Жанр: Детектив
Танец с мертвецом
...кого этой же ночью с кем-нибудь еще.
Однако в этих материалах имен не упоминалось. Сообщалось, что какой-то
мужчина вывалился из домика на дереве ресторана Дона Бичкамера в торговом центре
и исчез, уплыв в океан. Не исключается, что он утонул. Кто этот человек -
неизвестно, своего имени он не назвал, когда заказывал ужин в домике на дереве.
Давалось довольно приличное описание внешности этого мужчины, полученное от
официанта и других свидетелей инцидента.
Официант также сообщил полиции имя женщины, которая, как предполагалось,
ужинала с исчезнувшим мужчиной. Ее звали Лоана Калеоха, она профессиональная
танцовщица, работающая в настоящее время в "Пеле". Однако полиция, расследуя
инцидент, в домике на дереве ее не обнаружила. Официант заявил, что во время
суматохи женщина позвонила ему и попросила выпустить ее из домика, а потом
исчезла; она несла в руках что-то похожее на мужской пиджак, добавил официант. До
сих пор полиция не смогла застать дома мисс Лоану Калеоху. Практически ничего
больше в газетах не было. Сообщалось, что одежда исчезнувшего человека находится в
полицейском управлении Гонолулу. Дело ведет детектив Роберт Уэнг. Похоже, что
полиция ничего не знала об этом человеке, кроме того, что он грохнулся с дерева, и в
связи с этим полиция хотела задать ему несколько вопросов.
Почему же на меня ночью напали эти громилы? Я тщательно не обыскивал
одежду, снятую с мертвого, поэтому я разложил содержимое бумажников и карманов
на туалетном столике. Кроме двух бумажников, там была еще расческа, зубья которой
были забиты волосами, перхотью и грязью, кольцо с ключами, сигареты, немного
мелочи. Расческу я выбросил в корзинку для мусора и осмотрел бумажники.
Они принадлежали людям, которых, если верить водительским правам, звали
Гордон Веннор и Джеймс Боуэн, соответственно тридцати двух и сорока одного года
от роду. Веннор - это тот, который был с ножом, а Боуэн - первый бросившийся на
меня, соответственно он и умер первым. Там же были указаны и их адреса - оба в
Гонолулу. Больше ничего не было, кроме денег.
Эти двое не голодали. В одном бумажнике было триста с лишним долларов, в
другом - почти двести восемьдесят. Вместе с мелочью это составляло более шестисот
монет. Может быть, когда-нибудь я верну эти деньги их наследникам, но сейчас я
решил воспользоваться ими без угрызений совести.
Я получил множество ушибов и царапин, все тело болело, голова гудела, но, если
не считать физического дискомфорта, я чувствовал себя неплохо. Я пошел в ванную и
посмотрел в зеркало. Выглядел я крупным мужчиной с короткими белыми волосами и
такого же цвета ломаными бровями, нависающими над серыми глазами, сильно
загорелое лицо, слегка искривленный нос. Между двадцатью пятью и тридцатью
пятью годами. На лице и на лбу красовались несколько припухлостей, на левой скуле
- царапина, но эти "украшения", как ни странно, гармонировали с лицом.
Белесые брови на загорелом лице резко выделялись. Я взял немного кофейной
гущи и помазал брови, они стали светло-коричневыми. Я надел шляпу. Это помогло,
но немного. В телефонном справочнике я нашел номер Лоаны Калеохи и позвонил ей.
Никто не ответил. Я вышел из номера, спустился в холл и пошел к выходу. Никто на
меня не обращал внимания. Я подозвал такси.
Через час я уже кое-что знал о Гордоне Вендоре и Джеймсе Боуэне. Оба
проживали в захудалых и грязных номерах третьеразрядной гостиницы. Осмотр
комнат ничего мне не дал сверх того, что я уже знал. Я снова позвонил Лоане - нет
ответа.
Поэтому я снова сел в такси и велел везти меня в полицию.
Глава 10
Полицейское управление Гонолулу размещалось в доме кремового цвета на углу
Бетелевой и Торговой улиц. Я стоял напротив, глядя на резные деревянные двери дома
номер 842, и думал, как мне быть.
