Жанр: Детектив
Фавориты удачи
...дая реакции капитана. Его роль в сегодняшнем спектакле, согласно написанному им сценарию, была
одной из центральных. Но капитан сам должен был взять ее на себя.
Он не заставил себя ждать:
- Давай, Игорь Сергеевич, расскажи, что ты там накопал, - громогласно приказал он.
- Хорошо, - согласился Хохлов, - вы сами этого захотели...
Глава 23
- Итак, с самого первого момента, и я не скрывал этого, у меня были сильные сомнения в виновности Гершковича. Вот,
Владимир Аркадьевич может это подтвердить.
- Да, это так, - кивнул головой капитан. - Но ты никогда не объяснял причин своих сомнений.
- Верно, - согласился Хохлов, - но, может быть, отчасти так было потому, что вы их не очень-то хотели слушать.
- Не знаю...
- Но тем не менее все равно наступила пора их высказать. Итак, почему я сомневался в виновности Гершковича... Вопервых,
я с самого начала считал, что Самохвалов был убит несколько раньше того момента, когда Полина увидела, как
Гершкович в панике покидает каюту Самохвалова, до того, как начали накрывать на стол. Иначе - слишком большой риск
для убийцы, ведь выстрел мог быть услышан кем-либо из прислуги, занятой подготовкой к обеду.
Преступник мог в принципе улучить момент, чтобы тихонько проникнуть в каюту Самохвалова, но стрелять, а потом
рассчитывать выйти из каюты незамеченным.., это значило бы надеяться на чудо.
- А как тогда объяснить поведение Гершковича? - спросил капитан.
- Так, как он сам его и объясняет. Зашел к Самохвалову поговорить, но обнаружил его мертвым. Испугался и начал делать
глупости... Что тут удивительного?.. Делать глупости - это обычное занятие людей...
- Чего же он так испугался? Покойников боится?
- Боялся того, что впоследствии и произошло. Что его обвинят в убийстве... Дело в том, что у него были на это причины...
- Ага! - воскликнул капитан. - Значит, причины все-таки были?
- Подобные, если не большие, причины были у большинства здесь присутствующих. Покойник, как оказалось, был на
редкость милым человеком.
- Да? - удивленно поднял брови капитан. - Ни за что бы не подумал... - Он вопросительно оглядел сидящих за столом.
Публика, молчаливо и напряженно прислушивавшаяся к развернувшейся перед ней дискуссии, не стала возражать
Хохлову.
- Я и сам был удивлен, - признался Хохлов, - но тем не менее...
- Ну, хорошо, - согласился капитан, - допустим, что виновность Гершковича в первом убийстве вызывает некоторые
сомнения.., допустим. Но второе! Тут же все ясно! А зачем совершать второе, если ты не совершал первого?
Ясно было, что второе делалось для сокрытия первого. Разве не так?
- Вот тут вы правы. Относительно последнего. То есть, конечно, второе убийство совершено для маскировки первого. Но
если предположить, что первое совершил не Гершкович, то и второе...
- Но как же не Гершкович, - возмутился капитан, - мы же все видели?!
- А что мы, собственно, видели? Ведь никто, насколько мне известно, не видел, как Гершкович вонзил этот нож в тело
Полины?
- Но он держал его в руках!.. С него еще кровь капала!.. И все обстоятельства...
- Вот именно, что все автоматически учли предыдущие обстоятельства. А они, как мы только что видели, далеко не
очевидны... Кровь на ноже тоже легко объясняется.
- Каким же образом и кем? Опять Гершковичем-? - скептически усмехнулся капитан.
- А почему бы и нет? Понятно, что он может солгать, но, по крайней мере, мы должны его выслушать. Хотя бы затем,
чтобы опровергнуть.
- И что же он говорит по этому поводу?
- Он говорит, что некто, им неузнанный, судя по голосу, женщина или подросток.., это, кстати, ни о чем не говорит, голос
мог быть изменен.., разбудил его на рассвете и сообщил, что его срочно вызывает капитан...
