Жанр: Детектив
Смерть пилигрима
...Видя, что народ не желает расходиться, Барбара объявила получасовой
перерыв. Все принялись доставать бутерброды и термосы.
К нам подошел лысый толстяк с бородой и в кедах и обратился к Анжеле
по-русски:
- Пойдем с нами, помянем твоего друга. Хороший был мужик.
Толстяка я узнала - я видела его с Ильей в день моего знакомства с
доктором Райсом. Мы сели на камни, расставленные вкруговую. Большая плоская
плита служила столом. К нам подошли еще несколько человек, видимо
составляющие русскую часть бригады археологов, и на плите появилась початая
бутылка водки, одноразовые стаканчики и немудреная закуска: огурцы,
помидоры, брынза и ломти черного хлеба. Один из сидящих споро разлил по
стаканчикам водку, каждому досталось немного. Анжелика выпила, я отказалась.
Словоохотливый бородач представил нам сидящих. Двое, Костя и Роман, были
студенты, подрабатывающие для оплаты учебы, Геннадий, высокий темноволосый
молодой человек, попал сюда по направлению с биржи труда. А Петр, мужчина
лет сорока, ничем не примечательной внешности, сидящий с книжкой по
археологии в руках, был туристом из России, гостящим у родственников. В
общем, компания собралась пестрая.
Когда все выпили, не чокаясь, я спросила бородача, которого звали
Ефимом.
- Скажите, а что Илья нашел примерно два месяца назад?
- Много чего, - усмехнулся Петр, - вот саркофаг, например...
- Он знак на нем увидел и жутко обрадовался, - добавил Геннадий.
- Какой знак? - удивилась я.
Рабочие загалдели наперебой. Только бородач сидел в стороне и не
принимал участия в обсуждении знака. И Анжелика была слишком уж тихой.
Словно подтверждая мои подозрения, она поднялась со своего камня и
подойдя к Ефиму, отвела его в сторону и о чем-то оживленно заговорила. Он
отвечал ей, словно оправдываясь, но она продолжала наступать. Со стороны их
движения напоминали странный танец, когда партнер делает шаг назад, а
партнерша тут же снова сокращает расстояние.
- Нет, как она ей заявила, - давился со смеху один из студентов,
кажется Костя, хотя после поминального стакана это было не вполне тактично,
- убери свою ..., пожалуйста. И по-русски, надо признать.
- Кто? - спросила я.
Студенты наперебой принялись рассказывать:
- Назиля, татарка, тоже здесь работает.
- Да вон она, - показал рукой Рома.
Оглянувшись, я увидела толстую бабищу, копавшуюся в песке. Весу в ней
было не менее ста двадцати килограммов, а такой широкой задницы я в своей
жизни не видала.
- И что она натворила? - спросила я.
- Когда откопали саркофаг, Барбара чуть с ума не сошла от счастья. Она
его чуть не облизывала, всех отгоняла, пользовалась только самыми нежными
кисточками. Там внутри сохранилась прекрасная мозаика, а на ней иероглифы. А
у Барбары как назло пленка кончилась. И во время обеденного перерыва она
поехала домой за какой-то особой сверхчувствительной пленкой для
фотоаппарата. Нас всех предупредила, чтобы мы до саркофага не дотрагивались.
- А вы дотронулись?
- Не мы, Назиля... Она решила проверить, влезает ли ее тухес в
усыпальницу фараонов. И всю мозаику, к чертям собачьим, осыпала.
- Убить ее мало за такое, - проворчал рядом сидящий Петр.
- Как она умудрилась туда влезть, ума не приложу! - удивился Геннадий.
- Мы ее потом вчетвером из саркофага вытаскивали - застряла.
- А у Барбары русский от злости прорезался, - снова засмеялся Костя. -
Назилька потом жаловалась, что та с ней некультурно обошлась. Но Барбара
сказала "пожалуйста"...
- Это произошло до трагического инцидента с Илюшей или после?
Роман сразу погрустнел.
- Илюшу нашли в саркофаге на следующее утро, - ответил он.
Барбара закричала, призывая всех закончить перерыв. Рабочие встали
из-за импровизированного стола и пошли к месту, где они оставили свои
инструменты. Ко мне подошел Геннадий.
