Жанр: Детектив
Больше, чем страх Шелл скотт
... металлическая сетка.
В восьмом ряду я заметил свободное сиденье и, пробравшись к нему, развернулся и
с трудом втиснулся между двумя орущими мексиканцами. Место, естественно,
оказалось не мое, но искать свое времени у меня не было. Едва усевшись, я посмотрел
на вход, через который только что вбежал в зал, и увидел там безусого мексиканца с
длинными баками. Это был приятель генерала, большой любитель щипать женщин. Он
суровым взглядом всматривался в сидящих на трибуне зрителей. На его лице я заметил
кровоподтек и понял, что я, после того как врезал ему кулаком в живот, долбанул его
ногой по лицу. Не удивительно, что именно этот ублюдок кинулся меня догонять.
Вспомнив искаженное болью личико моей малышки, я пожалел, что не дал ему
посильнее. Затем мое внимание привлекла игра, и я, наблюдая за ней, краем глаза
следил за мужчиной с баками.
А тем временем на площадке команда "серых" выигрывала у "синих" со счетом
28:26. Букмекеры, стараясь перекричать ревущих болельщиков, предлагали делать
ставки, которые по ходу игры непрерывно менялись. Зрители орали словно бешеные.
Они вкладывали деньги в теннисные мячи с надрезом, бросали их букмекерам, а те,
поймав, вынимали из мячей купюры, всовывали в них квитанции и кидали обратно.
Тем временем у входа в зал появился мужчина, и, заметив того, с баками, подошел к
нему, и что-то сказал. Гнавшийся за мной по улице сунул руку себе под пиджак и
потрогал подмышку. Я мог побиться об заклад, что там у него был пистолет. Он явно
горел желанием пристрелить того, за кем гнался. Перебросившись парой фраз, мой
преследователь, вглядываясь в лица болельщиков, двинулся вдоль первого ряда
трибун. Думаю, в полумраке зала ему не удалось бы разглядеть меня, если бы я не был
блондином. В массе черноволосых болельщиков я должен был выглядеть как апельсин
на снегу. Кроме того, все вокруг орали, делали ставки, а я сидел словно замороженный.
Над площадкой из одного ее конца в другой летал белый мяч. Он ударялся о
деревянный щит, а один из четырех игроков, поймав его при отскоке в нечто вроде
сачка, бежал вместе с остальными игроками к противоположному щиту и бросал в него
мяч. За каждый пойманный мяч команде начислялось очко. Я взглянул на табло. На
нем уже светился счет 29:26 в пользу "серых". Поняв, что сижу в окружении
болельщиков "серых", я решился на отчаянный шаг.
- "Синие", давай! - чтобы выглядеть как можно естественней, заорал я и крепко
выругался.
Мой вопль на английском привлек внимание мексиканца с баками. Он поднял
глаза, бросил взгляд на восьмой ряд, откуда только что прокричали, но меня, к моему
сожалению, так и не заметил.
Тогда я отчаянно замахал руками и завопил:
- Azule! Azule!*
* Синие! Синие! (исп.)
На этот раз мой крик потонул в общем реве бесновавшихся на трибунах
болельщиков. Мне уже начало казаться, что общий порыв страстей в зале захватывает
и меня. Между тем человек с длинными баками все еще стоял напротив меня, и нас
разделяло расстояние не более двадцати пяти футов. Тут я вспомнил о пленке, которую
предусмотрительно засунул за ремень, и проверил, не свисает ли ее свободный конец с
моих штанов, словно отстегнувшаяся подтяжка. Нет, все оказалось в порядке,
кинопленка не выглядывала, а небольшое вздутие от бобины на брюках вряд ли было
заметно. Тем не менее я все же решил перестать кричать и прыгать.
Заметив, что человек с баками смотрит в мою сторону, я помахал рукой одетому в
белый халат и красную кепку букмекеру, дав понять, что хочу сделать ставку.
Услышав, что текущая ставка сто к шестидесяти, я крикнул ему "azule" и, вытащив из
бумажника шестьдесят песо, помахал банкнотами. Букмекер, выведя на квитанции
цифру шестьдесят, вложил ее в белый теннисный мячик и бросил его мне. Вынув
бумажку из мячика, я сунул в его прорезь деньги и кинул мячик обратно букмекеру.
