Жанр: Детектив
Больше, чем страх Шелл скотт
...оступающим из Москвы. Наши коммунисты издают газеты и
журналы, устраивают собрания, на которых вырабатывают тактику действий. Если бы
наши газеты хотя бы раз в неделю печатали критические обзоры, разоблачая красных,
или в открытую говорили на радио и телевидении о той опасности, которую несут с
собой коммунисты, обманутых было бы гораздо меньше.
Я с интересом посмотрел на генерала. Он только что выдвинул совсем простую
идею, как свести на нет все усилия коммунистов.
- Тогда каждый житель страны знал бы заранее, что предпримут тайные
коммунисты. Как и что будут писать и говорить те, кто, скрывая свою принадлежность
к компартии, ведет подрывную работу. Тогда они не смогли бы выдавать себя за
добропорядочных граждан. В этих условиях им придется либо прекратить свою
преступную деятельность, либо выдать себя с головой.
Слушая генерала, я поражался простоте и ясности его суждений.
- Генерал, - распрямив спину, сказал я, - осознаете ли вы, какую блестящую
идею подаете? Боже, да вы попали в самую точку! Да это тактика Микки Мэнтла,
который всегда наперед знал, что предпринимать...
- Микки Мэнтла? - удивленно переспросил он.
- Извините, генерал, что провел аналогию с баскетболом, но ваша мысль мне
понятна, и я считаю вашу идею очень удачной. Коммунисты еженедельно, даже
ежедневно ведут свою пропаганду, обрушивая на нас потоки лживой информации. Но
если мы будем заранее знать, что они скажут завтра, то...
- Не стоит так обольщаться, мистер Скотт, - поводив перед собой ладонью,
прервал меня генерал и улыбнулся. - Честно говоря, если моя идея осуществится, то
коммунистическому подполью будет нанесен сильнейший удар. Но, к сожалению, вот
уже сколько лет все мои призывы - не что иное, как глас вопиющего в пустыне. Я
неоднократно встречался с нашими издателями газет, руководством радио и
телевидения. Говорил им: "Дайте нам, гражданам страны, больше информации о
коммунистах. Раскрывайте их замыслы на страницах своих газет, говорите о них на
радио и телевидении прежде, чем эти замыслы начнут претворяться в жизнь. Тогда мы
легко сможем понять их планы и противостоять им". - Генерал сделал паузу. -
Можете представить, что из это вышло?
Я пожал плечами.
- Si, правильно. Ровным счетом ничего. А как у вас в Соединенных Штатах,
мистер Скотт, обстоят дела с коммунистами? По-другому?
Вспомнив, что, кроме аналитических материалов Луиса Баденза, еженедельно
публикуемых в бруклинском издании "Католик таблет", никаких других статей, в
которых бы со знанием дела говорилось о коммунистах и их далеко идущих планах,
мне не попадалось, я печально помотал головой и тихо произнес:
- Нет. Разницы никакой.
- Но придет и наше время, мистер Скотт. Пока я жив, я буду продолжать борьбу с
коммунистами, - решительно сказал генерал и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. -
Знаете, что я больше всего обожаю? Жену и свою страну. Мексика для меня как
ребенок. Внимательно наблюдаю за ее развитием и искренне радуюсь ее успехам. Я же
- indio,* у которого лишь в одиннадцать лет появились ботинки. Теперь у меня чин
генерала. Понимаете, мистер Скотт, я рос вместе со страной и хочу, чтобы она стала
процветающей и более свободной. Хочу, чтобы каждый ее гражданин был свободным,
образованным и не голодал. Мы на пути к этому, но коммунисты делают все, чтобы
нам помешать. Если их не остановить, то они достигнут своего, и Мексика в своем
развитии повернет вспять. Будет запрещено инакомыслие, люди лишатся
элементарной свободы умрет надежда, а с ней и Мексика. - Генерал устало сомкнул
веки, а потом снова посмотрел на меня. - Не станет тогда и генерала Лопеса. Он
умрет, - печально произнес он.
* Индеец (исп.)
Эти слова заставили меня вспомнить о записке, оставленной Рафаэлем Бельчардо.