- Вы, наверное, не помните меня, - сказал он скорее утвердительно,
нежели в качестве вопроса, - мы с женой приходили к вам переводить
документы, когда только приехали в страну.
- Может быть, - ответила я, - я, к сожалению, не помню. Ко мне многие
приходят...
- Да, я понимаю, просто...
- Говорите, Гена, я вас внимательно слушаю.
- Вы тогда нам так хорошо посоветовали насчет квартиры, и про
холодильник, спасибо вам за это.
- Не за что, просто я стараюсь помогать по мере возможности...
- Мы разошлись с женой, - вдруг сказал он, словно хотел сбросить тяжкий
груз с души.
- Я сожалею...
- Она осталась в квартире, а я ушел. Пару раз ночевал у Илюши, а иногда
здесь, в спальнике - он дал мне свой...
- Генка, где же ты? Давай сюда! - закричали с раскопок.
- Извините, я должен бежать.
- Геннадий, зайдите ко мне на работу, скажем, завтра, после четырех.
Вам удобно?
- Да, - кивнул он на ходу.
- Там вы мне все и расскажете. Хорошо?
- Приду! - крикнул он и побежал к своим.
Анжелика стояла одна, видимо, дожидаясь, когда я закончу разговаривать.
- Валерия, смотри, - она протянула мне грязный обрывок бумаги.
В центре равностороннего треугольника был нарисован глаз. Под
основанием треугольника виднелось изображение голубя с распахнутыми
крыльями. Всю эту композицию пересекала жирная черная молния с наконечником,
смотрящим вниз.
- Что это? - спросила я. - Масонский знак? Или часть доллара?
- Ни то, ни другое, - Анжелика отобрала у меня бумажку. - Это наш знак.
- Чей наш? - я ничего не понимала.
- Наш, харамитов. А Илюша нашел его на этом саркофаге. Знак был высечен
на внутренней стенке, а вокруг него - иероглифы. Скорее всего, они
обозначали смысл или приказ.
- Ну так давай, посмотрим на него живьем...
- Невозможно, - вздохнула она, - в тот день, когда нашли Илюшу в
саркофаге, эти знаки были стесаны. Причем неизвестно, кто это сделал - Илья
или тот, кто его убил.
- Да уж, история... Ты думаешь, что если бы мы знали, о чем говорят эти
иероглифы, то мы бы нашли убийцу Ильи?
- Разумеется, - Анжелика серьезно взглянула на меня. - А из-за чего еще
его убивать? Тихий, спокойный человек, мухи не обидит. Если убили, значит он
что-то знал. А другие у него это хотели выведать. Вот и все.
- Тебе не кажется, что нужно обо всем рассказать Борнштейну? - спросила
я, кстати вспомнив, чем заканчивались обычно самодеятельные истории, в
которых я принимала участие.
- Интересно, и что ты ему скажешь? - в голосе моей спутницы послышалась
издевка. - Покажешь бумажку? Он пошлет тебя и правильно сделает. Ты забыла,
как он тебя встретил? В штыки!
- Ты преувеличиваешь. Откуда у тебя эта картинка?
- Ефим дал. Потом муж нарисовал еще один рисунок, со всеми иероглифами.
А этот черновик Фима просто сунул в карман, когда Илья пошел домой
обмозговать открытие.
- И что ты собираешься с этим делать?
Анжелика посмотрела на меня с обидой:
- Какая ты черствая, Валерия! Это же Илюша нарисовал! Эх... - она
махнула рукой и пошла к машине.
Нет, вдова-харамитка мне определенно действует на нервы!
x x x
Геннадий постучал в дверь моего кабинета в пять минут пятого.
- Заходите, присаживайтесь...
Он нескладно примостился на кончике стула и смутился.
- Чем я могу быть вам полезна, Геннадий?
- Вот... - он достал из кармана небольшую плоскую коробочку с экраном.
- Что это? - удивилась я. - "Тетрис"?
Пластмассовая игрушка с кнопками и надписями на английском языке была
удивительно похожа на "Тетрис", мода на который прошла несколько лет назад.
