Жанр: Детектив
Последний суд
...ее зовут?
- Флавия. Ди Стефано. Флавия ди Стефано.
После этих слов повисло молчание - так бывает на вечеринке, когда рядом сажают
малознакомых людей. Аргайл даже невольно улыбнулся ободряющей улыбкой в надежде, что
незнакомец скажет что-нибудь еще, но нет. Бедняга. Сначала Аргайл наставил ему синяков, а потом
спасители Флавии пересчитали ему ребра и врезали бутылкой по голове. Под глазом у мужчины
красовался пластырь.
- Угадай, что я разведала? - спросила Флавия, подходя к Аргайлу.
- Да, расскажите, нам будет интересно послушать, - подал голос француз.
Итальянка чертыхнулась.
Одной из особенностей Флавии было то, что в кризисных ситуациях она действовала рефлекторно.
Увидев француза, она отступила на шаг, раскрутила сумку, которую держала в руках, и с силой метнула
ему в голову. Учитывая, что в сумке лежали продукты, закупленные ею на ближайшую неделю,
скорость и вес сумки были впечатляющими. Сумка попала мужчине в висок, и на несколько секунд он
утратил равновесие. Не давая ему опомниться, девушка схватила со стола маленькую вазочку и яростно
швырнула ее в том же направлении, что и сумку. Француз громко застонал и упал на пол, ударившись
головой. Флавия победно посмотрела на Аргайла. В который раз она спасает его. И что бы он без нее
делал?
- Ты как ротвейлер, - сказал Аргайл, выбегая вместе с ней из кафе. - Он вел себя очень мирно.
- Не отставай! - возбужденно крикнула она и вклинилась в толпу туристов.
Точно не немцы, подумала она, прокладывая дорогу локтями. Для датчан их слишком много -
тут практически все население Дании. Возможно, чехи. Но независимо от национальности туристы
оказались очень милыми людьми и ничуть не обиделись на неожиданное вторжение в свои ряды.
Француз опомнился на удивление быстро - беглецы выскочили из толпы всего лишь с
пятисекундным отрывом. Не сговариваясь, они потопали вниз по пешеходной улице.
Однако француз пребывал в отличной форме - наверное, следил за собой. Может быть, даже
ездил на работу на велосипеде. Флавия с Аргайлом не любили заниматься спортом, и, хотя в рывке оба
были достаточно сильны, на длинной дистанции отсутствие тренировки давало себя знать.
Уже почти настигнув их, француз совершил роковую ошибку.
- Полиция! - закричал он. - Держите их!
Французы, особенно молодые парижане, принимают горячее участие в общественной жизни -
сказывается революционное прошлое их отцов. И полицейские - даже те, кто выдает себя за них, -
вызывают у них активное неприятие; не успел француз выкрикнуть слово "полиция", как вся улица
пришла в готовность оказать ей сопротивление. Штатские граждане мгновенно оценили ситуацию и
поняли, что парочка, пытающаяся скрыться от правосудия, будет вот-вот схвачена.
С чувством братской солидарности, которую парижане всасывают с молоком матери, народ
сплотил свои ряды, прикрывая беглецов. Флавия бросила беглый взгляд через плечо и увидела, как
сразу четыре ноги выставились наперерез их преследователю. Первые две он успешно перепрыгнул,
третью обежал, а обладатель четвертой, возмущенный подобным надувательством, резко ткнул его
кулаком под ребра, отчего тот рухнул на тротуар как подкошенный.
К несчастью, он оказался поразительно крепким парнем. Откатившись в сторону, человек со
шрамом снова вскочил на ноги и продолжил преследование.
К тому времени беглецы оказались в непосредственной близости от "Базара" - самого красивого
супермаркета Европы. К сожалению, позднее в подражание центру Помпиду к нему пристроили
длинное плоское здание с неряшливыми торговыми рядами, тянувшимися вплоть до влажных и
временами удушливых берегов Сены. Лучшее место для укрытия трудно вообразить. Всякий раз,
попадая туда, Аргайл не мог найти выход и долго плутал по подземным улицам; при этом никто,
абсолютно никто не мог подсказать ему, где находится выход.
