Жанр: Детектив
Джокер в колоде
...ть к тебе и забрать кассовый отчет Лагуна-Парадиз за сегодняшний
день. Я - так уж вышло - почти совсем забыл...
- Какое совпадение. Я как раз собиралась это сделать сама. Джим обещал
позвонить, но так и не удосужился.
- Я знаю. Джим упоминал об этом. Наверное, я должен был тебе позвонить.
- Я могу отдать документы тебе, Шелл. Не беспокойся.
На какой-то миг я подумал, что Джиму, должно быть, куда приятнее увидеть
роскошную модницу Еву вместо меня, но вспомнил о предстоящих похоронах.
- Все в порядке, Ева. Я их заберу. Скорее всего, Джим сегодня в паршивом
настроении.
- Его можно понять. - Она задумчиво улыбнулась. - Ладно, тогда мне не
нужно полностью одеваться, так?
Да, Ева умела держаться. Слова вылетали из нее как звездочки или как
точки в конце увлекательных параграфов книги.
- Ты можешь войти... - предложила она.
- С радостью. Только ненадолго. Мы вошли. Ева махнула рукой в сторону
портативного бара на колесах в углу комнаты и спросила:
- Хочешь выпить?
- Да, неплохо бы. Спасибо.
- Налей себе сам. Я сейчас вернусь.
Она исчезла в соседней комнате. Прежде чем она успела захлопнуть за собой
дверь, я успел заметить стоящую там кровать. Ее спальня. Лучше б ей не
переодеваться во что-нибудь более "удобное", подумал я лучше б она этого не
делала. А я тем временем смешивал приличную порцию виски с водой.
Ева вернулась в гостиную через минуту или две. К счастью, она сняла
только пиджак своего серого костюма. Она по-прежнему держала в руках свою
сумку, откуда извлекла кипу бумаг.
- Вот информация, которую просил Джим. Шелл, приготовь мне тоже выпить,
ладно?
- Конечно. - Я бросил взгляд в сторону бутылок в баре. - Бурбон? Бренди?
Скотч?
- Бренди и немного содовой, - попросила она. - Все, что угодно, только не
"джинтини", ладно? Я усмехнулся.
- А что, в прошлый раз он был крепковат, да?
- Да, адская смесь.
Я заметил на столе телефон, спросил у Евы - не возражает ли? - и позвонил
Джиму. К счастью, он еще не спал и моя задержка его не расстроила. Я сказал
ему, что выезжаю примерно через полчаса, а потом уселся рядом с Евой на
кушетку.
Мы немного отпили из своих стаканов. И я спросил:
- Ева, ты знакома с человеком по имени Гораций Лоример, ведь так?
- Это такой жирный, высокий, краснощекий мужик?
- Да, это он. Похож на Санта-Клауса. Она засмеялась.
- Похож! Я никогда об этом не задумывалась, но он и впрямь похож. На
безбородого Санта-Клауса. - Она сделала глоток. - Он купил два лота. Мог бы
купить еще - он богатенький.
- Ты уже знала его некоторое время до того, как он появился на аукционе,
верно?
Она искоса глянула на меня и вопросительно подняла свои тонкие брови.
- Да. Мы познакомились примерно год назад. А что?
- Что тебе известно о нем?
- Не многое. Он занимается какой-то хре.., ой! Какой-то ерундой. Кажется,
производит детское питание. - Она закатила глаза в потолок, потом лукаво
зыркнула на меня. - Он не в моем вкусе. Абсолютно.
Это можно расценить как тонкий намек в стиле двадцатого века, подумал я.
- Как ты с ним познакомилась, не секрет?
- Прошлым летом я была с Аароном. - Она умолкла. - Я.., никогда не
говорила, что знаю Аарона - или Адама, как он себя называл, - да?
- Да, но я уже в курсе, что несколько раз ты сопровождала его на всяких
тусовках.
- Черт, как ты об этом узнал?
- Сегодня я уже успел по душам побеседовать с Лоримером. Он вскользь
упоминал об этом.