- Это компьютер. Илюша носил его на шее, не снимая. И даже ночью, когда
ложился спать, всегда клал рядом. Вот поэтому компьютер и оказался у меня.
Геннадий говорил сбивчиво, видимо боясь, что я заподозрю его в краже,
но с другой стороны, было заметно, что он хочет высказать все, что ему
известно. Нажав на несколько кнопок и поняв, что это безрезультатно, я
положила коробочку на стол.
- Простите, Гена, вы не путаете? Может быть этот прибор - обычный
калькулятор? И потом, он не работает.
- Нет, что вы, Илюша писал на нем!
- Но как? Здесь нет клавиатуры.
- Он писал палочкой на экране и там возникали буквы. Я видел.
- А почему бы вам не отнести это в полицию? Там бы и разобрались.
Лицо Геннадия выразило откровенный испуг. Он откинулся на спинку стула
и замахал перед собой руками:
- Не надо полицию! Я не хочу иметь с ними никакого дела. Жена уже
подавала на меня жалобу и пригрозила, что выбросит меня из страны. А я
русский и приехал с ней, как муж еврейки...
Ну вот, еще одна жертва иммиграции. Это уже не в первый раз я слышу от
своих клиентов, находящихся в процессе развода, что их, как неевреев, могут
выкинуть из страны. Причем грозят им именно их еврейские половины.
Отвратительно!
- Успокойтесь, Гена, никто вас не вышлет. А если вы не хотите
обращаться в полицию, то оставьте мне компьютер, я сама передам его. Кроме
того, я хорошо знакома со следователем, ведущим это дело, - видя, что он
немного успокоился, я спросила. - Кстати, что сказать, если спросят, откуда
у вас этот предмет?
- Так Илюша отдал мне свой спальник, - Геннадий удивился, что я
спрашиваю элементарные вещи, словно я должна была об этом знать.
- Ну и что?
- А там внутри и был компьютер. Наверное, он его забыл. Я хотел на
следующее утро передать его, а Илью уже убили.
- Так вы что, спали на месте раскопок в ту ночь? - в животе у меня
похолодело.
- Нет, возле моря ночью на песке очень холодно. И сыро. Я пошел
подальше, туда, где деревья.
- И ничего не слыхали и не видали?
- Да нет, - он пожал плечами, - вроде ничего...
- Хорошо, Гена, большое вам спасибо, я обязательно передам в полицию
компьютер Ильи.
Геннадий осторожно встал и бочком вышел из моего кабинета.
x x x
Конечно же, ни в какую полицию я не пошла. Сунув пластмассовую коробку,
начиненную электроникой, в сумку, я поспешила по магазинам и когда,
нагруженная покупками, я открывала дверь, мысли мои были только об одном:
снять эти распроклятые каблуки и вытянуть ноги параллельно полу.
Дарья была на дополнительных занятиях, которые проводились раз в неделю
до девяти вечера. На этот курс для тридцати учащихся ее отобрали из числа
двух тысяч учеников десятых классов разных школ. Она успешно сдала
психометрический тест, а мне пришлось подписать кучу бумаг, в которых
говорилось, что курс субсидирован Министерством образования и что, если она
не то что пропустит занятие, а даже опоздает или не сделает домашнего
задания, то будет немедленно отчислена. Дашке нравилось там учиться, они
проходили логику, ассоциативное мышление, методику запоминания и много
разных примочек, развивающих мозги. Так что вечером я оказалась дома одна и
с удовольствием вытянулась на диване перед телевизором.
Ближе к десяти позвонил Денис:
- Лера, как ты смотришь на то, чтобы съездить развеяться?
- Предлагай программу, - мне не хотелось никуда выходить, но я ругнула
себя за лень и решила согласиться, тем более, что пообедавшая Дарья уже
вовсю лазила по Интернету.
Мы поужинали в шоферской забегаловке "У тети Аси", находящейся на
въезде в Ашкелон. На самом деле это просторный ресторан с полированными
стойками и кожаными диванчиками. Его называют так потому, что рядом
находятся три бензоколонки конкурирующих фирм и шоферы облюбовали себе
именно это заведение под названием "Аса", а уж в "тетю Асю" этот ресторан
превратила русскоязычная публика, желающая полакомиться сочным свиным
шашлыком. Как бы оправдывая свое местонахождение, "У тети Аси" не продавали
спиртного, зато свежие соки были в изобилии.