Тот ловко поймал его на лету, а я снова закричал:
- Azule!
Тем временем мой преследователь, стиснув зубы так, что заходили желваки,
продолжал всматриваться в лица сидевших в восьмом ряду зрителей. Я провел
ладонью по лбу и к своему удивлению обнаружил, что он влажный от пота. Табло уже
показывало счет 29 - 27. "Серых" от "синих" теперь отделяло два очка. Болельщики,
как и прежде, продолжали орать и делать ставки. В этот момент я увидел, как белый
мяч, взлетев в воздух, ударился в щит и отскочил от него. Игрок команды "синих"
взмахнул сачком, чтобы его поймать, но промахнулся. Счет стал 30 - 27. Победили
"серые". Я бросил свою квитанцию на пол.
Часть болельщиков, желая, видимо, перед следующей игрой размять ноги или
утолить жажду, стала покидать зал.
- А где здесь бар? - спросил я своего соседа слева.
Тот задумчиво сдвинул брови.
- Mande?* - переспросил он.
- Cantina. Licores.**
- Alia у a la derecha,*** - улыбаясь и кивая, ответил сосед и указал на выход.
* Не повторите ли еще раз? (исп.)
** Буфет. Выпивка (исп.)
*** Там, направо (исп.)
Затем, описав рукой полукруг, он дал понять мне, чтобы я после выхода из зала
свернул направо.
- Gracias, - поблагодарил я его, поднялся и направился в бар.
Заметив меня, человек с баками кинулся за мной. У выхода он оказался раньше и,
перегородив мне дорогу, глядя в глаза, поднял руку и произнес:
- Momentito, сеньор.
Я остановился, а он, продолжая что-то говорить по-испански, как бы невзначай
провел рукой по пиджаку как раз в том месте, где у меня висел револьвер. Видимо
поняв, что у меня с собой "пушка", он резко отдернул руку.
- Mande? - сморщив лицо, спросил я. - Turista.
Мимикой и жестами я дал ему понять, что стоящий перед ним turista не понимает
по-испански. Не знаю, понял ли он или нет, но мне хотелось выглядеть простоватым
иностранцем, пришедшим поглядеть на мексиканскую игру. Тем не менее он
оскалился в улыбке, обнажив при этом ряд нижних зубов. Я заметил, что губа у него
была рассечена. Моя работа, с гордостью отметил я. Давая понять, что разговор
окончен, я кивнул ему и, сделав резкий шаг вперед, умышленно наткнулся на него.
Под его пиджаком находился твердый предмет. Несомненно, это было огнестрельное
оружие.
- О, черт! - воскликнул я. - Простите ради Бога.
Мексиканец хитро прищурил глаза, а я, обойдя его, прошел в бар и на радостях
пропустил пару порций горячительного. Постепенно люди из бара стали расходиться,
и я, не заметив поблизости ни человека с баками, ни его приятеля, вышел через
центральный вход, поймал такси и сказал водителю, чтобы он отвез меня на улицу
Кабаллито. Оказавшись на Кабаллито, я пересел в другую машину, добрался до СанХуан
де Летран, и, убедившись, что "хвоста" за мной нет, остановил третье такси, и
назвал шоферу адрес сеньоры Лопес.
Подъехав к особняку генерала Лопеса, я переложил бобину с фильмом в карман
пиджака и позвонил в дверь. Через минуту на пороге появилась хозяйка дома. Там, в
тюрьме, она своим внешним видом и манерами произвела на меня сильное
впечатление, но сейчас сеньора Лопес выглядела просто королевой. Многие из
настоящих графинь не годились бы ей и в подметки. Высокая, грациозная, держа
корпус прямо, она стояла в темном проеме дверей и спокойно смотрела на меня. Я
удивился, что она не набросилась на меня с расспросами, а только тихо произнесла:
- Мистер Скотт, проходите, пожалуйста.
Я вошел в дом. Проходя мимо графини, на которой было шелковое серое платье, я
ощутил легкий запах дорогих духов.
- Вам что-нибудь удалось для меня сделать? - наконец спросила она.