Кварталом дальше был музей, ресторан и контора менялы. Напротив помещался
транспортный суд. Позади маленькая дверь в здание была украшена табличкой:
"Следственный отдел". Я вспомнил имя детектива Роберта Уэнга, упоминавшееся в
газете, вздохнул поглубже и вошел в эту дверь.
Слева другая дверь вела в большую комнату, где несколько мужчин стояли и
сидели за конторкой в форме буквы "L". Я вошел в комнату, облокотился на конторку
и стал ждать, пока кто-нибудь подойдет ко мне и займется моим делом.
Ничего не случилось. Наконец мужчина в строгом костюме спросил меня, чего я
хочу.
- Боб здесь?
- Какой Боб?
- Уэнг.
Он позвал парня, сидевшего в дальнем углу, и тот подошел к нам. Уэнг был
невысок, но с широкими плечами - типичный офицер из туземцев со смуглой
гладкой кожей и карими глазами.
Он посмотрел на меня и спросил:
- Мы знакомы?
- Возможно, вы видели меня в конторе. Боб, - непринужденно заметил я. -
"Эдвертайзер".
Черт, может быть, и вправду видел. Практически все, что я мог ему сказать, могло
оказаться правдой.
- Хм, - произнес он мрачно, - опять репортер. Новенький?
- Совершенно, - улыбнулся я.
- Что у вас еще?
- Нужен материал, который заинтересует читателей. Продолжение истории про
баньяновое дерево. Нашли этого парня?
Он покачал головой:
- Пока нет, но найдем.
Он произнес это так угрюмо, что я сказал:
- Я... мы в редакции даже не уверены, что вы его ищете. Он ведь ничего
страшного не совершил, так?
- Может быть. А может быть, и совершил. Возможно, в этом деле появляется
убийство.
- Как это?
- Прошлой ночью на улице Монсаррат были двое убитых. Начальник взвалил на
меня это дельце. Мы хотели бы поговорить с этим парнем об убийствах.
Наверное, что-то отразилось на моем лице. Я не был в этом уверен, но чувствовал,
что это так.
- В чем дело? - спросил меня Уэнг.
- Гм, ничего. Я подумал, что из этого можно сделать материал. А что заставляет
вас думать о его причастности к этим двум убийствам?
- Этот тип сбежал из торгового центра в одной только юбочке для хулы. А около
одного из убитых лежала именно юбочка для хулы. И его одежда исчезла. По-моему,
достаточно ясно. Возможно, убийца сейчас ходит в костюме убитого.
На этот раз, я был уверен, на моем лице много чего отразилось. Я сглотнул и
сказал:
- В этом есть резон. А может быть, он просто наткнулся на труп и позаимствовал
вещички...
Выражение лица Уэнга заставило меня замолчать. Я почувствовал, что на лбу у
меня выступила испарина.
- Хотя вряд ли. - Я запнулся. Я мечтал поскорее унести отсюда ноги, но не мог
же я просто повернуться и убежать. Поэтому я снова спросил:
- Так вы его не нашли?
- Пока нет. Вы ведь знаете, что это за штука - свидетели. Мы уже имеем около
двух десятков различных его описаний. Конечно, девушка, бывшая с ним, могла бы
описать его. Очень хорошо описать.
- Эта Лоана?
- Ага. Но мы пока не знаем, где она. Может быть, она вместе с ним. - Он сделал
паузу. - Но так или иначе я еще сегодня с ним побеседую.
- Да? А что вы скажете для меня - для нас? Он подумал.
- А почему бы нет? Пошли.
Я оглянулся на дверь, ведущую во внешний мир, и последовал за ним в маленький
кабинет. Он сел за стол, выдвинул средний ящик и извлек из него бумажку.
- Это нашли в кармане брюк, оставшихся в домике на дереве, - сказал он. -
Больше ничего, ни пиджака, ни рубашки. Когда мы там все осматривали, девица уже
исчезла и мы не смогли побеседовать с ней, поэтому мы не знаем точно, что там
случилось.
