.
Это голосовал север Португалии. Центр и юг еще не передали данных.
После подсчета голосов в промышленном поясе результаты наверняка
претерпят изменения. Особенно после того, как скажет свое слово "Красная
Алентежу", район, где были организованы первые сельхозкооперативы на
землях латифундистов, пытавшихся ударить в спину португальской революции.
В полночь Эанеш имел 60 процентов голосов, потеряв 9 процентов за три
часа. Отелло вышел на второе место - 17 процентов; на третьем - Азеведу;
Октавио Пато - на четвертом. Интересно отметить следующее: в Сетубале,
промышленном районе Португалии, выборы выиграл Каравалыо. Он собрал там 41
процент всех голосов, Эанеш - 29, Пато - 18, Азеведу - 9. В то же время, в
Браге генерал Эанеш получил 70 процентов, Азеведу - 22, Отелло - 11, Пато
- 5.
Итак, уже в полночь стало ясно, что 14-м президентом Португалии стал
член Революционного Совета Ромальо Эанеш, которого первыми приметили
социалисты - мне рассказывал об этом член руководства социалистической
партии Родолфу Крешпу во время моего первого путешествия в Лиссабон.
Совершенно очевидно, что включение в "президентскую коалицию" СДЦ - один
из поворотов "демократической игры" с целью разбить ряды социалистов.
Когда назавтра после выборов я встретился с вице-президентом СДЦ Амару да
Кошта, он разложил передо мной листочки с цифрами:
- Это анализ выборов, сеньор Семенов. Этот анализ очень хорош для нас,
СДЦ, и невероятно плох для социалистов, которые отдали Отелло двести тысяч
голосов. То есть, двести тысяч членов партии Соареша проголосовало за
безответственного авантюриста Отелло. Я думаю, что президент Эанеш не
может не отметить этот момент. Я не сомневаюсь, что через три-четыре
месяца Португалия забудет Карвалью, как человека, лишенного организации и
идеологии. Но все запомнят банкротство социалистов. Мы дали Эанешу
максимальную поддержку. Мы, и в какой-то мере НДП, хотя около половины
членов партии Са Карнейру голосовали за адмирала Пинейру да Азеведу.
- Как вы собираетесь строить стратегию парламентской борьбы в Ассамблее
по отношению к новому кабинету? - спросил я.
- Постоянная оппозиция.
- Что бы ни предлагал Соареш?
Амару да Кошта на мгновение споткнулся:
- Если президент нас попросит о поддержке премьера - что ж, мы
поддержим. В том случае, естественно, если предложения Соареша не будут
входить в противоречие с нашей программой.
- Но вы вошли в противоречие с программами трех партий страны,
проголосовав против социалистической конституции, нет?
- Мы воспользовались правом "демократической игры". И потом, мы не
выступаем против всей конституции, мы оппонируем лишь некоторым ее пунктам.
Это был новый пассаж одного из лидеров СДЦ - раньше они выступали
против самой идеи социализма. Время и настроения масс корректируют позицию
даже такой ультраправой партии, включающей в себя большое число
технократической молодежи - с одной стороны, и дремучих, привыкших к
спокойствию и буржуазной "надежности"
рантьеров - с другой.
Когда я встретился с генеральным секретарем НДП Са Карнейру, меня
интересовал вопрос об отношении лидера этой партии, называющей себя
социал-демократической - к будущему социалистическому правительству.
- Вопрос серьезен, - ответил Са Карнейру. - Мы, социал-демократы,
всегда выступали и будем выступать против марксизма, тогда как Соареш не
устает подчеркивать свою приверженность этой доктрине.
- Но ведь социал-демократия - детище марксизма, сеньор Са Карнейру?
- Мы отказались от марксизма в начале пятидесятых годов. Нашим духовным
отцом является Бернштейн, но никак не Маркс. Словом, если для коммунистов
и части социалистов аграрная реформа уже проведена, то для нас она е щ е
не начиналась.
- То есть?
- Необходимо учесть интересы всех сторон.
- Вы имеете в виду латифундистов?
