Жанр: Детектив
Крестный отец
... Про Вито Корлеоне в квартале говорили теперь, что он связан с
сицилийской мафией. Однажды к нему явился владелец игорного дома и по
своей инициативе начал каждую неделю платить ему по двадцать долларов, "в
знак дружбы". Вито приходилось всего раз или два в неделю появляться в
игорном доме, давая понять присутствующим, что они находятся под его
защитой.
Владельцы магазинов, не ладившие с молодыми хулиганами, просили его
вмешаться. Он это сделал за соответствующее вознаграждение. Скоро его
доходы стали - по тогдашним представлениям - огромными: сто долларов в
неделю. Клеменца и Тессио были его друзьями и союзниками, и он делился с
ними всеми своими доходами. Наконец, он решил открыть на паях с другом
детства Дженко Абандандо, дело по импорту оливкового масла, ввозом его в
страну и хранением на складах его отца. У Дженко по этой части был богатый
опыт, Клеменца и Тессио будут агентами по продаже. Они пройдутся по всем
итальянским магазинам Манхэттена, Бруклина и Бронкса и уговорят их
владельцев торговать только оливковым маслом "Дженко пура" (со
свойственной ему скромностью Вито Корлеоне отказался дать маслу свое имя).
Вито в качестве главы компании финансирует все дело и должен будет
вмешиваться, используя свои методы убеждения, если владельцы магазинов не
согласятся с предложениями Клеменца и Тессио.
Последующие годы Вито Корлеоне жил жизнью мелкого бизнесмена,
владельца динамичного и постоянно расширяющегося предприятия. Он был
преданным отцом и мужем, но занятость не позволяла уделять семье
достаточно времени. Оливковое масло "Дженко пура" стало самым популярным в
Америке. Будучи хорошим бизнесменом, Вито всегда приходил к соглашению с
конкурентами, но закрывал перед ними рынки сбыта, убеждая владельцев
магазинов не заказывать их товар. Он стремился к монополии, вынуждая
конкурентов либо вовсе оставить область его торговли, либо слиться с
компанией. Но он начал с нуля, и его масло, по правде говоря, было ничем
не лучше других сортов, и потому одних лишь легальных методов подавления
своих конкурентов было явно недостаточно. Ему приходилось опираться на
силу своей личности и на полученное им имя "человека чести".
Молодой Вито Корлеоне считался человеком "благоразумным". Он никогда
никому не угрожал. Он действовал силой убеждения и считалось, что
противостоять ему невозможно. Тот, кто входил в дело с Вито Корлеоне,
никогда не проигрывал. Вито довольно скоро пришел к выводу, что
конкуренция приводит лишь к трате сил и средств и что полагаться можно
только на монополию. В Бруклине было несколько темпераментных оптовиков,
которые занимались торговлей оливковым маслом и упорно отказывались
признать монополию в этой области. Даже после того, как он терпеливо и
подробно объяснил им ситуацию, Вито Корлеоне пришлось в отчаянии развести
руками и послать в Бруклин Тессио. Сгорело несколько складов, а зеленое
оливковое масло залило все мостовые вблизи порта. Один из оптовиков,
уроженец Милана, поторопился обратиться в полицию с жалобой на своих
соплеменников, нарушив тем самым тысячелетний закон омерты. Но не успело
дело сдвинуться с мертвой точки, как оптовик исчез, оставив после себя
жену и троих детей, которые, слава богу, были достаточно взрослыми, чтобы
взять дело в свои руки и придти к соглашению с компанией "Дженко пура".
Как известно, великими людьми не рождаются - ими становятся. Так было
и с Вито Корлеоне. В момент введения "сухого закона" Вито Корлеоне начал
превращаться из обычного бизнесмена в великого дона. К концу действия
"сухого закона" и к началу великого кризиса Вито Корлеоне стал крестным
отцом, доном, доном Корлеоне.
У фирмы "Дженко пура" было шесть грузовиков. Через Клеменца к Вито
Корлеоне обратилась группа итальянских контрабандистов, ввозивших из
Канады спирт и виски. Им нужны были грузовики и рабочая сила для
распространения товара в Нью-Йорк-Сити, а также влиятельные и надежные
люди. Предложенная плата была столь высокой, что Вито Корлеоне почти
полностью отказался от торговли оливковым маслом и передал грузовики в
распоряжение контрабандистов.
