Жанр: Детектив
Будет револьвер - будем путешествовать
...вылезут из орбит.
Это было здорово. Именно этого я и хотел. Я хотел довести его до кипения и
сказал:
- Я показываю людям свой револьвер только тогда, когда собираюсь их
застрелить.
Я вынул из кармана фото Пэм и сунул его ему в руку, прежде чем он успел
размахнуться и ударить меня.
- Я зашел просто для того, чтобы спросить, знаете ли вы эту девушку, - сказал я.
- Узнаете?
На его щеках прыгали желваки, и он старался расшевелить пальцы правой руки, но
фото он взял. Однако не сразу посмотрел на нее. Он глядел на меня, сжимая челюсти,
пока не овладел собой настолько, чтобы подавить горящий в его глазах гнев. Наконец
он сказал хрипло, саркастически:
- Рад сотрудничать с ищейкой.
Лицо его приняло спокойное, даже приятное выражение, однако оно мгновенно
исчезло, стоило ему взглянуть на фото. Его как будто передернуло, и он перевел на
меня вспыхнувший гневом взгляд.
- Ты, крыса! - произнес он. - Зачем показывать мне этот снимок? Я читаю
газеты, ищейка. Зачем приставал с этим к ребятам? Так это и есть тот Франклин,
который велел шпионить за нами?
- Так вы знаете ее?
- Нет, ты...
- Никогда ее не видели?
- Нет!
- Об чем разговор? - сказала наглая блондинка. - Врежь ему как следует, Чаки!
"Совсем плохо, - подумал я, - а она могла бы мне понравиться".
Чак сжал кулаки, а когда он сжимал их, они превращались в смертоносное оружие.
- Слушай, ищейка! - сказал он. - Я сосчитаю до десяти. Если ты не выйдешь
отсюда, пока я не кончу счет, тебя вынесут.
Я собирался возразить ему, но, оглядевшись, увидел с десяток, а то и больше юных
каннибалов, готовых сожрать меня живьем. Я, правда, не слабак и к тому же бывший
моряк, начиненный приемами дзюдо и полным набором способов самообороны без
оружия, но мысль о том, что, когда они навалятся на меня всей шайкой, я, возможно,
уложу пятерых - шестерых из них, прежде чем меня растерзают, показалась мне
слабым утешением.
Он начал считать. "Какого черта, - подумал я, - ведь я их достаточно
расшевелил". Я пожал плечами и шагнул к двери. При этом я оказался рядом с
блондинкой.
- Ну и тип! - сказала она своим гнусавым голосом. - Настоящий забулдыга, вот
ты кто!
- Заткнитесь, вы, - сказал я.
Бац! Она не так хорошо владела собой, как Чак. Она взмахнула рукой и самым
настоящим образом влепила мне пощечину. Она даже оттолкнула меня, но все это
было бы полбеды, если бы я не задел за что-то ногой. Я приземлился с такой силой, что
весь дом задрожал.
И тогда я увидел, что меня подвело. Вернее, две вещи. Малорослый дружок Крыса
пробрался мне за спину и стал на четвереньки, а Чак все еще стоял с выставленной
вперед ногой и хохотал до упаду. Какую-то секунду я сидел на полу, и горячая волна
гнева поднималась во мне, потом я с силой пнул коротышку в зад. Он отлетел и
уткнулся лицом в ковер, а я вскочил на ноги, горя от негодования. И блондинка, и все
мальчишки и девчонки смеялись вместе с Чаком, но, когда я поднялся, смех несколько
утих.
Коротышка перевернулся и встал с пола, потер лицо и потом громко рассмеялся,
глядя мне в глаза. В его смехе, однако, не было ни веселья, ни настоящей живости,
просто громкое ритмичное ха-ха-ха. Остальные подхватили эту выходку и, глядя на
меня, выкрикивали "ха-ха-ха" в унисон с коротышкой. Было странно и даже страшно
смотреть на эти, уже не улыбающиеся лица и слышать неестественный смех,
вырывающийся из двадцати глоток. Он звучал дико, как-то по-звериному.
Извращенная глупая демонстрация, от которой у меня по спине побежали мурашки.