- Я имею ввиду тех, кто связан с землею, - отыграл Са Карнейру, - и кто
сейчас отринут от нее. Мы - за справедливость, гарантированную законом.
- Следовательно, правительственный блок с социалистами для вас
невозможен?
- Мы изучаем такого рода возможность, но сказать что-либо с полной
определенностью я сейчас не могу.
Марио Соареш, который принял меня в здании ЦК, ответил однозначно:
- Ни о каком блоке с НДП не может быть речи. Мы создадим однородное
социалистическое правительство, в которое могут войти независимые,
принимающие нашу программу. Мы будем править страною с левых позиций. Если
нас не поддержат - мы готовы погибнуть, как правительство социалистов,
уйти в оппозицию. Однако мы не дадим - пока мы у власти - похоронить
рабочий контроль, аграрную реформу и национализацию, которая была
проведена.
- Возможность создания кабинета левого блока - коммунистов и
социалистов?
- Это невозможно. В будущем - вероятно.
("Будущее" - весьма гуттаперчевое понятие. Упущенная возможность -
невосполнимая категория в политике. Коли правые консолидируются, создадут
единый блок - тогда может быть поздно создавать левую коалицию: правые
умеют "бить поодиночке".)
- Правда ли, что вы не возражаете против возвращения Спинолы?
- Разве Спинола страшен? - Соареш пожал плечами. - Страшен спинолизм.
Экс-президент изжил себя; сейчас значительно более опасны "новые
правые". Они молоды, сильны и у них широкие связи с консерваторами от
армии.
- И тем не менее - правительство "меньшинства".
- Тем не менее левое правительство социалистического меньшинства, -
повторил Соареш.
- Сейчас настал тот момент, - сказал Октавио Пато во время нашей
встречи, - когда необходимо сесть за стол коммунистам, социалистам и
руководителям Движения вооруженных сил, чтобы выработать общую программу
на будущее.
Это, по-моему, разумное, широкое и дальновидное предложение. Ситуация в
Португалии сложная. Однородное социалистическое правительство Марио
Соареша обладает в Ассамблее Республики минимальным большинством: всего
35% мандатов. В любой кризисной общенациональной ситуации Соареш может
быть свален. Разность позиций - от СДЦ, представляющего интересы
буржуазии, связанной с иностранными монополиями, до коммунистов,
отстаивающих интересы трудящихся, - взрывоопасна.
На смену партийной тактике социалистов должна прийти государственная
стратегия.
В противном случае социалистам будет трудно, скорее всего невозможно
сохранить стабильность в стране. А после двух лет, последовавших за
революцией, стабильность сугубо необходима. Фашизм сломлен, но не добит.
Буржуазная среда не может не мечтать о реванше. Под словом "стабильность",
произносимым правыми, видится очертание "диктатуры силы". Лишь единство
левых сил может спасти Португалию от трудных и горьких времен.
Позвоните домой, сообщите, что прилечу через два дня".
Однако через два дня я вылетел не в Москву, а в Мадрид. Сенсационное
сообщение о правительственном кризисе в Испании не было для меня
сюрпризом: то, о чем глухо говорили в Мадриде зимой, когда я был там,
свершилось - половинчатость в политике, медлительность, приверженность
умеренным постулатам франкизма была чревата включением неожиданных сил.
...Утро премьер-министра Ариаса Наварры было обычным. Он имел
длительное совещание с министром информации и туризма, затем принял
начальника канцелярии и подписал ряд документов, связанных с деталями
предстоящего осенью референдума. В час дня он был вызван королем во дворец
"Зарсуэла". Аудиенция состоялась в кабинете покойного Альфонса XIII,
монарха, умевшего "ударить кулаком по столу"; торжественная строгость
убранства, сумрак и прохлада задали "тон" беседе. На смену той манере,
которая отличала Хуана Карлоса ранее - молчаливая сдержанность и
подчеркнутое невмешательство в дела, подлежащие компетенции кабинета
министров, пришла другая: король Испании сухо заметил Ариасу Наварре, что
он совершенно не удовлетворен тем, как проходит "демократическая реформа,
долженствующая поставить Испанию в ряды объединенной Европы"; король
отметил также, что подготовка к осеннему референдуму, который - в той или
иной мере - должен решить судьбу монархии в Испании, никак не устраивает
его. "Экономическая ситуация в стране, - заключил Хуан Карлос, - находится
в невероятном положении, страна на грани кризиса, ибо стоимость жизни
возросла по отношению к январю на пять пунктов, что может привести, если
не принять немедленных мер, - к социальному катаклизму".
