Жанр: Детектив
Девушка с прошлым
...ялась? Ты хоть понимаешь, что
натворила? А зачем поперлась сюда опять?
- Леша, - умоляюще плюхнулась она перед ним на колени, - я тебе говорю, я ни при
чем! Ну, чем перед тобой поклясться?
Он вскочил с неожиданной яростью - Светлана уцепилась ему за брюки и заревела в
полный голос. Он оттолкнул ее:
- Ты соображаешь, во что меня втравила?
- Господи, да ты сначала пойди, посмотри! Нет, - передумала она, - ты сперва
выслушай меня.
Светлана перестала реветь и взяла себя в руки, подошла к окну и, вдыхая ртом свежий
воздух, принялась рассказывать о том, что застала сегодня в этой квартире, когда решила
наведаться в нее за вещами и кое-какими ценностями, надаренными Лишковым.
Оказывается, она даже была готова поговорить со своим супругом и предложить ему
мировую - спокойный и интеллигентный развод с достойным разделом имущества, потому
как она все равно не могла понять, как ей управиться одной с этим чемоданом бумаг и акций.
Ее способностей на осмысление килограммов компромата все равно не хватало, а на
условиях выдачи содержимого чемодана вполне можно было культурно расстаться с
Лишковым. Посвящать в этот свой план Алексея Светлана не захотела - она подумала, что
пора бы ей принимать и самостоятельные решения.
- И что же было дальше? - тяжело спросил Алексей, выслушав всю эту дурь.
- Ничего! - отрезала Светка. - Пришла, а он мертвый там лежит.
- Так, погоди, - Нертов пристально посмотрел в ее лицо. - Ты мне, давай, не крути.
Честно и спокойно: когда ты от него сбегала, он... Он в каком состоянии был?
- По пунктам, ясно. Так вот, я тебе точно скажу: Лишков спал здесь в коридоре, на
полу. С ним это было не в первый раз. Ну, алкоголик он, понимаешь? Напился и рухнул там,
где его свалило. Вот и все.
- А ты? Ты что с ним сделала?
- Абсолютно ничего. Я собрала вещи, бумаги эти, а потом вышла в коридор, оделась и
ушла.
- И все? Он не заметил? Ну-ка, пойдем, покажешь, как это было, - велел Алексей и
вытолкал Светлану в коридор.
Она показала, где лежал Лишков, как выходила из гостиной она сама...
- Переступила через труп, значит? - Нертов мрачно засмеялся.
- Он был жив, я тебе ручаюсь. Клянусь, - поправила себя Светлана.
- Ты уверена? - переспросил Алексей.
- Ну да! На сто процентов уверена. Он же еще что-то бормотал во сне. Храпел.
Ее опять заколотило.
Задерживая дыхание, Нертов направился прямо в кабинет Лишкова. Светка испуганно
жалась за его спиной.
- Дай какие-нибудь перчатки, - велел он ей. - И больше по квартире не ползай, стой
смирно. Черт, здесь и в самом деле не продохнуть!
Под ногами хрустнули осколки. Чиновник лежал на полу, странно откинув в сторону
распухшее и посиневшее лицо.
- Ну? - тихо спросила Светка, как бы желая сразу услышать от Алексея подтверждение
всем своим словам.
- Что ну? - его и самого уже начала пробирать дрожь. Давай-ка, смотри, оценивай:
изменилось что-нибудь в комнате?
- Зеркало разбилось, - пробормотала Светлана.
- Черт с ним, с твоим зеркалом. Я не про то. Обстановку смотри. Господи, чему ты пять
лет в университете училась?
- А... - протянула она. - Вроде бы все на месте.
Ой! - она вдруг поскользнулась и едва не упала на покойника.
- Осторожней ты! - цыкнул на нее Алексей.
Светка наклонилась, чтобы поднять то, на чем проехала ее туфля.
- Ничего не трогай, тебе говорю! - одернул ее Алексей.
Уже через час оперативники, прибывшие по вызову Алексея в "02", развели Светлану и
Алексея в разные комнаты и снимали с них показания. И с каким бы недоверием ни
выслушивали опера из Центрального района бывших супругов, показания, как сличили они
потом, сошлись во всех деталях.
