Жанр: Детектив
амелия пибоди 5.Не тяни леопарда за хвост
...за
полисмену, - немедленно вызвать сюда инспектора Каффа из Скотланд-Ярда.
Так-то вот! Воспитание вкупе с выдержкой сделали свое дело. Констебль, подступивший
к Эмерсону, который занял боевую стойку, неуверенно затоптался на месте и в конце концов
разжал кулаки. Его коллеги, уже готовые прийти на помощь, застыли как вкопанные.
- Прошу. - Я сунула руку в карман. - Моя визитная карточка.
- Какого черта ты потащила в притон визитку? - первым делом налетел Эмерсон, когда
мы остались наедине.
Нас провели в крохотное, без единого окошка, помещение, где из мебели с трудом
уместились три стула и конторка и где сами стены дышали страхом, отчаянием и горем. Трубка
Эмерсона кислорода не добавляла, но возражать я сочла неуместным.
- Ты мне только нож взять запретил. Что же касается визитки... победителей не судят,
дорогой. Как видишь, она нам пригодилась.
- Тогда уж и репортерам парочку вручила бы.
- Сарказм не к месту. Даже если бы борода не съехала набок, журналисты вмиг узнали
бы твой непревзойденный удар. Что он такого сказал, Эмерсон? Я не расслышала.
- И слава богу.
Мой маскарад тоже пострадал от малоприятной поездки в полицейском фургоне. Добрая
половина шпилек исчезла, и растрепанная грива не помещалась даже под объемистым кепи. Я
положила головной убор на колени, пригладила волосы и попыталась заплести косу.
- Кто эта женщина?
- Женщина? - Эмерсон полез в карман, звякнул мелочью. Вынул спичечный коробок.
Чиркнул спичкой. Поднес к трубке. - Какая женщина?
- Должно быть, красавица была в молодости.
- М-м-м... - Эмерсон чиркнул второй спичкой.
- Она тебя знает.
- Мало ли кто меня знает, Пибоди. - Эмерсон чиркнул третьей спичкой.
- Трубка горит вовсю, Эмерсон. Где ты с ней познакомился? Когда? И что вас связы...
Дверь распахнулась. Эмерсон чуть ли не вприпрыжку ринулся к двери, как будто встречал
воскресшего из мертвых друга.
- Инспектор Кафф? Прошу прощения, что потревожили вас в неурочный час.
- Не переигрывай, Эмерсон, - посоветовала я. - В конце концов, мы здесь тоже в
неурочный час. А инспектор прибыл по долгу службы.
- Совершенно верно, мэм. - Кафф освободил руку из железной хватки, дунул на
побелевшие пальцы и слегка потряс ладонью. - Рад знакомству, профессор. Давно жду,
признаться. Не думал только, что оно произойдет при таких... э-э... необычных обстоятельствах.
- Да уж! - хохотнул Эмерсон. - Буду рад продолжить знакомство, но не при таких, как
вы верно подметили, обстоятельствах. Не соизволите ли подтвердить наши личности, чтобы я
мог увезти миссис Эмерсон...
- Как же так! - возмутилась я. - На тебя это не похоже, дорогой. Скрывать от полиции
факты - преступление. Полагаю, вы уже догадались, инспектор, о цели нашего визита в
притон курильщиков опиума. Мы намеревались добыть доказательства невиновности
задержанного вами Ахмета. Говоря о невиновности я, разумеется, имею в виду убийство,
поскольку столь неприглядная личность вполне может быть замешана в...
- Личность неприглядная, мэм, спору нет, - дружелюбно заметил инспектор.
Достаточно дружелюбно, чтобы я не обратила внимания на его невоспитанность. Перебивать
даму, согласитесь... - Но позвольте уточнить, что именно заставило вас усомниться в его
вине? Говоря о вине, я, разумеется, имею в виду убийство.
- Усомниться? Я знаю наверняка, инспектор, что Ахмет невиновен! Расскажи, Эмерсон.
- Рассказать... о чем, Амелия? - По привычке вцепившись в подбородок, Эмерсон
недоуменно взглянул на бороду, которая осталась в кулаке, и сунул ее в карман.
- О том, что мы услышали в фургоне.
- Ага! С вашего позволения, мэм? - Кафф опустился на стул и жестом пригласил
Эмерсона последовать его примеру. - Вы ведь знаете их язык. Я весь внимание, мэм?
