Жанр: Детектив
Кольцо из камелота
...рошептала:
- Они нас увидят. И услышат.
- Если мы будем сидеть тут на корточках, они нас еще и учуют, - последовал
критический ответ. - И возьмут в руки дубину. Пошли, пока они не собрались с
мыслями.
Она понимала, что он прав, и все же надо было сделать над собой немалое усилие,
чтобы выбраться из уютной земляной норы, создававшей хотя бы иллюзию
безопасности, и выйти на полное обозрение, шагая по шуршащим и трещащим сухим
листьям, веткам и громыхающим камням. Она услышала со стороны дороги
бессловесный рев, но так никогда и не узнала, чем он был вызван - то ли кузен Джон
обнаружил поверженного бойца, то ли заметил их. Но, оглянувшись, Джесс различила,
как знакомый уже силуэт карабкается через изгородь, преодолевает ее и устремляется в
погоню за ними.
Лунный свет, в котором они был видны как на ладони, хоть в одном шел на пользу,
позволяя избегать самых заметных ям, но он же все время создавал мерцающие
обманчивые тени. Каждый раз, шарахаясь от воображаемой рытвины, Джесс
проваливалась в незамеченную настоящую. Поле, казавшееся издали таким ровным и
гладким, было покрыто бороздами - глубокими и крутыми, обрывистыми, полными
воды и грязи. Там были ограды. Там были изгороди - колючие живые изгороди. Там
были ручьи, и вязкие лужи, и широкие полосы пахоты, через которые они тащили ноги
с чудовищной медлительностью кошмарного сна. Прежде чем они пересекли второе
поле, веселенький розовый дождевичок Джессики уже не радовал глаз: падение в
особенно обширную лужу окрасило его в тот самый неприметный коричневый цвет,
который Дэвид упоминал в качестве оптимального. Куртка Дэвида осталась висеть на
какой-то колючей изгороди, а лицо его, как у зебры, было исполосовано царапинами,
полученными от того же источника.
Если у них и мелькала мысль вернуться на дорогу, против нее говорил свет фар,
который медленно и целенаправленно перемещался параллельно их скорбному пути.
Больно ударив колено при падении в кроличью нору, Джесс пожалела, что не огрела
"второго злодея" покрепче.
Единственным утешением в обшей адовой ситуации было сознание, что по полям
их преследует кузен Джон. Джесс уже столько знала о нем, что догадывалась о его
особенном отвращении к подобным занятиям и видела надежду на спасение в
одинаковой с ними недееспособности кузена Джона на вспаханном поле. Она дважды
оглядывалась и видела, как пошатывается и падает фигура преследователя;
удовольствие от этого зрелища, дополненного эхом проклятий, которое доносил до нее
легкий ветерок, придавало ей сил.
Наконец длинные ноги Дэвида отказали, он затормозил, всхрапывая, как загнанная
лошадь, и крепко взял ее под руку - не столько, по мнению Джесс, для того, чтобы
поддержать ее хрупкое тело, сколько для того, чтобы самому обрести опору. Несмотря
на холодную ночь, рубашка его взмокла и прилипла к спине и груди. Он тоже собрал
свою долю грязи.
- Я больше... идти... не могу... - выдохнула она, когда смогла набрать достаточно
воздуха.
- Он тоже... встал, - произнес Дэвид. - Ленивый олух...
- Что нам... делать?
- Найдем что-нибудь... может быть. Дом, город...
- Где мы?
Дэвид застонал:
- Не имею понятия.
- Не можете определить... по звездам или еще как-нибудь?
Глубочайшее возмущение заставило Дэвида забыть о задыхающихся легких.
- Господи помилуй, вы что думаете, я буду следить за Полярной звездой в
небесах, совершая эти скачки с препятствиями? Да и на кой черт... Смотрите, он снова
пошел!