- Вернемся к предсмертной записке, генерал, - предложил я.
- Кто из посторонних мог знать, как вы и ваша супруга называете друг друга?
- Представить себе не могу. Так мы обращаемся друг к другу только дома.
- А ваша обслуга?
- Ей я доверяю. Двое - шофер и повар - много лет работают у меня. Служанка
- меньше года, но и ей я доверяю.
- Но вы доверяете и Вилламантесу.
- Ну... - произнес он и, задумавшись, поджал губы. - Да, я понял, что вы имели
в виду. Но я все же не могу всерьез воспринимать ваши вопросы.
- Этого и не требуется. Только учтите, Бельчардо пришел в дом, чтобы убить вас.
Генерал понимающе кивнул. Из дальнейшего разговора я кое-что еще узнал о
человеке, именующемся Кулеброй, которого никто не знает, но о котором знают все. У
его банды была база, так называемый el centro,* расположенная неподалеку от Мехико.
Точное ее местонахождение никому не было известно. Она, как и главарь банды, была
окутана покровом таинственности и страха. Располагалась эта база и в загородном
доме, и в старой церкви, и в пещере, и еще Бог знает где - все зависело от
рассказчика. С нее Кулебра и его ближайшие соратники руководили работой рядовых
члене партии. Полагали, что на базе имеется полиграфическое оборудование, печатные
трафареты, большие запасы бумаги, краски, огнестрельного оружия и военной
амуниции. Одним словом, это был опорный пункт коммунистов в Мексике.
* Центр (исп.)
Генерал заверил меня, что если бы он знал, где располагается база коммунистов, то
собрал бы своих единомышленников в армии, направил туда хорошо вооруженные
отряды солдат и уничтожил бы это осиное гнездо. Было видно, что он говорил
совершенно серьезно.
- Я сравнял бы el centre с землей, камня на камне бы не оставил, - сказал он
решительно. - Потому что он - заноза в сердце моей родины. Я сам с огромным
удовольствием возглавил бы операцию по его уничтожению. Уверен, что граждане
моей страны были бы мне благодарны.
- Направили бы вооруженные отряды солдат? Но это было бы похоже на войну,
генерал.
- Конечно, - тихо ответил он. - Это и была бы война, но короткая.
Я закурил:
- Генерал, вы упомянули о людях, погибших от укусов змей, и что этот самый
Кулебра скрывает свое подлинное имя, называя себя змеей. В этом есть какая-то связь?
- Да, "кулебра" у мексиканцев означает "змея". Так его прозвали сподвижники.
Говорят, он на базе держит самых ядовитых змей, гремучих.
У меня по спине пробежали мурашки: я, как и многие, питал отвращение к
подобным тварям.
- Он что, не в своем уме? Держать возле себя ядовитых змей?
Генерал покачал головой:
- Не совсем так. Может быть, у него и есть психические отклонения, но не в том
суть. Говорят, он обожает всякие мерзости. Но вот что главное. Некоторые из его
противников и тех, кто решил отойти от него, были найдены мертвыми в горах. Всех
их покусали гремучие змеи. Это что, случайность? Кто после этого скажет, что этих
людей убрали коммунисты?
Поморщившись, я проглотил воздух. Даже разговоры о змеях вызывали во мне
омерзение.
- И вы были свидетелем таких случаев?
- Да, мистер Скотт. Я видел трупы укушенных, и у каждого на руке или ноге
были следы змеиных укусов - маленькие пятнышки, почти точки. Не исключено, что
многие жертвы вообще не найдены, и их трупы по сей день лежат где-то в горах.
Некоторое время мы сидели молча, затем я услышал, как на улице просигналила
машина.
- Благодарю вас, генерал Лопес. За мной приехало такси, - поднявшись со стула,
сказал я.
Он пожал мне руку, и я вышел из кабинета. В холле меня встретила графиня и
проводила до двери.
- Послушайте, графиня. Не спускайте с мужа глаз. Постарайтесь все время быть с
ним. Никого к нему не подпускайте. Иначе другая копия фильма или фотографии
могут оказаться в его руках. И тогда все будет кончено, - сказал я ей перед тем, как
выйти на улицу.