- Видите ли... мне мало что удалось расслышать. Но упоминание о "проклятых
неверных, из-за которых полиция мешает египтянам спокойно жить", наводит на мысли. Вам не
кажется?
- О да! - охотно согласился инспектор.
- На мой взгляд...
- Не стоит, мэм, я вас отлично понял. Не желаете что-нибудь добавить, профессор?
Эмерсон мотнул головой. Смотрел он при этом не на Каффа, а на меня. Уверяю вас,
читатель, убийственная Медуза-горгона в сравнении с моим благоверным показалась бы
жалкой дилетанткой.
Ясно как божий день, что Эмерсон что-то скрывал. К вящему моему удивлению,
инспектор Кафф, профессионал сыска, не только не заметил подозрительного молчания
профессора, но и вообще оставил тему:
- Крайне вам признателен. Вы, должно быть, устали и хотите побыстрее вернуться
домой. Я прикажу констеблю вызвать кеб.
- Не знаю, как муж, а я не устала. Хотелось бы обсудить с вами дело Ахмета, мистер
Кафф. Что побудило вас его арестовать? Не сочтите за труд привезти несчастного сюда,
инспектор. С моей помощью вы могли бы узнать...
- Боже правый! Пибоди!!! - Это все, на что хватило моего дорогого супруга. Нужно
будет заняться его давлением.
- Ну что вы, мэм! - Кафф весь так и светился любезностью. - Несчастный уже спит.
Завтра, если пожелаете, я вызову его на допрос в Скотланд-Ярд. Милости прошу.
И что было делать, как не отступить? Стоит ли удивляться хаосу в мире, где правят
мужчины?
Возвращаясь к событиям той ночи, не могу не признать за собой двух существенных
оплошностей. Первая касается загадочной Айши. Интерес к этой личности был абсолютно
неоправдан. Ревность - чувство, мною презираемое и мне незнакомое. О нет, я не ревновала!
Однако понимаю, что кое у кого могло создаться такое впечатление. И сожалею об этом. Само
собой, я отказалась не от мысли узнать как можно больше о леди из притона, а от негодного
метода расследования. Есть и другие, куда более действенные!
Вторая оплошность случилась уже у ворот дома. О ней я сожалею еще больше, но очень
надеюсь, что читатель меня не осудит.
Проснувшийся Эмерсон - всю дорогу он демонстративно храпел - вынул меня из кеба и
бросил кучеру монету. Туман накрыл деревья белесыми шапками, посеребрил прутья ограды.
Как ни сгущала краски ночь, рассвет был близок.
Ни ночная тьма, ни туман, ни напористость мужа, который умирал от желания поскорее
нырнуть в кровать, не помешали мне заметить и узнать скорчившуюся у ворот фигурку.
- Все! Это последняя капля! - Я за шкирку протащила жалкое создание в ворота. -
Закрывай, Эмерсон! Ну погодите, молодой человек! Дома вы узнаете, где раки зимуют.
- Послушай-ка... - начал было Эмерсон.
- Не смей его защищать! Он слышал приказ! Я запретила выходить из комнаты!
Гаргори явно поджидал нас. Не успела я постучать, как дверь распахнулась, и дворецкий
отшатнулся при виде грязного, смрадного, извивающегося ребенка.
Чужого.
Рамсес, конечно, на многое способен, но даже ему не под силу сотворить нос пуговкой из
своего почти орлиного и уж тем более не под силу изменить цвет глаз.
- Эмерсон! Весь дом разбудишь своим хохотом. Не вижу ничего смешного. - Я
шагнула к лестнице.
За спиной раздалось звяканье (монеты - неизменная панацея Эмерсона от всех
общественных недугов и любых неловкостей), приглушенное бормотание, сдавленные смешки
Гаргори и профессора. Нахохотавшись, любимый в два прыжка нагнал меня.
- Спать, Пибоди? Отлично, отлично. Должно быть, с ног валишься. А я только...
- Заглянешь к Рамсесу? Я с тобой. Пока не увижу собственными глазами, не поверю, что
этот ребенок там, где ему положено быть.
Ребенок был там, где ему положено быть, но отнюдь не в постели. Дверь спальни была
открыта, а на пороге стоял босоногий Рамсес в ночной рубашке.