- А в самом деле, какое это имеет значение? Просто.., пойми, ну, мысль,
что я веселилась с Джимом и с тобой.., в ту ночь, когда его брат был убит, и
наша игра.., кое-кому может не понравиться. Особенно то, как развивались
события на вечеринке. Просто мне кажется, что с девушкой.., неприлично
обсуждать такую тему...
Она продолжала рассказывать, как встретила Аарона в Голливуде вскоре
после того, как он приехал в Лос-Анджелес. В то время она уже работала
моделью и была приглашена на вечеринку. Там они и познакомились, прекрасно
"спелись" - она положила глаз на Аарона - и потом несколько раз вместе
присутствовали на торжествах.
- Его.., не удовлетворяла одна женщина, - сообщила она, скромно опустив
глазки. - Он порхал от одного цветка к другому, собирая мед, таким уж был
Аарон.
Все остальное, что она мне рассказала, полностью совпадало с версией
Лоримера.
- У них было какое-то общее дело, - объясняла Ева, - но они никогда не
откровенничали, не говорили, в чем его суть.
Это Вполне понятно, подумал я. Но, по крайней мере, сведения совпали с
тем, что мне наговорил Лоример, поразивший меня своими способностями ловко
заговаривать зубы, если не сказать хуже. Я оставил эту тему и допил свой
бурбон.
- Хочешь еще, Шелл? - спросила Ева.
- Нет, я уже достаточно взбодрился. Спасибо.
- И даже откажешься от "джинтини"? - Она хохотнула. Я отрицательно
покачал головой, а она продолжала:
- Вспоминая ту ужасную бормотуху Джима, хочу все же сказать, что мы тогда
прекрасно проводили время. Жаль только, что вечеринку пришлось прервать.
- Особенно жаль, что все так закончилось.
- Да. Но давай не будем вспоминать о грустном, Шелл. Давай поговорим о
чем-нибудь приятном.., со счастливым концом.
- Я не прочь.
- Мне там так понравилось... Изумительный ужин и все остальное. Я тебе
кое в чем признаюсь. - Она смотрела мне прямо в лицо, скрестив на груди руки
и сжимая ладонями плечи, ее кошачьи зеленые глаза сузились и вонзались прямо
в мои зрачки. - То, как мы разговаривали в Лагуне, помнишь? Все это был
просто розыгрыш, шутка. Я и представить не могла, что буду играть в покер на
раздевание.
Я глотнул виски.
- Даже тогда, когда Джим начал тасовать карты. И в голову не приходило.
- Я помню. Тебя нужно было немного подбодрить.
- И я получила поддержку. - Теперь она дышала глубже, при этом ее ноздри
трепетали. - Но стоило только слегка завестись, и я подумала: "А почему бы и
нет?" Это было так весело.
Ева опустила руки, прислонилась спиной к кушетке и запрокинула голову
назад. Ее слова вернули мои мысли к тому неопределенному и тревожному
моменту, когда она от всей души изъявила желание принять участие в игре. Или
выражение "от всей души" не совсем подходит?.. Перед моими глазами предстала
живая картина: на белом ковре сидит Ева, она пожимает плечами, и розовая
полоска бюстгальтера соскальзывает с ее подрагивающих грудей. Эта бесстыдная
эротическая сценка слегка затуманила мне мозги, и тут мне в глаза бросилось
кое-что существенное.
Ева сняла пиджак в спальне и осталась только в серой блузке, и теперь,
когда мы сидели рядом, я видел, как под блузкой вздымаются ее роскошные
холмы, а соски упираются в тонкую ткань отчетливо просматриваются крутой
изгиб, ложбинка и темные круглые пятна, словно знаки качества дивных
шедевров природы. Это называется "вооружена и очень опасна", тем более в
момент неожиданного потрясения до меня дошло, что на Еве нет бюстгальтера.
Не сказал бы, что блузка была прозрачная, наоборот, темная, из тонкого
шелковистого материала, а под ней - большие упругие груди. Открытые и
неотразимые. Я замотал головой, зажмурил глаза и подумал: "Ой!" - открыл их
и опять подумал: "Спасайся, как можешь". Видимо, в спальне, вместо того
чтобы облачиться во что-нибудь более удобное, Ева решила вообще сбросить все
то немногое, что стесняло ее тело.