- Хорошо. Я понимаю, как это важно, и сделаю все, что от меня зависит.
- Вы поняли? Они планировали сначала показать генералу пленку, а потом
инсценировать самоубийство.
- Да. Теперь я все поняла и очень беспокоюсь за мужа. То, что я увидела сегодня,
потрясло меня. Его чуть было не убили...
- Да.
Это слово я произнес без малейшего оттенка иронии. Я не стал подвергать
сомнению чувства графини, которые она испытывала к своему супругу. То, что она
позволяла себе в его отсутствие, совсем не вызывало во мне сарказма. Тем более что
мысленно я уже был в отеле "Дель Прадо".
Но сеньоре Лопес явно не терпелось хоть как-то оправдаться передо мной.
- Я действительно люблю мужа. Неужели не верите? Правда, я с вами и...
- Нет-нет, графиня. Я искренне вам верю.
Черт возьми, скажи сеньора Лопес сейчас, что луна - это фрикаделька из мяса, я
бы тоже с ней согласился.
Графиня подошла ближе и, положив руку на мое плечо, легонько сжала пальцы:
- Я совсем не лукавлю, когда говорю, что страстно люблю своего мужа. Но в то
же время очень сожалею... что нас прервали. Вы понимаете? Возможно...
- Да, конечно, - прервал я излияния сеньоры Лопес и, даже не похлопав ее по
бедрышку, выбежал на улицу.
Генерал показался мне неплохим малым. Более того, я испытывал к нему
симпатию. Зачем мне было связываться с его красавицей женой? Оставив ее одиноко
стоящей в дверях, я забрался в такси.
- Отель "Дель Прадо", - сказал я водителю. - При двухстах километрах в час
машина не развалится?
Прибыв в гостиницу, я сразу же направился проведать Бафф. При первом же
легком стуке дверь в ее номер отворилась. Это еще ничего не значило. Я вошел внутрь
и через пару минут понял, что девушки в комнате нет. Два стула были перевернуты, на
полу виднелись пятна крови.
Глава 10
Только через полчаса мне удалось узнать, что произошло в гостинице. Не особенно
надеясь на успех, выйдя из комнаты Бафф, я постучался в номер доктора. Никто не
ответил. Мне пришлось обследовать весь отель "Дель Прадо", заглянуть в бары,
пройтись несколько раз по холлу. В конце концов я подошел к стойке администратора.
Там мне сообщили о случившемся.
"Сеньорита Баффингтон внезапно заболела. Приезжала "скорая помощь". Из
номера сеньориту вынесли на носилках. Отвезли ее в американо-британский госпиталь
Эй-би-си. Произошло это, наверное, около часа назад Нет, администратор врачей не
вызывал. Должно быть, в больницу позвонили из номера", - ответили на мои
расспросы.
Узнав у дежурного на коммутаторе, что из номера Бафф никто не звонил, я тут же
связался с госпиталем Эй-би-си. Там мне ответили, что они не слышали ни о Сьюзен
Баффингтон, ни о докторе Баффингтоне и машину "Скорой помощи" в отель "Дель
Прадо" не посылали. Услышав это, я растерялся. Где теперь искать Баффингтонов?
Единственное, в чем я не сомневался, так это то, что Бафф исчезла и что ее увезли
силой те же люди, которые захватили и ее отца.
Еще полчаса я метался по отелю, пытаясь отыскать хоть какую-то улику, которая
бы помогла мне напасть на след доктора и его дочери. Но это было все равно что найти
иголку в стоге сена. Я даже позвонил в полицейский участок в надежде переговорить с
капитаном Эмилио и выяснить, не приложил ли он руку к их похищению. Если
капитан хоть словом обмолвится о своих связях с Бельчардо, то я готов поочередно
выбивать ему оставшиеся зубы до тех пор, пока он не сознается, где находятся
Баффингтоны. В участке капитана Эмилио не было, адрес, по которому он живет,
сообщить отказались.
Желая связаться с Вилламантесом, я позвонил генералу Лопесу. Возможно, через
Вилламантеса я мог бы выйти на Бельчардо или капитана Эмилио. В эти минуты я,
словно утопающий, был готов ухватиться за любую соломинку.
