Жанр: Детектив
Последний дон
...вски несчастнее, чем доводилось мне.
- Ага, - подхватила Клавдия. - Кокаин и спирт доведут его до ручки.
Стареть ему будет нелегко. Впрочем, он умен, возможно, как-нибудь приспособится.
- Я не хочу стать такой, как он, - заявила Афина. - И не стану.
- Ты моя героиня. Но процесса старения тебе не одолеть. Я знаю, что ты не
пьешь и даже почти не валяешь дурака, но твои секреты возьмут свое.
- Мои секреты станут моим избавлением, - рассмеялась Афина. - Они
настолько банальны, что и говорить не стоит. Нам, кинозвездам, необходим покров
тайны.
Каждую субботу они вместе отправлялись по магазинам Родео-драйв, если не
были заняты работой. Клавдию всегда изумляло умение Афины менять свою внешность
настолько, что её не узнавали ни её фанаты, ни продавцы. Она надевала черный
парик и просторные одеяния, скрывающие фигуру. Меняла макияж так, что челюсть
казалась массивнее, губы толще, но что интереснее всего - Афина будто бы
передвигала черты лица с места на место. А ещё надевала контактные линзы,
делавшие её изумрудно-зеленые глаза тускло-карими. Да ещё говорила с протяжными
нотками южного акцента.
Покупая что-нибудь, Афина расплачивалась кредитными карточками Клавдии, а
после, во время позднего совместного ленча, возмещала ей расходы чеком. Они
упивались возможностью отдохнуть в каком-нибудь ресторане, пользуясь абсолютным
инкогнито; как подшучивала Клавдия, сценаристов не узнает никто.
Дважды в месяц Клавдия проводила оба выходных в доме Афины на берегу в
Малибу, где можно было поплавать и поиграть в теннис. Клавдия дала Афине
прочесть второй вариант "Мессалины", и та попросилась на главную роль - хотя
высочайшей звездой была здесь именно она, а в качестве просительницы следовало
выступать именно Клавдии.
Поэтому, когда Клавдия приехала в Малибу, чтобы уговорить, Афину вернуться
в картину, в её душе все ещё теплилась надежда на то, что эта миссия может
увенчаться успехом. Должна же Афина понимать, что может разрушить не только свою
карьеру, но и сильно навредить Клавдии!
Первую трещину эта надежда дала после того, как Клавдия увидела во дворе
дома Афины целую ораву телохранителей - вдобавок к обычным охранникам, постоянно
стоявшим у въезда в Колонию. Двое мужчин в форменной одежде Тихоокеанского
агентства безопасности охраняли ворота Афины, ещё двое патрулировали обширный
сад. Когда миниатюрная горничная-латиноамериканка провела Клавдию в гостиную с
огромными окнами, выходившими на океан, Клавдия приметила ещё пару охранников,
гулявших по пляжу позади дома. На поясе каждого висела дубинка и кобура с
пистолетом.
В комнату вошла Афина, и подруги крепко обнялись.
- Я буду скучать по тебе, - сказала Афина. - Через неделю я уезжаю.
- Не сходи с ума! - с горячностью заговорила Клавдия. - Почему ты
позволяешь какому-то придурку, изображающему из себя эдакого амбала, поломать
тебе всю жизнь? Да и мне тоже! Не могу поверить, что ты такая трусиха. Послушай,
сегодня я останусь у тебя, а завтра мы получим разрешения на оружие и начнем
тренироваться в стрельбе. Через несколько дней мы с тобой уже станем классными
снайперами.
Афина засмеялась и ещё раз обняла подругу:
- В тебе говорит твоя мафиозная кровь.
На заре их дружбы Клавдия рассказала ей о Клерикуцио и о своем отце:
Они смешали себе напитки и устроились в мягких креслах, любуясь глубоким
сине-зеленым простором океана в обрамлении оконного переплета, словно бесценным
полотном кисти великого мастера.
