Жанр: Детектив
Коллекция профессора Страха
ДЖОН ФАУЛз
КОЛЛЕКЦИОНЕР
Перевод с английского И. Бессмертной
Фаулз Дж. Коллекционер. - М.: Вагриус, 2000
В квадратных скобках [] номер страницы.
Номер страницы предшествует странице.
Звездой * обозначены подстраничные примечания переводчика.
que fors aus ne le sot riens nee
никто не знал об этом кроме них (старофр.).
Мария Французская "Шато Вержи"
[7]
I
Когда она приезжала из частной школы домой на каникулы, я мог видеть ее
чуть не каждый день: дом их стоял через дорогу, прямо против топ" крыла Ратуши,
где я работал. Она то и дело мчалась куда-то, одна или вместе с сестренкой, а то
и с какими-нибудь молодыми людьми. Вот это мне было вовсе не по вкусу. Иногда
выдавалась минутка, я отрывался от своих гроссбухов и папок, подходил к окну и
смотрел туда, на их дом, поверх матовых стекол, ну, бывало, и увижу ее. А
вечером занесу это в дневник наблюдений. Сперва обозначал ее индексом "X", а
после, когда узнал, как ее звать, "М". Несколько раз встречал на улице, а как-то
стоял прямо за ней в очереди в библиотеке на Кроссфилд-стрит. Она и не
обернулась ни разу, а я долго смотрел на ее затылок, на волосы, заплетенные в
длинную косу, очень светлые, шелковистые, словно кокон тутового шелкопряда. И
собраны в одну косу, длинную, до пояса. То она ее на грудь перекидывала, то
снова на спину. А то вокруг головы укладывала. И пока она не стала гостьей
здесь, в моем доме, мне только раз посчастливилось увидеть эти волосы свободно
рассыпавшимися по плечам. У меня прямо горло перехватило, так это было красиво.
Ну точно русалка.
А в другой раз, в субботу, я поехал в Музей естественной истории, в Лондон,
и мы возвращались в од[8]
ном вагоне. Она сидела на третьей от меня скамейке, ко мне боком, и читала, а я
целых полчаса на нее смотрел. Смотреть на нее было для меня ну все равно как за
бабочкой охотиться, как редкий экземпляр ловить. Крадешься осторожненько, душа в
пятки ушла, как говорится... Будто перламутровку* ловишь. Я хочу сказать, я о
ней думал всегда такими словами, как "неуловимая", "ускользающая",
"редкостная"... В ней была какая-то утонченность, не то что в других, даже очень
хорошеньких. Она была - для знатока. Для тех, кто понимает.
В тот год, когда она еще в школу уезжала, я не знал, кто она и что. Только
фамилию отца - доктор Грей, да еще как-то слышал, говорили на встрече секции
жесткокрылых, что вроде мать у нее попивает. И правда, раз встретил ее мамашу в
магазине, слышал, как она с продавцом разговаривает - голосок жеманный, футы нуты,
тон барский, и видно сразу, из тех, кто не дурак выпить: штукатурка с лица
чуть не валится и всякое такое.
Ну а потом в нашей городской газете напечатали, что она получила стипендию
в Лондонском художественном училище и какая она умная и способная. И я узнал ее
имя, красивое, как она сама, - Миранда. И узнал, что изучает искусство. После
этой статьи все сразу пошло по-другому. Вроде мы как-то сблизились, хотя
конечно, не знали друг друга в том смысле, как это обычно бывает.
Не могу объяснить, отчего да почему... только как я ее впервые увидел,
сразу понял: она - единственная. Конечно, я не окончательно свихнулся, понимал,
что это
----------------------------------------
* Перламутровка (Great Spangled Fritillaria) - крупная бабочка красивой
перламутровой окраски.
[9]
всего лишь мечта, сновидение, и так оно и осталось бы, если бы не эти деньги. Я
прямо грезил средь бела дня, придумывал всякие истории, вроде я ее встречаю,
совершаю подвиги, она восхищается, мы женимся и всякое такое. Ничего дурного и в
голове не держал. Потом только. Но это я еще объясню.