Уэнг смотрел на меня с любопытством, словно пытаясь вспомнить, где он мог
видеть меня раньше. Веко-ре он догадается сравнить мою физиономию с описанием
скрывшегося парня, о котором я его расспрашивал. У меня тошнота подступила к
горлу. Наконец он сказал:
- Я думаю, что либо этого парня зовут Шелл Скотт, либо Уэбли Олден, либо он
вор. Мне сказали, что Шелл Скотт - частный детектив из Лос-Анджелеса, а кто такой
Олден - не знаю.
Я посмотрел на бумажку. Это был чек, выписанный на имя Шелла Скотта и
подписанный Уэбли Олденом. На чеке были отпечатаны фамилия Олдена и его адрес в
Медине, Калифорния.
- А как вы узнали? - спросил я Уэнга.
- Все, что мы обнаружили в карманах его брюк, - это немного мелочи, носовой
платок и этот чек Либо он сам выписал этот чек, либо он был выписан ему, либо он
его украл. - Он ухмыльнулся этому умозаключению.
Потом улыбка медленно сползла с его лица, он уставился на меня, а потом
спросил:
- "Эдвертайзер", вы сказали?
- Правильно.
- Как вы сказали ваша фамилия?
- Э. Смит.
- Смит? Довольно распространенная фамилия. - В голосе его звучало
подозрение.
Наверное, мне следовало бы назваться как-то иначе, но теперь было уже поздно.
Он так насторожился, что я сказал:
- Да. Ну... то есть у меня двойная фамилия.
- Двойная фамилия?
- Да. Смит-Браун. У моих родителей было своеобразное чувство юмора. СмитБраун...
а? Он ничего не ответил.
- Ну, - сказал я, - спасибо. Большое спасибо. Детектив Роберт Уэнг, так? У-эн-г?
Хочу быть уверен, что правильно записал вашу фамилию. Я очень щепетилен в
таких вещах - особенно после того, как меня нарекли подобным образом. У-э-н-г,
правильно? - Да. И Роберт пишется Р-о-б-е-р-т. Взаимопонимание между нами
исчезло. Я снова поблагодарил его от себя лично и от имени газеты и выскочил из
здания полиции. На улице я едва подавил в себе всепоглощающее желание бежать,
быстрым шагом прошел квартал и остановил такси. Дыхание у меня восстановилось,
только когда мы были в десятке миль от полицейского управления Гонолулу. Но и
тогда я не успокоился, я знал, что детектив Роберт Уэнг звонит в редакцию
"Эдвертайзер", разыскивая репортера Смита-Брауна.
Тут его поджидало разочарование.
Солнце склонялось к закату, когда я вернулся в "Гавайскую деревню". За это время
я успел купить новый габардиновый костюм голубого цвета, ботинки, словом, оделся
во все новое с ног до головы, включая соломенную шляпу с лентой, окрашенной в
цвета павлиньих перьев. Похоже, мне нравились яркие вещи, но это было практически
все, что мне удалось узнать, не считая того, что мне сказали в полицейском
управлении Я понимал, что самые простые и легкие ответы на все эти вопросы могла
бы дать Лоана Калеоха, но ее телефон не отвечал. Поэтому я пообедал в ресторане
"Али-Али-Кай" - божественное махи-махи, посыпанное хрустящими орешками.
Обедал на открытой веранде, и маленькие птички с глазами-бусинками с
любопытством посматривали на меня с соседних столиков и стульев. Потом я прошел
к телефону и снова позвонил Лоане. И снова никто не ответил.
Я позвонил в клуб "Пеле" и попросил ее к телефону, но мне сказали, что ее там нет
и никто не знает, появится ли она позже и будет ли участвовать в шоу, Может - да,
может - нет.
Спустя полчаса я на такси приехал в клуб. Он находился за Алмазным мысом, на
берегу океана - эдакое супертропическое заведение. По узенькому мостику я прошел
в холл. Слева была длинная стойка бара, отделенная бамбуковой перегородкой от сада,
где стояли столики, по большей части уже занятые, дрожали язычки пламени свечей.
На маленькой танцевальной площадке струнный оркестр играл нежную и ритмичную
мелодию, а несколько пар танцевало.
Я повернулся к бару - самому популярному в данный момент месту в клубе, -
полному людей, все столики заняты, обрывки фраз летают в воздухе, как пробки от
шампанского. У стойки была пара пустых стульев, один из которых я и занял.