Зато блондинка явно получила удовольствие. Для нее тоже я был поводом для
смеха. Правда ее смех отдавал честным весельем. Может, я в самом деле выглядел
смешно. Она согнулась чуть вперед и так хохотала, что сумка соскочила с ее плеча и
громко брякнулась об пол. Видимо в ней лежал кусок свинца, либо пистолет.
Милейшие существа - друзья Чака!
Тот похлопал меня по плечу. Я посмотрел на него. Он смеялся.
- Восемь, - произнес он.
Я едва не взорвался, но, когда он сказал "девять", я пошел к двери. Его шайка
сгрудилась передо мной, и, если бы они не отступили, я бы вышвырнул кое-кого через
потолок, до того я был взбешен. Но они медленно посторонились, не переставая
скандировать ха-ха-ха, и я миновал их, стараясь смотреть сразу во все стороны. Я уже
надеялся, что дойду до двери без новых неприятностей, как вдруг кто-то с силой
поддал мне сзади ногой.
Меня швырнуло на дверь и, натолкнувшись на нее, я круто обернулся. Конечно же,
это был коротышка, пожелавший со мной расквитаться. Он не знал, что это еще далеко
не все. Я смотрел на этих юнцов, которые постепенно перестали смеяться, и нужно
было все мое самообладание и весь здравый смысл, который во мне остался, чтобы не
броситься на них и не стереть кого-нибудь в порошок. Я уже принял от этих
малолетних хулиганов больше, чем когда-либо принимал от такого же числа взрослых
бандитов. И чем дольше я смотрел на них, тем больше они вырастали в моих глазах.
Еще немного - и они выросли бы настолько, что я достал бы свой револьвер и
застрелил пятерых, но я заставил себя открыть дверь и выйти на крыльцо.
Серп луны прятался за несущимися тучами и пахло дождем. Но прохладный воздух
не охладил и не успокоил меня, хотя я и старался успокоиться, пока шел к своей
машине. В сущности, я узнал мало нового, за исключением того, что эти подростки не
просто хулиганы. У Чака, правда, задергалось лицо, когда я показал ему фото Пэм, но
едва ли его можно осуждать за то, что ему стало не по себе. Мне нужно было вывести
его из равновесия, поэтому я сыграл с ним гнусную шутку: показал ему снимок,
сделанный в морге.
И тут вдруг я вспомнил, где раньше видел его. Может быть потому, что я
одновременно думал о нем и о Пэм, но я вспомнил, что видел его на фотографии в
альбоме, который показал мне мистер Франклин. Она была на одной из последних
страниц: групповой любительский снимок, сделанный во время пикника в ЭлизионПарке.
За полквартала от места, где я оставил свой автомобиль, был маленький бар. Я
зашел туда и из телефонной кабины в конце бара позвонил мистеру Франклину. Он
ответил.
- Мистер Франклин, это Шелл Скотт. Вам известны имена молодых людей, с
которыми встречалась Пэм?
- Ну... да, почти все. Вы что-нибудь узнали?
- Пока только предположение. Пэм когда-нибудь упоминала имя Чака Дорра?
- Нет. Никогда не слышал.
- Найдите в конце альбома снимок, сделанный во время пикника в ЭлизионПарке.
Каким числом он датирован?
С полминуты его не было, потом он снова взял трубку.
- Это было шестнадцатого прошлого месяца. Она... - голос его дрогнул.
Я быстро сказал:
- Она знала всех этих людей?
- Она пошла туда с мальчиком, с которым дружила, и еще с одной парой. Они
должны были встретиться там с остальными. Кое-кого она знала.
Я сказал ему, что пока у меня только одни догадки и предположения, но как только
я что-нибудь выясню, я сразу ему позвоню. Потом я позвонил Сэмсону.
- Сэм, дневник девочки Франклин все еще у тебя?
- Да. Тебе что-нибудь нужно? Как твои дела? Продвигаются?
Я вкратце рассказал ему о вечеринке.
- Подлая банда, ничего не скажешь. Этот дневник, в нем что-нибудь сказано о
пикнике вечером шестнадцатого прошлого месяца?
Через минуту он прочитал мне несколько строк, которые меня не интересовали.