Кузену Джону, может быть, не хватало тренировки, но, во всяком случае, не
настойчивости. Он шел, шел и шел. Луна поднялась и стала клониться к закату,
преследователь перешел на трусцу, потом на прогулочный шаг. Джес ковыляла рядом
со своим рослым спутником, даже не давая себе труда оглянуться. Она знала, что кузен
Джон где-то сзади, знала и то, что он, может быть, не собирается их ловить. Ей было
все равно. Она хотела бы оказаться сейчас дома. Она хотела бы оказаться сейчас в
Лондоне, в постели. Она хотела бы сейчас умереть.
На траве впереди двигались в лунном свете их тени - незнакомые длинные
карикатуры, нетвердо ковыляющие по земле. Джесс давно уже не интересовали виды
природы. Она-то воображала, что в лунном свете все выглядит просто прелестно.
Мирные поля Сомерсета. Или она сейчас в Уилтшире?
- Да черт с ним, - неразборчиво пробормотала она.
Дэвид, вышагивающий рядом, засунув руки в карманы и сгорбившись, согласно
кивнул:
- Замечательно точное и сжатое описание ситуации.
Джесс споткнулась, схватила Дэвида за руку, ища опоры, он тут же пошатнулся, и
оба рухнули на колени в болото.
- Вы устали не меньше меня, - сказала Джесс.
- Устал. - Он слабо обнимал ее, утыкаясь подбородком в макушку, причиняя ей
боль, и вздохнул. - Степень моей усталости можно оценить по отсутствию
приличествующего ситуации энтузиазма, который иначе был бы чреват...
- Почему нам не выйти обратно на дорогу? Вдруг кто-то проедет?
- Там как раз кто-то едет. И именно тот, с кем я предпочел бы не встречаться.
- Я иду уже целую вечность, - простонала Джесс.
- Но мы прошли небольшое расстояние. И все же, по-моему, сейчас
приближаемся к обитаемой местности. В этой части страны не бывает... Минуточку!
Кажется... Поглядите туда.
Он рывком поднял ее на ноги и показал, куда надо смотреть. Джесс проследила за
его вытянутой рукой и увидела на горизонте какой-то правильный силуэт, не
походивший ни на купу деревьев, ни на холм.
Вид этот вроде бы восстановил силы Дэвида, хотя Джесс была настроена более
скептически - возле странной постройки не было ни огонька, и это, безусловно, не
дом... Тащась вперед, она обнаружила, что чем ближе они подходят, тем сложнее
становится силуэт. Современная фабрика? Нет, только не здесь. Разрушенный замок?
Руины... Да. Она сбилась с шагу. Дэвид дернул ее, и она снова заковыляла за ним,
глядя во все глаза...
Отчетливо выделяясь на темном фоне неба, бледно-серебристое и призрачное,
увенчанное звездами и высоко стоящей белой луной, перед ними вставало нагромождение
гигантских монолитов - отдельно стоящие камни, пары камней,
соединенных перемычками, образующих огромные сквозные ворота. Когда-то, в те
времена, когда вера, в буквальном смысле сдвигавшая горы, была живой силой, а не
хранящимися в головах ученых обрывками информации, за этими пустыми воротами
открывалась дорога в космос, и, хотя крыши над ними никогда не бывало, они
заключали в себе нечто неимоверно большее, чем пустое пространство.
Джесс, конечно, читала об этом месте; оно значилось в списке того, что ей надо
было посмотреть в Солсбери, ибо располагалось меньше чем в десяти милях к северу
от города. Этот список она составляла давным-давно; по крайней мере, так казалось
теперь, когда все это безумие привело ее глухой ночью на грязное поле, промокшую до
костей, уставшую до слез, в сопровождении спутника, представляющего собой такого
же грязного бродягу в рубашке с короткими рукавами... Но по мере того, как на
горизонте вставали эти невероятные камни, в ней крепла уверенность, что игра стоит
свеч - ей открылся Стоунхендж в лунном свете.
Масштабы сооружения вводили в заблуждение - до него было еще далеко, хотя
казалось оно огромным. Прилившая было энергия Дэвида иссякла прежде, чем они
дошли, и он остановился для следующей передышки.
- Кстати, о вас, - сказала Джесс. - Вы знакомите меня с
достопримечательностями?