- Вот это да! - вырвалось у меня. - Да, да, сэр, то есть мэм. Тогда у
Джима была ночь что надо, не правда ли?
Что-то еще вертелось у меня на кончике языка, но Ева наклонилась вперед и
- как я думаю, не совсем отдавая себе отчет в том, что вытворяет, - начала
игриво покачивать плечами из стороны в сторону, при этом под блузкой
творился такой перепляс, который обычно бывает, когда двое толкутся под
одним одеялом.
Ева смотрела на меня, ее зеленые глаза горели фосфорическим пламенем,
губы раздвинулись в ожидании, обнажив белые зубы, стиснутые так плотно,
будто она зажала что-то между ними и давит, наслаждаясь моментом. Она
сказала:
- О да, то была удивительная ночь, Шелл. Особенно.., особенно когда я
дала себе волю.
Она вытянула руки вверх, готовая сдаться, сомкнула их над головой,
прогнула спину, слегка извиваясь и покачивая плечами.
Слова ее доходили до меня смутно. Я смотрел, вернее, таращился. Правда,
мне только что выпало несколько восхитительных минут с Лори, прекрасной Лори
Ли. Но давайте не будем идиотами и ханжами даже доведенный до исступления,
чувствующий головокружение жених перед самой брачной ночью изрядно удивится,
обнаружив, что случайно попал в центр лагеря нудистов, и начнет, уверен,
вертеть головой в надежде увидеть хотя бы одним глазком что-нибудь эдакое.
Мельком и чтоб никто не заметил. Это - да поможет нам Бог - я бы назвал
природой зверя. Ну и что тут такого? А ведь я просто смотрел. Во всяком
случае, пока что.
Ева позвала:
- Шелл!
- Да?
- Почему бы нам...
- Да?
- Не закончить начатую игру.., самим. Нам даже не нужно начинать все
сначала. Мы можем продолжить с того места, где остановились.
- Что.., что ты имеешь в виду? Она хихикнула.
- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Нам даже не нужны карты - в
конце концов, я уже все проиграла, все, до последней пуговицы. Мне больше
нечего терять.
Не исключено, что она так и думала, хотя - вряд ли.
А Ева - я понял - развивала атаку.
- Это можно назвать.., ну.., чем-то вроде.., мероприятия в эдемском саду,
а?
Я глуповато, почти беспомощно улыбнулся.
- Ты мог бы стать первым мужчиной...
Ага, так я и поверил, заливай про первого мужчину.
- ..и, в конце концов, я ведь Ева.
- Змея.., случайно, здесь нет?
- Ты мог бы быть дьяволом.
- Я буду играть в ад.
Она захлопала в ладоши, как девочка в предвкушении подарка или лакомства.
- Прекрасно! Давай попробуем. Давай играть в ад!
- Нет.
- Нет?
- Да.
- Ты хочешь сказать.., да?
- Нет. Я хочу сказать - нет.
Ее взгляд оледенел. Казалось, она на глазах превращается в айсберг.
- Значит, тебе не понравилась идея?
- Что ты, идея прекрасная. Но, поверь, я должен идти. Мне нужно бежать.
Честно.
С полминуты она молчала, плотно сжав губы, ее глаза превратились в узкие
щелочки - стилеты. Потом она тяжело вздохнула и, кажется, расслабилась.
- Ладно. Этого больше не случится. Попомни мое слово. - В ее тоне мне
почудилась угроза. - Хорошо. Беги.
Она сидела, стиснув зубы, похоже, пар клокотал в этой женщине, как в
перегретом чайнике. На краю столика рядом с ней стоял наполовину недопитый
стакан, и вдруг она схватила его и выплеснула мне в лицо.
Ничего себе... И все же я не ударил ее. Меня нужно очень долго и сильно
донимать, прежде чем я выйду из себя и врежу - тем более девице - как
следует. Хотя, признаюсь, эта безумная мысль мелькнула у меня в голове. Я
достал из кармана платок, с достоинством утерся, тяжело встал с кушетки и
гордо зашагал к двери.