Бармен протер поверхность стойки белым полотенцем и спросил:
- Что для вас, сэр?
Вопрос прямо-таки огорошил меня. Я не знал, что заказать. Опять откуда-то от
затылка мое сознание стал заполнять липкий холодный страх, леденящий, как
сосулька, но я усилием воли заставил себя собраться и сказал:
- Мне... то же, что у него. - Я ткнул большим пальцем в сторону своего соседа,
перед которым стоял бокал.
- А, виски с содовой, - кивнул бармен и приготовил порцию для меня. Я
спросил:
- Что, мисс Калеоха еще не появилась?
- Понятия не имею. Тут наливать да коктейли смешивать не успеваешь. - И он
двинулся на очередной нетерпеливый зов.
Не думая, я сдвинул соломенную шляпу на затылок, но, вспомнив о том, как
приметны мои белые волосы, снова аккуратно надел ее, допил виски, протиснулся
сквозь толпу веселящихся вовсю людей, нашел телефонную будку, набрал номер
Лоаны - и опять не дождался ответа.
Я опять направился в бар, раздумывая о том, что делать дальше. Когда я проходил
через обеденный зал, за столиками которого сидели веселые люди, что-то внезапно
привлекло мое внимание.
За столиком сидела одна женщина, которая, когда я проходил мимо, так
встрепенулась, что я повернулся к ней. Она, словно я ее испугал, отшатнулась назад, а
когда я посмотрел на нее, глаза ее широко раскрылись.
Она перевела дыхание, тихо выдохнула и спросила:
- Что... вы здесь делаете?
Значит, она меня узнала - но откуда? Сердце мое забилось чаще. Я внимательно
посмотрел на нее. Она была потрясающе красива: огромные черные глаза под
черными бровями и красные, как вино, губы. Хотя она сидела, но видно было, что она
хорошего роста и с прекрасной фигурой. У нее были в наличии все округлости и
изгибы, о которых только могут мечтать мужчины, и еще несколько таких, до которых
они еще не дошли в своих мечтах. То ли от природы, то ли от загара, она была
смуглой, глубокое декольте ее платья цвета электрик обнажало кремовую гладкость
высокой груди, рвущейся прочь из ткани.
- Вы знаете меня? - спросил я.
- Что... что вы сказали?
- Вы знаете меня?
Некоторое время она молчала, глядя на меня недоуменно, потом сказала:
- Конечно, я знаю вас. А что случилось с вами? Я сглотнул. Мой пульс участился.
На столике перед девушкой стоял бокал с коктейлем, другой, наполовину недопитый
- напротив нее перед пустым стулом. Я сказал:
- Позвольте присесть?
Она кивнула, и я сел на свободный стул.
- Возможно, то, что я скажу, прозвучит как слова сумасшедшего, но не могли бы
вы мне сказать, кто я такой? Уголки ее рта слегка опустились.
- А вы что, этого не знаете?
- Нет. Я же предупреждал вас, что это звучит как бред. Я, ну, в общем, я упал с
дерева и что-то... случилось с моей головой. Или в голове. Я ничего не могу вспомнить
о себе самом.
Она медленно покачала головой, взяла бокал и одним глотком осушила его
наполовину. Потом подняла на меня свои сверкающие черные глаза и сказала:
- Я знаю, что вы упали с дерева. Об этом весь остров знает. Но вы действительно
ничего не можете вспомнить?
- Могу. И многое, практически все, думаю, если только это не касается меня.
Подозреваю, что я либо Уэбли Олден, либо Шелл Скотт. Но пока это лишь
предположение.
На ее лице по-прежнему было недоумение.
- Почему вы так считаете?
Я рассказал ей о чеке, найденном в кармане моих брюк, и вспомнил
предположение детектива Уэнга:
- Или, возможно, я вор. Может быть, я украл этот чек. Это ей понравилось не
больше, чем мне в тот момент, когда я услышал это предположение. Я сказал:
- Ради всего святого, скажите же мне, кто я. Она все еще, казалось, не верила:
- Вы все это серьезно?
- Черт побери, конечно! Я хотел сказать, люди, вы даже не представляете себе,
насколько серьезно.