- Добрый вечер, мамочка, добрый вечер, папочка, - с ходу завел он свою песню. -
Услышав папочкин голос, я осмелился...
- В кровать, Рамсес!
- Да, мамочка. Будет ли мне позволено...
- Нет, не будет.
Рамсес зашел с другого боку:
- Зная цель вашей экспедиции, я не мог не испытывать беспокойства. Надеюсь, вы не
подверглись...
- С ума сойти! Есть ли предел твоему ненасытному любопытству?!
- Тсс... - Эмерсон приложил палец к губам. - Детей разбудишь, Амелия. О нашей
вылазке наверняка весь дом шушукался. Гаргори-то торчал под дверью библиотеки, не
заметила? Раз уж ты все равно не спишь, сынок, и к тому же волнуешься, что вполне
объяснимо, папа тебе все расскажет. Давай, спускайся. Я обещал Гаргори...
- Рамсес наказан и не имеет права выходить из своей комнаты.
- Пардон, - спохватился Эмерсон, - запамятовал. В таком случае попрошу Гаргори
подняться. Я ему обещал...
Более снисходительной женщины, чем я, вам вряд ли встретить, читатель. Но выдержать
лекцию профессора о приключениях в опиумном притоне... да еще в присутствии сына и
дворецкого... ей-богу, это чересчур! Я отправилась к себе. Совершенно неуместная вечеринка
пусть останется на совести Эмерсона. Яснее ясного, что мой благоверный пытался избежать
нежелательных вопросов с моей стороны, для чего и выбрал столь неуклюжий способ.
Глава 9
Не могу сказать, как долго продолжалась встреча на высшем уровне. Знаю лишь, что
поутру горничные сетовали на ощутимый запах табака и пива в спальне юного джентльмена, и
мне пришлось восстановить доброе имя Рамсеса, очистив его от незаслуженных обвинений.
Когда я проснулась, муж сопел у меня под боком с самым безмятежным видом, словно ничто не
омрачало его совесть, да еще и мечтательно улыбался во сне, чем мог бы возбудить самые
зловещие подозрения... у ревнивой жены.
Спала я не больше трех часов, но вскочила свеженькая, полная сил и планов. Таково уж
влияние праведного гнева на мой здоровый организм.
Утренняя почта доставила приятный сюрприз - письма от Розы и Эвелины. Роза
подробно описывала возвращение нашей египетской питомицы, восторг домочадцев и причины
нездоровья Бастет (о которых, как вы помните, я и сама догадалась).
Весточка от моей дорогой сестры и подруги, как обычно, изобиловала ничего не
значащими, но такими важными для нее домашними новостями. К величайшему сожалению, на
глаза молодым Эмерсонам попалась статья о событиях в Британском музее... Бедняжка Эвелина
исписала пять почтовых листков, уговаривая меня немедленно покинуть столицу. "Кто знает,
чего ждать от душевнобольного? Боже, боже! И почему их так тянет именно к тебе, дорогая моя
Амелия?"
Нужно будет как можно быстрее ответить... успокоить... не столько относительно
скандала в музее - это дело прошлое... Хотелось бы, конечно, надеяться, что Уолтер и Эвелина
в своем Йоркшире не получают "Морнинг миррор", но уж больно хрупка эта надежда.
Запечатленная на снимке в "Миррор" дикая всклокоченная личность не имела ни малейшего
сходства с интеллигентным профессором археологии. Бандитский наряд, звериный оскал и
полуотвалившаяся борода сохранили бы инкогнито Эмерсона, если бы не подпись черным по
белому, которая гласила: "Профессор Рэдклифф Эмерсон, известный египтолог, сбивает с ног
констебля во дворе полицейского участка на Боу-стрит". Не обошлось, разумеется, и без статьи,
где откровенная клевета была разбавлена крупицами правды, - в частности, названием
заведения, откуда "профессора с супругой доставили в участок. Так и слышу полный ужаса
возглас Эвелины: "Притон курильщиков опиума!!! Боже милостивый, Уолтер! Где они
окажутся завтра?!!"
Корреспондент "Дейли йелл" Кевин О'Коннелл о происшествии в участке не упоминал
(догадываетесь почему?), зато порадовал публику недурственной статейкой о "Деле зловещих
статуэток". Ушебти, как выяснилось, были присланы еще нескольким египтологам, но роль
главного героя получил... совершенно верно, читатель. Неистовый профессор.