В грезах этих она рисовала картины, а я занимался своей коллекцией.
Представлял себе, как она меня любит, как ей коллекция моя нравится, как она
рисует и раскрашивает свои картины. Как мы с ней вместе работаем в красивом
современном доме, в большущей комнате с таким огромным окном из цельного стекла,
и вроде собрания секции жесткокрылых в этой комнате проходят. И я не молчу, как
обычно, чтоб ненароком не сморозить чего, и мы с ней - хозяин и хозяйка, и все к
нам с уважением. И она такая красивая - светлые волосы, серые глаза, - что от
зависти все мужики зеленеют, прямо на глазах.
Ну конечно, эти все приятные мечты таяли, когда я видел ее с одним парнем,
самоуверенным, наглым, из тех, кто позаканчивал частные школы и теперь
раскатывают в спортивных автомобилях. Я раз на тотализаторе встретил его, он
стоял у соседнего окошечка. Я вносил, а он получал. И говорит, дайте-ка мне
полусотенными. А вся шутка в том и заключалась, что выигрыш у него был всего-то
десять фунтов. Все они так. Ну, я видел иногда, как она в его машину садится,
встречал их вместе или видел, как они в этой машине по городу катаются. Ну,
тогда я очень бывал резок со всеми на работе и не вписывал "X" в дневник
энтомологических наблюдений. (Это все до того, как она в Лондон уехала. Тогда уж
она его бросила.) В такие дни я позволял себе дур[10]
ные мысли. Тут уж она рыдала и валялась у меня в ногах. Один раз даже я
представил себе, как бью ее по щекам: как-то видел в одной пьесе по телеку,
парень дал пощечину своей подружке. Может, тогда-то все и началось.
Мой отец погиб в автокатастрофе. Мне было два года. Случилось это в 1937-м.
Он был пьян вдребезину. Но тетушка Энни утверждала, что запил он из-за матери. Я
так и не узнал, что там было на самом деле, только вскоре после смерти отца мать
уехала, оставила меня тетке, ей-то самой лишь бы жить полегче да повеселей.
Мейбл, моя двоюродная сестрица, как-то раз сообщила мне в пылу ссоры (мы совсем
еще были детишками), что мать моя - уличная и сбежала с иностранцем. У меня
хватило глупости прямо отправиться к тетушке и задать ей этот вопрос. Ну,
конечно, если уж она когда хотела от меня что утаить, это ей прекрасно
удавалось. Теперь-то мне безразлично, и если даже мать жива, у меня видеть ее
нет охоты. Даже из любопытства. А тетушка Энни всегда повторяет, мол, еще легко
отделались. Думаю, она права.
Ну вот, значит, я рос у тетушки Энни и дядюшки Дика, вместе с их дочкой
Мейбл. Тетушка - старшая сестра моего отца.
Дядя Дик умер, когда мне было пятнадцать лет, в 1950-м. Мы отправились на
водохранилище рыбу ловить и, как всегда, разделились: я взял сачок и еще что там
было нужно и ушел. А когда проголодался, вернулся к тому месту, где его оставил,
там уже собралась целая толпа. Я подумал, ото, дядюшка, похоже, какую-то
громадину на крючок подцепил. А оказалось - с ним слу[11]
чился удар. Его отвезли домой, только он уже не мог говорить и никого больше не
узнавал.
Те дни, что мы провели с ним вместе - не так уж все время вместе, я ведь
уходил бабочек ловить, а он сидел со своими удочками на берегу, но только ели мы
всегда вместе и поездки к водохранилищу и домой тоже, - вот те дни с ним,
пожалуй, самые счастливые в моей жизни (кроме, конечно, тех, о которых я потом
расскажу). Тетушка и Мейбл насмехались надо мной из-за бабочек, во всяком
случае, когда я был мальчишкой. А дядюшка - он всегда за меня стоял. И всегда
восхищался, как я их умею накалывать, говорил, прекрасная аранжировка и всякое
такое. И еще со мной радовался, когда удавалось вывести новый экземпляр имаго*.