Мой звонок разбудил генерала. Он сказал, что как это ни удивительно, но
домашнего адреса Вилламантеса не знает и вообще не представляет, как его найти, тем
более в столь поздний час. Оказывается, генерал в поисках Вилламантеса уже
обзвонил всех, кто был с ним в той компании, и никто не имел ни малейшего
представления, где тот живет.
Положив трубку, я в отчаянии несколько раз стукнулся головой о стену. Было уже
половина второго ночи. Стала сказываться накопившаяся за день усталость. За
сегодняшний вечер мне уже пришлось пропустить более десяти стаканов спиртного,
так что одиннадцатый моему самочувствию не повредит. Я решительно направился в
бар "Монтенегро" и принял на грудь двойную порцию виски. Мгновенно в желудке у
меня потеплело. Виски вдобавок к ранее выпитому рому слегка ударило в голову, и я
снова взбодрился. Волнение стало постепенно проходить. На сегодня хватит, со
следующей порции меня развезет, подумал я, и тут в моей памяти всплыли серые глаза
Бафф, с укором глядящие на меня. Казалось, я вновь услышал ее слова: "Шелл, я хочу,
чтобы ты остался... Я боюсь... Пожалуйста". Однако мне пришлось оставить ее одну: я
должен был заняться делом графини. Мог ли я тогда знать, что с Бафф непременно
что-то случится? Как ни пытался я оправдаться перед собой, у меня ничего не
получалось. В том, что Бафф исчезла, была и моя вина.
Я выпил еще одну двойную порцию виски. "Ну соображай же, Скотт. Это же для
тебя ничего не стоит. Еще один стакан - и ты сможешь решить любую проблему,
пусть для этого придется перевернуть весь мир". Но время летело, а я так ничего не
мог придумать.
Я оперся локтями о барную стойку, и тут меня словно ударило током - Моник!
Как же я забыл о ней? Я настолько был поглощен тревогой о судьбе Бафф и доктора
Баффингтона, беготней по отелю, расспросами тужащих, что совсем забыл о Моник.
Может быть, и с ней что-то случилось. Поставив стакан на стойку, я отыскал глазами
дверь и, стараясь не качаться, вышел из бара. Поднявшись на лифте на четвертый этаж,
я подошел к номеру Моник и постучал в дверь. Никто не ответил. Я снова постучал и
дернул дверь. Она слегка задрожала, но не открылась. Меня охватила паника. Моник
тоже не было в отеле. Всех похитили, а возможно, уже и убили!
Тем временем из лифта вышел коридорный и направился в мою сторону. Через
пару минут за пятьдесят песо он открыл номер и, пропустив меня внутрь, удалился. В
комнате было темно, под дверью ванной комнаты, что находилась слева от меня,
виднелась полоска света. Было слышно, как из крана в ванну льется вода. Некоторое
время я стоял в темноте и, глядя на светящуюся под дверью щель, прислушивался к
журчанию воды. Мне казалось, что от ее шума все в номере Моник сотрясается.
Бедная девушка, сокрушенно подумал я, теперь уже точно все мертвы. Я
нисколько не сомневался, что там, за дверью, в наполненной водой ванне лежит
Моник. Мертвая. Ее ярко-зеленые глаза, в которых застыло удивление, смотрят в
потолок, чувственный рот приоткрыт. Классический "несчастный" случай! Я шагнул к
двери ванной комнаты и застыл. Мне не хотелось ее открывать. Моник, такая
жизнерадостная и по-детски озорная, мертва! Теперь уже мертвы все. Возможно, скоро
придет и мой черед... Меня охватил ужас.
Наконец, собравшись с духом, я надавил на дверь и вошел в ванную.
В ванне действительно лежала Моник. Но не мертвая, а живая! Покрытая густой
мыльной пеной, она правой рукой намыливала левую.
Девушка повернула голову и удивленно посмотрела на меня. Не удивлюсь, если в
этот момент у меня от растерянности отвисла челюсть.
- Ну, Шелл, - возмущенно произнесла она, - это уже слишком.
- Но... - выдавил я, - я думал, что ты мертвая.