Дэвид покосился на нее. У него не было сил сердиться, и она подумала, что в
жизни не видела человека в таком позорном виде. Лицо словно в маске из засохшей
крови и грязи, взъерошенные волосы полны колючек, листьев и веток, как прическа
первобытной старой девы, брюки разорваны по меньшей мере в шести местах. Эта
мысль заставила ее коснуться собственной головы. Дэвид, заметив это, изобразил
бледную, но язвительную улыбку.
- Поверьте, моя дорогая, меня меньше всего волнует, как вы выглядите. Я скорее
залюбовался бы телефоном. Не знаю, приставлен ли к этой груде камней сторож, но
там, безусловно, присутствует сувенирный киоск или что-нибудь в этом роде. Если он
закрыт, я его взломаю.
Теперь, когда они приближались к цели, которая долгое время казалась
несуществующей, к Джессике вернулась осторожность. Никаких признаков кузена
Джона не наблюдалось, но, оглянувшись, она заметила лучик света в том месте, где его
быть не могло. Дэвид сжал ее руку.
- Фонарик, - сказал он. - Они сигналят, видите?
- А другой все еще на дороге?
- Алджернон? Я решил, что мы будем называть его Алджернон. Да, он там. Я
понимаю, что сцена становится излишне болотистой, но, понимаете ли, одна из наших
проблем в том, чтобы попасть в Солсбери раньше них. Иначе они просто встретят нас у
моей машины. А мы не можем бросить машину.
- Я знаю и понимаю... О, Дэвид, мне противно об этом говорить, но при полной
луне все действительно выглядит потрясающе! Посмотрите!..
- Смотрю. И очень хотел бы быть сейчас где-нибудь...
И вдруг рука Дэвида под ее пальцами пугающе окаменела. Она услышала, как он
задохнулся, издав резкое восклицание, полное такого ужаса, какого она не слыхала
даже в самые худшие моменты их приключений. Голосом, который она не узнала,
придушенным от страха, он прошептал:
- О Боже. О Боже, смотрите... Смотрите.
И тогда она тоже увидела, и от шока ее охватил озноб. Страстное недоверие и в то
же время твердая вера в реальность, своих впечатлений вспыхнули одновременно и
пришли в столкновение. Ибо над ровной травой, окружающей Храм
Солнцепоклонников, медленно проползала извивающаяся змеей полоса слабого света.
Она текла к храму и вытекала из храма, разнося в ночной тишине слабые отголоски
хорового песнопения.
Глава 5
У Дэвида начался приступ смеха.
Начинался он медленно - клохтанье в горле сотрясло плечи и грудь, -
постепенно набрал силу, перейдя в рев, от которого Дэвид вибрировал с головы до ног,
хлопая себя по коленкам. Из глаз его текли слезы. Он что-то проговорил, но
потонувшие в жутком хохоте слова разобрать было невозможно. Потом, шатаясь,
зигзагами двинулся по полю к процессии движущихся огоньков.
Джесс попыталась задержать его, но не успела, впрочем, и не смогла бы
воспрепятствовать ему. "Это истерика, - подумала она, - и упрекать его не в чем,
досталось ему сполна". Но нельзя же позволить ему уйти. Что там друиды делали со
своими жертвами? Хоронили заживо? Вырезали сердца? Нет, это ацтеки или кто-то
еще...
Она сделала шаг следом, борясь с самым коварным из всех ужасов, и чудовищный
приступ сомнений заставил ее застыть на месте. Это был та волна подозрений, которая
время от времени накатывала на нее, и суть которой лучше всего обобщалась в одном
вопросе: на чьей он стороне?
Обратившись к последним оставшимся крупицам здравого смысла, она принялась
спорить с самой собой. "Опомнись - либо потусторонние духи, либо бандиты, но не
то и другое сразу. Если Дэвид состоит в союзе с кузеном Джоном, вряд ли он заодно на
дружеской ноге с духами давно умерших друидских жрецов".