Всегда сидел и смотрел, как из кокона выбирается бабочка, расправляет и сушит
крылышки, как осторожно их пробует. Для банок с гусеницами он мне выделил
местечко в своей кладовке, а когда на конкурсе "Мир твоих увлечений" я получил
приз за коллекцию фритилларий**, он мне подарил деньги, целую кучу - фунт
стерлингов, только не велел тетке говорить. Да что там, он мне был как отец.
Когда мне мои деньги вручали, чек этот, я его в пальцах зажал, а сам первым
делом о дядюшке подумал, после Миранды, конечно. Я бы ему самые лучшие удочки
купил... и снасть всякую... и все, чего бы он только ни захотел. Ну, это уж было
невозможно.
На скачках я стал играть, как только мне стукнуло двадцать один. Каждую
неделю ставил пять шиллингов.
----------------------------------------
* Имаго - взрослая стадия развития бабочки.
** Фритилларии - несколько родов бабочек сем. нимфалид. (Нимфалиды -
дневные бабочки, более 2 тыс, видов.)
[12]
Старина Том и Крачли из нашего отдела и еще несколько девчонок скидывались
и играли по крупной и вечно приставали, чтоб я к ним присоединился. Только я
всегда отказывался, мол, я сам по себе, волк-одиночка. Да мне ни Том, ни Крачли
никогда не были особенно по душе. Старина Том какой-то противный, скользкий,
вечно распространяется про наш Городской совет, а сам лижет главного бухгалтера
во все места. А Крачли - грязный тип, садист, никогда не упустит случая высмеять
меня за бабочек, особенно при девчонках: "Что-то Фред усталым выглядит после
воскресенья, видно, провел бурную ночку с какой-нибудь бабочкой..." Или:
"Что это за нимфа была с тобой вчера? Может - нимфа Лида из Виргинии*?" И
старина Том ухмыльнется, а Джейн, подружка Крачли (она из отдела канализации, но
вечно торчит у нас, в налоговом) - хихикнет. Вот уж кто на Миранду не похож. Ну
небо и земля. Терпеть не могу вульгарных женщин, особенно молоденьких. Так что,
повторяю, играл я всегда один.
Чек был на 73 091 фунт и еще сколько-то шиллингов и пенсов**. Я позвонил
мистеру Уильямсу, как только эти люди с тотализатора подтвердили, что все в
порядке. Ну и обозлился же он, что я так вот сразу увольняюсь, хоть и сказал,
что очень даже за меня рад и что - он, мол, уверен - все за меня рады. Я-то
знал, что это все вранье. Он даже предложил мне вложить эти деньги в
пятипроцентные облигации Городского совета. О Господи. У нас в Ратуше некоторые
совсем утратили чувство меры.
----------------------------------------
* Нимфалида Виргннская (Vanessa Virginiensis) - название бабочки.
**Действне происходит до денежной реформы в Великобритании.
[13]
А мне, когда чек вручали, посоветовали уехать в Лондон вместе с тетушкой и
Мейбл, пока вся эта шумиха не утихнет. Ну, я так и сделал. Старине Тому я
отправил чек на 500 фунтов и написал, чтоб он поделился с Крачли и всеми
другими. На их письма с благодарностями я и отвечать не стал, ясно было, они
сочли, что я скупердяй.
Ну, ложка дегтя в эту бочку меда все же попала. Из-за Миранды. Когда я
выиграл все эти деньги, она как раз приехала домой на каникулы. Я ее увидел в
субботу утром, в тот самый мой счастливый день. И уехал. И все время в Лондоне,
пока мы только и знали, что тратили мои денежки, я боялся, что больше никогда ее
не увижу. Думал, вот ведь теперь, разбогатев, я вполне гожусь ей в мужья; потом
думал, это же смех - надеяться, теперь выходят замуж по любви, особенно такие,
как Миранда. Были минуты, я верил, что забуду о ней. Но забыть - это ведь от
тебя не зависит, это выходит само собой. Только у меня не вышло.