Я приказала горничной унести газеты. Эмерсон их, конечно, все равно увидит, но пусть
хоть позавтракает спокойно. Слава богу, успела! Мой дорогой супруг столкнулся с Мэри Энн в
дверях гостиной:
- Доброе утро, Сьюзан! (С именами у него сложности.) Это у вас случайно не... Ладно,
идите. Все равно прочитать не успею. Спешу.
Меня он приветствовал не менее радушно, при этом старательно пряча глаза:
- Привет, привет, дорогая моя Пибоди. Утро-то какое великолепное! (За окнами было
серым-серо от тумана: ворот не видно.) Доброе утро, Фрэнк! (Лакея звали Генри.) Итак, что у
нас на завтрак? Копченый лосось? Ненавижу. Яичница с беконом? В самый раз. Благодарю вас,
Джон. (Лакея по-прежнему звали Генри.) Достаточно. Очень спешу.
Без умолку болтая по примеру своего отпрыска, Эмерсон умудрялся еще и просматривать
письма. Разорвет конверт, пробежит глазами письмо, швырнет через плечо, схватит
следующий... и так далее.
- Куда это ты так спешишь, дорогой? - поинтересовалась я. - Джон... э-э... Генри,
принесите свежий тост. Этот засох.
- Что за вопрос? В музей, куда же еще! Пора закругляться с рукописью, Пибоди. Вот,
полюбуйся, Оксфорд подгоняет... будь они прокляты! - Послание главного редактора
"Оксфорд Пресс" постигла участь всей прочей корреспонденции.
Хорошо, что я заранее поклялась себе не поднимать некую жгучую тему, - Эмерсон все
равно не дал мне и рта раскрыть.
- Как наши милые детки? Ты их сегодня уже видела? Ясное дело, видела! Твоя
приверженность материнскому долгу настолько... э-э... настолько... Вы со мной согласны,
миссис Уотерс?
Экономка с улыбкой кивнула:
- Да, сэр, конечно. Дети здоровы, сэр. Правда, ваш сынок еще спит. Не хотелось бы
огорчать вас, сэр, но в его спальне сильно пахнет...
- Ну да, ну да... - крякнул профессор. - Знаю, миссис Уоткинс. Не обращайте
внимания.
- Кстати, о детях, миссис Уотсон... - обратилась я к экономке. - Мне кажется,
Виолетта толстеет на глазах. С прошлой недели она буквально раздалась. Что этот ребенок ест?
- Все подряд, - не задумываясь ответила миссис Уотсон. - А на прогулках еще и
конфеты покупает. Должно быть, родители не поскупились на карманные деньги.
- Неужели? - вставил Эмерсон. - Это не в духе моего дорогого родственничка.
Я пропустила шпильку мимо ушей.
- Скажите няне, миссис Уотсон, чтобы ни в коем случае не позволяла юной леди
покупать сладости. Конфеты не идут Виолетте на пользу.
- Я уже говорила, мэм, но девушка совсем молоденькая и робкая, а мисс Виолетта...
- Понимаю. Хорошо, я сама поговорю с Виолеттой. И еще... как по-вашему, может,
сменить няню? Сейчас у нас кто, Кити или Джейн?
- Джейн, мадам. Кити не была уверена в том, что справится с обязанностями няни.
- Полагаю, сомнения возникли уже после встречи с мисс Виолеттой... Ну что ж, миссис
Уотсон, испытайте другую горничную. На мое объявление никто не откликнулся?
- Нет, мадам. Я позволила себе взять на место Джейн девушку с прекрасными
рекомендациями от уважаемой вдовы...
- Хорошо, хорошо. Полагаюсь на вас.
- Пора! - объявил профессор, давясь последним куском тоста. - Удачи тебе, дорогая
Пибоди. Какие планы на день?
Я не стала спешить с ответом. Может, опомнится наконец? Не вышло. Любимый упорно
отводил взгляд.
- Мои планы тебе прекрасно известны, Эмерсон. Я отправляюсь в Скотланд-Ярд. Ты был
рядом и слышал, как инспектор Кафф предложил мне допросить арестованного Ахмета.