- Но я никого, естественно, не вызывал, - уточнил тот.
- Разумеется, мы это прекрасно понимаем.
Ваше имя и авторитет были использованы в качестве приманки, и, к сожалению, не один раз.
- Что вы имеете в виду?
- Об этом чуть позже, а пока вернемся, как говорится, к нашим баранам... Гершкович, по простоте душевной полагавший,
что его вызывают, чтобы сообщить о его полной реабилитации, спешно одевается и бежит к вам в каюту. Поднявшись на
верхний ярус, он видит на ковре Полину с торчащим в груди ножом. Он кричит, взывая о помощи, и бросается к еще
подающей признаки жизни горничной, желая ей чем-нибудь помочь. Не придумав ничего лучше, он вытаскивает нож из
раны, и Полина умирает. Эту картину и застают многочисленные свидетели, выскочившие на первый крик Гершковича. Вот
и все объяснение. Чем оно, позвольте вас спросить, так уж плохо?
- Оно, скажем так, имеет право на существование. Но при одном условии.
- Каком условии, позвольте полюбопытствовать?
- При условии, что есть свидетели, которые могут подтвердить, что первым тревогу поднял именно Гершкович. Они есть?
- Их нет, - покачал головой Хохлов.
- Вот видите... - развел руками капитан.
- Их нет и быть не может, - твердо заявил его оппонент.
- Как это?
- А вот так. Это я вам как врач говорю.
- Поясните, пожалуйста.
- С удовольствием. Но вам придется выслушать небольшую лекцию по физиологии. Наберитесь немного терпения, - Я,
кажется, имею возможность продолжить свое незаконченное медицинское образование, - пробормотал поскучневший
Солодовников.
- Дело в том, - невозмутимо продолжал Хохлов, - что, когда человек спит, основная часть его мозга как бы отключается.
Работают только некоторые участки, обеспечивающие процессы жизнедеятельности и сторожевые функции. Их задача, в
частности, состоит в том, чтобы включить в работу весь мозг, то есть разбудить человека в случае появления некоторых
признаков опасности. Одним из таких признаков и является громкий звук. Распознать звук, то есть определить его источник,
мозг спящего человека не в состоянии. Это сложный, до конца еще не изученный физиологический процесс, для реализации
которого требуется участие обширных участков мозга, поскольку услышанный человеком звук сравнивается с теми звуками,
которые человек слышал и запомнил до этого. С этой задачей способен справиться только мозг бодрствующего человека.
- Очень интересно и поучительно, но к чему вы, собственно, клоните?
- Сейчас поймете. Еще минуту терпения.., я подвожу итоги... Итак, если вас разбудил какой-то кратковременный звук, то,
проснувшись, вы скорее всего даже не поймете, что вас разбудило.
В лучшем случае, если звук был достаточно сильный, вы проснетесь в состоянии тревоги и догадаетесь, что проснулись от
шума...
- Вы хотите сказать, что первый никем не опознанный крик Гершковича просто всех разбудил и заставил выскочить в
коридор?
- Именно так и могло быть.
- Но почему же он замолчал? Почему не продолжал кричать?
- А зачем? Вы поставьте себя на его место.
Он идет к вам, предполагая, что справедливость восторжествовала и все обвинения с него сняты.
Увидев агонизирующую Полину, он, что вполне естественно, зовет на помощь и, справедливо считая, что разбудил своим
криком весь теплоход, молча кидается оказывать посильную в данных обстоятельствах помощь. Зачем еще кричать? Это не
мужской тип поведения.
- А чьи крики слышали все остальные?
- Друг друга. Первые из выглянувших в коридор, особенно женщины, увидев эту ужасную картину, завопили что есть
мочи. К ним постепенно присоединялись другие и так далее.
- Вроде все у тебя логично получается, - вынужден был признать капитан. - И что из всего этого следует?
- А следует из этого одно чрезвычайно важное обстоятельство.