Аудиенция продолжалась двадцать минут. Говорил король - Ариас Наварра,
этот "знаменосец старого режима", приведенный к присяге Франко, молчал.
Когда монолог монарха кончился, Наварра попросил отставку, не посчитав
нужным посоветоваться с членами кабинета. Из "Зарсуэлы" Ариас Наварра
поехал не в резиденцию, а в ресторан: там его ждал заместитель, генерал
Хосе Гарсия Эрнандес, и советник Карлос Пенилья. Обед продолжался два часа
и стоил четыре тысячи песет, то есть восемьдесят долларов: громадные - по
испанским ценам - деньги. Из ресторана Ариас позвонил в свою канцелярию,
попросил созвать Совет министров в восемь часов вечера, а сам поехал к
могиле Франко, в "долину павших". Там он провел час в молитве. По Мадриду
между тем поползли слухи об отставке кабинета. Министры не верили:
- Наварра пал!
- Слава богу, - говорили одни.
- Какой ужас, - вздыхали другие.
- Что теперь с нами будет, - ужасались третьи.
Наварра по-прежнему не счел нужным поставить об этом в известность
своих коллег по правительству.
В восемь часов состоялось заседание кабинета. Оно продолжалось всего
сорок минут. Министр внутренних дел Фрага Ирибарне вышел первым - бледный,
яростный, но улыбчивый.
- Мы поговорим обо всем на пресс-конференции, - бросил он журналистам,
сел в машину и, в сопровождении охраны, уехал, как и остальные министры, в
американское посольство - там шел прием по случаю двухсотлетия Соединенных
Штатов. На приеме один из членов сваленного кабинета поделился с друзьями
своим впечатлением о прощальной речи Наварры:
- Это были слова отчаяния. Он сказал - впервые открыто, - что не в
силах больше хранить верность Франко и его "заветам".
Однако назавтра король присвоил Ариасу Наварре титул маркиза и гранда
Испании.
Один из моих испанских друзей усмешливо спросил:
- Не кажется ли тебе, как автору политических романов, что в подоплеке
отставки Наварры спрятана такая интрига, суть которой известна двум-трем
людям - и, конечно же, новому маркизу - еще в ту пору, когда он был
премьером?
На следующий день после того, как Ариас Наварра ушел, на бирже
произошел резкий скачок на 1,6 пункта. Значит, за спиной тех, кто задумал
и провел смену кабинета, стоят могущественные финансово-промышленные
группы, которые умеют слышать общественное настроение страны.
Страна уже третий день жила без правительства.
Мадрид лихорадило - все ждали того часа, когда король объявит преемника.
Журнал "Камбио-16" провел опрос общественного мнения; опрос этот в
высшей мере интересен.
950 человек старше 18 лет в семи городах - Корунья, Бильбао, Сарагоса,
Барселона, Валенсия, Севилья и Мадрид - должны были ответить:
1. Как Вы оцениваете отставку Ариаса Наварра с его поста? Ответили:
очень довольны - 29%, достаточно довольны - 27%, мало довольны - 17%,
недовольны - 12%, не ответили - 15%.
2. Какой, по вашему персональному мнению, была деятельность
председателя Ариаса в период его полномочий, данных монархией: очень
хорошая - 7%, хорошая - 28%, средняя - 34%, плохая - 25%, не ответили 6%.
3. Считаете ли Вы, что с отставкой Ариаса процесс демократизации
Испании ускорится, сохранится таким же или замедлится? Ответили: ускорится
- 43%, останется таким же - 29%, замедлится - 7%, не ответили - 21%.