Собравшись с мыслями или с тем, что от них осталось, она заковыляла по полю. Ей
вскоре открылась истинная природа движущейся цепочки огней, но это открытие
нисколько не успокаивало ее. Огонь исходил от факелов, которые держали в поднятых
руках окутанные белыми саванами фигуры. Спеленутые с ног до головы, в капюшонах,
они протянулись короткой процессией от дороги мимо монументов, почти до самого
входа, и остановились, а пение смолкло. Дэвид был погружен в серьезную беседу с
одной из бледных фигур. Он обернулся, и лицо его просветлело, когда он заметил, что
она приближается.
- Ну, наконец. Где вы были так долго? Джесс, это Сэм Джонс из Мистического
Ордена Солнцепоклонников.
Казалось, автобус, катясь по дороге, испытывает килевую качку, но, может быть,
смутно соображала Джесс, дело в том, что она сама раскачивается из стороны в
сторону. На заднем сиденье, вечно на заднем, обиженно подумала она, втиснутая
между Сэмом - славный старина Сэм! - и Дэвидом. Оба они обнимали ее, она
обнимала их, и все пели.
- Веселые друзья-я-я! - тянула Джесс, но ее слабенький голосок тонул в
громовом хоре прочих пассажиров. Речь в песне шла о девушке по имени Мейбл.
Через какое-то время, когда показались огни Солсбери, исполнялся очередной
куплет классической народной песни:
- Вот Номер Четыре в своей квартире...
- Нет-нет, не так! - запротестовала Джесс.
- Не так? - горестно уставился на нее Сэм. Капюшон был отброшен с его головы
за спину и обнажилась сияющая лысина. Лицо почти круглое, розовое и лишенное
каких-либо черт, ибо курносый нос и пухлый бутончик рта терялись в пышных
жировых отложениях. - А вы нас поучите, а вы нас научите, а вы нас... Джесси.
Славная девочка Джесси!
Автобус остановился. Песнь смолкла.
- Давайте все выходите, - велел шофер, единственная мрачная личность в
автобусе.
Сэм встряхнулся, как вынырнувшая из воды утка. Жирные валики под
подбородком заколыхались. Благодаря почти волшебной способности некоторых людей
преодолевать слабость бренной плоти, голос его звучал вполне разборчиво:
- Приехали. Показали, по-моему, неплохое время. Веселенькое приключение,
правда?
- Очень, очень, очень веселенькое. Очень, очень...
- Джесс! - Кто-то потряс ее. Дэвид?
Она послала ему сияющую улыбку.
- Веселенькое приключение, Дэвид? Веселенькое представление?
- Джесс, моя милочка, вы пьяны в стельку. Как я доволоку вас до машины?
- Донесите меня, - предложила Джесс и бросилась в его объятия.
Он рухнул назад на сиденье.
- Не могу. Я и сам под мухой.
- Не может она быть пьяной, - твердо заявил Сэм. - Только не от нашего меда.
Он... ик! Извините... он нетоксичен. Давайте я вам помогу. Где ваша машина, старина?
Двинемся как на параде. Устроим еще один парад.
Прощание заняло некоторое время. Сэм полностью взял себя в руки и долго
обменивался с Джесс крепкими горячими рукопожатиями, но один молодой человек
настаивал, что обязательно должен поцеловать ее напоследок. Полная абстрактной
любви к человечеству, Джесс готова была повиноваться, но Дэвид запротестовал, и
молодой человек был поставлен на место. Потом Дэвид медленно проехал между
рядами размахивающих факелами солнцепоклонников. У Джесс слишком кружилась
голова, чтобы любопытствовать, зачем он это сделал, или почему издал вульгарное
удовлетворенное хрюканье после того, как взглянул в зеркало заднего обзора, или
почему они вылетели из города на такой головоломной скорости. Однако примерно
через часок она начала интересоваться, где это они едут и по шоссе или по проселку.
Эффекты меда улетучивались.
- Ой, - сказала Джесс, когда они попали в глубокую колдобину и она стукнулась
головой об крышу. - Куда, черт побери, вы едете?
Дэвид ответил не сразу. Джесс заметила, как стиснуты его губы и напряжены
мускулы рук, они ехали по разбитому участку дороги. И снова он бросил взгляд в
зеркало и кивнул. Почти сразу же шины легко зашуршали по бетону. Машина
вильнула вправо, влево и остановилась. Дэвид выключил фары и повалился вперед,
обхватив руль руками и уронив на него голову.