- Какое?.
- Крик Гершковича мог слышать и опознать только один человек на судне, ибо только он один не спал в этот момент...
- Истинный убийца! - догадался капитан.
- Абсолютно верно. Но, как вы сами понимаете, сообщить нам об этом не в его интересах...
- Значит, для установления настоящего преступника это нам, увы, ничего не дает? - разочарованно констатировал капитан.
- Не совсем верно, - возразил Хохлов, - если учесть его желание создать впечатление того, что первый крик о помощи
издала именно Полина...
- Понятно.., если из них двоих, я имею в виду Полину и Гершковича, первой кричала Полина, то убийца, несомненно,
Гершкович. Если наоборот, то Гершкович ни в чем не виноват, потому что убийца кричать не станет.
- Абсолютно верно. Учитывая то обстоятельство, что все, кого я опрашивал, заявили, что спали в момент убийства, я
очень осторожно пытался уточнить у всех потенциальных кандидатов в убийцы, а это практически все пассажиры, кто, по их
мнению, все-таки закричал первым. Рассчитывая, что убийца как раз и назовет Полину.
- И кто ее назвал? - грозно спросил капитан, уперев кулаки в столешницу.
Все остальные, затаив дыхание, тоже ждали, что скажет Хохлов.
Хохлов, выждав эффектную паузу, коротко ответил:
- Никто.
Вздох разочарования пронесся над столом.
- Перед тем как продолжить свой рассказ, - сказал Хохлов, - я хочу внести одно предложение. Вы позволите, Владимир
Аркадьевич? - обратился он к капитану.
- Давай, - согласился тот.
- Поскольку невиновность Гершковича практически установлена, может быть, имеет смысл извлечь его из канатного
ящика? Тем более что, насколько мне известно, ужин в его отдельный, так сказать, кабинет никто не подавал.
- Пожалуй, - поколебавшись, неохотно согласился капитан.
Машины правосудия всех времен и народов, даже временные и импровизированные, с большим трудом и скрипом
переключаются на обратный ход.
Хохлов повернулся к стоявшей в сторонке Татьяне:
- Танечка, у нас есть чем накормить и напоить блудного сына?
- Конечно. Я сейчас схожу на камбуз.
- Заодно отопри, пожалуйста, канатный ящик, - попросил Солодовников, протягивая ей ключ.
- С удовольствием, - согласилась она.
- Продолжай, Игорь Сергеевич, - попросил Хохлова капитан, когда Татьяна покинула кают-компанию.
- Итак, убийца оказался человеком очень хитроумным и осторожным. Он не стал называть Полину, как первоисточник
устроенной поутру шумихи. Короче говоря, один из опрошенных мной ответил, что, по его мнению, первой кричала
женщина... Скорее всего именно Полина, хотя в этом он и не уверен.
- Кто это был? - подозрительно спросил капитан.
- Я не стану сейчас называть его имя, но, естественно, взял его на заметку.
- Логично, - кивнул головой капитан.
- Таким образом, единственное, что нам пока удалось установить, так это то, что убийца не Гершкович.
- Это не так уж мало, - вставил капитан.
- Согласен, но о личности преступника это достижение ничего нам не говорит. Неизвестно даже, мужчина он или
женщина...
- Ну, - засомневался капитан, - все-таки способ второго убийства говорит о том, что скорее всего - это мужчина.
- Не могу с вами согласиться, - возразил Хохлов, - для того чтобы воспользоваться для убийства ножом, сила не нужна.
Необходимы только решительность и хладнокровие. А эти качества вполне могут скрываться в хрупком женском теле. Таких
примеров - несть числа...
- Не знаю.., мне что-то такие не встречались.
- Вам просто повезло.
- Возможно... Но давайте продолжим.