Сообразив, что у них появился шанс оторваться, Аргайл перехватил лидерство у Флавии и
потащил ее за собой.
Супермаркет был оснащен эскалаторами, отделенными друг от друга гладкими, ровными,
блестящими металлическими перекрытиями. Дети обожали скатываться с этих "горок", несмотря на
яростные протесты администрации. Флавия иногда упрекала Аргайла за его нелепую страсть к детским
удовольствиям, и сейчас, ему представился случай доказать ей, что из ребяческой забавы можно
извлечь и некоторую пользу.
Вспрыгнув на перекрытие, Джонатан лихо скатился вниз. Если бы не серьезность положения, он
не удержался бы и сопроводил катание радостным воплем - он столько лет отказывал себе в этом
удовольствии.
Флавия последовала за ним, радуясь, что надела джинсы. Оказавшись внизу, они побежали к
другому эскалатору, который доставил их на второй этаж. Здесь им показалось, что они оторвались.
- Куда теперь? - спросила Флавия.
- Не спрашивай меня. Куда ты хотела бы поехать?
- Я хочу в Глостершир.
- Куда?!
- Это графство в Англии, - объяснила она.
- Да нет, я знаю, где это... ладно, не важно. Бежим.
Они снова побежали по коридору, свернули налево, затем направо, снова налево; пытаясь сбить
француза со следа, пролетели насквозь ресторан быстрого питания и несколько павильонов с одеждой.
Француз, по-видимому, не выдержал гонки. Они больше не слышали за спиной тяжелого топота
ног и, медленно приходя в себя, перевели дух.
Но только они, отдуваясь, завернули за угол, как с ужасом осознали, что вернулись туда, откуда
начинали свой путь, и почти сразу увидели француза - всего в каких-то шести футах от себя. Он
сардонически улыбнулся и побежал им наперерез.
Совершив крутой разворот, молодые люди скатились по эскалатору, но на этот раз француз не
отстал и мчался за ними по коридору с отрывом не больше секунды.
Они носились по супермаркету, пока случайно не оказались в метро. Здесь дорогу им преградили
турникеты. На этот раз пример показала Флавия. С ловкостью олимпийского атлета, преодолевающего
четырехсотметровку с препятствиями, она на бегу перемахнула турникет, раздраженно клацнувший под
ней железными лапами, и вызвала своим стильным маневром одобрительный смех праздношатающихся
подростков в углу и громкий возмущенный протест билетера.
Аргайл оказался на другой стороне турникета, задержавшись лишь на полсекунды, и выполнил
трюк не менее успешно, хотя, возможно, не столь элегантно. К счастью, именно в этот момент терпение
блюстителей порядка истощилось. Женщину, которая находилась уже в самом конце платформы, было
не догнать; второй правонарушитель тоже успел отдалиться на недосягаемое расстояние. Зато третий
получил по полной программе. С победным криком билетер прыгнул вперед и опустил мощную длань
на плечо последнего из шайки, не позволив ему перемахнуть через турникет.
Аргайл слышал, как сзади него раздались яростные крики француза, оказавшего отчаянное
сопротивление при аресте за попытку сэкономить шесть франков двадцать сантимов на входе в метро.
За два часа до отхода пароходного поезда [Поезд, движение которого согласовано с расписанием
движения пароходов] в Англию с Северного вокзала Аргайл получил возможность взглянуть на свою
подругу совершенно новыми глазами. Они были знакомы уже несколько лет, и он привык думать о ней
как о законопослушной гражданке. Тем более что по долгу службы она сама стояла на страже закона.
Но и в обыденной жизни она исправно платила налоги - по крайней мере большую часть - и не
парковала машину в неположенных местах, за исключением тех случаев, когда на парковке не было
свободных мест.
- У меня нет другого выхода, - сказала она в оправдание своему поступку, так изумившему
Аргайла.