- Ничего подобного я не слышал! - вскипел Эмерсон. - Но ты права, я мог сообразить!
Уговаривать тебя отказаться от этой затеи без толку? Угу. Так и знал. Дьявольщина!
Он протопал к выходу. Решительный, упрямый, неистовый, как прежде. Слава богу!
Терпеть не могу, когда он юлит и изворачивается передо мной. Что за жизнь без стычек и
острых дискуссий? Все равно что деликатес без приправ.
- В Скотланд-Ярд, мадам? - в ужасе переспросила миссис Уотсон. - Надеюсь, не с
жалобой на кого-нибудь из слуг?
Невинная душа. Как ей удалось пропустить интереснейшие события последних суток -
выше моего разумения.
- Нет-нет, миссис Уотсон, не беспокойтесь. Слуги ни при чем. Мне нужно побеседовать
с человеком, которого несправедливо обвинили в убийстве. И не просто побеседовать, а
непременно вернуть ему свободу.
- Как это... мило с вашей стороны, мэм, - пробормотала экономка.
Когда я подъехала к Скотланд-Ярду, туман начал рассеиваться. Инспектор Кафф был
искренне рад меня видеть.
- Моя дорогая миссис Эмерсон! Надеюсь, ночное приключение на вас не отразилось?
- Нисколько, благодарю, инспектор. У меня отменное здоровье. Мое появление не стало
для вас неожиданностью?
- Ну что вы, мэм! В ожидании вас я даже вызвал подозреваемого из участка на
Боу-стрит.
- Подозреваемого? Его арестовали за убийство...
- Моя дорогая миссис Эмерсон... - Кафф расплылся в ангельской улыбке. - Боюсь, вас
ввели в заблуждение. Ваш осведомитель - прошу простить за полицейский термин, - кто бы
он ни был, слегка преувеличил. Мы всего лишь попросили мистера Ахмета оказать полиции
помощь в поимке преступника. Вам наверняка известно, что британский закон считает человека
невиновным до тех пор, пока его вина не доказана.
- Впечатляющая речь, инспектор. Но факт остается фактом: мистер Ахмет находится в
руках полиции. И вам не избежать объяснений, почему вы держите невиновного человека за
решеткой. Улики против него есть? Что могло толкнуть мистера Ахмета на убийство Олдакра?
Хотелось бы услышать ваше мнение на этот счет.
- А не желаете ли поговорить с подозреваемым и составить собственное? - Сама
любезность, да и только! - Прошу, миссис Эмерсон! Сюда.
Арестанта караулил дюжий констебль, но мне хватило одного взгляда на Ахмета, чтобы
убедиться в неоправданности столь строгих мер. Несчастный страдал от последствий своего
пагубного пристрастия. Налицо были все признаки долгого употребления наркотиков:
одутловатость, желтая кожа, крайняя худоба, дрожь в руках и блуждающий взгляд.
- Salaam aleikhum, Ahmet il Kamleh, - поздоровалась я. - Знаешь ситт Эмерсон? Твои
сородичи называют меня Ситт Хаким. А моего хозяина (к сожалению, в арабском языке
понятие "спутник жизни" обладает весьма неприятным собственническим оттенком), Эмерсона
эффенди, величают Отцом Проклятий.
О да! Отца Проклятий и Ситт Хаким он знал. В мутном взгляде затеплился намек на
разум; Ахмет кряхтя поднялся и на полусогнутых ногах отвесил поклон:
- Да будет мир с тобой, Ситт Хаким.
- Да будет Аллах милостив к тебе, - отозвалась я также на арабском. - Мне бы
хотелось на это надеяться, Ахмет, но боюсь, что даже Всемилостивейший не сможет простить
убийцу. Что говорит Священная книга, Ахмет? Что обещает Коран тому, кто отнимет жизнь
человека?
- Ахмет не убивал эффенди, ситт! - заныл египтянин. - Ахмет был в другом месте.
Друзья скажут...
Бегающие глазки, лживый тон... готовый кандидат на виселицу. Его счастье, что в отличие
от инспектора Каффа я разбираюсь в людях.
- Верю, Ахмет. Но тебе известно что-то очень важное. Почему молчишь? Почему не
спасаешь свою жизнь? Можешь мне довериться.
Ни слова в ответ, ни жеста. Лишь быстрый взгляд в сторону констебля.