- Шелл! Подожди, пожалуйста. Ева вскочила, пошла следом и остановилась
передо мной.
- Прости, будь добр. Это срыв. Нервный. Я была.., ну, в общем, извини.
Я пожал плечами. Надеюсь, с приличествующим случаю достоинством.
- Ну правда, Шелл. Не знаю, что на меня нашло. Не нужно уходить с таким
угрюмым видом.
- У меня вроде нормальный вид.
- Ты знаешь, что я хочу сказать. Друзья, Шелл? Забыто? Пожалуйста!
Я снова чуть двинул плечами.
- Почему нет?..
Мне стало ясно - а ведь во мне действительно ничего даже не екнуло. У Евы
красивое лицо и тело, как у модели с суперобложки журнала, но я смотрел на
нее так, словно она была.., просто фигуристой статуэткой. Даже когда мы
вчетвером играли в покер на раздевание, я понял, что чувствовал волнение и
возбуждение лишь потому, что там была Лори.
Вполне могло быть, что поцелуй Лори взбурлил все мои соки, расстегнул мою
"молнию" и так далее. А вылитый мне в лицо коньяк расстроил или охладил меня
больше, чем любое грубое слово. Не знаю, в чем тут закавыка, но Ева как
девушка в данный момент интересовала меня не больше, нежели севшая батарейка
из фонарика. В ней просто не было воспламеняющего электричества. Что угодно
внутри, но не огонь. У Евы всего хоть отбавляй: форма, дизайн, черты,
внешнее сходство с чем-то эталонным. Но это не настоящее. Во всяком случае,
на мой взгляд.
Поэтому мы с Евой кисло улыбнулись друг другу, я повернулся и вышел за
дверь. И всю дорогу, пока неторопливо - и с достоинством! - шел к машине, я
думал о Лори Ли.
Глава 15
Я завез Джиму документы, мы с ним немного потрепались, потом я вырулил
обратно на Сансет, поехал в направлении Вайн, а оттуда добрался до
Норт-Россмор.
"Спартан" выходит на Россмор, и иногда я паркую машину прямо перед
отелем. Я вписался в свой пар ковочный отсек, вылез из "кадиллака" на
цементную площадку и застыл на месте. Застыл лишь на миг, на одно мгновение.
Или мне что-то привиделось, или почудился какой-то неожиданный звук, - я не
стал дожидаться и гадать, что это было. Я нырнул вперед и в момент падения
резко сунул правую руку за пазуху, нащупав рукоятку пистолета.
Не успел я приземлиться, как вокруг посветлело и воздух взорвался
оглушительными выстрелами. Где-то за отелем вспыхнул яркий свет, пуля или
ядро пронеслось вдоль узкой аллеи всего в десяти ярдах от меня. Это был
громкий, резкий и сильный взрыв. И вновь - мощное пламя. Что-то распороло
мышцу над ключицей, и я понял: бьют из дробовика.
Я нажал на спуск, снова нажал, целясь в то место, откуда хлынул поток
вспышек. Я выстрелил еще два раза, а потом снял палец со спускового крючка,
еще не зная почему. Наверное, подумалось мгновенно, он там не один. А раз
так, то какого черта здесь пластаться с пустым пистолетом.
Я услышал глухой звук. И все. Ни стонов, ни движения. Кто-то визжал у
меня за спиной в отеле. Зажглись огни, освещая территорию, и стало видно
человека, лежащего ничком на аллее. Он не шевелился. Мигнул свет фар, и тут
же заурчал двигатель машины, очевидно уже работавший на холостом ходу. И в
тот же миг раздался пронзительный визг шин.
Я прыгнул в аллею и едва успел заметить красную вспышку: машина круто
свернула влево, в направлении Россмора. Я увидел даже не ее, только свет
задних фар.
- Шелл? - позвал меня кто-то из черного хода отеля.
Я крикнул через плечо:
- Звоните в полицию! Стрельба у отеля, машина движется в направлении
Россмора.
Хлопнула дверь. Я подошел к лежащему ничком человеку и перевернул его на
спину. Дробовик валялся рядом, и я пинком отбросил его в сторону.