- Вы падаете в обморок? - спросила Джесс.
Дэвид с трудом выпрямился.
- Нет, не падаю. Я никогда в жизни не падал в обморок. И не собираюсь падать в
обморок ни сейчас, ни когда-либо в иное время. За кого вы меня, черт возьми,
принимаете - за одну из моих слабоумных героинь?
- Но это гораздо приличней и аккуратней, чем если бы вас стошнило, - зловеще
сказала Джесс.
- И этого тоже я делать не собираюсь. А если вы собираетесь, попрошу прежде
выйти из машины.
- Тогда не буду. Ради всего святого, что это было такое?
- Мед. Нечто сладкое и чрезвычайно алкогольное. Предполагается, что это рецепт
каких-то древних не знаю кого.
- Железные люди...
Сидели они в тишине. Это была глубокая сельская тишина, другими словами,
полная шумов и звуков, разносящихся брачных призывов ночных животных и насекомых,
шороха листвы, в которой шныряла мелкая живность, журчания воды,
совиного уханья, хлопанья крыльев летучих мышей. Ночной воздух был холодным и
сладким, напоенным разнообразными ароматами, которые вскормленная городом
Джессика не могла распознать, но которые сентиментально связывала с такими чисто
английскими явлениями, как цветущий боярышник в изгородях и колышимые
ветерком гроздья сирени. Дэвид начал постукивать зубами.
- У вас нет другой куртки? - спросила она. - Вы дрожите.
- О, это от страха. Чистейший ледяной ужас.
- Где ваш чемодан?
- Не важно. Вы меня согреете. - Он сгреб ее в объятия и громко запел: - И всю
долгую ночь я ее обнимал, чтоб не скрылась она в тумане, в тума-а-ане...
- Да успокойтесь же, не валяйте дурака!
- Не могу, - сказал Дэвид, трясясь. - Это потрясающее сборище полных
идиотов! Если в они не возникли в самый нужный момент...
- Я чуть не умерла, когда вы к ним побежали, - хихикнула Джесс. - А когда вы
представили Сэма с его маленькой кругленькой розовой мордочкой, торчащей из этого
капюшона...
- Не отзывайтесь неуважительно о славном старине Сэме, - предупредил Дэвид,
и оба зашлись в пароксизме радостного смеха. - Ну, все это очень хорошо, -
заговорил Дэвид, мрачнея. - В любом случае, они нас спасли.
- А что они делают в Стоунхендже посреди ночи?
- Совершают свои ежегодные ритуалы. Все это в основном добропорядочные и
серьезные граждане, но в одну ночь в году они приходят в раж и воображают себя
древними бриттами. Благослови их Господь. Знаете, наши приятели поджидали нас в
автомобиле.
- Я их не видела.
- Вы вообще ничего не видели. А они были там. Толпа окружила их и
попридержала, чтобы дать мне время скрыться из виду. Я хотел убедиться, что мы удрали,
сворачивая в каждый проселок, будь он проклят, какой только попадался под
руку. В результате я в данный момент не имею понятия, где мы находимся. А причина,
по которой мы сейчас сидим здесь, за этой надежной оградкой, вовсе не та, о которой
вы думаете...
Его губы оторвались от ее волос и с ласковой нежностью скользнули по щеке.
- Чтобы убедиться, что они нас не преследуют, - сказала Джесс, подавляя
зевоту.
- М-м-м... Пожалуй, вы правы. Именно по этой причине. - Дэвид убрал руки и
отодвинул Джесс в дальний угол. - Полагаю, что именно так. Никогда не начинайте
делать того, чего не сможете довести до конца, а в настоящее время... Ну ладно, на чем
мы остановились?
- Мы ждем, чтобы посмотреть, не собирается ли нас еще кто-нибудь похитить, -
сонно пробормотала Джесс. - О Боже, я совсем сплю...
- Правильно, надо найти нору, где можно залечь, иначе мы оба свалимся
замертво. Однако я сомневаюсь, чтобы какой-то приличный отель согласился принять
нас. С вами дела обстоят не так плохо, основную долю грязи принял на себя ваш плащ,
мой же наряд составляет в целом воротничок и один рукав.