Слова, написанные Пэм, звучали странно, произнесенные его грубоватым голосом:
- Божественный вечер в парке. О.У. и Дж. М. пригласили меня на студенческий
вечер. С кем пойти? Думаю, с О.У. Он просто мечта! Но я бы даже и с ним не пошла,
если бы знала заранее, что там будет такой тип, как Ч.Д. В конце концов мне просто
пришлось игнорировать его, он такой навязчивый. Во всяком случае, мне не нравятся
люди старше меня, и он такой волосатый. Завтра увижу О.У. и скажу ему, что пойду с
ним. - Сэм помолчал. - Вот и все.
- Этот О.У., должно быть, Орин Уэст. Ч.Д. - это Чак Дорр.
- Ты уверен? - медленно спросил он.
- Абсолютно.
Я рассказал ему о фотографии в альбоме.
- Мы еще не достигли такой точности, - сказал он. - Но все, как будто,
приводит к Дорру, а? Какое впечатление он на тебя произвел?
- Драчливый малютка! Однако ум у него ясный. Если он и психопат, то действует
весьма нормально.
- Так же действовали сумасшедшие убийцы Хэдренс и Роберт Ирвин. Похоже,
что нам придется следить за этой бандой, Шелл. Тем более, что надеяться больше не на
кого.
- Что ты имеешь в виду?
- Орин Уэст сегодня умер, так ничего и не сказав.
"Значит, не только Пэм, - подумал я. - Теперь их двое, двое хороших
симпатичных детей". Сэм прервал мои мысли, сказав почти то же самое, потом
добавил:
- Еще неизвестно, первые ли это жертвы. И наверняка не последние, если мы его
не остановим. Он меня всерьез беспокоит.
Да, это было самое худшее, самое страшное. Но страшнее даже, чем мысль о Пэм,
лежащей в морге, была мысль о том, что ее убийцы и другие, им подобные,
разгуливают по улицам, встречаясь с другими Пэм. Они выглядят, как все нормальные
люди, когда сидят напротив вас в ресторане или рядом с вами в затемненном зале
кинотеатра, они выглядят, как все нормальные люди, когда проходят мимо вас по
улицам. Глядя в их нормальные глаза, вы не можете проникнуть в глубь их
ненормальных умов, чтобы увидеть извращенные желания, странный, дикий голод.
- Мы должны схватить его, - сказал Сэмсон. - А у нас пока что мало
оснований. Ты же знаешь положение насчет улик, Шелл. Мы должны представить
веские доказательства, иначе прокурор не возбудит дела.
Мы поговорили еще немного. Я знал, чего он хочет, но он просто не хотел меня
просить. Я почувствовал, что волосы у меня зашевелились на затылке, а в горле будто
пересохло, когда я сказал:
- Я беру на себя Дорра, Сэм. Он либо сам это сделал, либо знает кто. Попробую
еще раз. Я поработаю над Дорром и на этот раз добьюсь своего.
- Ну что ж... валяй, Шелл. Говори ему все, что угодно. Если это он, то сейчас
внутри он весь трясется. Но доказательства должны быть неоспоримы. Он должен
расколоться, иначе мы его потеряем, а расколоть его нелегко.
- Да, Сэм. - Во рту у меня было совсем сухо. - Скажу тебе правду, приятель. Я
бы хотел иметь рядом десяток дюжих полицейских.
Он тихонько рассмеялся.
- С тобой все будет в порядке, Шелл.
- Ага, - сказал я, - само собой. - Я положил трубку и отправился обратно в
клуб.
Право же, мне совсем не хотелось туда возвращаться. Перед домом я остановился,
переложил револьвер в карман пиджака и, держа на нем руку, позвонил.
Из-за двери выглянул Крыс, я ринулся мимо него в комнату и остановился. Все
головы резко повернулись, глаза прищурились, и я услышал голоса: "Ну, что ж, сам
напрашивается". Крыс завел было свое "ха-ха-ха" и другие автоматически подхватили.
Я сгреб Крыса и рывком притянул к себе, чуть не подняв его в воздух. Я приблизил
его лицо к своему.
- Слушай, ты, шпаненок, закрой свою пасть. Прекрати сотрясать воздух! Твои
фокусы мне уже надоели.