Париж стал для нас слишком опасным местом, и я не виновата, что за нами гонится, стая
сумасшедших лунатиков. Я также не виновата, что - свидетели, проходящие по делу, оказались
разбросаны, по всей Европе.
Все это было правдой, но как-то слишком легко она вошла в новую для себя роль.
Она решилась на этот шаг, когда выяснилось, что у Джонатана закончились деньги, а в
железнодорожной кассе - билеты. Надеяться, что на всем протяжении пути в Лондон их ни разу не
попросят предъявить билеты, было нелепо, а без денег, как известно, билеты не продают. В общей
сложности они наскребли тридцать пять франков. Аргайл уже собрался воспользоваться кредитной
карточкой "Visa", когда Флавия указала ему на объявление, где черным па белому было написано, что
все билеты на девятичасовой поезд проданы.
После этого она куда-то исчезла, а через десять минут вернулась и с хитрой улыбкой помахала
билетами. Аргайл был в шоке и просто утратил, дар речи, узнав, каким образом она завладела билетами.
- Ты, залезла кому-то в карман? - с усилием выдавил он.
- Это оказалось так легко, - невозмутимо ответила Флавия. - Идешь в кафе, садишься за
столик...
- Но...
- Не, переживай, этот пассажир не, обеднеет: Я не ворую деньги у кого попало. Уверяю тебя: у
него хватит средств, чтобы купить другие билеты. Кстати, я заодно одолжила у него пару сотен
франков.
- Флавия!
- Все в порядке. Они нам понадобятся. К тому же у него еще осталась куча денег. Если тебя это
так волнует, по возвращении в Рим я вышлю ему эти двести франков обратно - в бумажнике есть
адрес. И вообще: если ты такой честный, отнеси ему свой билет и сиди тут, жди нашего общего друга.
Аргайлу было нелегко заглушить голос совести, но в конце концов ей пришлось замолчать, тем
более что дело было уже сделано. Флавия решительно направилась к поезду, и Джонатан с тяжелым
сердцем потащился за ней. Они заняли свои места и до самого отправления тревожно выглядывали в
окно, вздрагивая при появлении каждого нового пассажира. Под разными предлогами то Флавия, то
Аргайл вскакивали с места, бежали в тамбур и, высунув голову в дверь, пристально всматривались в
лица людей, толпившихся на перроне. Их беспрестанное ерзанье и беготня вызвали недовольство
соседей, но парочке было не до них. У обоих вырвался протяжный вздох облегчения, когда поезд,
лязгнув колодками, начал медленными толчками двигаться вперед.
- Ну, что теперь будем делать? - спросил Аргайл, как только поезд набрал скорость и
бесцветные окраины северного Парижа скрылись из глаз.
- Не знаю, как ты, а я хочу есть. Я уже умираю от голода.
Они встали и под неодобрительными взглядами соседей направились в вагон-ресторан, торопясь
занять свободные места. Аргайл уже смирился с неизбежными неприятностями и решил кутнуть на
полную катушку. В сравнении с тем, что ему пришлось пережить за последние несколько дней, грубые
банковские послания с требованием уплатить долг и объяснения с хамоватым менеджером банка
казались сущей мелочью.
Для начала Джонатан заказал два коктейля с шампанским. Им повезло: Флавия украла билеты в
вагон первого класса.
Подкрепившись, Флавия рассказала о результатах похода в архив еврейского центра.
- Ты уверена, что Ричардс живет по указанному адресу?
- Нет, конечно: этой карточке уже лет сорок. К тому же нет никакой гарантии, что Ричардс еще
жив. Но сорок лет назад он жил в графстве Глостершир.
Они помолчали, уткнувшись в тарелки.
- У тебя правда осталось только семь франков? - спросила немного погодя Флавия. - А у меня
двадцать. Плюс те двести, что я...
- В Лондоне мы сможем отлично поразвлечься на эти деньги. Что ты предпочитаешь: поездку на
автобусе или стакан воды?
Она молчала, задумчиво глядя в окно.
- Флавия! Флавия!
- Хм-м, извини. Что ты сказал?