- Алиби ни на первое, ни на второе убийство не было ни у кого. В первом случае любой из присутствующих, гулял ли он
по острову, плавал на доске или читал книгу у себя в каюте, мог незаметно проникнуть к Самохвалову и так же незаметно
уйти. Теплоход, вернее его пассажирская часть, был практически пуст. Выстрел, прозвучавший в каюте, мог легко быть
принят за один из ударов молотком по зубилу, которым рубили в это время трос на винтах.
- То есть круг подозреваемых в первом убийстве сократить не удалось?
- Вот именно. То же самое произошло и при втором.., подозревать можно всех...
- Минуточку, - остановил Хохлова капитан, - а зачем вообще понадобилось преступнику убивать Полину? Чтобы
подставить Гершковича?
- Не только. Я думаю, что Полина видела стреляющую авторучку у преступника и забыла об этом, напуганная
Гершковичем. Возможно, что забыл об этом и преступник, иначе он постарался бы не оставлять авторучку на месте
преступления, хотя и очень опасно выходить из каюты с такой уликой при себе. В этом смысле Гершкович оказался для
убийцы просто подарком судьбы.
- Да уж. И что же ты предпринял дальше?
- Дальнейшие свои усилия я посвятил выяснению способа, которым убийца выманил до смерти напуганную Гершковичем
Полину в этот ранний час в безлюдный коридор... Кстати, это еще один довод в пользу невиновности Гершковича. Ему
сделать это и без того непростое дело было, разумеется, во сто крат труднее, чем кому бы то ни было... Я прикинул, что
единственным человеком на судне, чьим вызовом Полина ни в коем случае не смогла бы пренебречь, является.., наш
капитан.
- Опять я?
- Да, я же вас предупреждал.., убийца очень ловко и последовательно использовал ваш авторитет на этом судне...
- Ну, доберусь я до этого ловкача! - пригрозил капитан.
Что именно произойдет в этом случае, присутствующим узнать не довелось, потому что в этот момент появился
безвинный узник - Гершкович. Небритый, лохматый, в джинсах и помятой рубашке, он издавал резкий запах дегтя, олифы и
еще чего-то не слишком благоуханного, что хранилось, по-видимому, в канатном ящике.
Публика встретила его аплодисментами.
Растерявшийся Гершкович от неожиданности раскланялся, как актер, вызванный на "бис", и хриплым от волнения
голосом как-то некстати поздоровался:
- Здрассти.
Капитан вышел из-за стола, подошел к Гершковичу, пожал ему руку и сказал:
- Прошу извинить за причиненные вам неприятности.., хотя и вы сами.., так сказать... были далеко-о не на высоте...
- Да, да, - с готовностью согласился Гершкович, - дурака я свалял изрядного. Чего там говорить... Спасибо вам, что
разобрались...
- Благодарите нашего доктора, - прервал его капитан, - если бы не он, сидеть вам в канатном ящике.., а там, глядишь, и не
только...
- Спасибо, Игорь Сергеевич, - повернулся Гершкович к Хохлову, - век вам буду благодарен...
Хохлов подумал, что день, проведенный в канатном ящике, может очень благотворно сказаться на характере человека
даже в очень зрелом возрасте. Гершковича, например, прямо как подменили.
Видимо, не он один это почувствовал. Внезапно рядом с Гершковичем возник бармен со стаканом на тарелочке.
- Что это? - удивленно спросил Гершкович.
- Ваши сто пятьдесят и орешек, - ответил улыбающийся бармен.
- Вот это правильно, - одобрил капитан своего сотрудника, - это весьма кстати.
- Спасибо, не откажусь, - охотно согласился Гершкович, принимая подношение.
Едва он успел выпить, как последовало приглашение от Татьяны, поставившей на стол принесенные из камбуза тарелки:
- Садитесь ужинать, пока горячее.
Гершкович не стал отказываться и на этот раз.
Убедившись, что с Гершковичем все в порядке, капитан опять обратился к Хохлову:
- Можно продолжать.