Дело процветало. Помогали накопленные в эти годы опыт и связи. Вито
Корлеоне делал для людей добрые дела и это было для него тем же, чем
являются для банкира гарантийные поручительства. В последующие годы стало
ясно, что Вито Корлеоне не просто способный человек. Стало ясно, что он -
гений.
Он защищал итальянские семейства, устроившие в своих домах маленькие
трактиры, в которых за пятнадцать центов простые рабочие могли купить
стакан виски. В день совершеннолетия младшего сына синьоры Коломбо он стал
его крестным и подарил ему золотую монету в двадцать долларов.
Тем временем были задержаны несколько грузовиков с контрабандой, и
Дженко Абандандо нанял адвоката, имевшего связи в полиции и суде. Вскоре в
организации Корлеоне появился "лист" со списком служащих, которые должны
получать от организации ежемесячную зарплату. Адвокат пытался сократить
список, ссылаясь на большие расходы, но Вито Корлеоне успокоил его:
- Нет, нет, - сказал он. - Внеси в список всех, даже тех, кто нам в
настоящий момент не нужен. Я верю в дружбу и готов доказать свою дружбу
первым.
Со временем царство Корлеоне разрослось. Организация становилась
запутанной и не поддающейся управлению. Вито Корлеоне разработал новую
систему управления. Он присвоил Тессио и Клеменца звание капорегиме
(командир отряда), а людям, которые работали у них - звание солдат. Дженко
Абандандо был назначен его личным советником, консильори. Между собой и
исполнителями его приказов он заложил несколько пластов изоляции. Приказы
отдавались Дженко или одному из капорегимес. Очень редко приказы
отдавались при свидетелях. Затем он отделил группу Тессио и сделал ее
ответственной за Бруклин. Он отделил также Тессио от Клеменца и ясно дал
понять, что хочет их видеть вместе только в исключительных случаях. Вито
Корлеоне объяснил этот шаг более сметливому Тессио мерами
предосторожности, но тот сразу сообразил, что это делается для лишения
капорегимес всякой возможности заговора против дона. В виде компенсации
Тессио получил в Бруклине полную свободу действий. Группа Клеменца,
которая действовала в Бронксе, находилась под постоянным контролем самого
дона. Клеменца был человеком смелым, но недостаточно осторожным и излишне
жестоким (несмотря на показную веселость). Его приходилось постоянно
держать в узде.
Великий кризис укрепил позиции Вито Корлеоне, которого в это время
уже начали звать дон Корлеоне. Порядочные люди тщетно рыскали по городу в
поисках работы. Гордецы шли на унижение, на коленях умоляя государственных
чиновников дать им подачку. Но люди дона Корлеоне ходили по улицам с
высоко поднятыми головами, и карманы их были полны денег. Они не боялись
потерять свою работу. И даже дон Корлеоне, скромнейший из людей, не мог не
ощущать чувства гордости. Он заботился о своих людях, он не разочаровывал
тех, кто в поте лица трудился на него, тех, кто рисковал ради него жизнью
и свободой. И когда один из его людей случайно попал в тюрьму, семья
пострадавшего получила пособие, и не какие-нибудь жалкие гроши, а ту
сумму, которую арестованный зарабатывал, находясь на свободе.
Это, разумеется, не было чисто христианским милосердием. За его
щедростью скрывался какой-то эгоистический интерес. Посаженный в тюрьму
знал, что он должен держать рот на замке, и тогда его жена и дети не
помрут с голоду. Он знал, что когда он выйдет из тюрьмы, дома его будет
ждать лучшая еда: домашний равиоли, вино, пирожные. Все друзья и знакомые
соберутся и вместе с ним будут праздновать его освобождение. Иногда
консильори Дженко Абандандо или даже сам дон приходили выразить почтение
смелому человеку, выпить за его здоровье и преподнести денежный подарок,
который позволит ему отдохнуть несколько недель в кругу семьи прежде, чем
он вернется к своему каждодневному труду. Симпатии и понимание дона были в
таких случаях бесконечными.
Дон Корлеоне чувствовал, что управляет своим миром несравненно лучше,
чем его враги своими империями. Эту мысль поддерживали в нем бедные люди
из квартала, которые приходили к нему с вечными просьбами: внести их в
список получающих зарплату, вызволить какого-нибудь молодого парня из
тюрьмы или устроить его на работу, одолжить небольшую сумму денег,
вмешаться в спор с владельцем дома, который требует квартплату с
безработных жильцов.