- Как минимум, один ваш рукав прихватила на память та блондинка, -
напомнила Джесс тоном, неожиданно утратившим всякие признаки сонливости.
- Не будем преувеличивать. Она просто...
- Устроила оргию, - проворчала Джесс.
- Ну, если на то пошло, почему юный Оскар с такой уверенностью заявлял о
своем праве поцеловать вас на прощанье?
- А, это... - Джесс зевнула и снова впала в полукоматозное состояние.
- Вот именно, и раз уж мы затронули эту тему, я должен напомнить, что видел,
как вы с Сэмом...
Легкий храп заставил его замолчать. Он пробормотал проклятие и включил мотор.
Солнечный свет ласково и тепло коснулся закрытых век Джессики. Она
проснулась, не столько осознавая свое существование, сколько ощущая собственное
тело. Это было какое-то жуткое и омерзительное тело. Оно все болело, и где-то внутри
в нем гнездилось что-то ужасающе неприятное.
- Вот, возьмите, - откуда-то издалека прозвучал голос Дэвида. - Выпейте.
Ее пальцев коснулся холодный стакан.
- Нет, - произнесла Джесс.
Чья-то чужая рука приподняла ее и поднесла стакан к губам.
В следующие несколько минут она испытала волнующие переживания, но
молодость и здоровый образ жизни восторжествовали. Джесс обнаружила, что сидит с
открытыми глазами и желудок ее встал на место.
В незнакомой комнате было холодно. По рукам и груди побежали мурашки. Она
потянула на себя одеяло.
- Кто меня раздевал? - вскрикнула она.
В поле ее зрения попало лицо Дэвида. Оно улыбалось, но это было единственное,
что о нем можно было сказать с определенностью. Его сплошь покрывали синяки, а
круги под глазами обрели нежный лавандовый оттенок.
- Гораздо оригинальнее, чем "Скажите же мне, где я", - заметил он. - Ответ на
ваш вопрос должен быть следующим: либо я самолично, либо Билл, - а я знаю, что
вам не понравилась бы подобная вольность со стороны незнакомого вам человека.
Успокойтесь, моя дорогая, и подумайте, не мог же я положить вас в постель в этих
грязнейших одеждах. И сами вы крайне грязны, но, будучи истым джентльменом, я не
смог выйти за определенные рамки, а посему предлагаю вам самостоятельно
воспользоваться удобствами в другом конце коридора, а заодно и удовлетворить
прочие ваши нужды, такие, как...
Он предусмотрительно испарился, когда Джесс занесла кулачки. Она выбралась из
постели и пошла искать ванную.
Отмывшись и одевшись, она отыскала кухню по запаху кофе. Дом был крошечный,
бревенчатый, обшитый темными деревянными панелями, с таким неровным полом, что
она чуть не свалилась с лестницы. Кухня выглядела как на картинке из книжки об архитектуре
первопоселенцев - ни встроенных шкафов, ни кафеля, ни фарфора, ни
стальных раковин. Все покрывал тонкий налет пыли, в том числе и окна, на которых не
было занавесок, но зато в стекла лилось солнце, а на подоконнике цвела огромная
красная герань.
- Кофе готов, - объявил Дэвид. - Я варил его сам, научился в Нью-Йорке, как
делать это подобающим образом. Кстати, познакомьтесь с хозяином. Фредерик
Джордж Уильям Макалистер Четвертый. Известный также как Билл.
Джесс повернулась, и рука ее оказалась в ладони здоровенного молодого человека
с физиономией белого кролика, без ресниц и бровей, и с самыми великолепными
белокурыми длинными волосами, какие она когда-либо видела в журнале "Вог" или
еще где-нибудь. Когда он заговорил, ее больная голова загудела - голос оказался
глубоким басом.
- Здравствуйте, - произнес Фредерик Джордж, известный как Билл. - У вас в
Штатах принято пожимать по утрам руки? Странная идея.
- Нет, не принято, - грубо отрезал Дэвид. - Садись, дурачок.