- Итак, - продолжил Хохлов, выполняя указание капитана, - убийце необходимо было срочно ликвидировать нежеланного
свидетеля в лице Полины. Днем это было сделать сложно - она все время была на людях, а чтобы сделать это ночью,
предстояло выманить ее из запертой каюты. При этом, разумеется, было крайне желательно обстряпать все так, чтобы
подозрение, хотя бы на некоторое время, упало на подставившегося самым неосмотрительным образом Гершковича.
- Почему преступника устроило бы даже временное зачисление в убийцы Гершковича?
Хохлов пожал плечами:
- Может быть, у него или у нее лежит в кармане или в сумочке авиационный билет куда-нибудь в Аргентину? Кто это
знает?
- Понятно.
- План, разработанный преступником, основывался на том обстоятельстве, что для вызова горничной вовсе не обязательно
нажимать на кнопку, расположенную в соответствующей каюте, в данном случае в каюте капитана...
- А как же иначе? - удивился Гершкович.
- Чтобы ответить на ваш вопрос, Борис Абрамович, достаточно вспомнить азы школьного курса физики... Впрочем,
коммерсанту это ни к чему. Короче говоря, достаточно замкнуть в любом месте те два проводочка, что ведут из каждой
каюты на пульт, расположенный в каюте у горничной, и соответствующий вызов сработает.
- А как это практически можно сделать?
- Я попробовал представить себя в шкуре преступника и решил, что самый удобный способ - это проткнуть внешнюю
изоляцию иголкой так, чтобы она коснулась обоих проводов.
Осмотрев проводку, я действительно увидел в одном месте соответствующие отверстия. Воткнув туда на секунду иголку,
я обнаружил, с помощью присутствующей здесь Танечки, что на пульте сработал вызов в каюту капитана.
- Так просто? - восхитился Гершкович.
- Ну, в общем, действительно технически это несложно.
- Хорошо, - согласился капитан, - но как это приблизит нас к установлению личности преступника?
- Сейчас мы к этому подойдем. Как я уже сказал, технически это сделать просто, однако есть одна трудность...
- Какая? - опять не утерпел Гершкович.
- К каюте Полины в одном пучке подходит столько проводов, сколько кают под ее опекой.
А до того, как они соединяются в жгут, проводка скрытая. То есть провода скрыты под отделочным материалом стен
коридора.
- Ну и что?
- А то, Борис Абрамович, что нужно знать, какой именно провод идет из каюты капитана.
Преступник не мог среди ночи поочередно втыкать иголку во все провода, вызвав перезвон и мигание сигнальных
лампочек в каюте Полины.
Она сразу заподозрила бы неладное и подняла тревогу.
- И как же преступник решил эту задачу? - спросил капитан.
Наступил самый ответственный момент сегодняшнего вечера. Хохлов знал имя убийцы, но реальных доказательств его
вины он не имел.
Хладнокровный и здравомыслящий преступник, а все свидетельствовало о том, что так оно и есть, мог в ответ на его
обвинения просто пожать плечами и заявить, что все это плод его воспаленной фантазии. Необходимо было спровоцировать
его на действия или слова, которые нельзя будет интерпретировать иначе, как признание обвинений. Конечно, он мог и не
поддаться на провокацию, но в любом случае попытаться стоило. И в этом он надеялся на помощь капитана.
На свете мало людей, которых оставит равнодушными перспектива провести ночь-другую в канатном ящике. А если и не
получится, то тоже беда небольшая. Он, в конце концов, не прокурор, чтобы собирать доказательства. Все что можно, он
сделает, но не более того.
- А решил он ее очень просто, - будничным тоном объяснил Хохлов. - Еще вчера утром вывел из строя систему
сигнализации, а потом вызвался ее отремонтировать. По ходу ремонта разобраться, где какой провод, - пара пустяков.
За столом на мгновение воцарилась тишина.
Ее прервал голос Солодовникова:
- Так это был...
- Да, - подтвердил Хохлов, - это был твой ближайший соратник - Андрей.
Андрей, на которого обратилось все внимание присутствующих, сидел, криво улыбаясь, и молча ковырял вилкой
остывшую баранину.