Моник прикрыла голую грудь мочалкой из махровой ткани:
- Ты что, никогда не стучишься перед тем, как войти в чужую ванную?
- Я думал, тебя уже нет в живых, - с отупевшим видом повторил я.
- О чем ты говоришь? Видишь, я еще жива, - с улыбкой сказала она. - Выйди
отсюда.
- Да, конечно. Я только хотел узнать, все ли у тебя в порядке.
- Разве сам не видишь? - продолжая улыбаться, спросила девушка. - Ну, а
теперь давай выходи. Подожди в комнате.
Я попятился и, выйдя из ванной, плотно прикрыл за собой дверь. Включив свет в
комнате, я почувствовал себя немного спокойнее: Моник мне удалось найти живой и
здоровой. Чувство гордости за то, что мне как детективу удалось хоть что-то сделать,
снова вернулось ко мне.
Через несколько минут, завернувшись в большое полотенце, из ванной вышла
Моник.
- Слушай, это же какая-то чертовщина! Доктор не вернулся в отель, Бафф тоже
куда-то исчезла, - тут же объяснил ей свое неожиданное вторжение я.
Улыбка медленно сползла с лица девушки.
- Что значит - исчезла? - удивленно спросила она.
И я ей рассказал все, что мне стало известно после того, как я вернулся в
гостиницу. Моник была потрясена.
- Как же так? Я ведь только недавно сама разговаривала с Бафф, - удивилась
она.
- Когда это было? Во сколько?
- Точно не помню. А который сейчас час? Я разговаривала с ней около
одиннадцати. Может быть, в половине двенадцатого. Она выглядела очень
расстроенной. Вернувшись от нее, я немного почитала, потом... залезла в ванну.
Мы поговорили с Моник еще пару минут, но ничего что смогло бы пролить свет на
таинственное исчезновение Бафф, я так и не узнал. Сам вид закутанной в полотенце
Моник, особенно черные влажные кудряшки на ее голове мешали мне
сосредоточиться.
- Одевайся, - сказал я ей. - Нам надо смываться из гостиницы.
- Почему?
- Почему? - переспросил я. - Покумекай сама. Бафф с ее отцом кто-то похитил.
Ты почти постоянно находилась с ними, и все знают, что ты ее подруга. Не исключено,
что следующей, кто исчезнет, будешь ты. Кто знает, что они задумали? Мы даже не
знаем, что случилось с Баффингтонами. Так что тебе лучше всего бежать из отеля и
где-нибудь затаиться. Мне, кстати, тоже.
- Наверное, ты прав, - нахмурясь, сказала Моник. - Я одеваюсь.
Она повернулась ко мне спиной и направилась в спальню. Вскоре девушка
появилась в гостиной полностью экипированной: в белой блузке, жакете и юбке
коричневого цвета и того же цвета туфлях на высоких каблуках.
- Что-нибудь прихватить с собой? - спросила она.
- Пока не надо. Номер оставь за собой. Вернемся сюда, когда все уляжется.
Мы спустились в вестибюль, вышли через запасный выход на улицу Хуареса и
взяли одну из машин, стоявших напротив отеля. Я попросил таксиста, который, как
оказалось, неплохо изъяснялся по-английски, ехать в сторону авеню Реформы.
Когда мы проезжали по Кабаллито, Моник вдруг сказала:
- От того, что ты рассказал, меня бросает в дрожь. Я боюсь.
- Нечего бояться, поэтому мы и меняем место. Возможно, и в отеле "Дель Прадо"
ничего с нами не случилось бы, но зачем испытывать судьбу.
- Знаешь, Шелл, так хочется выпить.
- Мне тоже, но думаю, что сегодня от хождения по ночным барам нам лучше
отказаться.
Девушка заявила, что умрет от жажды, и мне ничего не оставалось, как остановить
машину и купить в ближайшем баре бутылку виски и литр минеральной воды. Пока
Моник, сидя в такси, жадно глотала виски, запивая его водой, я с опаской оглядывался
по сторонам. Ничего подозрительного на проезжей части улицы я не заметил. В эту
ночь оснований для бдительности у меня было более чем достаточно. Я продолжал
наблюдение, тщетно пытаясь увидеть черный "кадиллак".