Убийцу я никогда раньше не видел. Два красных пятна испачкали его рубашку
цвета хаки. Одна пуля попала в рот, раскромсав губы, раздробив зубы, и вышла
через шею. Судя по тому, как свободно болталась его голова, пуля, должно
быть, пробила позвонки у основания черепа.
Вот почему, когда он упал, я не слышал никаких звуков, никаких стонов. Он
уже был мертв, когда приземлялся с безжизненно повисшей головой.
Я слышал, как дергается у меня пульс в горле, висках и на запястьях я
чувствовал его лихорадочное биение даже в икрах. Облизнул губы и удивился,
как у меня пересохло во рту. Я огляделся - вроде никого поблизости - и
уставился на мертвеца.
Почти сразу же посыпались со всех сторон полицейские, и еще полицейские.
Вопросы, и еще вопросы. Никто, включая меня, не имел представления о том,
кого я застрелил. Полиция займется проверкой. Кровь струилась вниз по моей
груди, рубашка набухала. Свинец из дробовика задел мышцу у основания шеи с
левой стороны как раз над ключицей. Ранение не опасное, во всяком случае,
кость не задета. Кто-то наложил на рану повязку.
Я все еще стоял на аллее с сержантом, когда рядом с нами остановилась
машина и из нее вышел лейтенант Уэсли Симпсон. Тело еще не отправили в морг,
и Уэс подошел и взглянул на труп, потом с отвращением уставился на меня и
снова перевел взгляд на покойника. Круто повернувшись на каблуках, он
медленно направился в мою сторону.
- Привет, Уэс, - поздоровался я. - Привет, старый.., друг.
- На этот раз я спал, - заговорил он, и его голос прозвучал так, словно
вместо десятого размера он напялил на ноги туфли шестого. - Спал как
младенец. Что скажешь?
- Уэс, поверь, я не хотел...
- Я мечтал. Мне снилось, что я сплю - спокойно и сладко. А потом, как ты
думаешь, Шелл, что произошло потом? Ну конечно же зазвонил телефон.
Какого-то парня застрелили - и кто? Конечно же Шелл Скотт. Вот что мне
сообщили по телефону. - Он многозначительно помолчал. - Знаешь, что я ему
ответил?
- Что ты ему ответил?
- Я сказал: "Не может быть, вы шутите".
- Мне жаль, Уэс. Думаю, из уважения к тебе следовало бы позволить этому
типу застрелить меня. Только тебе все равно пришлось бы сюда приехать, разве
нет?
- Да. - Он кивнул. - Ты прав. Но насколько приятней было бы ехать! Ладно,
выкладывай. Я рассказал ему о случившемся.
- О'кей. - Похоже, Уэс смягчился. - Пошли, составим протокол.
И я отправился в тюрьму.
В семь часов утра я признался Уэсли Симпсону:
- Знаешь, от солнечного света у меня начинают болеть глаза.
Он воспринял это заявление всерьез.
- Когда солнце светит прямо в глаза, через некоторое время они
действительно начинают болеть. Передвинься - и все дела.
Мы сидели в его офисе и пили кофе. Я продиктовал заявление, прочитал,
расписался и теперь был свободен.
- Ладно, поеду, наверное, домой.
- А я не еду домой. - Уэс посмотрел на свои часы. - Совсем скоро мне
нужно заступать на дежурство. - Он зловеще улыбнулся. - Дежурить. Кто бы мне
ответил, чем я занимаюсь сейчас, и занимался прошлой ночью, и позапрошлой...
Как будто это мое хобби.
- Да, если любишь свою работу, это помогает переносить неудобства, -
утешил я Уэса. Встал, потянулся и поморщился, забыв о ране. - Господи, мне
кажется, я тоже проспал бы дня два. - И вздохнул. - Но нет времени, совсем
нет, и, как назло, даже клочка ночи не оставили. Не будем говорить кто.
Уэс щурился на меня полузакрытыми, слегка опухшими, сильно покрасневшими
глазами и ухмылялся. Он не проронил ни слова, просто ухмылялся. Когда я
вышел, он все еще скалил зубы, довольная рожа.