Алексей убедил Светку в том, что темнить нет смысла: их передвижения по лестнице
этого дома вряд ли прошли мимо внимания соседей, да и в доме Алексея вполне могли
заприметить вернувшуюся к нему бывшую супругу. А потому оперативникам пришлось
выслушивать долгую историю семейной размолвки, произошедшей в этой квартире
высокопоставленного чиновника. Нагрузив оперов избыточными деталями, оба свидетеля,
однако, не стали распространяться о самом существенном обстоятельстве - об очищенном
Светкой сейфе. К моменту прибытия милиции сейф уже был заперт, а остатки бумаг Светка
предусмотрительно припрятала в пухлый подлокотник одного кресла, расстегнув
неприметную молнию под деревянной планкой. "Есть тут у нас укромные местечки", -
пояснила она Алексею, поймав его удивленный взгляд.
К облегчению сомневающегося Нертова, вскрытие, проведенное уже наутро, показало:
смерть Лишкова наступила от обширного инфаркта. У покойного были старое слабое сердце
и безнадежная печень. Жить ему, как сказал, сочувствуя молодой вдове, некто, выдававший
им бумаги в судебно-медицинском морге, оставалось и так немного. Годом раньше - годом
позже... Не заметив и следа слез на холеном личике Лишковой, эксперт сплел на прощание
что-то двусмысленное о тяжелых перегрузках, эффективно отправляющих на тот свет
мужчин цветущего возраста. Светка сделала вид, что не услышала отпущенной в ее адрес
колкости. Алексей, взявшийся съездить с ней в этот морг, намек расслышал: возможно,
подумал он, и в самом деле в ту ночь не одна лишь молодая жена устроила тяжкий стресс
чиновнику.
Но это было только на следующий день - этот наводящий разговор в морге
судмедэкспертизы. А весь остаток ночи, после их возвращения из квартиры Лишкова в
нертовскую берлогу, как почему-то прозвала Светлана жилище Алексея, он провел у
телефона. Пытался дозвониться до Ковалевой - но ее телефон молчал. Дотянув до шести
утра - вполне приличного, по нынешней ситуации, времени, Нертов спустился вниз, завел
машину и поехал к Леночке сам.
Глава 11
РАЗВЯЗКА
Ковалева жила в одном из тех старых домов у Техноложки, за вычищенными и
свежевыкрашенными фасадами которых скрывались жутковатые трущобы. Когда-то, в
студенчестве, Алексея отправляли на практику в тот райотдел, на территорию которого как
раз и приходилась Леночкина улица. Кажется, припоминал он, тормозя у ее дома, он даже
бывал в этой парадной - выезжал сюда на семейный скандал, или дебош, как принято
говорить на милицейском языке. Ну да, конечно, вот там, на последнем этаже, в комнате без
обоев, они вытаскивали из кучи грязного тряпья отбивавшегося от них пропитого клиента,
только что носившегося с ножом по квартире. "Надо же, где ее угораздило жить, - покачал
головой Алексей. - Вот тебе и роковая дамочка!"
Он вошел в разбитый подъезд. Утреннее солнце беспощадно освещало выщербленные
ступени, желтые подсыхающие лужицы в углах площадок и клочья собачьей шерсти на
чугунных балясинах перил. Номера квартир шли вразброс, и Алексей с трудом выбрел на
цифру "четыре", значившуюся на единственной в этом подъезде железной двери. Квартира
Ковалевой была расположена как-то особняком - дверь перекрывала проход в небольшой
аппендикс, всего в три окошка, как смог убедиться Нертов, перевесившись во двор из
незастекленного переплета лестничной площадки. Эти три окна отличались от других
свежей краской и одинаковыми занавесками. Похоже, это была единственная отдельная
квартира на всей лестнице. "Конечно, - припомнил Нертов, - Ковалева говорила, что живет
одна".