Если ты - человек корыстный и беспринципный, а у нас теперь таких пруд
пруди, я думаю, на свои-то кровные, если ты уж их заполучил, здорово можно время
провести. Но по чести могу сказать, я не из таких, меня даже в школе никогда не
наказывали. Тетушка Энни - она из секты нонконформистов* - никогда меня силком в
церковь не тащила, ничего такого не заставляла делать, но атмосфера в доме, где
я воспитывался, была соответствующая, хотя дядюшка Дик иногда
----------------------------------------
* Нонконформисты - наименование членов английских церковных организаций, не
признающих обряды и учение государственной англиканской церкви.
[14]
малость перебирал в пивнушке. А тетка даже курить мне разрешила, когда я из
армии пришел, правда, со скандалами, я их чуть не каждый день ей закатывал. Что
там говорить, я со своим курением у нее в печенках сидел. И подумать только, она
ведь знала, сколько я получил, а все равно не переставала твердить, мол, не в ее
правилах швыряться деньгами. Ох и влетело же ей за это от Мейбл: сестрица
полагала, что я не слышу; ну да все равно, я сказал, деньги мои, совесть тоже
моя, и вся ответственность на мне, пусть только скажет, чего ей хочется, а не
хочет - так на нет и суда нет, а в уставе нон-конформистов ничего не сказано про
подарки.
К чему я все это рассказываю, дело в том, что, когда я в армии служил, в
финчасти корпуса, мы в Западной Германии стояли, я пару раз напился, но с
женщинами дела никакого не имел. Да и не больно-то о них думал до Миранды. Я
ведь знаю, нет во мне того, что нужно девчонкам; парни вроде Крачли мне кажутся
грубыми до невозможности, а девчонки к таким липнут как мухи. Посмотреть на
некоторых у нас в Ратуше, как они этому Крачли глазки строят, так и рвотных
таблеток глотать не надо. А во мне этого грубого, скотского, что их так влечет,
нет. И не было от рождения. (И прекрасно, если бы на свете побольше было таких,
как я, уверен, мир стал бы лучше.)
Если денег нет, всегда кажется, что с деньгами все пойдет совсем подругому.
Я никогда не требовал ничего лишнего, только то, что мне причиталось,
но в гостинице сразу же ясно стало, что вся их почтительность - вид один, на
самом-то деле все они нас презирают, денег у нас куча, а что с ними делать,
толком не знаем. Мол, из грязи - да в князи. И за спиной они так обо мне и
судили,
[15]
мол, мелкая сошка - она мелкая сошка и есть, как ни швыряйся деньгами. Стоило
нам сказать или сделать что-нибудь, как все вылезало наружу. Сразу видно было,
что у них на уме: нас не проведешь, мы тебя насквозь видим, отправляйся-ка
подобру-поздорову откуда пришел.
Помню, как-то вечером мы отправились в шикарный ресторан, поужинать.
Ресторан значился в том списке, что мне дали эти люди с тотализатора. Готовили
там отлично, и мы все съели, только я вкуса почти и не чувствовал, так на нас
там смотрели - и посетители, и противные скользкие официанты-иностранцы; и мне
казалось, что сам зал, все предметы в нем смотрят на нас сверху вниз, потому что
мы не так воспитаны и выросли не там, где надо. Тут как-то мне попалась статья о
школьном обучении, о разных там классах. Меня бы спросили, я бы им порассказал.
На мой взгляд, весь Лондон рассчитан только на тех, кто окончил частную школу
или умеет делать вид, что там учился, а если у тебя ни пижонских манер, ни
барского тона нет, то и рассчитывать не на что. Я, конечно, про богатый Лондон
говорю, про Уэст-Энд.
Как-то вечером - это было как раз после того ресторана - я сказал тетушке
Энни, что хочу прогуляться. И ушел. Ходил, ходил, и вдруг подумал, что мне,
пожалуй, нужна женщина, ну чтобы знать, что у меня была женщина. Ну и набрал
номер телефона, мне его один парень дал на церемонии, когда чек вручали. Если
захочется сам знаешь чего, сказал.