- Ничего. Пустой треп. О чем ты задумалась?
- О Жанэ. Он был так дружен с Боттандо. Почему он вдруг начал ставить нам палки в колеса?
Ладно, в конце концов, это не моя вина. А как твои успехи?
- Мои? - небрежно переспросил Аргайл. - Да как тебе сказать... Я всего лишь совершил
огромный прорыв в нашем расследовании - вывел Рукселя на чистую воду. Я поймал его на лжи. Не
знаю, насколько это серьезно...
Своим самодовольным видом он заработал испепеляющий взгляд.
- Полдня я читал старые газеты - за сорок пятый и сорок шестой годы.
- Искал информацию о Гартунге?
- Ну разумеется. Газеты очень подробно освещали его возвращение, арест и самоубийство.
Сейчас об этом забыли, но тогда событие всколыхнуло всю страну. Кстати, занятное чтение, я не мог
оторваться. Но главное в другом: из газет я уяснил одну вещь, которую в принципе мы уже знали.
- И что же это? - Флавия подобралась, ожидая ответа.
- А то, что в начале своей карьеры Руксель работал в комиссии, занимавшейся военными
преступниками.
- Я знаю. Он сам говорил тебе об этом.
- Да, за исключением одной маленькой подробности: оказывается, в его обязанности входил сбор
доказательств для обвинения.
- В том числе по делу Гартунга?
- В первую очередь. Руксель последний видел Гартунга живым. Так пишут газеты. Вечером
Руксель допрашивал его в камере, а ночью Гартунг повесился. Почему-то этот факт выпал из его
памяти. "Я слышал об этом", - сказал он мне. Я уверен: он знает об этом деле гораздо больше, чем
говорит.
- Возможно, ему неприятно вспоминать о войне.
- Почему? Он не совершил ничего постыдного. Никогда не состоял на службе у фашистов. Что
ему скрывать?
Флавия отодвинула тарелку, почувствовав внезапную усталость: слишком много на нее
навалилось за один день. Сейчас, когда они были на полпути к спасению или хотя бы к передышке,
силы оставили ее. Отрицательно мотнув головой на предложение Джонатана заказать кофе, она сказала,
что идет в купе спать.
- Все, больше ни о чем меня не спрашивай. Я хочу хотя бы несколько часов не думать об этом
деле. Быть может, ответ ждет нас в Глостершире.
ГЛАВА 15
Всю дорогу она проспала как младенец. В Кале Джонатан растолкал ее и поволок, полусонную, на
пароход. Там она снова провалилась в сон и пробудилась только в Англии. Таможенники и сотрудники
иммиграционной службы были восхитительно небрежны в отношении своих обязанностей и
равнодушно пропускали пассажиров, волной схлынувших с парохода, едва заглядывая в их паспорта и
уж никак не сверяя их лица с фотографиями. Одно из двух: либо преследователь Флавии с Аргайлом не
был полицейским, либо официальный канал связи снова заилился.
- Хорошо поспала? - спросил Аргайл, бережно разбудив Флавию в шесть часов утра.
Она осторожно приоткрыла один глаз и осмотрелась, пытаясь вспомнить, что с ней произошло за
последнее время.
- Да, хорошо, только мало. А сколько времени?
- Еще совсем рано. Но поскольку через двадцать минут мы прибываем на вокзал Виктория, я
решил тебя разбудить. Нам нужно обсудить, как быть дальше.
- Это твоя страна. Что ты порекомендуешь?
- Нам нужны средство передвижения и деньги. Лично мне хотелось бы еще увидеть ласковое
лицо и услышать слова поддержки.
Флавия испуганно посмотрела на него:
- Надеюсь, ты не собираешься навестить свою маму?
- А? Нет. Я подумал - мы могли бы заглянуть к Бирнесу. Может, он не откажется дать нам
взаймы. Не хочу, чтобы ты бродила по лондонским улицам, как какой-нибудь Оливер Твист, и
добывала нам на пропитание воровством.