- Да, сеньора. Кое-что, - ответил я и, вытащив из кармана пиджака бобину с
пленкой, протянул ей.
На ее лице появилось удивленное выражение.
- Благодарю вас, мистер Скотт. Огромное вам спасибо. Просто не могу поверить,
как вам... удалось ее раздобыть. Где она была? Вы знаете, кто ее...
- Об этом я умолчу, если не возражаете. Во всяком случае, пока, - прервал я
сеньору Лопес. - Но очень возможно, графиня, что это не единственный экземпляр
вашего фильма. Вероятно...
- Графиня? - удивилась она.
- О, простите. Я оговорился.
- Так меня называет Амадор, но я не возражаю. Это намного лучше звучит, чем
сеньора, - с улыбкой сказала она, и тут я обратил внимание на необычайно длинные
черные ресницы, которые обрамляли ее огромные карие глаза. - Проходите. Не
стоять же нам у дверей, - сказала графиня и, взяв меня под руку, повела по длинному,
застланному ковром холлу, в который выходили по меньшей мере четыре двери.
Проходя в одну из них, я ощутил тепло ее руки. Надо сказать, что руку мою она
сжимала несколько крепче, чем следовало бы для такого случая. Графиня щелкнула
выключателем, и комнату залил яркий свет. На фоне ослепительно белых стен я увидел
массивную мебель из дорогих пород дерева, в углу стояло пианино, а справа -
огромных размеров тахта темно-бордового цвета. У стены напротив располагался
небольшой бар.
- Не хотите выпить, мистер Скотт?
Тут я подумал о Бафф и ее отце.
- К сожалению, должен отказаться, сеньора, то есть графиня, - ответил я и
увидел на ее лице улыбку. - У меня еще куча дел.
Я огляделся, в надежде найти телефонный аппарат, но его в комнате не было.
- Нет-нет, - возразила графиня. - Хоть что-то я все-таки должна от вас
услышать. Хотелось бы узнать, что ждет меня завтра или на следующий день.
Пропустите рюмочку и расскажите, как достали пленку.
- Тогда только одну, но не больше. Хорошо?
Сегодня вечером я уже не менее шести раз прикладывался к спиртному, и мне
совсем не хотелось перебрать. Волнения мои прошли, напряжение спало, и теперь я
чувствовал себя вполне комфортно. Я присел на тахту, а буквально через минуту
графиня подала мне высокий стакан с ромом и бутылку минеральной воды "Техуакан".
Прислонившись затылком к мягкой спинке тахты, я начал вспоминать подробности
моих вечерних злоключений. Едва я успел пригубить ром и запить его минеральной
водой, как графиня, до этого кругами ходившая возле меня, вдруг произнесла:
- Мистер Скотт, как вы думаете, на этом мои неприятности закончились?
- Честно говоря, я так не думаю. Должны быть копии фильма. Не знаю ни где
они, ни у кого они. Правда, мне кажется, это можно прояснить, но обещать вам ничего
не могу.
- А вы сами... - начала она и на секунду прервалась. - Вы видели этот...
- Нет, - поспешил ответить я и отпил еще рома. - Нет, графиня.
- Почему вы тогда уверены, что это именно тот фильм?
- А я... хм... - невнятно произнес я, и, желая замять вопрос, вновь глотнул рома,
и запил его "Техуакан".
Не мог же я рассказать ей, что хитростью проник в публичный дом и выкрал
пленку буквально из-под носа ее мужа.
- Я совершенно в этом уверен. Да, совершенно.
- Мистер Скотт, мне необходимо самой в этом убедиться. Скорее всего, этот
фильм сегодня должны были предложить моему мужу.
Она именно так и сказала - "предложить", а не "показать". Я был так поражен ее
хладнокровием и мягким тоном, с которым графиня произнесла эту фразу, что у меня
по спине пробежали мурашки.
Я допил свой ром и тут заметил стоявший на подставке кинопроектор. Это был уже
второй проектор, который я сегодня лицезрел.
Графиня поймала мой удивленный взгляд:
- Я купила его сразу же, как получила первую пленку. Хотела знать наверняка,
чем меня шантажируют.
- Да, понимаю, - откликнулся я. - Что ж, весьма разумно.