- Я вовсе не трусиха, - промолвила Афина, - но тебе все равно не удастся
уговорить меня и заставить переменить решение. Сейчас я открою тебе тайну, о
которой тебе давно хотелось узнать. Ты можешь посвятить в неё боссов студии, и
тогда вам, возможно, все станет ясно.
И Афина поведала подруге всю историю своего замужества. Она рассказала о
жестокости и осознанном садизме Боза, о том, каким унижениям он её подвергал, и
о том, как наконец она от него сбежала.
Острым умом человека, профессия которого заключается в том, чтобы
придумывать и связывать воедино различные жизненные коллизии, Клавдия сразу
уловила, что Афина сознательно упустила какое-то важное звено.
- Что случилось с ребенком? - спросила она. Лицо Афины тут же превратилось
в застывшую непроницаемую маску.
- Сейчас я не могу сказать тебе об этом больше того, что уже сказала. Даже
сам факт существования ребенка должен оставаться строго между нами. Это
единственная деталь моего рассказа, о которой ты не должна упоминать в студии. Я
очень надеюсь на тебя.
Клавдия поняла, что не стоит давить на Афину, продолжая расспросы.
- Но почему ты решила уйти из картины? Ведь тебя охраняют, а потом ты
можешь исчезнуть!
- Нет, - покачала головой Афина, - они будут охранять меня лишь до тех
пор, пока не закончатся съемки, но и это не поможет. Я знаю Боза. Его невозможно
остановить. Даже если я соглашусь продолжить съемки, мне все равно не закончить
картину.
В этот момент подруги одновременно увидели мужчину в плавках. Он вышел из
воды и направился к дому, но был тут же перехвачен двумя телохранителями. Один
из них дунул в свисток, и на этот зов немедленно прибежали ещё двое охранников.
Оказавшись в одиночку против четверых противников, незваный гость
остановился и даже попятился назад.
Афина вскочила на ноги.
- Это Боз. Он хочет всего лишь напугать меня. Я его знаю. В противном
случае он вел бы себя иначе.
Женщины вышли на открытую террасу, подошли к перилам и поглядели на
стоявших внизу пятерых мужчин.
Боз Сканнет, щурясь от яркого света, задрал голову и смотрел на них. Его
мощное тренированное тело в одних только плавках выглядело смертоносным оружием.
Он улыбнулся и сказал:
- Эй, Афина, не хочешь ли пригласить меня в дом и угостить выпивкой?
Афина ответила ему ослепительной улыбкой:
- С удовольствием угостила бы, будь у меня в запасе яд. Кстати, ты нарушил
постановление суда. Я могу упечь тебя за решетку.
- Не-а, не можешь. Мы с тобой слишком близки, и у нас чересчур много общих
секретов. - Хотя Боз улыбался, вид у него был устрашающий. Сейчас он напоминал
Клавдии тех мужчин, которых она встречала на семейных торжествах Клерикуцио в
Квоге.
Один из охранников сказал:
- Он обогнул изгородь вплавь, а появился с общего пляжа. Должно быть, он
оставил там машину. Что с ним сделать - посадить под замок?
- Не надо, - ответила Афина, - отведите его к машине, а своему начальству
передайте, чтобы оно прислало сюда ещё четверых охранников.
Боз недвижно, словно античная статуя, стоял на песке, широко расставив
ноги и задрав голову.
- Еще увидимся, Афина, - бросил он, после чего стражи увели его прочь.
- Да, - задумчиво проронила Клавдия, - есть чего испугаться. Кажется, я
начинаю тебя понимать. Чтобы его остановить, нам с тобой пришлось бы научиться
стрелять не из пистолетов, а из пушек.
- Перед тем как драпать, я тебе непременно позвоню, - театральным тоном
изрекла Афина. - Мы с тобой обязательно устроим прощальный ужин.
Клавдия находилась на грани слез. Боз Сканнет смертельно напугал её - хотя
бы тем, что напомнил ей отца.
- Вот что, я поеду в Лас-Вегас и повидаюсь с братом. Он умный и
разбирается в людях. Я уверена, что он сумеет тебе как-нибудь помочь. Только не
уезжай никуда до моего возвращения.