- Я согласна. Сомневаюсь, чтобы он приходил в галерею в шесть утра, но, если хочешь, можем
проверить.
- Он вообще никогда не сидит по утрам в галерее, он же не продавец. Я думаю, нам лучше взять
такси и навестить его дома. Надо только вспомнить, где он живет.
Поменять оставшиеся у них мятые бумажки на английскую валюту оказалось непросто: вокзал
Виктория пропускает через себя тридцать тысяч пассажиров в день, однако не видит причин особенно
напрягаться, чтобы помочь им в обмене денег. Тем не менее, приложив определенные усилия, Аргайл с
Флавией все-таки справились с этой задачей и побрели на стоянку такси.
По счастью, учитывая ранний час, им не достался тот жизнерадостный общительный таксист, о
которых так много пишут в путеводителях. Водитель был скуп на слова и фактически не произнес ни
слова, пока они ехали по Парк-лейн, затем вниз по Бэйзуотер-роуд, мимо Ноттинг-Хилла и элегантного
белого Холланд-Парка, и так же молча высадил их.
- Хм, похоже, в Лондоне торговля картинами - куда более рентабельное дело, чем в Риме, -
заметила Флавия, когда они подошли к дому, который Джонатан по смутным воспоминаниям опознал
как жилище Бирнеса. - Посмотри, у него сарай больше, чем вся наша квартира.
- Вот тебе еще один довод в пользу того, чтобы съехать с нее.
- Не сейчас, Джонатан.
- Понятно. Я всегда удивлялся, как Бирнес умудряется зарабатывать на картинах столько денег.
Должно быть, он просто-напросто разбирается в живописи лучше меня.
- Не терзай себя такими мыслями.
Одним из несомненных завоеваний успешного бизнесмена на закате его дней является то, что
большую часть работы он может спокойно переложить на плечи подчиненных и, как следствие,
позволить себе не вскакивать на рассвете, чтобы заработать на кусок хлеба. В то время как все
население страны на бегу опрокидывает в рот чашку кофе, он безмятежно нежится в постели. Когда все
несутся к ближайшей станции метро, он шлепает на кухню, усаживается за стол и с удовольствием
завтракает. Когда они лихорадочно погружаются в работу, он неспешно разворачивает газету и
просматривает колонку читательских писем.
Появление у дверей его дома непрезентабельного вида бродяг никак не может вызвать у него
удовольствия, тем более ранним утром. Еще меньше радости оно доставляет его жене. Супруга Бирнеса
буквально заморозила Флавию взглядом, когда после упорных звонков наконец отворила ей дверь. Вид
у гостей был и впрямь подозрительный, хотя самим им казалось, что они выглядят достаточно
благонадежно. Они надеялись, что их честные открытые лица немедленно завоюют доверие хозяйки,
однако леди Бирнес увидела перед собой только грязных помятых скитальцев. Более того, у них был
какой-то вороватый взгляд, а молодая женщина, которая, возможно, могла произвести благоприятное
впечатление, если бы удосужилась причесаться, помыться и переодеться в чистое, смотрела на нее
бессмысленным блуждающим взглядом. Леди Бирнес, добропорядочная жена и хозяйка, горько
оплакивала падение морали в английском обществе, и этот блуждающий взгляд ассоциировался у нее с
наркотиками, если не с чем-нибудь похуже. И кем бы ни были ранние визитеры, вид их наводил на
мысль, что они собираются попросить денег. В этом она, бесспорно, не ошиблась.
- Здравствуйте, - сказал Аргайл таким тоном, словно они были желанными гостями,
приглашенными на чай. - А вы, должно быть, леди Бирнес.
Запахнув халат поплотнее на случай внезапного нападения, супруга Эдварда Бирнеса осторожно
признала, что он угадал.
- Мы не знакомы, - продолжил Аргайл, констатируя факт, совершенно очевидный для обоих. -
Я работал у вашего мужа примерно год назад.
- В самом деле? - холодно осведомилась леди Бирнес. Даже будь Аргайл доброй волшебницей
и крестной матерью ее мужа, это нисколько не оправдывало его появления в столь ранний час.