Женский голос ответил: "Я занята". Я спросил, может, она знает еще чей
телефон, и она дала мне целых два. Ну, ваял такси, поехал по второму адресу. Не
буду
[16]
рассказывать, как все было, только у меня ничего не вышло. Слишком нервничал.
Дело в том, что я повел себя так, что вроде все про все знаю, все умею, а она
поняла: она старая была, старая, страшная... ужасно. И вела себя ужасно, и
выглядела не лучше. Потасканная, вульгарная. Ну, вроде как экземпляр для
коллекции совсем негодный, на который и глядеть не станешь, не то что
накалывать. Я еще подумал, вдруг бы Миранда застала меня в этом виде. Ну, я уже
сказал, я было попробовал, но не вышло, да я и не очень-то старался.
Я не из быстрых молодых людей, никогда локтями никого не расталкивал, у
меня, как говорится, более высокие устремления. Крачли часто говорил, в наше
время если локтями не поработаешь, ничего не добьешься, и еще он говорил,
взгляни на старину Тома, многого он добился лизаньем вышестоящих задов? Крачли,
на мой взгляд, слишком много себе позволял, я уж говорил и могу еще повторить,
слишком со мной фамильярничал. Но и он знал, когда и кого надо облизать, лишь бы
ему от этого что-нибудь обломилось. Подлизывался к мистеру Уильямсу, например.
"Ну-ка, побольше жизни, поактивнее, Клегг, - как-то сказал мне мистер Уильяме,
когда я еще работал в отделе справок. - Люди любят, когда наши служащие
улыбаются: неплохо и пошутить время от времени; не всякий рождается с этим
даром, как Крачли, но почему не попробовать, может, и у нас получится, верно?"
Ну уж это меня просто возмутило. Должен сказать. Ратуша эта мне до смерти
надоела, я все равно собирался оттуда увольняться.
Я не изменился, нет, могу это доказать. Только была одна причина, почему
тетушка Энни стала меня
[17]
раздражать: я заинтересовался книгами, которые можно купить в этих магазинчиках
в Сохо*, ну там голые женщины и всякое такое. Журналы с такими картинками
удавалось от нее прятать, а вот книги мне хотелось купить, а нельзя было - вдруг
бы она стала рыться. Я всегда мечтал научиться фотографировать и, конечно, сразу
же купил фотоаппарат, "лейку", самой лучшей марки, с телеобъективом и всеми
принадлежностями. Главная идея была - снимать бабочек в жизни, как знаменитый С.
Бофуа; но еще раньше, когда, бывало, собираешь коллекцию, на такое наткнешься, в
лесу ли, в поле. - не поверите, чего только парочки не выделывают, и места себе
выбирают, постеснялись бы; так что эта мысль тоже была.
Конечно, случай с той женщиной меня все-таки расстроил, правда, были и еще
всякие обстоятельства. Вот, к примеру, тетушке Энни вздумалось отправиться морем
в Австралию, повидаться с сыном и навестить своего другого, младшего брата,
Стива, с семьей. Ей взбрело в голову, что и я должен поехать. Но я ведь уже
говорил, они с Мейбл надоели мне до смерти. Нет, я их не возненавидел, ничего
подобного, но видеть их больше не хотел. Да и всюду всем сразу ясно было, что
они такое, яснее даже, чем мне самому. Мелкие людишки, которые никогда до тех
пор из дому носа не высовывали. Ну, к примеру, они требовали, чтобы мы всегда
все делали вместе и чтоб я докладывал им, где был и чем занимался, если вдруг
часок проводил без них.
----------------------------------------
* Сохо- район в центральной части Лондона, средоточие ресторанов, ночных
клубов, увеселительных заведений и магазинчиков, часто сомнительного характера.
[18]
Ну, после того, о чем я уже рассказывал, я им заявил, что не еду в
Австралию. Ну, они не слишком возмущались, наверно, дошло наконец, что денежкито
мои.
В первый раз я отправился искать Миранду после того, как съездил в
Саутгемптон, проводить тетушку Энни. Если точно, то это было десятого мая.