- С какой стати он станет мне помогать? - удивленно вздернула брови Афина.
- И каким образом? Он что, состоит в мафии?
- Конечно, нет! - возмущенно воскликнула Клавдия. - Он поможет потому, что
любит меня. Кроме отца, я, наверное, единственный человек в мире, кого он любит,
- с гордостью добавила она.
Афина смотрела на подругу, задумчиво морща лоб.
- Твой брат представляется мне довольно темной лошадкой. А ты кажешься
слишком наивной для женщины, работающей в мире кино. Кстати, каким образом тебе
удалось переспать с таким количеством мужиков? Ведь ты не актриса и не шлюха!
- А чему тут удивляться? Почему, к примеру, мужчины трахаются с таким
количеством женщин? - Клавдия порывисто обняла Афину. - Все, я полетела в Вегас.
А ты до моего приезда не вздумай никуда дергаться.
Этой ночью Афина сидела на террасе, задумчиво глядя на черную махину
океана, лениво ворочавшуюся под беззвездным небом, перебирая в уме возможные
варианты действий и с глубокой благодарностью думая о Клавдии. Забавно, что её
подруга не способна разобраться в том, что представляет собой её брат. Впрочем,
любовь слепа.
Чуть позже в этот же день Клавдия встретилась со Скиппи Диром и
пересказала ему историю, услышанную от Афины. Они некоторое время посидели
молча. Затем Дир произнес:
- И все же она кое о чем умолчала. Я встречался с Бозом Сканнетом, пытался
откупиться от него. Он послал меня подальше и пригрозил, что, если мы попробуем
сыграть с ним какую-нибудь шутку, он выдаст газетчикам историю, после которой
нам придет конец. Знаешь, какую? О том, каким образом Афина избавилась от
ребенка.
- Вранье! - вскочила охваченная яростью Клавдия. - Любой, кто знает Афину,
никогда не поверит, что она способна на такое!
- Согласен, - невозмутимо отозвался Дир, - но мы с тобой не знаем Афину
такой, какой она была в двадцать лет.
- Да пошел ты!.. Я лечу в Вегас, чтобы повидаться с братом. У него одного
больше мозгов и смелости, чем у всех вас, вместе взятых. Он наверняка что-нибудь
придумает.
Дир скептически покачал головой.
- Сомневаюсь, что ему удастся напугать Боза Сканнета. Мы уже пытались.
Однако про себя Скиппи Дир подумал, что это, возможно, не такая уж плохая
мысль. Он кое-что слышал о Кроссе и знал, что тот ищет подходы к кинобизнесу.
Кросс, кстати, вложил деньги в шесть кинофильмов самого Дира и не получил ни
малейшей прибыли, так что не так уж он и умен. Поговаривали, что у Кросса
имеются "кое-какие связи" и что он пользуется определенным влиянием в мафии. "А
кто с ней сегодня не связан?" - подумал Скиппи Дир. Одно это ещё не делает
Кросса опаснее других.
Дир сомневался, что Кросс поможет им справиться с Бозом Сканнетом, но
хороший, дальновидный продюсер просто обязан использовать любой подвернувшийся
шанс. Кроме того, чем черт не шутит, вдруг удастся раскрутить Кросса и заставить
его вложить деньги ещё в один фильм? Диру всегда нравилось иметь сопродюсеров,
дающих деньги, но не контролирующих ни производственную, ни финансовую часть.
Подумав ещё немного, Скиппи Дир кивнул:
- Ладно, я еду с тобой.
Клавдия Де Лена любила Скиппи Дира, несмотря на то, что как-то раз он
надул её на полмиллиона долларов. Она любила этого человека и за все его
многочисленные недостатки, и за то, какие причудливые, даже извращенные формы
принимало порой его корыстолюбие, и за то, что он был великолепным продюсером, и
за то, что с ним было просто приятно общаться.
Несколько лет назад они вместе работали над картиной и стали друзьями. Уже
тогда Дир считался одним из самых удачливых и колоритных обитателей Голливуда.