- Так что с его помощью можно проверить, тот ли фильм вы достали или нет.
- Да, конечно, - сказал я, поднимаясь с тахты. - Всего хорошего, графиня.
Думаю, что мне...
- Нет, останьтесь, пожалуйста, мистер Скотт. Пожалуйста. Всего на минуту, -
попросила она.
Я снова присел в надежде, что через минуту смогу покинуть этот дом.
Графиня, плавно покачивая восхитительными бедрами, подошла к тахте, слегка
наклонилась и, положив руку на мое плечо, нежным голосом произнесла:
- Подождите немного. Если окажется, что фильм не тот, то вам предстоит
исправить свою ошибку. Разве не так? Тогда вам придется продолжить поиски. Верно?
- Да, согласен, - ответил я. - Это весьма логично.
Не убирая руки с моего плеча, она еще ниже наклонилась и, глядя мне в глаза,
улыбнулась:
- Скажите, мистер Скотт, только честно. А вам самому не хотелось бы
посмотреть, что на этой пленке?
От неожиданности у меня перехватило дыхание, и из моего горла вылетели какието
странные звуки, похожие на свист.
- Ну, - неуверенно произнес я. - Хорошо, я...
- Нет-нет, честно, - продолжала настаивать она. Ее рот был приоткрыт. В
уголках влажных пурпурных губ сеньоры Лопес играла улыбка, а ее огромные карие
глаза просто буравили меня.
- Не хотели бы? - нежно проворковала она, а затем еще мягче продолжила: -
Только не лукавьте. Так хотите посмотреть фильм?
- Не могу сказать, что не хочу, только вот как-то не совсем... - пробормотал я.
Теперь ее лицо засветилось в улыбке.
- Подождите минутку, мистер Скотт. Сейчас я налью нам обоим рома.
- Прошу вас, называйте меня просто Шелл.
Она обошла тахту и грациозной походкой, а это было первое, что я отметил у
графини при первой же встрече, направилась к бару. Зачарованным взглядом я смотрел
ей вслед, восторгаясь идеальной линией обтянутых шелком бедер. Пока она,
отвернувшись от меня, разливала ром, я не отрываясь смотрел на нее. Та же спина, та
же плавность движений, что и на пленке, подумал я. Только на этот раз на сеньоре
Лопес было серое шелковое платье, и в волосах не поблескивал гребень. Тонкая талия
рельефно подчеркивала крутизну ее бедер и стройность ее длинных ног. В горле у
меня пересохло, и мне уже не терпелось смочить его.
Наконец она отошла от бара и, подойдя ко мне вплотную, протянула высокий
стакан.
- Готово, Шелл, - сказала графиня.
Я жадно припал губами к стакану и наполовину осушил его. Напротив, метрах в
шести от меня, была голая белая стена, на которую был направлен объектив
кинопроектора, стоявшего за моей спиной. Графиня погасила свет, и чуть слышно
подошла к проектору, и включила его. Темноту комнаты прорезал яркий пучок света, и
на стене появилась рамка. Сеньора Лопес, обойдя тахту, присела рядом со мной. Мое
плечо частично загораживало изображение на стене, и я подвинулся немного вправо.
- Нет-нет, Шелл, - поспешно произнесла графиня, - вернитесь на прежнее
место. Пожалуйста, не отодвигайтесь.
Я бы мог отказаться от ее предложения, но промолчал, подвинулся обратно влево
и, чтобы мое плечо не проецировалось на стену, был вынужден прижаться к сидящей
рядом графине. Моя левая рука оказалась зажатой между нами. Так сидеть мне было
неудобно, и я, вытащив руку, закинул ее за спинку тахты. Графиня взяла мою
свисавшую со спинки руку, положила себе на плечо и, не отпуская ее, сказала:
- Так ведь удобнее. Правда, Шелл?
- Да, удобнее, - ответил я.
На стене забегали кадры, которые я уже видел: графиня, сбросив на пол блузку,
стягивала со своих крутых бедер юбку. Затем, помедлив, она посмотрела на мужчину в
темном халате, что-то сказала и вскинула руку. Мужчина кивнул и исчез из кадра.