- Вы помните, я вам рассказывал, как один из опрошенных заявил, что первой сегодня утром закричала женщина? -
продолжал Хохлов.
- Конечно, - подтвердил Солодовников.
- Так вот это и был Андрей. И, кроме того, именно он, как ближайший сосед Гершковича по каюте, мог знать об
особенностях ее замка.
Он же, кстати, и обратил на них наше с Солодовниковым внимание.
- Ерунда, - не выдержал Андрей, - все, что я сегодня слышал, это только смутные догадки сыщика-любителя. Какие-то
дырки в проводе, сказал я что-то не То... Где доказательства?
Нет? Нечего тогда и разговаривать...
- Так уж и нет? - спокойно возразил Хохлов. - Я уверен, что отпечатков пальцев на авторучке ты, конечно, не оставил. А
вот куда ты дел ту самую иголку, которой замкнул провода и которую, кстати, у Полины и взял перед этим?
Андрей настороженно поднял глаза на Хохлова:
- Какое это имеет значение?
- Большое. Я подумал: а что ты сделал с иголкой, когда с ее помощью привел в действие сигнализацию и каждую секунду
ожидал появления Полины? Скорее всего ты ее просто бросил в коридоре. Не стал же ты стирать с нее отпечатки пальцев?
Думаю, что нет.
- Ну и что? - с вызовом спросил Андрей.
Хохлов подумал, что такую реакцию Андрея на два его последних вопроса можно считать в какой-то степени
признанием.., но он не был в этом уверен.
- А то, - он встал со стула, извлек из кармана смокинга пакетик с пресловутой иголкой и медленно направился к
продолжавшему сидеть на своем месте Андрею, - что я при свидетелях нашел в коридоре эту иголку, и если на ней
обнаружатся отпечатки твоих пальцев, то, я думаю, будет нетрудно доказать, что именно этой иголкой были замкнуты
провода сигнализации.
Это был с его стороны чистейший блеф. Он даже не знал, можно ли вообще снять с иголки отпечатки пальцев, не говоря
уже про все остальное. Зато он был уверен, что Андрей с капитаном понимают в этом еще меньше.
Первым клюнул капитан. Он грозно поднялся со своего стула с побагровевшим от гнева и длительного воздержания от
курения лицом и грозно рявкнул:
- Схватить его и запереть в канатный ящик!
Существовал риск, что в конце концов капитан понесет наказание за самоуправство. Однако Хохлов полагал, что милиция
настолько сроднилась с собственным самоуправством, что на это маленькое прегрешение со стороны человека, временно
выполняющего ее собственные функции, тоже посмотрит сквозь пальцы.
Солодовников, бармен и Гершкович вскочили со своих мест, демонстрируя твердое намерение выполнить приказ
капитана.
Тогда сдали нервы и у Андрея. А возможно, у него были какие-то свои планы, в которые никак не входило сидение в
канатном ящике.
Однако то, что произошло, значительно превысило самые смелые ожидания Хохлова.
Андрей рывком вскочил со стула и выхватил из кобуры свой "вальтер".
- Стоять! - крикнул он твердым голосом.
Все, кроме Солодовникова, остановились.
- Ты думаешь, я испугаюсь твоей газовой вонючки? - угрожающим голосом спросил он, продолжая медленно
приближаться.
- Посмотри на Джонни Уокера, - спокойно произнес Андрей загадочную, никем не понятую фразу.
- Куда посмотреть? - переспросил Солодовников.
Андрей повел стволом пистолета и нажал на спуск. Резкий звук выстрела слился с громким звоном. Бутылка виски
"Джонни Уокер", стоявшая за спиной бармена, разлетелась вдребезги. В воздухе мгновенно разнесся запах, напомнивший
знатокам, присутствующим в кают-компании, лучшие сорта свекольного самогона.
Бармен спрятался под стойкой.