Как-то раз на съемочной площадке некий знаменитый актер во всеуслышание
похвастался тем, что спал с женой Дира. Сам Скиппи находился в этот момент на
лестнице тремя пролетами выше. Услышав неосторожную похвальбу знаменитости, он
спрыгнул с этой высоты и приземлился прямо на голову незадачливому донжуану,
сломав ему плечо, и вдобавок к этому разбил ему нос мастерским ударом правой.
Клавдия помнила и другой случай. Как-то раз они вдвоем прогуливались по
Родео-драйв, и Клавдия увидела в одной из витрин изумительную блузку. Такой
красивой вещи она ещё не встречала: белая, с тонкой, словно из паутины, зеленой
тесьмой, блузка была легкой и воздушной, как шедевр, принадлежащий кисти Моне.
Лавка была одной из самых дорогих и относилась к категории магазинов, куда
невозможно просто войти и сделать покупку, не договорившись предварительно о
визите. Она принадлежала какому-то прославленному врачу.
Никаких проблем! Оказалось, что владелец лавки - личный друг Скиппи, -
точно также, как хозяева многих кинокомпаний, могущественные главы корпораций и
прочие вершители судеб из различных стран западного мира.
Когда они вошли в лавку, продавец сообщил им, что блузка стоит пятьсот
долларов. Клавдия растерянно ахнула и прижала руки к груди.
- Пять сотен за одну блузку?! - переспросила она. - Не смешите меня!
Теперь пришел черед удивляться продавцу. Реакция Клавдии заставила его
вытаращить глаза.
- Но это же тончайшая ткань! Ручная работа! - забормотал он, словно
оправдываясь. - А где ещё вы найдете такую тесьму? Она уникальна, другой такой
больше нет! Так что цена вполне разумная.
Дир наблюдал эту сцену с улыбкой.
- Не покупай её, Клавдия, - наконец подал он голос. - Знаешь, во сколько
тебе обойдется химчистка? С тебя будут драть не меньше, чем по тридцать
долларов. Надела один раз - тридцатка, ещё раз - ещё тридцатка. А следить за ней
придется не меньше, чем за ребенком, - чтобы не было ни единого пятнышка. Да к
тому же ты не сможешь в ней курить. Малюсенькая дырочка и - прощайте, пять
сотен!
Клавдия с улыбкой посмотрела на продавца.
- Скажите, если я куплю эту блузку, вы сделаете мне бесплатный подарок?
В тоскливых глазах продавца - с иголочки одетого молодого человека - уже
стояли слезы.
- Уходите, а? Ну, пожалуйста! - дрожащим голосом взмолился он.
- С каких это пор продавцы стали выгонять покупателей из магазинов? -
спросила Клавдия Скиппи, когда они вышли на улицу.
- Но это же Родео-драйв, - напомнил тот. - Скажи ещё спасибо, что тебе
вообще разрешили войти.
На следующий день, когда Клавдия вошла в свой кабинет на киностудии, на
письменном столе её поджидала большая подарочная коробка, внутри которой
оказалась дюжина блузок и записка от Скиппи Дира: "Надевать только по случаю
присуждения "Оскаров". Клавдия поняла, что эти поганцы - и Скиппи Дир, и
продавец в магазине - просто посмеялись над ней, тем более что потом она видела
эту восхитительную зеленую тесьму на платье какой-то женщины и даже на особой
стодолларовой бандане для игры в теннис.
Картина, над которой работали тогда Клавдия и Скиппи, была полным
барахлом, типичной любовной мелодрамой, и её на пушечный выстрел не подпустили
бы к "Оскару". С таким же успехом Скиппи Дир мог бы рассчитывать на то, что
когда-нибудь его назначат членом Верховного суда Соединенных Штатов. И все же
Клавдия была тронута этим жестом.