Вернувшись домой, я сварганил завтрак, который состоял из кофе и
нескольких ложек жидкой каши. Должно быть, вы подумаете, что в мои годы я
уже мог бы научиться готовить себе вполне съедобную овсянку. Увы, результат
почти всегда одинаков: или жидкая размазня, или кусок настолько
отвратительного месива, что в него вполне можно вбивать гвозди. А вообще-то
беда невелика - с моим аппетитом мне по утрам даже пива не хочется, будь оно
трижды хорошим.
Утром полиция установила личность мужчины, которого я застрелил прошлой
ночью. Сведения были получены по телетайпу из ФБР. Оказалось, этот субчик не
из местных, причем с длинной уголовной биографией, включая аресты за
непредумышленное убийство и убийство первой степени. Он отсидел один срок в
Иллинойсе за убийство лет десять назад. Но насколько известно, до настоящего
времени никогда не бывал в Калифорнии.
Я переговорил с Фини из отдела по борьбе с наркотиками и поинтересовался,
есть ли какие-нибудь новости об отгруженной партии детского питания "Па Па"
из Бри-Айленда в Сан-Педро. Полицией установлено, что груз, предназначенный
для М.В. Вильсона, прибывает сегодня днем на его товарный склад.
Предположительно он прибудет в порт не раньше четырех часов пополудни, и я
предупредил Фини, что перезвоню ему ближе к вечеру.
Примерно в десять утра мне позвонил Уэсли Симпсон.
- Только что получил сообщение из управления, Шелл. Я думаю, у них там
тело этого Майкла Грохтунгера. Кто-то вырыл неглубокую яму, свалил его туда,
как собаку, и закопал. Должно быть, очень торопились, потому что не успели
даже засыпать как следует. Мальчишки, игравшие неподалеку в войну, заметили
торчащую из земли ногу. Рассказали родителям, те сообщили в полицию. Короче
говоря, в морге тебя ждет труп какого-то парня.
- Ты сомневаешься, что это Микки?
- Ну, очень может быть, что он. По имеющимся у нас данным, ему удаляли
аппендикс, на левом боку у него шрам от ножа и еще родинка на спине. Все эти
приметы - на теле убитого. Но представляешь, Шелл, лицо покойника
изуродовано до неузнаваемости, и, кроме того, кто-то срезал ножом кожу с его
рук, особенно поработали над кончиками пальцев.
- Кто бы то ни был, он хотел застраховаться насчет отпечатков. Даже если
случайно Микки найдут, они не хотели, чтобы кто-то смог его опознать и таким
образом выйти на человека, который послал его на "дело".
Он сказал, что у него есть для меня сигара, а я в благодарность осыпал
его советами:
- Уэс, я зарядил в него две пули. У вас там имеется мой пистолет.
Выковырните пули и сравните...
- Здесь имеется маленькая накладка, Шелл. Те пули успели выковырять до
нас. В нем изрядно покопались, и теперь в теле Микки М, нет больше никаких
пуль.
Несколько секунд я молчал, соображая.
- Хитер, подлец, кто бы он ни был. Этот парень так хитер, что мне
приходится надевать на себя ремень и подтяжки, и все равно его штаны на мне
болтаются.
- Ладно, дуй в морг и проведи опознание, если сумеешь. Но перед этим,
пожалуй, лучше воздержись от бифштекса.
К счастью, у меня крепкий желудок. Трупы - всегда мало приятное зрелище,
но этого так изуродовали! Я даже обрадовался, что утром не осилил полную
тарелку моей замечательной размазни. Мне было трудно уверенно установить его
личность, но я заявил, что покойник - Майкл М. Грохтунгер, и поторопился
уйти из морга.
Последнее, что мне предстояло сделать перед ленчем, - заскочить к Ральфу
Мерлу. Мы поговорили несколько минут, и я щедро заплатил ему за информацию,
в которой самым существенным моментом было то, что Дрейк Паттерсон
действительно включил восемьдесят тысяч в свой доход за 1955 год.