Конкретных планов у меня не было. Правда, тетушке и Мейбл я сказал, что, может,
уеду за границу, но на самом деле ничего еще для себя не решил. Тетушка Энни
перепугалась, устроила мне перед отъездом серьезный разговор, что, мол, она
надеется, я тут не женюсь, то есть пока она не познакомится с невестой.
Распространялась про то, что деньги, разумеется, мои и жизнь тоже моя, и какой я
щедрый и великодушный, и всякое такое, только сразу было видно, она до смерти
боится, что я женюсь на ком-нибудь и они потеряют все эти деньги, которых они,
видите ли, так стыдятся. Я ее не осуждаю, это естественно, особенно когда у тебя
дочь-калека. Я вообще-то считаю, таких, как Мейбл, надо безболезненно
умерщвлять, впрочем, это к делу не относится.
Я думал что сделать (я уже подготовил все заранее, купил самое лучшее в
Лондоне оборудование), я думал отправиться в какую-нибудь местность, известную
редкими видами и мутациями, и подобрать соответствующие серии для коллекции. Ну
то есть поехать и пожить там сколько вздумается. Мне нужно было много чего
собрать: несколько парусников, например махаона, большую синюю голубянку, редкие
фритилларии, верес[19]
ковую и селену*, и всякое такое. Многие коллекционеры у нас могут позволить себе
роскошь заняться всем этим только раз в жизни. Ну, еще я хотел заняться разными
видами молей. Подумал, теперь-то могу себе это позволить. Еще до того, как мои
родичи уехали, я стал учиться водить машину (брал уроки) и купил себе фургон,
специально оборудованный для поездок.
Что я хочу сказать, я не планировал везти ее сюда, ко мне в гости, когда
получил эти деньги, это случилось совершенно неожиданно.
Ну, конечно, избавившись от тетушки Энни и Мейбл, я купил все те книжки;
некоторые из них... ну, я просто не подозревал, что такое может быть, и между
прочим, все это было мне отвратительно, я подумал, вот сижу взаперти в гостинице
с этой гадостью, и все это так не похоже на мои мечты о нас с Мирандой. И вдруг
я понял, что в своих мыслях о ней вроде совсем исключил ее из своей жизни, вроде
мы не живем всего в нескольких милях друг от друга (я тогда переехал в гостиницу
в Пэддингтоне**), а ведь у меня не так уж много времени, чтобы выяснить, где
она, не всю ведь жизнь мне ее искать. Ничего такого трудного и не оказалось,
нашел в телефонной книге Художественное училище Слейда*** и отправился туда
утром в своем фургоне -
----------------------------------------
* Названия бабочек: Papilio machaon; голубянки (Lycanidae) - семейство
дневных бабочек красивой синей, голубой, зеленой окраски. Вересковая (Issoria
lathonia) и селена (Glossiana selena) - бабочки, разновидности фритилларии.
** Пэддингтон - район в центральной части Лондона.
*** Художественное училище Слейда (Slade School) - художественное училище
при Лондонском университете, основано в 1871 г., названо в честь Ф. Слейда,
филантропа и коллекционера произведений искусства.
[20]
ждать. Фургон, пожалуй, был единственной роскошью, которую я себе позволил. Я
купил его, чтобы можно было все оборудование с собой возить в поездках по
сельской местности, в заднем отделении было специальное устройство - откидная
койка-гармошка, ее в любой момент можно было растянуть и лечь спать, и я еще
подумал, если купить такой фургон, можно будет не таскать за собой повсюду
тетушку и Мейбл, когда они вернутся. Я его не для того купил, для чего
использовал. Все это было неожиданно, вдруг, вроде какого-то гениального
озарения.
В первый день я ее так и не встретил, но на следующий наконец-то увидел.
Она вышла в толпе студентов, они так и вились вокруг нее. У меня сердце
заколотилось так, что чуть дурно не стало. Фотоаппарат я заранее приготовил, но
не смог ничего сделать, не решился. Она совсем не изменилась, походка легкая,
туфли без каблуков: она всегда такие носила, так что ей не нужно было противно
семенить ногами, как другим. Движения свободные, видно, что она и не думала о
парнях, которые ее окружали. И все время разговаривала с одним черноволосым,
стрижка короткая и на лбу - челка, ну, настоящий художник, прямо артист. Всего
их было шестеро, но потом она и черноволосый перешли на другую сторону улицы. Я
вышел из машины и отправился за ними. Они недалеко ушли, завернули в кафе.