А потом настал день, когда сборы от их картины каким-то невероятным
образом достигли отметки в сто миллионов долларов, и Клавдия решила, что
наконец-то разбогатеет. Скиппи Дир пригласил её на ужин, чтобы отметить это
знаменательное событие, и в течение всего вечера буквально искрился весельем.
- Сегодня у меня тройной праздник, - тарахтел он. - Сборы от фильма
перевалили за сотню миллионов, секретарша Бобби Бентса наконец согласилась с
тем, что я просто обязан её трахнуть, и вчера вечером погибла в автокатастрофе
моя бывшая жена.
За ужином присутствовали ещё двое продюсеров, и последние слова Скиппи
заставили их болезненно поморщиться. Поначалу Клавдия решила, что он шутит, но
тут Дир обратился к двум своим коллегам:
- Я вижу, вы прямо позеленели от зависти. И правильно. Редко кому
подваливает такое счастье. Теперь мне не придется ежегодно платить ей на
полмиллиона долларов алиментов, да и детей содержать не надо, поскольку они
унаследовали все её состояние.
Увидев, как потрясена его словами Клавдия, он обратился к ней:
- А что тут такого? Я всего лишь честно говорю вслух то, о чем другие
мужчины предпочитают молчать.
Путь Скиппи Дира в мир кинобизнеса был не из легких. Сын плотника, он
поначалу помогал отцу обустраивать дома голливудских звезд, но через некоторое
время - такое, наверное, возможно только в Голливуде - стал любовником одной
стареющей кинозвезды. После короткого, но бурного романа она избавилась от
Скиппи, компенсировав ему душевную боль от расставания тем, что пристроила парня
стажером к своему коммерческому агенту.
Дир работал до седьмого пота, учился контролировать свой необузданный
характер, считая главной задачей постижение искусства обращения с людьми
творческих профессий. В конце концов он научился охлаждать пыл молодых
режиссеров, улещивать юных кинозвезд, стал лучшим другом и покровителем многих
сценаристов - даже в тех случаях, если из-под их пера выходил преимущественно
бред сивой кобылы. Нередко он сам посмеивался над собой, сравнивая себя с неким
кардиналом эпохи Возрождения. Однажды этот кардинал беседовал с королем Франции
о Папе Римском, и Его величество, желая более наглядно проиллюстрировать свое
отношение к святейшему, обнажил зад и стал испражняться. Кардинал не растерялся
и с криком: "О, такая задница может принадлежать лишь подлинному ангелу!" -
ринулся вперед, чтобы облобызать величественный зад.
Однако в результате этого Скиппи Диру удалось накопить бесценный опыт,
который сам он называл "выпросить-все-что-угодно". За годы работы в Голливуде он
превратился в образованного человека, и его наметанный глаз мог сразу же
выделить из груды макулатуры ту единственную книгу, которой суждено стать
основой для хорошего фильма. Он умел подмечать в начинающих актерах искру Божию
и знал десятки способов прикарманить хоть малую толику денег, выделенных на
производство фильма. Скиппи Дир превратился в удачливого продюсера, который умел
вбить в картину пятьдесят процентов от первоначального сценария и выпустить на
экран фильм, на производство которого затрачено всего лишь семьдесят процентов
от выделенного бюджета.
Ему очень помогала природная страсть к чтению книг и его собственная
склонность к труду сценариста. Нет, Дир не смог бы собственноручно написать
сценарий от начала и до конца, но он был на редкость хорош в выстраивании
логичной сюжетной линии, улучшении диалогов и умел придумывать какие-то
небольшие сцены, постановочные повороты, которые позволяли фильму заблистать
новыми гранями, хотя сами по себе мало что значили для повествования.
Предметом особой гордости Скиппи Дира было и то, благодаря чему его фильмы
всегда давали большие сборы, - их неизменно удачные концовки. Они всегда являли
собой триумф добра над злом или, если счастливый конец был по сценарию
неприемлем, вселяли в зрителя твердую веру в неизбежность победы добра.