4. Кого бы вы предпочли в качестве преемника Ариаса: гражданское лицо
или военного? Ответили: гражданское лицо - 71%, военного - 11%,
безразлично - 12%, не знаю - 6%.
5. Кого бы Вы предпочли в качестве премьер-министра? Ответили: Фрага
Ирибарне - 17%, Ареильса - 23%, Лопес Браво (бывший министр иностранных
дел, человек "Опус деи") - 5%, Хирон (фашист) - 1%, Руис-Хименес (лидер
демократической оппозиции)
- 8%.
Опрос этот в высшей мере примечателен: почти тридцать процентов
опрошенных высказались в определенно "правом" стиле, либо сожалея об
отставке Наварры, либо воздерживаясь от определенного ответа, а - известно
- "общественный балласт"
обычно поворачивает вправо, особенно в моменты политических кризисов.
Примечательно также и то, что опрошенные назвали в качестве возможного
премьера людей из "прежней упряжки": никто не решился назвать нового
человека, все уповали на известных уже, на тех, кто работал и с Франко и с
Наваррой. Значит, "традиции привычного страха" еще очень сильны в Испании,
значит, питательная среда для правых все еще существенна, отсюда -
возможность путча вполне вероятна. Кто может возглавить путч?
В один голос называют заместителя Наварры по военным вопросам; много
говорят о министре военно-морского флота; считают, что франкистская
авиация, летчики, воспитанные за океаном, также готовы к тому, чтобы войти
в число заговорщиков.
Миллионные состояния фашистов Хирона и Валькарселя будут, бесспорно,
надежным финансовым подспорьем "бункера", если он сможет вывести армию на
улицы. Сможет ли? Покорность, страх, а - следовательно -
безынициативность, являются столпами тоталитарной диктатуры: Франко умер,
но память о нем еще жива; генералы состоялись под ним, под диктатором, они
исповедуют слепое повиновение приказу.
Значит, вопрос в том, есть ли такой человек, который сможет перешагнуть
через себя и отдать такой приказ. Не знаю. Убежден, однако, что ныне в
Испании есть люди, которые смогут открыто и бесстрашно против такого
человека выступить - что бы их ни ждало за это.
В Мадриде были убеждены, что именно Ареильса возглавит новый кабинет.
Я записал отзывы ряда влиятельных общественных деятелей Испании о
бывшем премьере.
Энрике Тьерно Гальван, социалист:
- Считаю, что деятельность Ариаса Наварры была негативной из-за его
слишком сильной связи с франкизмом.
Хосе Солис Руис, министр труда:
- Председатель устал. Он был уставшим в течение длительного времени, и
это очень тяжело. Я верю в нашу систему и ее институты. Сейчас решающее
слово имеет Совет королевства.
Антонио Буэро Вальехо, драматург:
- Ариас дискредитировал свою политическую деятельность.
Ньето Антунес, экс-министр флота:
- Сожалею об этой отставке.
Игнасио Камуньяс, "Народная демократическая партия":
- Ариас несколько запоздал со своей отставкой. Сейчас надо не терять
времени и сформировать представительное правительство, которое бы открыло
путь демократизации.
ХосеОнето, вице-директор журнала "Камбио-16":
- Ариас пытался демократизировать франкизм, но самая структура и
ультрафранкистские силы сделали невозможной такого рода деятельность. В
глубине души он и сам не верил в возможность этого. Со смертью каудильо
Ариас из двигателя политической реформы превратился в ее тормоз. Его
убеждение в том, что он - политический наследник Франко, его расхождения с
королем и одиночество в стране, стремящейся к демократии, сделали отставку
неизбежной.
Хоакин Сатрустеги, либеральный монархист:
- Правительство Ариаса полностью изжило себя. Не желая вступать в
диалог с демократической оппозицией, оно зашло в тупик.