Сняв юбку, женщина перешагнула через нее и выпрямилась. Теперь она осталась в
узеньких трусиках и лифчике. Расстегнув застежку на спине, графиня сняла лифчик,
затем трусики. Подобрав валявшуюся на полу одежду, она сделала несколько шагов
вперед и предстала во всем своем великолепии. Правда, пока со спины. Постояв
немного. У кровати, графиня присела на ее край, повернувшись лицом к объективу
кинокамеры. Затем она вынула из зачесанных наверх волос гребень и тряхнула
головой. Тяжелая грива волос упала ей на плечи. Сеньора Лопес сначала провела по
ним рукой, а потом гребнем.
Я почувствовал, как сидевшая рядом живая графиня сжала мне руку, крепко
прижала ее к своему плечу и стала нежно тереться об меня своей длинной ногой.
- Да, это та пленка, - подтвердила она.
- Да? Теперь, когда все сомнения рассеялись, может быть, мне... - начал я, но
сеньора, приложив свой холодный пальчик к моим губам, остановила меня.
- Неужели вам не понравился фильм? - спросила она.
- Нет, совсем нет.
- Вы не хотите увидеть продолжение?
- Н-нет... Отчего же?
- Тогда, Шелл, сидите смирно. Договорились?
Глубоко вздохнув, она прижалась ко мне еще плотнее и, потянув мою руку вниз,
прижала ладонь к своей упругой груди. Я тотчас ощутил тепло ее божественного тела
и понял, что у графини под платьем не было лифчика.
Чуть подавшись вперед, она тихо прошептала:
- Допивайте.
Я проглотил остатки рома, а она, взяв мой пустой стакан, наклонилась и поставила
его на пол. Выпрямившись, сеньора Лопес взяла обе мои руки и обвила их вокруг себя.
А тем временем на белой стене появилось изображение мужчины. С минуту я и
графиня сидели не шелохнувшись. Потом она повернулась лицом ко мне. В
мерцающем свете кинопроектора я увидел, как пальцы женщины коснулись ворота
шелкового платья. Через мгновение графиня сидела уже по пояс обнаженной и нежно
водила пальцами по моим щекам и губам. Ее рука скользнула между моих ног, и я,
потеряв над собой контроль, обнял ее и крепко прижал к себе. Она не сопротивлялась.
Слегка закинув голову, женщина выжидающе смотрела мне в глаза, и я, вдыхая
возбуждающий аромат тонких духов, исходивший от ее пышущей жаром груди,
страстно поцеловал графиню в губы.
Вдруг я вздрогнул: мне послышался странный звук будто кто-то хлопнул дверью.
В этот момент фильм за кончился, и пленка, перемотавшись на приемную бобину,
свободным концом стала хлестать по проектору. На стене засветилась прямоугольная
рамка. В комнате стало значительно светлее. Я уже не думал о работающем вхолостую
проекторе, а пытался понять, действительно ли хлопнула дверь, или это мне только
почудилось.
Графиня тяжело задышала, высоко вздымая грудь.
- Вы слышали? - встревоженно спросила она.
- Что?
- Что-то хлопнуло. Кажется, в доме. Слышали?
- Да.
- Это, должно быть, дверь. О Боже!
- Дверь?
- Конечно же. О Господи!
- Кто бы это?
- Вернулся мой муж.
- Му-уж?
И тут из холла донесся тяжелый топот, словно в дом Лопесов проник сам КингКонг.
Бум, бум! - неслось из-за двери. Звук шагов становился все громче и громче.
- О Боже! - на этот раз воскликнул я и подумал: "Какой же ты, Скотт, все-таки
дурак".
Глава 8
Графиня принялась натягивать на плечи платье, на что у нее ушло гораздо меньше
времени, чем при раздевании. А я тем временем, раскрыв рот, замер и с ужасом
прислушивался к топоту сапог приближающегося Кинг-Конга. Каждый его шаг ударом
молота отдавался у меня в голове.
Возле нашей двери звуки шагов смолкли. Я потянулся за стоявшим на полу пустым
стаканом и усиленно пытался придумать фразу, которой можно было бы
поприветствовать генерала Лопеса. На ум ничего, кроме как: "Привет, дружище! А я
тут забежал к вам на стаканчик рома", увы, не приходило. Но тут из холла вновь
послышался топот, затем шаги снова смолкли: генерал остановился у двери, ведущей в
соседнюю комнату. Я отчетливо услышал, как она открылась и через секунду
захлопнулась.