Еще раз осмотрев лестницу, Алексей нажал на кнопку. Сразу вслед за его коротким
звонком желтым светом вспыхнул дверной глазок. Дверь медленно поддалась, и из нее
выглянула Леночка - с самым безмятежным видом.
- Ты? Хотя бы позвонил, прежде чем заявляться в такую рань, - равнодушно и как-то
рассеянно встретила она его.
- Господи, да я же с ума схожу, куда ты пропала! набросился на нее Алексей, шагнув за
порог.
Леночка внезапно перегородила вход, ухватившись одной рукой за косяк, а другой за
дверь. Нертов невольно отвел взгляд от шикарного черного белья, оказавшегося под
взметнувшимися в стороны полами длинного шелкового халата. Где-то в глубине квартиры
тяжело скрипнули пружины. Ковалева в мгновение ока выскочила на площадку, увлекая за
собою Алексея.
- Ты что? - прошипела она. - Я не одна!
- Да звонил я тебе, хотел предупредить, но ты же к телефону не подходишь!
- А по какому телефону ты звонил? Нертов назвал номер.
- А, - поморщилась Леночка, - это не тот... В любом случае - кто же так прямо
заявляется?
- Послушай, - Алексей тяжело задышал, - мне дела нет до твоих тихих девичьих
радостей! Но мы или договаривались работать вместе, или как? Тут уже столько произошло
- ум за разум заходит. А у тебя, понимаешь, бабье лето...
Ковалева откинула голову к холодному металлу двери и торжествующе улыбнулась.
Алексей вконец растерялся. "Чтоб я еще раз связался с бабами!" - со злостью подумал он. А
вслух произнес с вежливым огорчением:
- Мне очень жаль, что так получилось. Правда, Лена, - и он развернулся, чтобы уйти.
- Погоди, - схватила за руку Ковалева, цепко оплетя его холодные пальцы.
Алексей уставился на нее с недоумением.
- Ты иди в машину. Я сейчас спущусь. Мы поговорим. Не обижайся - разные бывают
жизненные ситуации... - торопливо начала оправдываться она.
- Не тупой, - только и оставалось кивнуть Нертову.
Ждать Ковалеву пришлось невероятно долго. Только через полчаса она вышла как ни в
чем не бывало - уже в гриме, с волосами, уложенными неизбывным бараном, и в
отглаженном плащике неизменного защитного цвета.
- Ну, докладывай, коллега, - Леночка плюхнулась на переднее сиденье.
Алексей просто ошалел от такой безмятежной наглости.
- Послушай, ты чем занималась все это время? вновь набросился он на этот
сверхценный банковский кадр, - Я бы тебе все про тебя сказал, будь ты мужиком! Ты
понимаешь, что мы в глухой заднице полный тупик!
- Что так? - чуть ли не игриво осведомилась Ковалева.
По мере того как Алексей рассказывал ей все то, чем был отмечен вчерашний день,
лицо ее делалось все серьезней и серьезней, так что к концу своего повествования он видел
уже привычный, стандартно-напряженный взгляд, обративший Ковалеву из неюной кокетки
в ту женщину, которой она и была на самом деле - в тяжеловеса-профессионала.
Они уже давно отъехали от ее дома и сейчас просто колесили вокруг одного парка.
Боковым зрением Алексей подметил тяжелую складку, пересекшую нахмуренный лоб
Леночки.
- Пойдем-ка чего-нибудь перекусим, - вдруг сказала она.
Алексей остановил машину у ларька с кебабом, непонятно почему работавшим в столь
ранний час.
За столиками под развевающимися на ветру тентами жались пьяные девицы-малолетки.
- Толчок проституток, - кивнула Ковалева в их сторону. - Но я даже люблю такие
места. Много чего интересного увидишь, - улыбнулась она.
Алексей взял пару внушительных шаверм и пластиковые стаканчики с кофе.
- Знаешь, как можно вычислить, что женщина нервничает? - с набитым ртом спросила
Леночка.
- Ну, разные там есть признаки...
- Самый достоверный: она без остановки ест, Ковалева проглотила свой кусок. - Вот и
я что-то проголодалась.