- Он не понимает по-арабски, - заверила я.
- Все они так говорят, - процедил Ахмет. - А сами шныряют вокруг, шпионят, Ситт
Хаким. Кое-кто из них понимает наш язык. Тьфу!
- Успокойся. Сейчас он уйдет.
Констеблю, понятное дело, моя просьба не понравилась.
- У меня приказ, мэм!
- Вы что же, действительно думаете, что это жалкое подобие человека посмеет поднять
на меня руку? Уверяю вас, этого не произойдет. Во-первых, я вооружена... - Взмах зонтиком
произвел должное впечатление не только на Ахмета, но и на полисмена. - А во-вторых,
египтянин знает моего мужа, Эмерсона эффенди! Египтянину отлично известно, какая
страшная участь постигнет его самого и всю его семью, если хоть один волос упадет с моей
головы!
Угроза стала последней каплей в чаше колебаний злосчастного египтянина. Арестант
разразился протестами и заверениями в глубочайшем ко мне уважении, причем большая часть
речи была адресована крохотному, зарешеченному окну, как будто дух "Эмерсона эффенди"
мог витать снаружи, готовый смести с лица земли всю родню Ахмета. Страстный монолог
убедил даже стража порядка.
Дождавшись, когда за соглядатаем закроется дверь, я кивнула на стул:
- Садись, друг мой. Не бойся, я не желаю тебе зла. Ситт Хаким пришла помочь. Ответь
на мои вопросы - и сможешь вернуться к семье и друзьям.
Судя по мрачному взгляду, Ахмет предпочел бы свободу безо всяких вопросов.
- Что хочет знать Ситт Хаким? - подозрительно прищурился он.
- Прежде всего... - Подавшись к нему, я перешла на шепот: - Среди вас есть
женщина... зовут ее Айша... Время от времени она бывает в опиумном притоне на
Сэдуэлл-стрит. Мне нужно... нужно знать...
Честное слово, я готова была откусить себе язык. Не может быть! Амелия Пибоди
Эмерсон обращается к этому ничтожеству, растратившему мозги на гашиш и опиум...
откровенничает с ним с одной-единственнои целью... разузнать... а не имел ли великий и
ужасный Отец Проклятий привычки посещать некую даму, мягко говоря, полусвета?
Увы, увы. Горько сознавать, но Амелия Пибоди Эмерсон именно этого и добивалась.
Какой стыд! Какое недостойное, позорное стремление!
Хвала Аллаху, глубина моего падения осталась тайной для Ахмета.
- Айша... - Он явно тянул время. - Имя известное, ситт. Айша бинт Аби Бекр была
любимой женой пророка Магомета. Он умер на руках у Айши бинт Аби...
- Знаю. А ты, Ахмет, знаешь женщину, о которой я спрашиваю. Кто она такая? Вряд ли
она курит опиум. В таком случае, что ей делать в притоне?
Египтянин пожал плечами:
- Хозяйка, ситт.
- Хозяйка этого заведения?
- Нет, ситт. Дома.
Целого дома?! Ничего себе! В голове не укладывается... С другой стороны, Ахмету нет
смысла лгать...
- Выходит, Айша богатая дама? Или, скажем, дама со средствами, так, Ахмет? Почему
же она одевается как нищенка и возится с очагом в притоне?
Еще один небрежный жест.
- Откуда мне знать, ситт? Женщин не поймешь...
- А ты подумай. - Зонтик как бы случайно лег на стол между нами.
Нет... даже зонтик не помог. Если Ахмет когда-то и умел думать, то благодаря опиуму
давно распрощался с этой способностью. Впрочем, кое-что я все же выяснила. Загадочная леди
Айша проживала не где-нибудь, а в собственном доме на Парк-лейн.
- Парк-лейн? А ты ничего не путаешь, дружок? Это один из лучших лондонских
районов. Владелице опиумного притона среди аристократов делать нечего.
- Нечего, ситт? - красноречиво фыркнул Ахмет. - Она найдет что делать.
Мужчины по природе своей вульгарны. Ни один, даже такой жалкий тип, как этот
обкуренный египтянин, не откажется от непристойной шутки. Правда, этот тип, не успев
закрыть рот, до смерти перепугался, что сболтнул лишнее. Развивать тему он, естественно, не
стал, а я не рискнула настаивать. Существуют некие рамки приличий, за которые леди не
позволено заходить даже ради поимки безжалостного убийцы.