- Он дома?
- Конечно, он дома. А где еще ему быть в такое время?
- Да, наверное, мы пришли рановато, - признал Джонатан, - и я знаю: он любит поспать, но
мы все же хотели бы повидаться с ним. Кстати, это Флавия ди Стефано, она работает в римской
полиции, в управлении по борьбе с преступлениями в сфере искусства. Однажды она чуть не арестовала
вашего мужа.
Едва ли после этой фразы леди Бирнес могла сменить ледяной тон на радушное объятие, но
Аргайл стоял с таким видом, словно ждал, что уж теперь-то их примут как дорогих гостей. Элизабет
Бирнес, будучи хорошо воспитанной леди, отступила на шаг и сказала:
- Вам лучше подождать в доме. Я пойду разбужу Эдварда.
В доме царила мирная тишина. Леди Бирнес провела бродяжек в небольшую гостиную с
бархатными шторами и диванами, обитыми ситцем. Громко тикали часы. Бледное утреннее солнце
ровно светило сквозь балконные окна, на стенах надежно висели картины, и статуэтки так же твердо
стояли на отведенных им местах. Воздух в комнате был напоен благоуханием цветов и ароматической
смеси сушеных трав и лепестков. Флавия переглянулась с Аргайлом: после всего, что им пришлось
пережить, это место казалось воплощением безопасности и комфорта.
- Господи, на кого вы похожи, - услышали они тихий добродушный голос, в котором, однако,
угадывались сардонические нотки.
Сэр Эдвард Бирнес, облаченный в шелковый халат, широко зевнул и помотал головой, словно
избавляясь от наваждения.
- Привет, - ответил Аргайл. - Держу пари, вы не ожидали нас здесь увидеть.
- Действительно, не ожидал. Держу пари: у вас наготове весьма занимательное объяснение. Могу
я предложить вам кофе?
Вот за что Аргайл особенно любил Бирнеса. За его невозмутимость. В какие бы обстоятельства он
ни попадал, он ни разу и глазом не моргнул. Бровью не повел.
Молодые люди последовали за хозяином на: кухню, где обнаружилось его слабое место. Он мог
отлично разбираться в искусстве и заключать сложные многоходовые сделки, но в быту неожиданно
проявил полную беспомощность.
После того как Бирнес в замешательстве постоял возле кофеварки, пытаясь угадать, как она
работает, и покружил по кухне, недоумевая, куда жена могла поставить молоко (Джонатан
предположил, что в холодильник), и спросил, устроит ли их в качестве подсластителя сахарная глазурь,
Флавия приняла командование на себя. Вообще-то она терпеть не могла, когда мужчины проявляли
подобную беспомощность в домашних делах, и при других обстоятельствах безжалостно наблюдала бы
за мучениями неумехи, но сейчас она слишком устала, чтобы заниматься перевоспитанием Бирнеса.
Вид бестолково передвигающегося по кухне бизнесмена, пусть даже и облаченного в шелковый халат,
вывел ее из себя. Опасаясь сказать какую-нибудь резкость - это было бы весьма некстати, учитывая,
что они собирались просить, у Бирнеса денег, - Флавия вызвалась помочь.
- О, это просто чудо, - пробормотал Бирнес, завороженно наблюдая, как ловко она засыпает
кофе в кофеварку.
- Этому каждый может научиться, - сухо обронила Флавия.
- Мы... э-э... хотели просить вас об одной услуге, - вмешался Аргайл, испугавшись, что Флавия
не ограничится этой репликой. - У нас возникли некоторые затруднения. Ну... знаете, как оно бывает.
Бирнес не знал. За всю свою жизнь он не пережил ни одного волнующего события; Единственным
исключением стал небольшой эпизод, когда Флавия чуть не засадила его за решетку - в чем, кстати,
была немалая вина Аргайла. Однако он всегда с удовольствием слушал рассказы о чужих
приключениях. Окончательно проснувшись, Бирнес с нетерпением ждал, когда его юный друг изложит
ему свою историю.