Нертов недоверчиво посмотрел на нее, припомнив тот видок, в котором только что
фигуряла Леночка, встретив его баррикадой на пороге квартиры. Но, ничего не сказав, лишь
ухмыльнулся.
- Кушай-кушай, - подбодрила она.
Покончив с шавермой, Лена вернулась к начатому в машине разговору.
- Значит, ты твердо убежден в том, что погибший лейтенант Тишко, этот твой
армейский прапорщик, и есть Шварц?
- Ну, скажем так, на девяносто девять процентов. Уже одно то, что случилось с этим
опером Фалеевым, вся эта подстава - разве не доказательство того, что за ментом водился
криминал?
- Да, Фалееву надо помочь. И поскорее - не гноить же человека в тюрьме.
Алексей вопросительно посмотрел на Ковалеву.
- Это предоставь мне. Я доведу до сведения, не беспокойся... Интересная история
получается с этими Озерками, а? Прямо-таки все концы туда сходятся, - пробормотала она,
отпивая кофе.
- Все не все, но два эпизода - точно, - согласился Алексей.
Ковалева вздохнула и поежилась от утренней холодной сырости. Плащик ее явно не
подходил для таких ранних свиданий. Они вновь забрались в машину.
- Слушай, - вдруг спохватилась она, - а расскажи-ка мне поподробнее про этого
солдата, которого застрелил твой Тишко.
Алексей вновь вернулся к старой армейской истории, не забыв выложить Леночке все
свои сомнения, в конце концов подтвержденные и полетевшими с кое-чьих голов папахами.
- А номер той снайперской винтовки помнишь? - переспросила она его про оружие,
которое они не смогли обнаружить вместе с Тишко тогда на складе.
- Как сейчас - четыре двойки.
- Это хорошо... - Ковалева имела обыкновение вслух выражать свои мысли
сверхкратко - обрывками фраз, в целости произносимых лишь про себя. - Так, а что там
насчет твоей встречи в Керимбаевым-старшим?
Алексей еще раз вернулся к поездке в Алма-Ату, впрочем, не слишком посвящая
Леночку в сугубо банковские дела, в которых он и сам толком не разобрался. Судя по всему,
гоняли тогда через тот заводик какие-то деньги, используя разницу в курсе российского и
советского рубля, все еще имевшего хождение в те времена в Казахстане. Но Ковалева
расспрашивала подробно - она желала знать всякую мелочь, вплоть до того, кто как
выглядел и во что был одет, а также какой плов был подан гостям, чего Алексей уже и вовсе
не помнил. Ковалева тем временем принялась за обсуждение всего окружения
Керимбаева-старшего. Заинтересовали ее и детали того, как была организована охрана на
заводе. Алексей вспомнил исполненного собственного достоинства корейца, своего
добровольного гида - он бы, конечно, разложил все сейчас по полочкам. И про плов, и про
традиции.
- А кто был этот кореец? - задала очередной вопрос Леночка, услышав еще об одном
персонаже той давней истории.
- Какой-то парень из охраны, с оригинальной фамилией Ким. Важный такой, -
улыбнулся Алексей. - Профессиональный паренек, сразу видно, несмотря на всю его
хрупкую внешность. Да, кстати, он и в Финляндии стажировался - там, где и я. Я еще тогда
удивился, когда он мне об этом рассказал. Завод - тьфу, три гектара да пара труб, а директор
в крутого такого босса играет. Ким этот, кстати, на меня даже подобиделся. Всю дорогу
потом сидел да ноздри раздувал. Восток - дело тонкое.
- Несомненно, - согласилась Леночка. - Слушай, а ты мог бы сейчас взять да
по-простому так звякнуть ему? Мол, как жизнь, как дела?
- А зачем? - удивился Алексей, не понимая, к чему клонит Ковалева.
- Ну, вдруг он как-нибудь проговорится... Нертов с сомнением посмотрел на Ковалеву.
Если даже и убили Тишко люди Керимбаева-старшего, так они и станут докладывать об этом
в Питер...
- И все-таки, - настаивала она.