И я туда же, против собственной воли, не знаю, с чего вдруг, вроде меня на
аркане затащили. Там было полно народу, студенты, художники, актеры и всякое
такое, битники, в общем. Странные лица, странные картины и маски на стенах,
думаю, что-нибудь такое под Африку.
[21]
И столько там было народу, такой стоял шум и гам и я так волновался, что
сначала не мог разглядеть, где она. Она сидела в дальнем зале, в конце. А я сел
на табурет у стойки, так, чтоб ее видеть. Я не решался следить за ней слишком
явно, и свет в том зале был притемненный. Вдруг, смотрю, она стоит прямо рядом,
у стойки. Я делал вид, что читаю газету, вот и не заметил, как она поднялась изза
столика. У меня щеки загорелись, прячусь за газетой, буквы расплываются,
боюсь даже краешком глаза на нее взглянуть, а она стоит вплотную, чуть не
касаясь. Платье на ней в синюю и белую клетку, руки голые, золотятся от загара,
светлые волосы рассыпались свободно по плечам, по спине, длинные, шелковистые.
Она говорит: "Дженни, мы совсем на мели, дай нам в долг пару сигарет, будь
так добра!" - "И не подумаю!" - отвечает та из-за стойки. А она говорит:
"Честное слово, только до завтра". И потом: "Ой, спасибо большое!" - это Дженни
ей сигареты дала. Пять секунд - и все, она уже снова сидит со своим
черноволосым, но только ее голос все изменил, она из мечты превратилась в живую,
реальную. Не сумею объяснить, что такое было в ее голосе особенное. Конечно,
слышно было, разговаривает человек воспитанный, культурный, но никакого тебе
жеманства, барства, фу-ты ну-ты, ничего подобного. Она не выпрашивала сигареты,
не требовала, просто спросила, и не было этого противного чувства, что кто-то
тут выше, а кто-то - классом ниже. Я бы сказал, речь у нее была такая же легкая,
Свободная, как походка.
Я поскорей расплатился, чуть не бегом бросился к машине к - в "Креморн", в
свой номер: Совеем рас[22]
строился. Отчасти потому, что ей приходится в долг брать сигареты - денег нет, а
у меня - целых шестьдесят тысяч (десять тысяч я отдал тетушке Энни), и я бы мог
все их положить к ее ногам, потому что так мне тогда хотелось, такое было
чувство. Я чувствовал, что могу на все пойти, только бы узнать ее поближе,
радовать ее и помогать, стать ее другом, чтобы открыто смотреть на нее, не
шпионить. Ну вот, чтоб вы знали, как это со мной было, я взял конверт, положил
туда деньги - у меня как раз было с собой пять фунтов, - надписал:
"Художественное училище Слейда, мисс Миранде Грей"... Только, конечно, не
отправил. Отправил бы, если б мог увидеть выражение ее лица, когда она это
получит.
Тогда вот у меня впервые и зародилась мечта, которую я осуществил. Сначала
мне представилось, что вот на нее нападает какой-то человек, а я ее спасаю.
Потом как-то так повернулось, что человек этот - я сам, только я не делаю ей
больно, никакого вреда не причиняю. Ну вот, вроде я увез ее в уединенный дом и
держал ее там, как пленницу, но по-хорошему, без всяких. Постепенно она узнала,
какой я, полюбила, дальше уже мечта была про то, как мы поженились - и живем в
хорошем современном доме, у нас дети и всякое такое.
Мысли эти стали меня просто преследовать. Я перестал спать по ночам, а днем
прямо себя не помнил. Сидел в "Креморне", не выходя из номера. Это уже не было
больше мечтой. Я воображал, что так оно все и должно произойти на самом деле
(конечно, я думал, все это одн
...Закладка в соц.сетях