- А вы уверены, что это ваш муж?
- Да. Только у него такая тяжелая походка.
У хиляка такой поступи быть не должно, с некоторым страхом подумал я. "Ну что,
Скотт, сдрейфил? Не бойся, он всего-навсего человек, а никакой не Кинг-Конг. Если
дело дойдет до схватки, как-нибудь с ним справишься", - мелькнуло у меня в голове,
хотя на данный момент моя спортивная форма оставляла желать лучшего.
Из соседней комнаты доносились шаги генерала Лопеса. Какие же в этом доме
тонкие стены, подумал я. Да, очень тонкие. Я перевел дух. Пока мне везло: генерал не
застукал нас с графиней.
- Графиня, дорогая, - сказал я и почувствовал, как у меня перехватило горло.
Откашлявшись, я продолжил: - Дальнейшее мое присутствие в вашем доме
нежелательно.
- Тьфу ты! - только и произнесла сеньора Лопес.
Кинопроектор продолжал работать. Бобина вращалась и концом пленки хлестала
по его корпусу. Не успел я посоветовать графине, чтобы та отключила аппарат и
спрятала его подальше, как из комнаты, в которой находился генерал, послышался
шум. Графиня резко повернула голову и тревожно посмотрела на стену, за которой
находился ее супруг. Я тотчас поднялся с тахты. Похоже, что там, за стеной, шла
драка. После глухих ударов раздался сдавленный крик, а затем звук падающего тела.
Графиня схватила меня за руку.
- Шелл, там что-то случилось! - в ужасе вскрикнула она и, отпустив мою руку,
поспешила к двери.
Опередив ее, я на бегу выхватил револьвер, выскочил в холл и, подбежав к
соседней двери, вломился в нее.
После долгого пребывания в темноте яркий свет на какое-то мгновение ослепил
меня. Но вскоре около большого письменного стола я сумел разглядеть двух мужчин:
генерала, сидящего в кресле, обмякшего и уронившего голову на грудь, и какого-то
мужчину, левой рукой вцепившегося генералу в ворот. В правой руке нападавший
сжимал большой автоматический пистолет, который был приставлен к виску генерала.
Я вскинул свой кольт, целясь в убийцу, но в этот момент вбежавшая в комнату
графиня, страшно закричав, наткнулась на меня. Вздрогнув, я нажал на спуск, но
выпущенная из моего револьвера пуля лишь продырявила ковер.
Мужчина резко повернулся, отпустил ворот генерала и направил свой пистолет на
нас с графиней. Восстановив равновесие, я прижал палец к спусковому крючку,
готовясь произвести повторный выстрел, но тут я увидел лицо убийцы и остолбенел.
Тело генерала Лопеса медленно сползло с кресла и опустилось на пол. Мне
чертовски повезло, ведь этой короткой паузы человеку с пистолетом было вполне
достаточно, чтобы уложить меня из своего автоматического оружия. Однако он,
увидев меня, тоже на секунду замер и лишь затем дважды выстрелил. Обе пули
прошили стену за моей спиной.
Мужчина кинулся к огромному приоткрытому окну в стене, темневшему слева от
меня. Я выстрелил, но промахнулся. Оказавшись у окна, мужчина, не распахивая его, а
лишь прикрыв руками лицо, рванулся в оконный проем. В этот момент я, метясь ему в
спину, снова выстрелил. Послышался звон разбитого стекла, осколки посыпались на
пол, а силуэт мужчины исчез в окне. Должно быть, я все-таки попал в него, но полной
уверенности в этом у меня не было.
- Потушите свет! - крикнул я графине.
Однако она или не расслышала меня, или не придала этому значения. Тогда я,
подбежав к окну, раскрыл створки и выскочил наружу. На фоне ярко светящегося
оконного проема мой силуэт представлял отличную мишень, поэтому я тотчас припал
к земле. Услышав топот убегающего, я поднялся и кинулся за ним вдогонку. Едва я
успел пробежать несколько ярдов, как раздался рокот включенного двигателя
автомобиля. Взвизгнули шины, и машина на огромной скорости рванула с места.