Подлинным шедевром Дира стала концовка фильма о том, как после ядерного взрыва
погибает Нью-Йорк. Все главные персонажи фильма не только выжили в катастрофе,
но и стали более совершенными личностями, осознав необходимость любви к
ближнему, - даже тот, который взорвал бомбу. Чтобы достичь этого эффекта, Скиппи
пришлось дополнительно нанять ещё пятерых сценаристов.
Однако все это, вместе взятое, значило бы очень мало, если бы Скиппи Дир
не являлся ещё и ловким коммерсантом и вдобавок не обладал острым чутьем во
всем, что касается финансов. Казалось, он умеет доставать необходимые для фильма
деньги буквально из воздуха. В его компанию наперегонки спешили вложить свои
деньги и богатые мужчины, и красивые женщины, которые роем вились вокруг него.
Кинозвездам и кинорежиссерам нравился его немного циничный, но, по крайней мере,
честный подход к жизни. С помощью своего врожденного обаяния ему всегда
удавалось выцыганить у кинокомпании как можно больше денег на производство
фильмов, а со временем он открыл для себя тот факт, что многие руководители
киностудий с радостью зажгут зеленый свет перед любым проектом, если им крупно
дать на лапу. Он завел себе два списка. В одном из них содержались фамилии тех,
кто получал от него рождественские поздравительные открытки, а во втором - те,
кому на каждое Рождество он посылал щедрые подарки. Казалось, эти списки
бесконечны. Там были имена звезд, газетных и журнальных кинокритиков и даже
высокопоставленных служителей Фемиды. Каждого из них он называл "мой дорогой
друг", а когда они переставали представлять для него практический интерес,
Скиппи вычеркивал их из списка получателей подарков, но в перечне тех, кому он
посылал поздравительные открытки, они оставались навсегда.
Чтобы быть продюсером, жизненно необходимо являться собственником чего-то
конкретного. Это, к примеру, могут быть права на мрачный роман, который не имел
успеха у читателей, но мог бы стать предметом переговоров с киностудией. Дир
никогда не упускал случая приобрести права на какое-нибудь произведение такого
рода сроком на пять лет и по смехотворной цене пятьсот долларов в год. В ином
случае Скиппи мог договориться с автором приглянувшегося ему сценария о том, что
они вместе поработают над ним и, придав сценарию "товарный вид", продадут его
какой-нибудь киностудии, а доход впоследствии поделят. Это была каторжная
работа, а все сценаристы - такие неженки. "Неженка" было излюбленным словом
Скиппи Дира по отношению к тем, кого он считал придурками. Больше всего оно
подходило к известным киноактрисам.
Одним из наиболее успешных - и наиболее приятных - примеров сотрудничества
такого рода была его совместная работа с Клавдией Де Леной. Ему непритворно
нравилась эта девочка, и он искренне хотел научить её секретам мастерства. Целых
три месяца они рука об руку трудились над одним сценарием, вместе обедали,
вместе играли в гольф (кстати, Дир был немало удивлен, когда Клавдия без труда
обыграла его). Они ездили на стадион в Санта-Аниту, чтобы посмотреть на
автогонки, они плавали в бассейне Скиппи Дира, по краям которого сидели его
секретарши в купальниках, писавшие под их диктовку. Как-то раз на выходные
Клавдия даже свозила Скиппи в Лас-Вегас, где они остановились в "Занаду", и
познакомила его с Кроссом. Иногда они спали друг с другом. Это было удобно.
В коммерческом смысле фильм оказался чрезвычайно успешным, и Клавдия
рассчитывала, что в конце сезона он принесет ей большие деньги. Она должна была
получить определенный процент от той доли, которая причиталась Скиппи. а он, как
ей было известно, всегда выторговывал для себя по максимуму. Но Клавдия не знала
другого: что у Скиппи Дира были две различные системы подсчета процентов - от
валовой прибыли и от чистой. А в контракте Клавдии говорилось, что ей
причитается определенный процент от чистой прибыли Скиппи Дира, которая должна
остаться после вычета всех расходов. В итоге её доля от картины, собравшей свыше
ста миллионов долларов, оказалась равной нулю.