Наконец, утолив жажду, Моник протянула мне обе бутылки.
- Никогда еще мне так не хотелось выпить, - со вздохом облегчения сказала она.
- Нет, правда.
- Тогда на здоровье, - ответил я и припал к горлышку бутылки.
- А куда мы едем?
- Пока не знаю.
Окончательно убедившись, что нас никто не преследует, я попросил водителя
свернуть направо и постоять недолго: надо было решить, куда же нам все-таки ехать.
- Неподалеку, на улице Повстанцев, есть небольшие и весьма приличные
гостиницы. В любой из них нам будет гораздо безопаснее, чем в "Дель Прадо", -
сказал я девушке и, обернувшись, глянул в заднее стекло.
То, что я увидел, сразу же привлекло мое внимание. Казалось, обычная уличная
сценка: в нескольких десятках ярдов от нас остановилась другая машина, у которой
тотчас погасли фары.
Как я уже говорил, авеню Реформы - широкая улица с тремя рядами движения в
ту и другую сторону, раздвоенная посередине каменным бордюром. Кроме этого,
между основной проезжей частью и тротуарами с обеих сторон тянутся маленькие
двухрядные дорожки, пригодные для проезда транспорта. Основную магистраль от
этих дорожек отделял шириной в несколько футов зеленый газон, с растущими на нем
деревьями. Эту часть улицы местные водители называли малой авеню Реформы;
именно там, по правую сторону от нас, и остановилась та самая машина.
В другое время я вряд ли обратил бы на нее внимание, но за эту ночь в меня уже
дважды стреляли, и я решил перестраховаться.
- Проедем еще квартал, - попросил я нашего таксиста.
Едва мы тронулись с места, как у автомобиля, вызвавшего у меня подозрения,
включились фары, и он, держа дистанцию в полквартала, а то и меньше, поехал за
нами вслед. Перед нашими глазами в центре небольшой площади замаячил монумент
Независимости в виде ангела с расправленными крыльями. Нам предстояло, обогнув
монумент, выехать на участок авеню Реформы, где справа на него выходила улица
Тайбер, а слева - улица Флоренции.
- Объезжаем монумент, только медленно, потом я скажу, где свернуть, - сказал
я водителю.
Когда мы подъехали к монументу с венчавшим его вершину ангелом, я вновь
оглянулся на подозрительную машину. Мы уже начинали сворачивать налево, будто
желая попасть на улицу Флоренции, и тут я увидел, как следовавшая за нами машина,
пропуская транспорт в левом от нее ряду, сбавила скорость, явно собираясь пересечь
авеню и выехать на ту же улицу, что и мы.
- За нами "хвост", - сказал я Моник.
- Что? - не поняв, хихикнула она.
- "Хвост". Нас преследуют.
- Боже, Шелл! А ты уверен? - дрогнувшим голосом спросила девушка и
напряглась.
- Да, уверен. Не хочу тебя пугать, но лучше, чтобы ты все знала.
- Какой ужас! Что же нам делать?
Я вновь оглянулся назад, а Моник тем временем поспешно отхлебнула еще виски,
запила минеральной водой и, поперхнувшись, закашляла.
- Не поворачивай. Поедешь дальше по авеню, доедешь до статуи Дианы,
объедешь ее, затем на полной скорости несись в Чапультепек-парк. Придется
поднажать на газ, - сказал я водителю.
Таксист попытался возразить, но я протянул ему несколько сложенных вместе
банкнотов, и он смирился.
- Запомни, как только свернешь за Дианой, жми на все педали.
- Si, - с готовностью ответил таксист и, не сворачивая на улицу Флоренции,
покатил машину вдоль авеню Реформы.
- Не нравится мне все это, - испуганно прошептала Моник.
- А мне, думаешь, нравится? Только не раскисай. Возможно, нам еще придется
поработать ногами. Так что на всякий случай разуйся.
Девушка, не говоря ни слова, послушно сняла с ног туфли.