Его лицо покраснело, и рука потянулась к карману брюк.
- Валяй, - сказал я, - а я перекину тебя через колено, и пусть твои дружки
посмеются над этим.
Дверь в боковую комнату распахнулась и появился Чак, сжигая меня взглядом.
Даже на расстоянии я видел, как прыгают на его щеках желваки. В комнате воцарилась
тишина. Я оттолкнул Крыса так, что он пробежал почти до середины комнаты,
подошел к Чаку и стал так, чтобы одновременно видеть его и всю его банду.
Он проговорил медленно и холодно:
- Я же сказал, чтобы ты дул отсюда, ищейка.
- Ты много чего говорил мне, приятель.
Глаза его сощурились. Рот был испачкан помадой. В комнате позади него я увидел
блондинку, сидящую на диване. Я почти ожидал, что увижу голую женщину, но она
была совершенно одета. Правда помада на ее губах была смазана, но это было и все.
Большинство юнцов вскочили со своих мест и подошли поближе. Они смотрели то
на меня, то на Чака, ожидая его команды. Чак шагнул ко мне, его рука сжалась в кулак.
Я бы не стал этого делать, рука все еще сжимала в кармане револьвер, а другой я
откинул полу пиджака, чтобы показать, что кобура пуста.
Он резко остановился, взглянул на мой карман, потом на подростков. Наконец он
кивком указал на комнату, откуда вышел, и сказал мне:
- Входи.
Пятясь, он вошел в комнату, я последовал за ним, захлопнув за собой дверь.
- О чем звон? - спросил он.
- Сам знаешь, о чем. Эта девочка Пэм Франклин. Ты сказал, что не был с ней
даже знаком. Я знаю, что был.
Он взглянул на блондинку.
- Не обращай внимания, Люсиль.
- Чаки! Вот это мне нравится. Предельно нравится! Разве не я - твоя девочка? А,
Чаки?
От этой "девочки" меня слегка затошнило, но ревнивая блондинка могла мне
помочь. Она продолжала:
- Тебе ведь нечего от меня скрывать, верно, Чаки?
- Я сказал - не обращай внимания.
- В чем дело, Чак? - спросил я. - Она права? Ты не хочешь, чтобы она слышала
то, что я скажу?
Он пожал плечами, уставившись на меня.
- Элизион-Парк, - сказал я. - Он не сводил с меня глаз. - Пикник
шестнадцатого числа. Это - раз.
- Ну, я видел ее. Ну и что? Думаете, я собираюсь рассказывать об этом какой-то
паршивой ищейке, когда газеты подняли такой шум? Как бы не так. У меня свои
причины и вас они совершенно не касаются.
- Знаю я твои причины. Ты читаешь газеты, Чак, так что знаешь о молодом парне,
который был убит. - Я усмехнулся. - Только его не убили. Он в больнице. И в
состоянии говорить.
Единственной его реакцией была минутная пауза, после которой он стал как будто
злее.
- Не знаю, куда вы гнете.
Люсиль подошла к нам.
- Эх вы, глупый человек, - сказала она гнусавым голосом. - Вы говорите о той
девушке, которую изнасиловали? Ей богу, при чем тут Чаки? Вы меня спросите!
Она стояла подбоченившись, и, будь у нее на плече сумка, она была бы просто
картинка, но сумка лежала на диване. Правда даже и так в ней было на что посмотреть.
- Что это значит? - спросил я.
- Я тоже не без языка. Вы вот наседаете на Чаки, чтобы он вам сказал. Так вот,
вчера вечером мы были вместе. Ведь правда, дорогой?
Он поколебался, а потом сказал:
- Правда, детка. - Он посмотрел на меня. - Удовлетворены? Или хотите еще раз
приземлиться на собственный зад?
Люсиль захихикала.
Если бы она сказала правду, Чак бы имел прочное алиби, но я был почти уверен,
что она солгала. Хотя бы потому, что, как сказал мне Сэмсон, Чак не мог объяснить,
что он делал вчера вечером от восьми до десяти часов.
Я спросил:
- А как насчет вчерашнего вечера, ну, скажем, от восьми до десяти?
- Прекрати, ищейка! А не то я...