Я чуть было уже не распрощалась с египтянином, когда вспомнила, что не произнесла
даже имени Олдакра. Могла бы и не произносить. Ахмет окончательно замкнулся, бубнил
что-то невразумительное, качаясь из стороны в сторону и закатывая глаза.
- Прекрати ломать комедию. Твои сородичи что-то знают. Один из них сказал... - Я
повторила фразу, которую услышала в полицейском фургоне.
- Приходят... - пробормотал Ахмет. - Все приходят... правоверные и еретики,
женщины и мужчины, принцы крови и нищие. Гашиш и опий всех равняют, ситт. Дарят
блаженство всем детям Аллаха. Даже ничтожнейшему Ахмету... даже ему... Найди мне опий,
ситт. Одну трубку... одну. Будем говорить, ситт. Хочешь отправиться вместе с Ахметом в
страну...
Притворялся ли он или и впрямь впал в транс, в любом случае беседе пришел конец. Я
вызвала констебля и вверила арестанта полиции и Аллаху, но только после того, как повторила,
что он (Ахмет, а не Аллах) может на меня рассчитывать в любой час дня и ночи.
Кафф поджидал в коридоре.
- Итак, миссис Эмерсон?
- Вы еще спрашиваете? Думаете, я не заметила трещины в стене слева? Кому вы
приказали подслушивать? Мистеру Джонсу?
- Вы необычайно проницательны, мэм! - Инспектор в восхищении покачал головой. -
Джонс в отпуске, если помните. В Скотланд-Ярде несколько человек говорят по-арабски. С
вами, конечно, не сравнить, мэм. Вы им владеете в совершенстве! Почему, позвольте узнать, вы
интересовались дамой по имени Айша?
- Позвольте задать встречный вопрос. Что вам о ней известно, инспектор?
- Ничего такого, что послужило бы поводом для ареста или хотя бы вызова в участок.
Умоляю вас, миссис Эмерсон, держитесь от этой особы подальше.
- Я же не на обед собралась ее приглашать, инспектор. - Реплика прозвучала
достаточно, на мой взгляд, иронично, но без излишнего сарказма. - Должна, однако,
напомнить, что речь идет не о мелкой сошке вроде вашего арестанта, а о персоне, имеющей
влияние в местной египетской общине. Точнее, в преступной части этой общины, поскольку
назвать владелицу опиумных притонов столпом общества язык не повернется. Хотелось бы
узнать, почему такой профессионал, как вы, инспектор, уклоняется от своих прямых
обязанностей. Эту даму нужно немедленно вызвать в Скотланд-Ярд для допроса. Кроме того...
Мы как раз добрались до первого этажа, где Кафф остановился и устремил на меня
скорбный взгляд.
- Мое уважение к вам безгранично, миссис Эмерсон. Ваша сила воли приводит меня в
восторг.
Но могу ли я доверить тайны полиции человеку постороннему и к тому же... даме?! Ни в
коем случае. Боюсь, начальство меня не поймет. Выговоры, понижение в звании - еще куда ни
шло, но должностью я рисковать не намерен. Тридцать лет в полиции - это не шутки, дорогая
моя миссис Эмерсон. Мне и служить-то осталось всего ничего. Право слово, миссис Эмерсон,
не в моих силах...
- С меня довольно. Я таких речей наслушалась - до конца дней хватит. Уверяю вас,
мистер Кафф, вы ничего нового не изобрели. Все те же изжившие себя оправдания, которыми
мужчины прикрывают высокомерие и нетерпимость к женскому полу. Нет, вас лично я не
виню; вы не лучше и не хуже остальных, инспектор. Верхи Скотланд-Ярда, уверена, столь же
слепы и самонадеянны.
С вытянувшимся лицом, сокрушенно прижав ладони к груди, Кафф простонал:
- Дорогая моя миссис Эмерсон, поверьте...
- Верю. Верю, что вы действуете из наилучших побуждений. Я слегка вспылила, уж
простите. Когда преступник окажется в моих руках, вы узнаете об этом первым.
Инспектор был тронут до глубины души.
Как только двери Скотланд-Ярда захлопнулись за моей спино
...Закладка в соц.сетях