Дон Вито Корлеоне помогал всем. Более того: он помогал от всей души,
и у просившего никогда не оставалось неприятного осадка, будто он получает
подаяние. И когда простые итальянцы терялись перед выборами в конгресс,
муниципалитет города или судебные инстанции, они, совершенно естественно,
обращались за советом к своему другу и благодетелю, дону Корлеоне,
крестному отцу. Так он превратился в политическую силу, с ним стали
считаться руководители различных партий. Он укрепил свои позиции, проявив
политическую дальновидность: помогал одаренным парням из бедных
итальянских семей завершить учебу. Эти парни в дальнейшем становились
адвокатами, заместителями прокуроров и даже судьями. Будущее своей империи
он планировал с проницательностью государственного деятеля. Отмена сухого
закона больно ударила по нему, но и на этот случай были приняты меры
предосторожности. В 1933 году Вито послал своего человека к владельцу всех
игорных домов Манхэттена и портового района, всех ипподромов, всех лотерей
Гарлема. Это был один из главарей преступного мира Нью-Йорка, по имени
Сальваторе Маранцано. Посланцы Корлеоне предложили Маранцано
сотрудничество, которое пошло бы на пользу обеим сторонам. Вито Корлеоне с
его организацией, политическими связями и связями с полицией может
прикрывать операции Маранцано и позволить последнему внедриться в Бруклин
и Бронкс. Но Маранцано оказался недальновидным человеком и с презрением
отклонил предложение Корлеоне. Маранцано дружил с самим Аль-Капоне и у
него была своя организация, свои люди, не говоря уже о своем бюджете на
случай войны. Он терпеть не мог этого разбогатевшего нищего, который слыл
большим специалистом по политическим дискуссиям, нежели по делам мафии.
Отказ Маранцано привел к войне 1933 года, которая изменила всю иерархию
преступного мира Нью-Йорка.
На первый взгляд могло показаться, что это была неравная борьба.
Сальваторе Маранцано со своей могущественной организацией и сильными
"гарпунами" пользовался симпатией Аль-Капоне и всегда мог обратиться к
нему за помощью. Он был в хороших отношениях с семейством Татаглия,
которое установило контроль над проституцией в городе и над очень
незначительной в те годы торговлей наркотиками. Он был в хороших
отношениях и с крупными капиталистами, которые не раз одалживали у него
"гарпунов" для сведения счетов с еврейскими руководителями профсоюзов
текстильной промышленности и итальянскими руководителями синдикатов
строительных работ.
Всему этому дон Корлеоне мог противопоставить два маленьких, но
прекрасно организованных отряда под командованием Клеменца и Тессио. Его
связи с полицией и политическими деятелями нейтрализовались поддержкой
Маранцано крупными бизнесменами. Правда, враг ничего не знал о состоянии
его организации, не знал, какова сила его солдат, и многие даже полагали,
что отряд Тессио в Бруклине - это отдельная и независимая организация.
И все же это была неравная борьба, пока Вито Корлеоне одним
мастерским ударом не уравнял шансы.
Маранцано попросил Капоне прислать двух своих лучших бандитов:
ликвидировать нищего выскочку. Друзья и осведомители семейства Корлеоне
сообщили из Чикаго, что двое бандитов прибудут на поезде. Вито Корлеоне
приказал Луке Брази позаботиться о бандитах, причем Луке позволялось дать
выход своим диким инстинктам.
Брази и четверо его людей встретили молодчиков из Чикаго на вокзале.
Один из людей Брази раздобыл такси и переоделся водителем, а носильщик
повел посланцев Капоне прямо к этому такси. Как только они сели в машину,
с заднего сиденья поднялись Лука Брази и еще один из его людей, приставили
пистолеты к вискам парней из Чикаго и приказали им ложиться на коврик
машины. Такси направилось в порт к заранее приготовленному складу.
Людей Капоне связали по рукам и ногам, а рты заткнули полотенцами.