Он не успел сказать мне, что собирается сделать, так как Люсиль его опередила.
- От восьми до десяти? От шести до двенадцати, вы хотите сказать. - Она сжала
руку Чака и сказала: - Чак был со мной, как я говорила. - Она посмотрела на меня
злобным взглядом и с очень неприятным выражением на разукрашенном лице. -
Хотите подробности?
Чак открыл дверь и кивнул. С полдюжины юнцов подошли и стали в дверях. Я
вдруг почувствовал, что меня загнали в угол, даже несмотря на то, что у меня в кармане
был револьвер. Мелькнула мысль, что от меня избавятся так или иначе, но я хотел
поговорить с блондинкой. Один на один. Я хотел побольше расспросить ее о
вчерашнем вечере и с помощью пачки долларов добиться правды. Она вела себя, как
девица, у которой можно купить все, что угодно.
- Вон отсюда, ищейка, - сказал Чак. - Потом он повернулся и сказал
мальчишкам: - Хотите взять его, друзья-приятели?
Мерзкое рычание с их стороны означало, что они очень этого хотели.
Пока Чак стоял ко мне спиной, я поймал взгляд платиновой блондинки и кивком
показал на входную дверь. В ее глазах промелькнуло недоумение. В этот момент Чак
схватил меня за руку и подтолкнул к двери, навстречу юнцам, которые меня ждали.
Они ждали и были наготове. Я увидел два-три ножа, несколько кастетов, а один из
юнцов - мой приятель коротышка - держал в руке кусок свинцовой трубы. Я уперся
в пол ногами, чтобы не поскользнуться, но удержал равновесие и выхватил револьвер.
Когда я пришел сюда в первый раз, меня коробило при мысли, что можно наставить
револьвер на кучу детей, сейчас это чувство исчезло.
До подростка, стоявшего ближе всех, было каких-нибудь два фута, и я нацелился
ему в живот. Я был готов спустить курок в случае необходимости. Должно быть, он это
понял, ибо поспешно отступил и спрятался за товарищей.
- А ну, все назад! И быстро! - сказал я. - Я взглянул на Чака. - Вели им уйти,
Чаки.
Он перевел взгляд с меня на мальчишек, и я направил на него револьвер. Сейчас
все замолчали, и он не мог не слышать, как я взвел курок. И так как он все еще
колебался, я поднял револьвер выше его головы и послал пулю в потолок. В
небольшой комнате выстрел прозвучал, как удар грома, и воздух наполнился запахом
пороха. Стоявшие в дверях отшатнулись.
- Шевелись, Чак, - сказал я. - Если понадобится, второй будет ниже. Иди
впереди меня.
С полсекунды он злобно смотрел на меня, лицо его потемнело, потом он дернул
головой и вышел в первую комнату. Следом за ним шла блондинка. Я замыкал это
шествие, держа Чака на прицеле.
- Одно подозрительное движение, Чаки, со стороны любого, и ты получишь пулю
первым. А после тебя - твои друзья. И поверь, это доставит мне только удовольствие.
Идя к двери, я старался следить за всеми. Когда я дошел до нее, я сказал Чаку:
- Может у тебя больше здравого смысла, чем у твоей мелюзги. Так что лучше
позаботься о том, чтобы ни один из твоих дружков не высунул голову за дверь, когда я
выйду отсюда.
Его глаза горели злобой, но он молчал. Я вышел, с минуту подождал, чтобы
убедиться, что за мной никто не следует, и затем пошел прочь. На улице было темно.
Три фонаря были разбиты, и на протяжении полуквартала освещение было совсем
тусклым. Не доходя шагов двадцати до угла, я остановился и стал ждать. Прошло пять
минут. Трижды по улице прошли машины, освещая меня светом фар. Я начал уже
думать, что блондинка не поняла меня, когда я знаком показал, что буду ждать ее на
улице, либо не захотела выйти ко мне. Потом я различил в сумраке движущуюся
фигуру. Она шла в мою сторону, ее платиновые волосы смутно белели в темноте.
Подойдя достаточно близко, она остановилась.
- Что вам надо?
Я решил действовать напрямик.
- Сколько возьмете за то, чтобы рассказать правду о вчерашнем вечере?