- Рассказывай, я слушаю тебя.
Джонатан начал рассказывать - Флавия хоть и владела английским, но все же не в совершенстве.
О том, как мисс ди Стефано залезла в чужой карман, Аргайл, разумеется, умолчал - иногда люди вдруг
ни с того ни с сего становятся ужасными моралистами.
- Как все сложно запутано, - сказал Бирнес, выслушав Аргайла. - Ясно одно: кто-то изо всех
сил старается убрать вас с дороги. Вопрос: зачем? Почему? Вы уверены, что это имеет отношение к
картине?
Аргайл пожал плечами.
- Это кажется очевидным. Ведь все началось с того момента, когда ко мне в руки попала эта
картина. До нее моя жизнь текла совершенно спокойно. У меня не было никаких проблем, за
исключением оплаты счетов.
- Что, дела опять не идут?
- Совершенно.
- Хочешь подработать?
- У вас есть предложение?
- Ладно, поговорим после, когда все утрясется. Послушай, а что, если ты просто вернешься
домой в Италию и забудешь все это как страшный сон?
- Да я бы с удовольствием, но Флавия не соглашается ни в какую.
- Руксель... - задумчиво проговорил Бирнес, - где-то я слышал это имя. А не ему ли вручили...
- Ему, - устало сказала Флавия.
- И вы совершенно точно установили, что он скрыл от вас правду.
- Да, хотя по идее у него не было никаких причин скрывать ее. Его роль в этом деле самая
положительная.
- Но если обладание этой картиной связано с жутким убийством, небольшая ложь с его стороны
вполне извинительна, - заметил Бирнес. - В конце концов, если моя жена приняла Аргайла за злодея,
то Руксель мог подумать то же самое. Если бы, например, у меня украли картину, а потом вдруг ко мне
заявился совершенно незнакомый человек и поинтересовался, не хочу ли я получить ее обратно, первой
моей мыслью было бы: "А не украл ли он ее сам?" А если бы он к тому же начал рассказывать мне об
убийствах, я мог бы решить, что он и сам представляет некоторую угрозу.
Его речь не убедила Аргайла.
- Если бы я захотел убить его, возможность для этого у меня была.
- Он не знал, что тебе на самом деле от него нужно, и это его встревожило. Раз он и его картина
оказались вовлечены в какую-то опасную игру, он решил на всякий случай все отрицать. А потом...
- А потом любой нормальный человек позвонил бы в полицию, - вмешалась Флавия. - Чего он
не сделал.
- Но вы сами говорите, что этот человек со шрамом пытался поговорить с вами, и сами же
признаете, что он скорее всего полицейский. Или все-таки убийца? Я полагаю, он не может быть
одновременно и тем, и другим.
- Ну не знаю, - беспомощно развел руками Аргайл. - А как быть с Бессоном, которого
арестовали, а через пару дней этот человек появился в галерее Делорме на улице Бонапарта. Это
доказывает, что...
- ... он все-таки полицейский, - нехотя согласилась Флавия. - Но.
- Что "но"?
- Он приехал в Италию, не поставив в известность итальянскую полицию, а Жанэ уверяет, что не
знает его...
- Возможно, он из другого подразделения, - предположил Бирнес.
- И потом: на Лионском вокзале он не арестовал Аргайла, что было бы совершенно естественно
для полицейского, а втерся к нему в доверие и пытался ограбить. Так действуют профессиональные
воры, а для полицейского подобное поведение несколько нетипично, вы не находите?
- Не нужно горячиться, я всего лишь высказал предположение, - сказал Бирнес.
- Хорошо, я учту. И между прочим...
- Между прочим вам лучше сообщить мне, чему я обязан удовольствием видеть вас у себя и
обсуждать с вами такие волнующие события.
- Я надеялся, вы окажете нам одну услугу, - сказал
Аргайл.
- Ну, это очевидно.
- У нас закончились деньги. Мы хотели попросить у вас взаймы. Флавия находится в
командиров
...Закладка в соц.сетях