Затем Брази взял в руки топор и начал отрубать конечности одного из
них. Сначала он отрубил ноги у щиколоток, потом у колен, потом в месте
сочленения бедер с тазом. Брази был человеком сильным, но ему пришлось
немало потрудиться прежде, чем он завершил эту работу. К этому времени
жертва давно испустила дух, а пол склада стал скользким от кусков
человеческого мяса, костей и потоков крови. Когда Брази подошел ко второй
жертве, он понял, что больше трудиться ему не придется. Второй бандит со
страху проглотил полотенце и задохнулся. Полотенце было найдено у него в
животе во время посмертного вскрытия, произведенного полицией.
Через несколько дней после этого люди Капоне получили послание от
Вито Корлеоне. В послании было сказано: "Теперь ты знаешь, как я обращаюсь
со своими врагами. Для чего неаполитанцу вмешиваться в спор двух
сицилийцев? Такой человек, как ты, должен знать, насколько выгодней
подружиться с тем, кто тебя не просит о помощи, сам заботится о себе и
всегда готов оказать тебе в случае необходимости услугу. Ты можешь
отвергнуть дружбу. Но я должен заметить, что в этом городе влажный климат,
это вредно для неаполитанцев, и мы советуем тебе никогда не посещать его".
Наглость письма была преднамеренной. Дон не любил людей Капоне и
считал их глупыми убийцами. Осведомительная служба дона сообщила, что
из-за своей наглости и непомерного бахвальства Капоне полностью лишился
политического влияния. Дон был уверен, что без политического влияния и
общественной маскировки организация Капоне и ей подобные ничего не стоят и
их запросто можно разрушить. Он понимал, что Капоне неудержимо движется к
своему краху. Он знал также, что каким бы могучим не было влияние Капоне,
оно не распространяется за пределы Чикаго.
Тактика оказалась удачной. Возымела действие не столько жестокость,
сколько быстрота, с которой прореагировал дон. Если у него такая
исключительная осведомительная служба, то каждый новый враждебный шаг
сопряжен с реальным риском. Куда более разумным будет принятие
предложенной дружбы. Капоне дал знать, что он больше вмешиваться не будет.
Теперь шансы сравнялись. В преступном мире Соединенных Штатов по
достоинству оценили унижение, которому Вито Корлеоне подверг самого
Капоне. Спустя шесть месяцев он расправился с Маранцано. Он пробрался в
игорные дома, обнаружил крупнейшего банкира Маранцано в Гарлеме и послал
Клеменца и его людей бороться на стороне профсоюзов против "гарпунов"
Маранцано. Ум и отличная организация сделали его победителем на всех
фронтах. Корлеоне с умом использовал веселую жестокость Клеменца, и она
тоже внесла свою лепту в победу. И тогда дон Корлеоне отдал приказ
запасному отряду Тессио, который до сих пор не принимал участия в
сражении, заняться самим Маранцано.
К этому времени Маранцано уже послал людей с предложением о мире.
Вито Корлеоне отказывался их принять под различными предлогами. Не желая
погибать за безнадежное дело, солдаты Маранцано начали дезертировать.
Владельцы игорных домов уплатили организации Корлеоне налог за защиту.
Война почти завершилась. И тогда, накануне нового, 1933 года, Тессио и его
люди проникли в крепость самого Маранцано. Телохранители Маранцано были
заинтересованы в сделке и согласились повести своего предводителя на
бойню. Они сказали ему, что в одном из бруклинских ресторанов состоится
его встреча с Корлеоне. В момент, когда в ресторан вошли Тессио и четверо
его людей, телохранители Маранцано разбежались, оставив своего хозяина за
ресторанным столиком. Исполнение приговора было быстрым и надежным.
Маранцано, с непрожеванным во рту хлебом, был, словно сито, продырявлен
множеством пуль. Война кончилась.
Империя Маранцано влилась в империю Корлеоне. Дон Корлеоне отработал
систему налогообложения, которая позволила всем занятым в сфере азартных
игр оставаться на своих местах. В качестве дополнительного приза он
добился влияния в профсоюзе рабочих текстильной промышленности, что в
дальнейшем оказалось очень важным. И вот теперь, когда все деловые вопросы
были улажены, обнаружились неурядицы дома.
Сантино Корлеоне, Сонни, был очень высоким и широкоплечим парнем, с
лицом тяжелым и чувственным, но ни в кое случае не женственным. Фредо был
спокойным мальчиком, Майкл - вообще ребенок. У Сонни все время возникали
неприятности. Он часто дрался, не любил учиться, и, наконец, Клеменца,
который был крестным отцом мальчика, явился однажды к дону Корлеоне и
сообщил ему, что Сонни участвовал в вооруженном ограблении, причем глупо
организованном и результаты которого могли оказаться плачевными. Ясно
было, что руководил ограблением Сонни, а двое остальных участников просто
последовали за ним.