Вскоре все стихло, и я остановился. Только теперь, когда улетучился азарт погони, я
задумался. Что бы это могло значить? Почему именно этот тип оказался в доме
Лопесов? Почему он хотел убить генерала? Ведь это был не кто иной, как мой старый
"добрый" знакомый, Хемингуэй латиноамериканского разлива, из-за которого меня
упрятали в тюрьму. Почему он сначала в "Монте-Кассино" приставал с ухаживаниями
к Бафф, а теперь явился в дом генерала Лопеса, чтобы убить его?
Я поспешил в дом. Мне не терпелось узнать, что стало с его хозяином. Жив ли он?
В кабинет генерала я проник точно так же, как и покинул его, через окно, и увидел
генерала Лопеса лежащим на полу. Над его телом, стоя на коленях, склонилась
графиня. Она тихонько всхлипывала и, казалось вот-вот разрыдается. Присев рядом, я
взял руку генерала за запястье. Пульс был равномерным и хорошо прослушивался.
Генерал тяжело дышал.
- Ничего страшного, - стараясь утешить сеньору Лопес, сказал я и нащупал на
голове генерала здоровенную шишку. - Он потерял сознание, но скоро придет в себя.
Только вот его голова... Смочите в холодной воде салфетку, приложите к ушибу и
дайте ему сильное обезболивающее.
Она вышла. Генерал застонал и постепенно начал приходить в сознание. Графиня
вернулась с мокрой салфеткой. Пока она, склонившись над мужем, прикладывала к его
голове компресс, я оглядел кабинет и, подойдя к раздвинутым шторам на окне, плотно
задернул их. Затем я подошел к письменному столу. На нем ничего, кроме
телефонного аппарата и листка белой бумаги, не было. Перевернув листок, я увидел,
что на нем что-то написано по-испански. Письмо, решил я, так как начиналось оно со
слова "Нана", а внизу под текстом вместо подписи стояло "Торо".
- Вам не знакомо имя Нана? Или Торо? - спросил я графиню.
Та удивленно посмотрела на меня, глаза ее сделались круглыми.
- Почему же? Нана - это я. Мое полное имя Натания. Наной ласково зовет меня
муж, а я его - Торо, - сказала сеньора Лопес и слегка покраснела, вероятно, оттого,
что "торо" по-испански означало "бык". - Это уменьшительное от имени Торрес. А
почему вы спросили?
Графиня выглядела немного взволнованной.
- Вот что лежало на его столе, - протянув ей листок бумаги, сказал я. -
Надеюсь, в ней нет ничего интимного. Правда, я все равно не сумел ее прочитать. Не
смогли бы вы сказать, что в ней написано? Возможно, этот листок бумаги прольет свет
на то, что здесь произошло.
Сеньора Лопес взяла записку, пробежала по ней глазами и нахмурилась.
- Вот что здесь написано: "Нана, когда ты все узнаешь, то поймешь, почему я
решился на это. Прости меня, как и я прощаю тебе все". И подпись - "Торо"... Ничего
не понимаю, - произнесла она.
- И я тоже, - сказал я.
Не прошло и пяти секунд, как меня вдруг осенило: это была предсмертная записка
генерала. Что, если генерал Лопес вернулся домой, чтобы покончить с собой? Не
похоже.
- Графиня... - слегка волнуясь, начал я, и тут генерал застонал. - Сеньора
Лопес, это написал ваш муж?
Она сурово сдвинула брови и снова посмотрела на листок:
- Да, почерк, похоже, его.
- А кому-нибудь известно, как вы называли друг друга?
- Нет, никому. Так мы обращались друг к другу, когда оставались наедине. А
почему вы спрашиваете?
- Надо расспросить генерала.
Генерал все еще лежал на полу, но уже начал моргать - открывать глаза. Затем он
что-то пробормотал, а через несколько минут окончательно пришел в себя.
Поднявшись с пола, генерал сел в кресло и, уверенно держа голову прямо, произнес:
- Теперь со мной все в порядке.
Он п
...Закладка в соц.сетях