Еду нам подавала тоненькая эфиопка. Она принесла салаты, тарелку с
горкой хрустящих чипсов, горячие лепешки и в завершение всего пару отбивных,
на которых отпечаталась раскаленная решетка.
- Рассказывай, где была, что видела, - сказал мне Денис, отрезая
кусочек мяса.
Описав ему раскопки, Барбару и саркофаг, я, наконец, добралась до
визита ко мне Геннадия и, вспомнив, выложила на стол пластмассовую коробку.
- Что это? Компьютер? - спросил Денис. - Откуда он у тебя?
- Так ты знаешь, что это компьютер? И как он работает?
- Нужно подключить его кабелем к домашнему и перекачать информацию.
- Это машинка покойного Ильи.
- А-а... - сказал Денис и отложил вилку в сторону. - Сокрытие
вещественных доказательств? - как обычно, Денис был в курсе моих дел, но
комментировал их всегда по-своему.
- Глупости! - неискренне возмутилась я. - Просто не успела отвезти
сегодня Михаэлю. Не было сил. А завтра с утра поеду прямо к нему.
- Перед этим скопировав данные...
- Ну что ты, дорогой, - я решила подольститься к нему, - как же я могу,
я никогда этим не занималась.
- Поэтому и показала компьютер мне. Правильно?
Что оставалось делать? Я кивнула.
- Пошли, - Денис встал из-за стола. - Мне самому интересно. Никогда
прежде не работал с такой моделью...
x x x
- У тебя есть кабель-переходник для компьютера? - спросил Денис.
- Возьми, вот он, - Дашка меня опередила.
Вставив один конец кабеля в разъем на приборе Ильи, а второй - в заднюю
стенку оперативного блока, Денис пробежался пальцами по клавиатуре, открыл
новую директорию, и я увидела, как на экране растет количество синих
квадратиков, показывающих, что информация перетекает на мой компьютер.
- Готово, - Денис отключил кабель и протянул машинку мне. - Можешь
завтра отдать в полицию.
- А что там было? - спросила моя любопытная дочь.
- Дарья, иди смотри телевизор! - притворно нахмурила я брови.
- Ага, еще вымой руки и сделай уроки, - фыркнула она в ответ, но из
комнаты вышла.
Денис щелкнул мышкой на файл с названием "Магдалина". На экране
появились строки:
"Не могу поверить своим глазам, ушам и остальным органам чувств.
Кажется, сегодня - великий день! День, который сопоставим с днем первого
термоядерного взрыва или открытия вируса СПИДа. Может быть остановиться? Не
идти дальше? Боязно...
Но если не я, то кто же? Все равно иероглифы прочитают и найдут то, что
ищут последние две тысячи лет. Не зря же пытались украсть Туринскую
плащаницу.
Итак, все по порядку. Илья, не забывай, ты ученый и должен действовать,
как полагается разумному человеку, а не фанатику. Хотя кто сказал, что
харамиты - фанатики? Кому-то выгодно представить нас такими, чтобы на землю
пришел Страшный Суд и около холмов Мегидо завязался последний бой..."
- Денис, я ничего не понимаю... О чем он пишет? - спросила я.
- По порядку: "Туринская плащаница" -кусок ткани, на котором
отпечатался лик Христа и остались капли его крови. По преданию,
Мария-Магдалина завернула в нее тело Иисуса, когда его сняли с креста.
Плащаницу долго исследовали, производили радиоуглеродный анализ, а к какому
выводу пришли - неизвестно. По крайней мере, Ватикан скрывает результаты
исследований. Но считается, что это священная реликвия, и ей поклоняются
миллионы христиан.
- Надо полагать, она имеет какую-либо материальную ценность?
- Естественно, и если ее хотели украсть, то это сделали те, которые
представляли себе, сколько она стоит.
- Понятно... А вот это что? - я ткнула пальцем в экран. - Мегидо.
Что-то смутно знакомое.