Клавдия подала на него в суд, но Скиппи, желая сохранить их дружбу,
откупился от неё небольшой суммой, а в ответ на её упрек сказал:
- Все это не имеет никакого отношения к нашим личным взаимоотношениям.
Пусть этим занимаются наши адвокаты.
Скиппи Дир любил повторять: "Когда-то я был человеком, а потом женился".
Однако женился он все-таки по большой любви. В свое оправдание Скиппи говорил,
что в те времена он был ещё молод и неопытен, но уже тогда зоркий глаз Дира
подметил в его будущей жене дарование настоящей актрисы. В этом он не ошибся,
однако его жене, Кристи, недоставало того магического свойства, которое только и
способно превратить просто хорошую актрису в подлинную кинозвезду.
И несмотря на это, Скиппи искренно любил её. Когда он получил в мире
кинобизнеса определенную власть, Скиппи приложил все усилия, чтобы сделать
Кристи звездой. Пытаясь выбить для неё крупные роли, он унижался перед другими
продюсерами, режиссерами и руководителями киностудий, и ему действительно
удалось протолкнуть её в несколько картин на второстепенные роли. Однако чем
старше становилась Кристи, тем меньше она работала. У них уже было двое детей,
но её самомнение с каждым годом росло и начинало отнимать все больше рабочего
времени Скиппи Дира.
Подобно всем удачливым продюсерам, Скиппи вертелся как белка в колесе. Ему
приходилось путешествовать по всему миру, чтобы следить за тем, как продвигаются
съемки его картин, улаживать разнообразные финансовые проблемы, запускать новые
фильмы. В связи с этим ему приходилось иметь дело с множеством красивых женщин,
да и одиночества он не выносил, поэтому неудивительно, что у Скиппи было немало
коротких романтических приключений. Но даже при этом он не переставал любить
свою жену.
В один прекрасный день девушка из отдела новых проектов положила ему на
письменный стол сценарий и сказала, что он прекрасно подошел бы для Кристи. В
нем есть великолепная женская роль для настоящей кинозвезды, которая вполне
соответствует её таланту. Это была мрачная история женщины, убившей мужа из-за
любви к молодому поэту и пытающейся теперь укрыться от подозрений его
родственников и горя своих детей. В конце фильма она, само собой, должна была
искупить свою вину и очиститься. Это, конечно, было напыщенной чепухой, но могло
сработать.
Перед Скиппи Диром встала двойная проблема: во-первых, пробить этот
сценарий на киностудии и, во-вторых, протолкнуть Кристи на главную роль.
Добиваясь этой цели, он использовал все свои связи, и истратил почти все свои
деньги. Он даже убедил согласиться на роль в этом фильме одного из самых
знаменитых актеров Голливуда и заполучил в качестве режиссера-постановщика Диту
Томми. Все шло словно в сказке. Великолепно сыграла Кристи, блистательно
справился со своими обязанностями Дир. Фильм получился на славу.
В то время Скиппи ещё не изменял своей жене, не считая одного случая,
когда, приехав для переговоров в Лондон, он познакомился с девицей, которая была
худа свыше всякой меры. Переспал с ней он из чистого любопытства, желая
посмотреть, как устроено это страшилище.
Картина имела грандиозный успех. Скиппи Дир, рискнувший ради неё почти
всем своим состоянием, заработал на ней столько, сколько ещё не зарабатывал ни
на одном другом фильме, а Кристи получила "Оскара" за лучшую женскую роль.
Позже Скиппи говорил Клавдии, что вот здесь-то и должен был наступить
счастливый конец сказки, но все обернулось иначе. После подобного триумфа его
жена поняла свою настоящую цену и оказалась в плену завышенной самооценки. Она
стала настоящей звездой. Теперь у её порога толпились курьеры с разных
киностудий, привозившие сценарии, в которых ей неизменно были отведены роли
красавиц с кукольной внешностью. Скиппи Дир посоветовал жене не торопиться и
подобрать для себя что-нибудь более по
...Закладка в соц.сетях