- И вы не знаете, кто я?
- Нет.
- Дорогой мой, я Лоана.
Секунды две-три до меня не доходило, а когда дошло, я одновременно воспарил
неимоверно и рухнул наземь. Лоана Калеоха - женщина, которую я пытался
разыскать. Это та самая красотка, с которой я ужинал на баньяновом дереве.
Я смотрел на ее прекрасное лицо, густые черные волосы, потрясающую фигуру и
думал: черт возьми, какой смысл в том, чтобы делать что бы то ни было, если ты
ничегошеньки об этом не помнишь? А потом я мрачно подумал, что, наверное, я
никогда ничего не узнаю о своем прошлом - если я сумел забыть этот смуглый,
черноглазый, с потрясающими формами помидорчик, дело безнадежно.
Я вздохнул и сказал:
- Лоана, меня убивает неведение. Кто же все-таки я?
- Ну, дорогой, - улыбаясь ответила она, - ты - Уэбли Олден.
Господи! Какое облегчение я почувствовал. Теперь хоть что-то стало ясным. Я
знал, кто я. Это было прекрасное начало, теперь можно было постепенно раскопать и
все остальное.
- Лоана, - сказал я, - я готов вас обнять и поцеловать за то, что вы мне это
сказали, впрочем, я готов это сделать, даже если бы вы мне этого не сказали.
Она улыбнулась.
Я тоже улыбнулся.
Проулыбавшись несколько секунд, я спросил:
- Вы были там, наверху... Я был там... мы были там на дереве? Оба? Вместе?
Все еще улыбаясь, она кивнула.
- Как же я умудрился оттуда свалиться?
- Ну, в общем, вы не убегали. Похоже на правду. Я не стал бы убегать. От нее, во
всяком случае. Поэтому я сказал:
- Это ясно, что ничего подобного быть не могло. Но расскажите мне побольше.
Что я вам рассказал о себе? Что за человек Уэбли Олден - то есть я?
Уэбли Олден. Я покрутил это имя в мозгу, вернее, в том, что от моих мозгов
осталось, я надеялся, что осталось немало, но ничего - никаких ассоциаций. Ничего
не связывалось с этим именем. Обычно, думал я, в случаях амнезии новые факты,
ставшие известными больному, помогают вспомнить другие факты, связывают их,
пробуждают память. Но ничего не пробуждалось. Наверное, я - особый случай.
- Вы мне не слишком много рассказывали о себе, - сказала Лоана. - Мы не
больно-то об этом говорили...
Двусмысленно, с намеком говорила она, и это меня просто ошарашило.
- Что... о чем мы говорили... скажите, пожалуйста. Она слегка сконфуженно
хихикнула:
- О, пожалуйста!
Я мысленно застонал. Даже чуть-чуть вслух.
- Ну да ладно. Расскажите мне, Лоана, побольше обо мне. Ведь что-то я вам о
себе говорил.
- Ну, что вы миллионер.
- Ох!
- И вы живете в Калифорнии.
- Да, в Медине. - Я тряхнул головой. Это я не вспомнил, я просто увидел имя и
адрес на моем чеке.
Тут у меня мелькнула мысль. Зачем я выписал чек на тысячу долларов этому
парню по имени Шелл Скотт? Этого я не знал. Но я уже знал, что я был миллионером,
- весьма недурно. Значит, я сумел кое-чего добиться в жизни.
Нахмурившись, я сказал Лоане:
- Я немногое узнал о себе последние несколько часов. И мне не все нравится.
Поэтому я хочу спросить вас, я составил свое состояние честно?
- О да. Вы что-то такое изобрели в фотографии и сделали кучу денег. А сейчас вы
издаете журнал.
- Журнал?
- Под названием "В-а-а-у!".
- Не может быть.
- Да, да. Издаете. Именно поэтому мы и встретились. Я позировала для одного
фото, которое делали вы. - Похоже, мысль об этом доставляла ей удовольствие.
Я моргнул:
- Извините, не помню. Что за фото? Если я издавал журнал с таким названием,
можно представить, что за фото там помещались. Она секунду подумала, а потом
сказала:
- Это было здесь, на Гавайях, на пляже с черным песком - Калапана-Бич. Я
лежу на песке лицом вниз, а ноги - в черте прибоя. Разумеется, на мне никакой
одежды...