Присутствующие мгновенно поняли, что в руках у Андрея отнюдь не газовый пистолет и что стрелять он умеет: до
бутылки, в которую он попал, почти не целясь, было метров десять. Сомнений в том, что он, не колеблясь, пустит оружие в
ход, тем более ни у кого не было. Следовательно, вопрос о том, кто, собственно, будет сегодня ночевать в канатном ящике,
оставался открытым.
Хохлов догадался, что Андрей, пользуясь тем, что газовый "вальтер" как две капли воды похож на свой боевой прототип,
имел при себе и тот и другой. Это, несомненно, было очень удобно при его беспокойном образе жизни.
Появление "вальтера" радикально изменило расстановку сил в кают-компании. Инициативу полностью перехватил
Андрей. Оставалось выяснить, что он с ней собирается делать.
Вряд ли звук выстрела был услышан в кормовой части трюмных помещений, где находилась в данный момент команда
теплохода. Однако Андрей не мог держать под прицелом пистолета столько народа слишком долго.
За иллюминаторами кают-компании начинало темнеть.
- Чего ты добиваешься? - после минутной паузы спросил капитан.
- Всем сесть, - коротко приказал Андрей. - И не вставать без моей команды, - добавил он, когда все выполнили его
распоряжение. - Я никого не убиваю без крайней необходимости, но уж если она возникнет.., не обессудьте, я вас
предупреждал...
Он подошел к стойке бара и коротко приказал:
- Вылазь оттуда...
Над стойкой появилась голова бармена.
- Садись и ты у стола, - показал Андрей стволом пистолета, куда именно должен был тот сесть.
Переложив пистолет в левую руку и подойдя к столу, он взял один из массивных мягких стульев красного дерева и понес
его к носовому иллюминатору, который выходил прямо на трап, спущенный на берег.
Небо над островом озарила бесшумная зарница.
В кают-компании становилось все темней.
- Может быть, включим свет? - предложил Хохлов. - Если ты не возражаешь, конечно...
- Включай, сыщик-любитель, - спокойно разрешил Андрей.
Хохлов встал, подошел к выключателю, включил свет и вернулся на свое место.
- Наступила пора нам с вами расстаться, - сказал Андрей. - Не мешало бы, конечно, переодеться, но.., теперь уже не
получится. Во всяком случае, все, что надо, - при мне, в непромокаемом пакете, - он похлопал себя по животу. - Я
подозревал, что этот сыщик-любитель, - он указал на Хохлова, - докопается до истины... приготовился. Чтобы вы не думали
про меня слишком плохо, хотя мне на это и наплевать, я вам кое-что тоже расскажу.
С этими словами он сел на стул и продолжил:
- Моя настоящая фамилия, а не та, под которой вы меня знаете, - Долгов. Это с моим старшим братом - Михаилом -
Самохвалов организовывал фирму, в которой вы сейчас работаете. Я в то время служил в армии, в спецназе... Но это к делу
не относится. Мой брат взял кредит на свое имя и вложил эти деньги в дело...
Самохвалов его заказал, и брата убили... А Самохвалов с той поры пошел в гору...
- Ты уверен в том, что говоришь? - спросил Солодовников.
- Уверен, - сказал Андрей, холодно улыбнувшись, - мне все это тот киллер рассказал, которого Самохвалов нанял.., перед
смертью.
А перед смертью люди не врут. Но я все-таки засомневался, признаюсь. Специально к нему на службу поступил, чтобы
получше его узнать...
Все-таки у брата в друзьях ходил.., страшно было ошибиться...
- Узнал? - с любопытством спросил Солодовников.
- Узнал, - с презрением процедил Андрей, - этот не то что друга, мать родную за рубль продал бы.., гнида. Я бы его подругому,
разумеется, кончил. Но эта сеть на винтах мне все карты спутала. Пришлось импровизировать. Поэтому и с
авторучкой этой накладка вышла... Девку эту я не собирался трогать, но она, когда я свою каюту занимал, попросила у меня
карандаш что-то з
Закладка в соц.сетях