Мигель Анхель Гарсия Ломас, алькальд Мадрида:
- Сеньор Ариас выполнил очень трудную и патриотическую работу, проявил
беззаветную преданность родине и стремление выполнить долг перед страной и
королем в весьма трудной ситуации. Когда-нибудь Испания оценит его заслуги.
Филипе Гонсалес, "Социалистическая рабочая партия Испании":
- Отставка Ариаса - позитивный фактор, поскольку он символизировал
исторический этап, который испанцы хотят преодолеть. Его удаление с
политической арены - это устранение большого препятствия на пути
политического процесса, в котором нуждается страна.
Рауль Мородо, "Народная социалистическая партия":
- Первый шаг к демократии. Оппозиция много раз выражала необходимость
этой отставки, именно социалисты. Отставка свидетельствует о большой силе
общественного мнения в Испании.
Педро Пеналва, "Демократическая реформа":
- Было большое противоречие в том, что реформистское правительство
возглавлял человек, который сам не был реформатором.
Назначение сорокатрехлетнего Суареса Гонсалеса премьер-министром
вызвало в Мадриде шоковую реакцию. Никто из самых осведомленных политиков
и журналистов не решался назвать Суареса Госалеса, занимавшего в кабинете
Ариаса Наварры пост министра - генерального секретаря "движения",
председателем правительства. Ни Ареильса, ни Фрага Ирибарне в новый
кабинет приглашены не были..
...В Памплону, на открытие фиесты, на прекрасный Сан-Фермин я приехал,
чтобы повидать старых знакомцев. Мы встретились на Пласе де Торос, и
случилось невозможное ранее: на арену выскочил молоденький паренек,
вытащил из-под рубахи красное полотенце и поднял его над головой:
"Амнистия!"
Трибуны "солнце" взорвались овацией. Кое-кто аплодировал и на трибунах
"тень".
Полиция безмолствовала. Мой приятель усмехнулся:
- Это пункт первый. Роспуск "движения" - второй. Ликвидация
франкистских профсоюзов - пункт третий. Роспуск фашистских кортесов и
королевского совета - четвертый. Легализация всех партий - пятый.
Проведение общенационального референдума - шестой. Выборы - прямые, равные
и тайные - в новый парламент - пункт седьмой. И все это надлежит провести
никому доныне не известному Адольфо Суаресу...
- Сможет?
- Если хочет о с т а т ь с я - должен. Посмотри на лица
"сан-ферминцев", посмотри внимательно: они ненавидят франкизм, они жаждут
освобождения. А Сан-Фермин - это Испания, разве нет?
Лиссабон - Мадрид, апрель - июль 1976г.
(...Я то и дело вспоминал Памплону, прошлогодний Сан-Фермин и разговор
с моим приятелем на Пласе де Торос о том, что предстоит сделать кабинету
Адольфо Суареса, если правительство действительно намерено прислушиваться
к тому, что происходит в стране.
Я вспомнил это, прилетев в Мадрид на выборы в мае нынешнего, 1977 года;
я жил здесь до середины июля, наблюдая "демократический эксперимент".
Следует признать - за прошедший год Испания круто полевела. Следует
признать - испанский народ своей героической борьбой за свободу вынудил
правительство провести целый ряд серьезных реформ.
Объявлена амнистия. Легализованы все политические партии, включая
коммунистическую. Распущены франкистские "вертикальные" профсоюзы. И,
наконец, проведены - впервые за сорок лет - прямые, тайные и равные выборы
в парламент и сенат. Левые силы одержали на этих выборах убедительную
победу; фашисты Бласа Пиньяра, ярые последователи Франко, не получили ни
одного места в парламенте - сокрушительное поражение "бункера"!
Впереди - много сложнейших проблем, которые надлежит решить: испанская
экономика переживает глубочайший кризис; растет инфляция, капиталисты
переводят в зарубежные банки сотни миллиардов песет, торпедируя
демократический процесс, желая создать хаос, который чреват
неуправляемостью.
Впереди - схватка испанского народа с правыми, схватка острейшая и
бескомпромиссная.
Но об этом - в следующей книге).
Закладка в соц.сетях