- Не могу, пока гостья не сядет.
Джесс уселась. Прекрасный блондинистый кролик устроился за столом напротив и
устремил на нее настойчивый взгляд. Теперь она разглядела, что у него есть и
ресницы, и брови, но такие белые, что на расстоянии в шесть дюймов они становились
практически неразличимыми. Упорный взгляд Билла не вызывал у нее неприятных
эмоций: он был, безусловно, одобрительным.
- Скажите же мне, где я? - спросила она. Может быть, это был и не
оригинальный вопрос, но вполне уместный.
- У Билла, - ответил Дэвид. Он поставил на стол кофе и тосты и тоже сел. -
Если конкретно. А в общем и целом - в Уэльсе. Прошлой ночью, когда вы заснули, я
наконец отыскал дорожный указатель и вспомнил, что здесь живет Билл.
- Очень любезно с вашей стороны, что вы нас приютили, - промолвила Джесс.
Билл улыбнулся. Его светлые глаза пробежали по ее волосам, изумрудно-зеленому
свитерку, обнаженным рукам и обратно. Он улыбнулся еще шире.
- Ну, с любезностями покончено, - вмешался Дэвид, - перейдем к делу. Я
обрисовал Биллу наше положение.
- Мое положение.
- Теперь уже не только ваше. - Дэвид многозначительно поскреб указательным
пальцем свои синяки. - Но, как бы то ни было, он сделал несколько убедительных
замечаний. Под этой сливочной внешностью скрывается - должен заметить, весьма
успешно - незаурядный ум.
Билл радостно зарделся от этого двусмысленного комплимента.
- Билл заметил, - продолжал Дэвид, - что ведут себя наши преследователи,
мягко говоря, странно. Мне уже приходило в голову, что это совершенно непрофессиональные
бандиты. Выехать в самый критический момент, прости Господи, без
бензина! Поэтому можно вполне уверенно предположить, что это чисто личная
вендетта. Я хочу сказать, что за вами не гонится ни ЦРУ, ни НКВД, ни иная какаянибудь
зловещая аббревиатура.
- Сохрани Боже, я этого никогда и не предполагала!
- Знаю, знаю, но давайте придерживаться безжалостной логики. Была такая
возможность, хоть и не очень большая.
- Тем более, что речь идет о кузене Джоне.
- А! - Дэвид проглотил половинку тоста и уставил на нее длинный
гипнотизирующий указательный палец. - Как с подлинным блеском напомнил мне
Билл, идентификация данного джентльмена как кузена Джона настолько лишена
оснований, что утрачиваем всякую ценность. Фактически мы не знаем, кто он такой.
- Но все это дело должно быть связано с семейными интересами, - заспорила
Джесс. - Ничего иного тут быть не может. Я никогда не работала ни в правительственных
структурах, ни на какого-нибудь засекреченного ученого или еще гденибудь.
Я хочу сказать, что не знаю никаких смертоносных секретов.
- Билл склонен согласиться с этим, - великодушно объявил Дэвид. - Билла
интересует, не стоит ли вопрос о наследстве.
Джесс в некотором замешательстве взглянула на молчащего Билла. Он
дружелюбно улыбнулся.
- Нет, - сказала она, возвращая ему улыбку; такое уж милое было у него лицо. -
Насколько мне известно, никаких денег нет.
- Просто для полноты аргументации, - продолжал Дэвид, - если бы они были,
кто был бы наследником?
- Я думаю, кузен Джон. Дедушка вычеркнул из завещания моего отца много лет
назад: это сообщили маме адвокаты, когда она писала о папиной смерти. Но ничего
нет...
- Это вы уже говорили. Но, как небезосновательно полагает Билл, старик мог за
все эти годы накопить бриллианты или ценные бумаги. Предположим, он раскаялся в
своем жестоком обращении с единственным сыном. В реальной жизни люди редко
раскаиваются в чем-нибудь, - наставительным тоном добавил он, - но в книжках
они только этим и занимаются. Предположим, бедный старый дедушка решил передать
вам вашу законную долю. И кузену Джону приходится принимать мер
...Закладка в соц.сетях