- Приду на работу - разыщу его телефон. Он у меня вроде бы в компьютере торчит.
- Не забудь, - мягко повторила Леночка.
На сегодня она опять исчезала, как смог понять Алексей.
- Займусь твоей Мариной. Но - не обнадеживаю. Пока, - коротко пояснила она,
заметив, как он вскинулся на эти слова. - А ты давай там, выясняй финансовую сторону. Ты
с отцом напрямую разговаривал? Он-то сам что думает? Неужели у него нет никаких
предположений? Быть такого не может, Леша!
- Темнит мой папуля, - откровенно признался Алексей. - Хотя странную фразу тут
недавно забросил то ли случайно, то ли намеренно. Сказал, что в последнее время вообще
перестал зарабатывать. Мол, теперь все деньги уходят на войну.
- Как-как?
- На борьбу за выживание, значит.
- А еще что говорит?
- Говорит, что боится. Как бы я, дескать, не предпринял чего решительного от великой
сыновней любви...
Леночка покачала головой:
- Значит, ищи пока по другим источникам. На этом они и закончили свой утренний
разбор полетов. Алексей вернул Ковалеву в ее хрустальный замок на свалке, как он
определил для себя местоположение ее квартирки, а сам поехал к Светлане. Уже с утра им
надо было заниматься тяжкими похоронными делами, о которых он не упоминал при
Леночке. Не все личное должно было становиться достоянием этой дамочки-аналитички,
рассудил Алексей.
"Киму позвонить успею", - решил Нертов, а потому не стал заворачивать в банк. Он бы
немало удивился, скажи кто ему о том, что еще не далее как позавчера он встретил этого
типа прямо на улице, у дверей банка, из которых затемно выходил вместе с Ковалевой,
закончив тот непростой разговор. Он и не заметил стоявшего подле самой машины человека
невысокого роста, стремительно зашагавшего прочь, едва он сел за руль.
Киму тоже надо было переговорить с Нертовым - чтобы вытянуть из него детали тех
давних событий в Дивномайске. Но разговор не состоялся. Половину позавчерашнего дня
гонец из Алма-Аты промаялся в хождениях вокруг здания банка, в надежде перехватить
бывшего помпрокурора. Заявляться в сам банк он не решался, дабы не засвечиваться. А
"случайная встреча" на улице никак не складывалась: Нертов несколько раз покидал здание,
куда-то уезжал, но все время рядом с ним кто-то был. Иван Антонович, таким было полное
имя этого человека, Ким рассчитывал подойти к Алексею вечером, в темноте, когда тот
будет уходить с работы. Но и поздно вечером он вышел из банка не один, а с женщиной. Ким
все-таки рванулся к нему, но женщина эта посмотрела на него таким пристальным взглядом,
что он, будто подчиняясь безмолвной команде, внезапно для себя сделал поворот кругом и
на негнущихся ногах зашагал прочь, даже не оглядываясь на того, встречи с кем искал целый
день. С Иваном Антоновичем произошло нечто неладное: из памяти неожиданно
выветрилось даже имя помпрокурора, не говоря уже о лице. Правильно сказал тот
старенький доктор, не без помощи которого Кима комиссовали на гражданку: место ему -
под надзором, в больничной палате усиленного режима. На свободе он способен к самым
неожиданным и даже безрассудным поступкам.
Именно об этом и думал теперь Иван Антонович, добираясь на перекладных до
Алма-Аты. Он не стал возвращаться самолетом - чтобы лишний раз не подставляться под
проверку документов. Ехал домой, меняя поезда дальнего следования и петляя. Все-таки он
умудрился изрядно наследить в северной столице.
Ким не смог выполнить то, за чем его посылали в Питер. Да, он пообещал своему
хозяину, что доставит бывшего прапорщика Тишко прямиком к Керимбаеву - чтобы тот сам
разобрался с убийцей своего сына и узнал, кто же все-таки дал команду стрелять по
безвинному мальчишке. Но, давая это обещание, он прекрасно знал, что блефует. В одиночку
можно выкрасть разве дворовую жучку, да и с той потом возникнут проблемы: как перевезти
накачанное снотворным тельце через границу? А здорового мужика, да еще милиционера, да
еще при оружии - тут нужна целая десантная операция. Разворачивать ее Ким и не
собирался. Он счел, что будет достаточным просто вытряхнуть из милиционера имя того, кто
распорядился жизнью солдатика. А дальше - по обстоятельствам, как карта ляжет.