- Никакой одежды...
- ..и фото цветное. Целый разворот журнала. Она что-то еще говорила, но я не
слышал. Я встал, говоря про себя:
- Что за жизнь! Какую же жизнь я вел! Я постучал себя по голове: вернись,
вернись! Но ничего не возвращалось. В конце концов я перестал терзать свою голову и
сел:
- Расскажите мне больше. Как можно больше.
- Да это почти все, дорогой.
Дорогой. Она раза два или три так назвала меня. Что-то между нами было, это
точно. Ну, во-первых, столик, которого лучше бы не было. Даже не зная, что там
происходило, я хотел бы, чтобы мы опять очутились на этом чертовом дереве. Может
быть, я даже согласился бы снова упасть с него.
- Вы можете многое рассказать мне. Все-все. Любая мелочь может пробудить
мою память...
Она меня не слушала. Глаза ее опять широко раскрылись, и смотрела она на когото
стоявшего у столика. Я проследил направление ее взгляда. Несколько в стороне
стоял мужчина, глядя на Лоану. Потом он посмотрел на меня, и его рот широко
открылся.
С этим я уже встречался. Встречался совсем недавно, поэтому его вспомнил.
Высокий и тощий, с выдающимся вперед крючковатым носом, черными лохматыми
бровями и волосами. И с синяком под глазом. Этот тощий ублюдок был одним из той
четверки, что напала на меня вчера.
Рот его был разинут, тонкие губы растянуты так, что были видны кривые
прокуренные зубы. Я поднялся со стула, действуя автоматически. Вчера он сначала
набросился на меня, потом убегал. Сегодня мы словно начали с того места, где
остановились вчера.
Мои ноги спружинили, а левой рукой я описал короткую петлю, целя ему в
челюсть. Мой кулак пришелся точно ему по зубам, я почувствовал, что рассек себе
кожу на костяшках. Но это был пустяк, а вот то, что случилось с ним, - было не
пустяк. Раздался хруст сломанных зубов, словно деревянная доска треснула. Он
взлетел и рухнул на соседний столик.
Вокруг завопили, все громче и громче. Моя шляпа слетела, обнажив белые волосы,
когда я ударил его. Тут я увидел справа от себя, что какой-то человек за столиком
показывает на меня и орет. Слов я не разобрал, но общий смысл до меня дошел. Я
нахлобучил шляпу поглубже на голову. В толпе мелькнуло еще одно знакомое лицо -
четвертый из моих ночных знакомцев, тот, который вел машину.
Я двинулся в его направлении, потом остановился. Шум стоял страшный. Бармен
выскочил из-за стойки и двигался ко мне, а двое официантов приближались с другой
стороны. И еще этот четвертый плюс пьяные, всегда готовые ввязаться в любую
потасовку.
Я вспомнил о детективе Роберте Уэнге и здании полицейского управления в
Гонолулу. И еще я увидел электрические стулья, газовые камеры, расстрельные
команды.
Я колебался. Мне надоело убегать.
Но даже зная теперь свое имя, я все равно не знал, за что на меня ополчились эти
крутые парни. И уж точно я знал, что детектив Уэнг захочет поговорить со мной об
этих трупах на улице Монсаррат Особенно теперь, когда он наверняка уже поговорил
с кем-нибудь в "Эдвертайзер".
Тот, которого я двинул, навзничь лежал на полу, одна нога слабо подергивалась. Я
поколебался, а потом, как говорится, взял ноги в руки. В общем, я побежал.
Я проскочил мимо бара к выходу из "Пеле" и направо по темной аллее,
обсаженной деревьями и кустами. Аллея поворачивала, я повернул вместе с ней и
выбежал на лужайку. За мной не гналась, вопя, толпа, как это уже бывало, так -
отдельные люди, обычные выкрики. Миновав лужайку, я выскочил на песок пляжа, где
стояли шезлонги и тенты от солнца, и побежал дальше. Через несколько кварталов я
свернул на какую-то улицу и перешел на шаг. Похоже, я от них оторвался. Но, как я
подозревал, ненадолго. Остров Оаху становился для меня маловат.