С минуту она молчала, потом сказала:
- Черт!
Перед домом вспыхнула светлая полоса - открылась дверь, из нее выскочил Чак и
бросился бежать в нашу сторону. Я подумал, что он гонится за мной, и приготовился
встретить его, чтобы нанести по шее удар ребром ладони, но, не добежав ярда, он
остановился. Грудь его вздымалась.
Он обратился к блондинке.
- Ты не сказала мне, что хочешь проветриться, - сказал он и добавил: - Детка,
- его голос звучал странно и сдавленно, - ты забыла сумку, детка.
Тут я заметил, что он держит одну руку в кармане пиджака, а в другой была ее
сумка. Она быстрым движением потянулась за ней, но он отдернул руку.
- Я понесу ее. Пошли обратно в дом, детка.
К моему удивлению, он не обращал на меня никакого внимания. Сунув сумку под
мышку, он схватил ее за руку и они двинулись обратно. Но, прежде чем они
повернулись, я успел разглядеть ее лицо. Оно было почти таким же белым, как и ее
волосы. Она была испугана до полусмерти.
Они вошли в дом, а я терялся в догадках, что же между ними стряслось. Я бы
понял тревогу Чака и ее страх, если бы она солгала, что была с ним вчера вечером. Но в
этом было что-то особенное, разговор о ее сумке, например. И потом, уж слишком она
испугалась. Я повернулся и пошел. Дойдя до поворота в переулок, я отступил в
сторону - на всякий случай. Что-то было не то и не так, чего я не мог понять. Но я
почти нащупал, и это уже принимало определенные очертания, как вдруг я услышал за
спиной окрик.
- Эй, ищейка!
Я остановился. Чак почти догнал меня.
- Вот что я тебе скажу, - проговорил он, скаля зубы. Вид у него был мерзкий и
ненормальный. Я стиснул в кармане револьвер, в то время как он обошел меня и
оказался спиной к улице. - Я тебя порешу, приятель, - добавил он. - Теперь уж
точно порешу.
У него был вид и тон сумасшедшего, и я начал вынимать из кармана револьвер,
удивляясь про себя, почему он обошел меня вокруг. Внезапно до меня дошло, что у
меня за спиной переулок. Я хотел обернуться - и в этот же момент услышал позади
какой-то шорох и движение. Я круто развернулся, вскинул револьвер и увидел почти
рядом подростка с крысиным лицом и его дружка, который, держа в руке какой-то
предмет, высоко взмахнул им над головой.
Тут же его рука опустилась, направляясь ко мне, и я отпрянул, но огромный кулак
Чака ударил меня сзади по голове и отбросил вперед. Этого было достаточно.
Устремленная вниз дубинка обрушилась на мою голову и ошеломленный я упал на
колени. Мне казалось, что я очень долго падаю, я почувствовал только легкий толчок,
когда мои колени коснулись асфальта. Я попытался двинуться, поднять руку с
револьвером и не мог. Что-то опрокинуло меня и швырнуло на спину, чья-то нога
выбила из руки револьвер. Прямо надо мной появилось дикое, искаженное лицо Чака.
Его кулак ударил меня в подбородок, и мне показалось, что моя голова вдавилась
затылком в асфальт. На какой-то миг перед тем, как на меня хлынула темнота, холод
внезапного страха проник в мое сознание. Я увидел над собой безумные, звериные
черты и подумал, что это нечеловеческое лицо обезумевшего человека, готового на
убийство...
Кто-то тряс меня за плечо. Сначала я все видел не в фокусе: в черепе пульсировала
боль. Потом увидел склонившееся надо мной лицо полицейского.
- Вы живы? - спросил он.
Я медленно приподнялся и огляделся.
- Что произошло? - спросил я.
- Да вот, ехал мимо в патрульной машине и увидел этих парней. Они бросились
бежать в переулок. Я побежал за ними, но они удрали. Я вернулся поглядеть, что с
вами.
- Кажется, со мной все о'кей. - Мне удалось подняться на ноги и опереться о
кирпичную стену. Меня стошнило.
- Сколько времени я был без сознания?
- Всего пару минут.