Это был один из тех редких случаев, когда Вито Корлеоне вышел из
себя. В их доме более трех лет жил Том Хаген, и Корлеоне спросил, не
участвовал ли и он в ограблении. Клеменца отрицательно покачал головой.
Дон Корлеоне приказал привести Сантино в контору фирмы по импорту
оливкового масла "Дженко пура".
Впервые в жизни дон Корлеоне потерпел поражение. Оставшись наедине с
сыном, он дал выход своему гневу, проклиная Сонни на сицилийском наречии,
языке несомненно более остром и грубом, чем все остальные. Он завершил
свою тираду вопросом:
- Что дало тебе право участвовать в подобном деле?
Сонни нахмурился и отказался отвечать.
- И так глупо, - сказал дон с презрением. - Сколько вы заработали в
ту ночь? По пятьдесят долларов? По десять? Ты рисковал жизнью ради десяти
долларов, а?
Сонни заговорил, совершенно игнорируя эти последние слова дона.
- Я видел, как ты убил Фанучи.
- Аааа... - Сказал дон и откинулся на спинку кресла. Он выжидал.
- Когда Фанучи вышел из нашего дома, - продолжал Сонни, - мама
сказала, что я могу подняться. Я видел, как ты карабкаешься по лестнице и
решил проследить за тобой. Я видел все, что ты сделал. Я видел, как ты
бросил кошелек и пистолет.
Дон вздохнул.
- Стало быть, я не могу тебе указывать. Ты не хочешь учиться? Не
хочешь быть адвокатом? Адвокат может при помощи своей папки украсть больше
денег, чем тысяча бандитов с пистолетами и в масках.
Сонни хитро улыбнулся и сказал:
- Я хочу войти в семейное дело. - Увидев, что лицо дона не изменилось
и что он даже не рассмеялся шутке, Сонни поспешил закончить. - Я могу
научиться продавать оливковое масло.
Дон продолжал молчать. Наконец, он пожал плечами.
- У каждого человека своя судьба, - сказал он. Он не добавил, что
судьбу его сына решило то, что он был свидетелем убийства Фанучи. Он
просто повернулся и, выходя в дверь, поспешно добавил:
- Приходи сюда завтра в девять утра. Дженко покажет тебе, что делать.
Интуиция, без которой не может обойтись ни один консильори,
подсказала Дженко Абандандо, каково истинное желание дона, и он
использовал Сонни в основном в качестве личного телохранителя отца, где он
мог учиться тонкостям профессии дона. Дон Корлеоне читал своему старшему
сыну лекции о том, как преуспеть в жизни и нередко повторял свою теорию о
том, что у каждого человека свое назначение в жизни, упрекая Сонни за его
необузданные порывы. Дон считал, что глупо действовать при помощи угроз и
давать выход своему гневу. От самого дона никто никогда не слышал ни одной
открытой угрозы, никогда не впадал он в неудержимый гнев. Он пытался
научить самодисциплине и Сонни. Он утверждал, что нет большего бедствия,
чем враг, преувеличивающий твои недостатки или друг, недооценивающий тебя.
Капорегиме Клеменца взялся за обучение Сонни и прежде всего показал
ему, как целиться и стрелять из пистолета. У Сонни не оказалось особой
тяги ни к чему итальянскому: его, например, устраивал безличный
англосакский пистолет, что очень огорчало Клеменца. С другой стороны,
Сонни теперь постоянно сопровождал отца, водил его машину и помогал ему в
мелких операциях.
Тем временем его сводный брат и друг детства Том Хаген посещал
колледж. Фредо учился в средней школе; Майкл, младший из братьев, ходил в
начальную школу, а Конни было всего четыре года. Семья давно оставила
снятую в Бронксе квартиру. Дон Корлеоне взвешивал возможность покупки дома
в Лонг-Айленде, стараясь привести эту идею в соответствие с другими
планами.