Несколько позже я, полностью одетый, лежал на пустом пляже и пытался думать.
Я ничего не понимал. Но один факт был абсолютно ясен, он выдавался в мыслях, как
Алмазный мыс в море: я должен больше узнать о самом себе, своем прошлом, что
ввергло меня в нынешнюю ситуацию и в чем, собственно, эта ситуация заключается.
Это было жизненно необходимо, в самом прямом смысле. Как объясняют словари:
необходимо для поддержания и продления жизни. Да не просто какой-то жизни, а
моей. Если я не узнаю больше и не сделаю этого быстро, я просто перестану
существовать.
Особенно здесь, на Оаху, дни мои будут сочтены. Учитывая наличие детектива
Уэнга, сопя преследующего меня в компании множества сопящих полисменов, плюс
огромное число крутых парней с пистолетами, жаждущих пустить эти пистолеты в
ход и проделать во мне много отвратительных отверстий, Оаху становился местом
горячим, как во время извержения вулкана.
На мгновение, нарисовав себе всю эту картину, я почувствовал нечто вроде
религиозного восторга. Совершенно очевидно, что, кем бы я ни был, сам себя
ввергнуть в такую затруднительную ситуацию я бы не сумел. Наверняка какой-нибудь
вершитель судеб низшего разряда ставил на мне эксперимент, запутав нити моей
жизни в мощный гордиев узел.
Да черт с ними. Я не собирался совсем убежать от неприятностей, я просто хотел
убраться отсюда подальше. Если удастся. Но мне нужна была цель, я должен был не
просто убраться отсюда, но и знать, куда именно и зачем. В конце концов, моей
главной задачей здесь была встреча с Лоаной Калеохой и разговор с ней. Я это сделал,
но она не смогла сообщить мне чего-либо действительно ценного. Итак - прочь,
прочь! Но куда?
Итак, с чего начать, что мне известно?
В моем сознании всплыл чек на тысячу долларов. Я вспомнил адрес: 947,
Пойнсеттиа-Драйв, Медина, Калифорния. И еще я вспомнил, что Уэнг сказал о Шелле
Скотте - это частный детектив из Лос-Анджелеса. Почему я дал - или собирался
дать - столько денег этому Шеллу Скотту? Детективу. Может быть, у меня были
неприятности?
Я грустно рассмеялся при этой мысли. Хорошенькое "может быть".
Я попытался привести свои мысли в порядок, найти лучший и скорейший способ
понять положение, в котором находился. Оно прорисовывалось достаточно ясно.
Я жил в Медине, около Лос-Анджелеса. Скотт был частным детективом из ЛосАнджелеса.
Если я его нанял или собирался нанять из-за своих неприятностей, я
определенно должен был сказать ему, в чем они заключаются.
Придя к этому выводу, я почувствовал себя лучше. Даже похвалил себя. Я знал, что
делать, как найти ответы на все вопросы. Очень просто. Ясно, как апельсин. Надо
найти Шелла Скотта.
Самолет компании "Пан-Америкэн" пролетел над островом Каталины, и скоро
впереди стала видна линия калифорнийского побережья, огни, пронизывающие тьму
внизу. Было примерно восемь часов вечера, четверг, 20 августа.
После того как вчера ночью я принял решение покинуть Оаху, я просто
направился в аэропорт Гонолулу и заказал себе билет (опять-таки на имя Джона
Смита) на первый же рейс в Лос-Анджелес, отправлявшийся около восьми часов утра.
Я тянул с регистрацией до последней минуты, а потом быстро поднялся по трапу. Был
лишь один настораживающий момент.
Когда я проходил через турникет на посадку, на меня чересчур внимательно
посмотрели двое мужчин, стоявших возле ограды. Я никого из них не узнал, но никак
не мог выбросить их из памяти. Контраст между ними был просто разителен: высокий,
сильный, симпатичный парень с пышной каштановой шевелюрой и маленький
болезненный человечек с преждевременно полысевшей головой. На верхней ступеньке
трапа я оглянулся и увидел, что маленький и лысый человечек потопал в здание
а
...Закладка в соц.сетях