После бифштекса с кровью и овощей, что произрастали явно не на острове, я
вернулся в "Спартан-Апартмент-отель" чуть позже полудня. Перед этим я успел
звякнуть Джиму и рассказать о перестрелке на аллее теперь я связался с ним
еще раз и поделился теми новыми сведениями, что мне удалось раздобыть.
Он присвистнул.
- Того беднягу действительно изрезали?
- Да. Как будто какой-то хирург-любитель или рьяный садист над ним
упражнялся. В любом случае нам уже известно, кто этот парень.
- Чем дальше в лес, тем больше дров.
- Да. Хочешь, чтобы я заскочил к тебе, Джим?
- Нет. Встретимся у Бейглена. Примерно в половине первого.
- Хорошо.
- Увидимся там.
Послышались какие-то отдаленные звуки, частично заглушаемые его голосом.
Я попрощался и повесил трубку. С минуту я стоял, пытаясь понять, что же мне
послышалось в трубке. Потом до меня дошло. Похоже, это дверной звонок с его
мелодией: динь-динь-йон. Кто-то звонил в дверь? Если так, тогда, должно
быть, это кто-то, кого Джим ждет во всяком случае, он мне ничего не сказал.
Я достал из холодильника банку мелко нарубленных свежих креветок и
сыпанул немного на поверхность воды обоих аквариумов. В маленьком аквариуме
у меня живут резвые гуппи, а в огромном двадцатигаллонном бассейне обитает
целая община. Рыбки жадно заглатывали хлопья креветок, пробиваясь сквозь
пышные заросли мириофиллума и волнистые ленты кабомбы. Очень мило.
- Приятного аппетита, рыбы.
Иногда я с ними немножко разговариваю. Потому что люблю моих рыбок. Дело
еще, наверное, и в том, что в этом двадцатигаллонном аквариуме, где обитают
маленькие полосатые зебры, полупрозрачные стеклянные рыбки и переливающиеся
всеми цветами радуги неоны, существует удивительно спокойный мир. Я наблюдаю
за резвящимися беззаботными и безвредными созданиями, и это доставляет мне
удовольствие, я отвлекаюсь и отдыхаю. Ведь так просто жить и радоваться
жизни.
Мне бы хотелось понаблюдать за ними подольше, но сегодня для этого не
совсем подходящий день. Я сказал рыбкам "до встречи" и еще раз вышел в мир,
где обитают люди.
Этот мир людей сегодня наводил щемящую тоску.
Кто-то играл на органе. Болезненные, вибрирующие ноты вырывались из
открытых дверей покойницкой Бейглена, корчились в лучах солнца, извивались
на траве и липли к моим ушам, пока я припарковывал у обочины свой
"кадиллак".
Приехал я заранее, до начала службы оставалось еще полчаса.
Органная музыка сводила меня с ума. Я чувствовал отвращение к органной
музыке и тем заунывным, грустным мелодиям, которые, как мне кажется, всегда
воспроизводил этот музыкальный пыточный станок. Я предпочитаю веселые песни
- даже на похоронах. Но звуки органа продолжали терзать тишину, расползаясь
в воздухе, как черви.
Я поднялся по ступенькам и вошел внутрь. Было прохладно. В скупых лучах
плясали пылинки. Я осмотрелся, но Джима не увидел, поэтому направился в
глубь церкви, где должна была проводиться служба. Несколько человек угрюмо
сидели на скамеечках в передней части комнаты, на возвышенности был
установлен гроб, усыпанный цветами, но Джим и здесь отсутствовал.
Что-то, друзья мои, не то - тревожная мыслишка вползла в мою голову,
извиваясь там как звуки органа. Я вспомнил веселый перезвон дверного звонка:
динь-динь-дон - сразу перед тем, как Джим собирался повесить трубку. Значит,
кто-то был у его порога. Возможно, поступило какое-нибудь известие, всякое
бывает. Нечего беспокоиться. Но холодная тревога шевелилась и крепла.
Я разыскал телефон возле входной двери и набрал номер. Телефон Джима
звонил, снова звонил, но никто не отвечал. Люди входили в церковь, шли
медленно, скорбно, молча. Служба скоро начнется. Мо
...Закладка в соц.сетях