Карты в Питере с самого начала шли прямо в руки. Вычислить адрес Тишко, место
службы - все это удалось сделать без проблем, благо были у Кима в этом северном городе
проверенные земляки и родичи, без лишних вопросов выполнявшие даже самые непростые
просьбы. И слежка за Тишко тоже удалась вполне. Милиционер явно не страдал ни манией
преследования, ни даже повышенным чувством опасности. Ким хвостом ходил, плелся и
ездил за ним целый день по городу, но бывший прапорщик не чуял беды. Этот день у
милиционера был нерабочий, но к вечеру он должен был появиться в своем отделении, на
собрании личного состава, о чем кореец узнал опять же не без подсказки "земляков". Но уж
без их помощи он выведал то, что после собрания милиционер отправится к своей
приятельнице, в некие Озерки - услышал, как днем он договаривался с ней из
телефона-автомата. Делом техники было подскочить к автомату следующим и нажать
кнопку повтора, а потом уже вычислить и адрес по телефонному номеру. Так и пришло
решение подкараулить вечером Тишко прямо у частного дома его приятельницы. Мелькать у
отделения милиции было ни к чему - Ким туда и не поехал. А потому и знать не знал об
очень и очень странном инциденте, случившемся по завершении собрания.
Знал бы - сразу бы понял, отчего вдруг стала путаться карта. Но Ким не ведал о том,
что в Озерки Тишко прибыл уже далеко не в том беспечном состоянии, в котором он пробыл
до того весь день.
Вначале милиционер как будто легко поддался на нехитрую уловку корейца,
подвалившего к нему на темной улочке с приветом из Дивномайска, от одного из "братков",
сведения о котором Ким почерпнул из бесед с "особистом". Привет принял отойти в
уединенное место для обсуждения одной интересной темки согласился. Чтобы не маячить на
улице, пусть даже темной, сам предложил пройти на кладбище - оно в двух минутах ходьбы,
совершенно безлюдное в поздний час. Шли рядом, плечом к плечу, как солдаты - зачем же
зря спину подставлять? Но у калитки, кладбищенской, все-таки вышла заминка. Тишко
пропустил Кима вперед. Ким ступил за ограду...
И сразу понял, что это был непоправимый шаг. Непоправимый и непростительный:
милиционер напал первым. Доля секунды - и кореец уже лежал лицом в снег, с руками,
заломленными за спину...
Что было дальше - помнил плохо. Теперь он ехал домой, оставив Тишко лежать в
снегу, на кладбище, и пытался воссоздать в мозгу картину: что же произошло? Но все
смазалось и распалось на нестыкующиеся фрагменты. Боль от удушающего захвата, потом
слова Тишко о каких-то пулях, о мести со стороны кого-то по кличке "Батя". Потом он, Ким,
стряхнувший с себя секундное оцепенение, валит в снег прапорщика, но тот уже ничего не
скажет, он мертв. На кладбище темно: Ким даже не видит, во что вошел нож. И откуда он
взялся. Кажется, нож был в руке самого мента. Точно не сказать. Все происходит
молниеносно. Кореец помнит лишь то, как бросил нож и побежал. Помнит, что потом
оказался в метро, на станции "Озерки". Что переночевал у одного из своих родственников,
коих в Питере несть числа. Там ему сменили всю одежду, ни о чем не расспрашивая. С утра
пошел к банку, караулить Нертова, но переговорить с бывшим помпрокурора так и не
удалось...
Теперь, в поезде, он боялся заснуть: во сне к нему могут прийти те парни с
пограничной заставы, что навещают его с непонятным упорством и постоянством почти
каждую ночь. И тогда он за себя не ручается. Он изнурен и измучен, голова раскалывается, а
печень разрывается от боли. Одно слово: тревога. Неизбывная и непреходящая. Та самая, о
которой предупреждал старенький доктор.