Тем временем мы выехали на площадь и начали объезжать статую Дианы. В
пятидесяти футах от площади преследовавшая нас машина резко сбросила скорость и
почти остановилась. Как только наше такси миновало монумент, я сказал своему
водителю:
- А теперь - жми!
Парень дал газ, и такси на полной скорости рвануло в сторону парка. Наши с
Моник головы резко отбросило назад. Обернувшись, я увидел, что машина, неотступно
следовавшая за нами, сорвалась с места и стала набирать скорость.
- Ну что, крошка? Хочешь верь, хочешь не верь, но за нами точно тянется
"хвост". Только вот не знаю, сколько человек в этой машине и кто они такие.
- О, Шелл! - испуганно взвизгнула девушка. - Я боюсь. Меня уже тошнит от
страха.
- Не паникуй. Въедем в парк, попрошу таксиста нас высадить и тут же ехать
дальше. Если повезет, преследователи нас не заметят и помчатся за ним вдогонку.
Надеюсь, ты быстро бегаешь?
- Только не бросай меня, Шелл! Не оставляй одну!
- Конечно же не брошу. Вот только бы не пришлось тащить тебя на руках.
Такси на большой скорости пронеслось между двумя огромными чугунными
львами, стоявшими у ворот парка. Откуда-то до нас донесся громкий свист
полицейского, но к тому времени наша машина уже скрылась в тенистой аллее. Судя
по всему, мы уже прилично оторвались от преследователей. Спустя некоторое время,
оглянувшись назад, я по маленьким точкам яркого света, вспыхнувшим у ворот, понял,
что они только въезжают в парк. Не теряя драгоценных минут, я объяснил таксисту,
что нужно делать, и, как только мы свернули на дорогу, ведущую в глубь парка,
крикнул ему:
- Здесь!
Водитель нажал на тормоз, и машина, взвизгнув шинами, начала резко сбрасывать
скорость.
- Быстрее выскакивай, не жди, пока остановится! - приказал я Моник.
Та распахнула дверцу и выскочила из машины, следом за ней выпрыгнул и я. Едва
я успел захлопнуть за собой дверцу, водитель нажал на газ, и машина, набирая
скорость, покатила дальше. Я кинулся бежать и чуть было не наступил на лежавшую
ничком на земле девушку. Чертыхнувшись, я помог ей подняться. Если бы не Моник, я
из своего кольта мог бы перестрелять наших преследователей, сколько бы их ни было.
Но сейчас воспользоваться своим револьвером я не решился: в перестрелке могла
погибнуть и девушка. Моник, поднявшись с земли, со всех ног побежала прочь от
дороги, я бросился вслед за ней. В темноте раздался визг тормозов. Я понял, что
машина преследователей останавливается. Как девушка ни старалась, бежала она всетаки
не так быстро, как хотелось.
Я услышал, как хлопнула дверца автомобиля, и, оглянувшись, увидел позади себя
мерцающие огоньки двух карманных фонариков. Моник забежала за дерево, и я
последовал ее примеру. В парке росло много деревьев, но кустов, которые могли бы
нас укрыть, не было. Бегать от дерева к дереву, когда в спину светят фонарики, было
бы совсем глупо. "Какой же ты, Скотт, дурак, надо же было тебе выскочить именно
здесь, - подумал я, - нет, чтобы поискать более безопасное место".
- Шелл! Что случилось? - переводя дыхание, спросила Моник.
- Не задавай дурацких вопросов, лучше беги быстрее. И старайся прятаться за
деревья.
Преодолев еще ярдов пятьдесят, я схватил девушку за руку и остановил ее:
- Эй, подожди-ка минуту. Давай-ка прислушаемся.
Мы замерли и напрягли слух. Сзади, из темноты парка, до нас донесся топот
преследователей. Как ни странно, но я не увидел света их фонариков. Вдруг за
стволами деревьев вспыхнул один огонек и через пару секунд погас. По этой вспышке
я понял, что преследователи уже недалеко от нас. Забегая с Моник за дерево, я
выхватил свой револьвер и приготовился стрелять.
Увидев в моей руке кольт, Моник испуганно зашептала:
- Шелл! Не делай этого! Нас же убьют
...Закладка в соц.сетях