Денис улыбнулся:
- Эх ты, а еще переводчица с иврита, - поддразнил он меня. Забыла что
ли, что для человека, у которого иврит - родной язык, Гееном - это всего
лишь овраг рядом с Иерусалимом, а не геенна огненная. Вот и Мегидо - это
холм в Галилее. А как на иврите гора?
- Ар, - ответила я и меня озарило, - Армагеддон! Гора Мегидо! Вот что
имел в виду Илья. Последний бой сил зла и добра.
- Ну конечно, - кивнул он. - Мы же привыкли к названиям, которым по три
тысячи лет. Например, когда восемьсот пятьдесят лет назад Москва только
зарождалась, нашему маленькому Ашкелону было уже около четырех тысяч лет и
он пережил одиннадцать царств, начиная с ханаанского.
- Это похоже на вечность, - подтвердила я.
- Вот только что меня смущает, - задумчиво проговорил Денис, глядя на
экран, - харамиты... Мне о них ничего не известно. Что за секта? Кто такие?
- Загляни в Интернет, - Дашка снова была тут как тут, - в Интернете
есть все.
- Ты права, - кивнул он в ответ, - вот и лезь, инициативная наша,
подключайся.
- Вот всегда так, - ворчала моя дочь, залезая под столик, где был
разъем для телефонного кабеля, - сколько раз тебя прошу, мамочка, ну вызови
ты техника со станции, пусть поставит розетку. Нет, я должна нагибаться...
- Дарья, разговорчики! Лишние наклоны тебе не помешают.
Наконец, все было в порядке, тоненько запищал модем, и мы окунулись в
паутину глобальной сети. Денис запустил поиск по ключевому слову "харамит".
Компьютер выдал несколько ссылок. Помимо всяческих славословий и призывов
присоединиться к "истинно верному течению", поиски привели к следующим
результатам: секта харамитов появилась лет пятьдесят назад, в 1946 году. Ее
основатель, Бенджамен Уорнер, учился в Мичиганском университете США и был
адвентистом седьмого дня. Адвентисты - это известное явление в христианской
жизни, они признают Ветхий завет и чтят как святой день субботу, а не
воскресенье.
На сайте помещалось "Житие святого Бенджамена" с его фотографией в
рамке из ангелочков. Рядом красовались молитвы, видимо, сочиненные самим
харамитским пророком. На снимках был изображен ничем не примечательный
молодой человек с прилизанными волосами в узком костюмчике начала
пятидесятых годов. Вот что я смогла перевести с титульной страницы сайта...
Бенджамен Уорнер отошел от секты адвентистов, богатой и пользующейся
большим влиянием в Америке, чтобы основать свое течение гностического
характера. Он верил, что Христос являлся одновременно воплощением двух
противоборствующих сил - Добра и Зла, Бога и Сатаны. И пока Иисус был жив и
проповедовал свое учение, эти силы в нем были уравновешены. За такую крамолу
Уорнер был изгнан из университета, а потом и вообще стал персоной нон грата.
Но он не пал духом. Пророк ездил по стране, и к нему присоединялись ученики
и сочувствующие. Их число росло с каждым годом. Далее шел перечень брошюр и
цитаты патриарха.
- Смотри, Денис, - я ткнула пальцем в экран, - вот откуда ноги растут.
Илья учился в этом самом Мичигане, а начальницу археологических раскопок
зовут Барбара Уорнер. Уж не родственница ли она этому Бенджамену? Что-то я
не верю в совпадения...
- Возможно, возможно, - пробормотал Денис, вглядываясь в текст, - я
слыхал нечто подобное... Вспомнил! Как-то мне попалась интересная книжка. Ты
же знаешь, Валерия, одно время я сильно увлекался историей Израиля, даже
хотел пойти учиться на историка. Книжка была небольшая, на английском языке
и называлась "Евангелие от Марии Магдалины".
- А что, есть и такое? - удивилась я. Насколько мне известно,
евангелистов всего четыре: Лука, Матфей, Марк и Иоанн.