Вито Корлеоне был проницательным человеком. Преступный мир крупных
городов Америки раздирала междоусобная война. Развязывались десятки
"партизанских войн", предприимчивые гангстеры старались отхватить кусок
пожирнее; люди, подобные Корлеоне ограничивали себя в своих действиях. Дон
Корлеоне видел, что пресса и правительственные организации пытаются
использовать ситуацию для введения все более и более строгих полицейских
мер. Возмущение населения могло, по его мнению, привести к полной
ликвидации демократии, что было бы катастрофой для него и его людей.
Он решил примирить все борющиеся группировки, - сначала в
Нью-Йорк-Сити, а потом во всей стране. Он прекрасно сознавал опасность
взятой на себя миссии. Целый год он провел в переговорах с предводителями
банд: прощупывал пульс, предлагал разделить город на сферы влияния. Но
было слишком много группировок, слишком много интересов противоречило друг
другу. Подобно выдающимся государственным деятелям, дон Корлеоне решил,
что мир невозможен до тех пор, пока количество государств не будет сведено
до минимума.
Пять или шесть "семейств" были настолько сильны, что об их
уничтожении нечего было и помышлять. Но остальные - отдельные террористы,
люди из "черной руки", частные шантажисты, владельцы игорных домов,
работающие без надежной защиты - должны будут исчезнуть. Он начал войну
против этих людей и вложил в нее все ресурсы семейства Корлеоне.
Успокоение Нью-Йорка отняло у него три года, но принесло и
неожиданные плоды. Сначала дело не клеилось. Группа бездомных ирландских
псов, мастеров вооруженного ограбления типа "руки вверх", которую дон
намеревался уничтожить, едва было не одержала верх над своими
противниками. Со смелостью самоубийцы один из ирландских бандитов
прорвался сквозь стену телохранителей дона и всадил ему пулю в грудь.
Убийца был тут же изрешечен пулями, но дело уже было сделано.
Как бы там ни было, этот случай дал шанс Сантино. Отец вышел из
строя, и Сантино, подобно молодому Наполеону, в честь которого еще не
протрубили трубы, взял в свои руки управление войском. У него обнаружились
великолепные качества бойца и жестокость, отсутствие которой лишило победы
самого дона.
1935 - 1937 годы принесли Сонни Корлеоне имя самого вероломного и
жестокого палача, которого только знал преступный мир. Но во всем, что
касается чистого садизма, даже ему не удалось превзойти человека по имени
Лука Брази.
Именно Брази взялся за преследование остальных ирландских бандитов и
уничтожил их собственноручно. Именно Брази ликвидировал, в виде
предупреждения, одного из руководителей могущественного семейства, которое
пыталось вмешаться и стать на защиту независимых. Вскоре дон выздоровел и
заключил с этим семейством мир.
В 1937 году в Нью-Йорк-Сити воцарился мир и спокойствие, если не
считать, разумеется, нескольких незначительных инцидентов и недоразумений.
Подобно властителям древности, которые не смыкая глаз следили за
варварскими племенами, шатающимися возле стен их городов, следил дон
Корлеоне за внешним миром. У него было свое мнение по поводу прихода
Гитлера к власти, падения Испании, шантажа Германии в Мюнхене. Он ясно
видел приближение мировой войны и понимал ее сущность. Более
проницательные из его людей смогут нажить себе состояние, но все это при
одном условии: в то время, как внешний мир будет отдан на произвол войны,
в его царстве должен царить мир.
Дон Корлеоне разослал гонцов по всем штатам. Он вел переговоры со
своими соотечественниками в Лос-Анжелесе, Сан-Франциско, Кливленде,
Чикаго, Филадельфии, Майами и Бостоне. Он стал посланником мира, и в 1939
году ему удалось привести к соглашению наиболее сильные группировки
преступного мира. Речь шла о разделе сфер влияния и об уважении каждой
стороной территориальных прав всех остальных сторон.
Итак, в 1939 году, когда вспыхнула вторая мировая война и в 1941 году
в войну вступили Соединенные Штаты, в мире дона Вито Корлеоне царил мир и
порядок, и он был готов пожинать плоды золотого урожая. Семейство Корлеоне
наложило руку на распределение продовольственных карточек и их продажу на
черном рынке. Оно было в состоянии помочь фирмам подписать договор о
снабжении армии, а потом обеспечить ту из них, у которых не было договора
с правительством, сырьем с черного рынка. Дон Ко
...Закладка в соц.сетях