Потом он предложил мне проехать с ним в полицейский участок и подать
официальную жалобу. Я показал ему свое удостоверение и сказал, что сотрудничаю с
капитаном Сэмсоном по делу об убийстве. Он хотел остаться и помочь мне, но я не
согласился. Я был настолько взбешен действиями Чака и его банды, что хотел
разделаться с ними самолично.
Я прислонился к кирпичной стене, подавляя подступившую к горлу тошноту, и
сунул руку в карман за револьвером. Потом я вспомнил, что чья-то нога выбила у меня
его из руки. Мои поиски в переулке и на углу ни к чему не привели. Должно быть, они
забрали револьвер. Возможно, пристрелили бы меня, если бы их не осветили фары
полицейской машины.
Кроме револьвера, все было на месте, в том числе ключи от машины. Я вернулся к
своей машине и отпер багажник. Автомобиль все равно, что передвижная мастерская.
В нем я всегда держу различные инструменты, которые могут мне понадобиться в той
или иной ситуации. Но среди них не было того, что мне в этот момент нужно было
больше всего на свете - револьвера.
Шаря среди этих вещей, я нашел молоток. Конечно, против револьвера молоток -
почти ничего, но он может раскроить череп, если человек окажется на достаточно
близком расстоянии. Я понимал, что не могу вернуться в клуб. Эти юные чудовища -
потенциальные убийцы, а может быть, уже убийцы. Но с молотком в руке я чувствовал
себя спокойнее, понемногу приходя в себя, собираясь с силами и стараясь обуздать
свой гнев, который иначе мог толкнуть меня на какой-нибудь безрассудный поступок.
Я услышал, как возле клуба затарахтел мотор, потом к нему присоединился второй.
Я осторожно выглянул из-за угла. Один из мотоциклистов сорвался с места и умчался
прочь, и сразу за ним - второй. Потом тронулась машина, набитая до отказа
подростками. Это был обычный разъезд завсегдатаев клуба. Вскоре перед домом
осталась только одна машина - Чака Дорра.
Потом в окнах клуба погас свет. Во тьме с крыльца сошли четыре смутные тени и,
держась тесной группой, направились к машине. Я узнал Чака по его высокому росту,
блондинку - по фигуре. Двое других были ниже ростом. Все четверо сели в машину,
она тронулась и, сделав разворот, покатила по слабо освещенной улице в
противоположную от меня сторону.
Я бросился к своей машине, завел мотор и поехал вслед за ними. Чак не включил
сигнальные огни, но я видел его машину квартала на три впереди. То есть я надеялся,
что это его машина и что они еще не свернули на какую-нибудь другую улицу. Я
увеличил скорость, чтобы удостовериться, поневоле положившись на то, что они не
знают моей машины, да у меня и не было другого выхода. Я догнал их и проскочил
вперед. Я был прав: это была та машина. Чак сидел за рулем, остальные трое сидели
сзади. Помня пышногрудую наглую блондинку, я живо представил себе, чем они там
занимаются.
Я обогнал их на два квартала и стал держаться на этом расстоянии, следя за ними в
зеркальце заднего обзора. Если я буду ехать впереди, они вряд ли заподозрят, что я их
преследую. Так мы проехали почти две мили, и в это время я старался вспомнить все,
что закралось в мои мысли тогда, в переулке, прежде чем меня сбили с ног и я потерял
сознание. Тогда я не успел додумать до конца. Я вспомнил искаженное лицо Чака... И
то, что тогда было смутно, вдруг прояснилось, и я содрогнулся.
Я не просто подозревал его теперь, не просто догадывался - я знал!
Я вспомнил, как дрогнуло и налилось гневом лицо Чака, когда я показал ему
фотографию Пэм. Ту, что была снята в морге. Я сделал это просто для того, чтобы
вывести его из равновесия, но, когда он посмотрел на нее, выражение его лица и его
слова подсказали мне, что убил ее он. Я видел изувеченное лицо Пэм в морге и на
посмертной фотографии: она совсем не походила на себя. Чак не стал рассматривать
фото, пока не овладел собой, но с первого, мгновенного взгляда он понял, что это -
Пэм. Он мог узнать ее только в одном случае - если именно он был тем, кто сделал
это.
Внезапно машина, за которой я следил
...Закладка в соц.сетях