У каждого - свой ночной кошмар. Кошмар Нертова - это нечто, не имеющее конца и
завершения, такое же изнуряющее и мучительное. Это скрежещущий лифт, который никак
не может остановиться на нужном этаже, а тащится и тащится куда-то вверх, по страшной и
запутанной спирали... Это его собственная квартира, из однокомнатной вдруг
превращающаяся в анфиладу залов, в которых толкаются и топчутся чужие, незнакомые
люди, сплошные образины... Это любовь, которую никак не вывести на финишную черту...
Именно такой, наваливающийся ночной ужас и припомнился Алексею на обратном
пути - из городка, где живут родители, в Питер. Масса деталей, множество фрагментов, а
конца и края расследованию нет. Ковалева замечательно сказала: выясняй, ищи и
разбирайся. Хорошо насоветовала: говори с отцом напрямую. Но разговор с отцом опять
ровным счетом ничего не дал.
Юрий Алексеевич Нертов оказался настолько подавлен известием о смерти Лишкова,
что вообще не был способен что-либо обсуждать. Алексею опять оставалось только
догадываться, что же за тесная связь была между его отцом и этим несуразным муженьком
Светки. Алексей отлично помнил самый первый отзыв отца о Лишкове: мужик пакостный,
но нужный. Именно так сказал он об этом чиновнике, когда отчитал сына за то, что по
возвращении из армии тот не к родителям поехал, а поперся прямо к своей бывшей жене. В
чем заключалась нужность Лишкова, понять было трудно: он работал в городской структуре,
а отец был связан только с областными и федеральными. Этот чиновник не имел никакого
отношения к тому, что происходило внутри и вокруг комбината отца, он ничего не визировал
и не регистрировал. Чем он был так нужен Юрию Алексеевичу? Загадка. Почему он
каким-то образом вошел в долю к отцу и стал владельцем небольшого пакета акций
комбината? Тоже вопрос...
Мать, к которой Алексей заехал пообедать, и та огорчилась, узнав о смерти Светкиного
супруга. Впрочем, она-таки кое о чем проговорилась. Как понял Алексей, где-то с полгода
тому назад Лишков мощно нагрел отца: наобещал посредничество в одном вопросе, взял за
это деньги, а потом стал тянуть, филонить. Аванс получил немалый - ту сумму, за возврат
которой нельзя не драться. Что это была за договоренность? На этом месте своего рассказа
мать принялась темнить: мол, сама толком не знает, слышала только обрывками, Юрий
Алексеевич вообще не любит, когда она вникает в его дела. Короче, отнекивалась, как могла.
Но эпитафию на смерть Лишкова выдала самую неожиданную: "Он умер - и это лучшее из
того, что он мог сделать".
Интересная все-таки история вырисовывалась с этим Светкиным муженьком, тихим
чиновником и долларовым миллионером. Дело любопытное, но, как принято говорить в
профессиональной среде, не имеющее перспективы. Его прояснение - вопрос времени. Либо
сам отец когда-нибудь сподобится да расскажет, что там была за интрига, либо объявится
очередной подарок судьбы, вроде Фалеевой, и прольет свет на все обстоятельства
загадочных отношений директора металлургического комбината и чиновника фонда
госсобственности. Сейчас Алексею уже совершенно некогда вникать во все это - завтра
заканчивается его относительно вольная жизнь в отсутствие шефа. Завтра Чеглоков
прилетает из Австрии, и Нертову еще надо придумать убедительные оправдания по поводу
проведения тех операций вокруг Марины и своего темнилы-отца, в которые он вовлек
службу безопасности банка. Неделю шефа не было в городе, и за эту неделю - четыре
покойничка. Два своих, погибших отчасти и по вине Алексея. Один сопредельный -
компаньон, партнер и просто нужный человек, то бишь Лишков. Плюс этот Тишко, который
к Чеглокову никакого отношения, конечно, не имеет, но все равн
...Закладка в соц.сетях