- Верно, - кивнул он, - но то, о чем я говорю, это - апокрифическое
евангелие, то есть не признанное официальным каноническим текстом. Их
известно, по-моему, не менее полусотни - от Фомы, от Петра, есть даже
"Евангелие евреев", еще какое-то "Евангелие истины"... Не все сохранились
полностью, в том числе и из "Евангелия от Марии Магдалины" до нас дошли
только отрывки. Так вот именно в нем рассказывается о совершенно другом
облике Христа. В его душе были и темные, и светлые силы. Темное шло от его
человеческой натуры, земной и обыкновенной, а светлое - от божественной
сущности. Видимо, именно это евангелие харамиты приняли за основу своей
религии, за что их и прозвали отступниками. Скорее всего, они верят, что
Иисус был обыкновенным человеком, может быть даже влюбился в Марию
Магдалину... Ведь с этой точки зрения можно объяснить его многие поступки.
Например, изгнание торговцев из храма. Ты знаешь эту историю?
- Напомни, пожалуйста.
- Хорошо, - кивнул он и спросил. - Чем раньше, в те времена, был храм?
Охраняемым местом за крепостными стенами. Люди там встречались, общались,
совершали сделки купли-продажи. И конечно же, молились Богу. Было принято
после удачного завершения бизнеса внести свою лепту на развитие храма. А как
же иначе? - Денис улыбнулся. Он так ярко описывал мне ту патриархальную
жизнь, что я словно бы воочию увидела пыльных путников, входящих в храмовые
ворота, менял в полосатых халатах, услышала гортанные крики спорящих... - И
тут, представь себе, Валерия, в этот обычный мирок со своими законами и
принципами, врывается кучка хулиганов. Во главе их молодой человек с
фанатичным блеском в глазах и растрепанными волосами. Они начинают громить
торговцев. Как ты это назовешь? И что должны были подумать люди, сидящие там
и занимающиеся своим делом?
- Но ведь это же храм, - попыталась возразить я ему. - Там нужно думать
о великом, а не заниматься суетными поисками выгоды.
- Это сейчас такими стали храмы. А во времена Христа отношение к Богу
было другое. Бог был грозной силой природы, но и в то же время некиим, я бы
так выразился, родственником, членом семьи. К нему можно было обратиться за
помощью, посоветоваться, и все это "не отходя от кассы", то есть не
отрываясь от насущных дел и потребностей. А он гоняет людей, привычных к
тому, чем они занимались годами. Но я думаю, проблема была не в этом...
- А в чем же?
- В той книге, о которой я тебе говорил, была подробная карта
Иерусалима времен Христа. Там Храм вплотную примыкал к стене, за которой
находились римские казармы. И Иисус, зная это, стал разгонять торговцев,
чтобы они устроили бунт. А римлянам ведь много не надо... Увидели толпу
взбешенных варваров, кто знает, что они там замышляют? Может что-либо против
Великого Рима.
- И они схватили Иисуса, как бунтовщика!
- Как разбойника, Лерочка, как разбойника. В те времена разбойником
называли не грабителя с большой дороги, а именно бунтовщика, идущего против
законной власти. Иисус был зелотом, оппортунистом, хотел поднять восстание
против римского владычества в Иудее, но ему попались не те люди... Они
испугались и не пошли за ним.
- Да... - вздохнула я. - Жаль, что так получилось. А потом стали
строить пышные храмы во славу того, кого предали.
- Ну не всегда пышные. Такие храмы строились намного позже, в
византийские времена. А в первые три века нашей эры христиане не имели ни
храмов, ни официального разрешения на свою религию. Молились в катакомбах.
- Смотри, Денис, вот как раз цитата об этом, - я прочитала с экрана. -
Пророк хотел, чтобы харамиты вернулись к простоте и безыскусности первых
церквей во славу Господа. Иисусу не нужно украшательство. Ведь после
распятия темные силы - телесный облик пророка - исчезли, остались светлые -
воплощение Святого Духа.
- Интересно... - сказала я вслух, а про себя подумала, что хорошо бы
спросить Барбару, кем ей приходится пророк Бенджамен.
x x x
На следующее утро позвонил Иннокентий Райс:
- Валерия, дорогая, доброе утро!
- Здравствуйте, доктор!
- Спасибо вам за хлопоты, Лика понемногу приходит в себя.
- Очень этому рада.
Иннокентий замялся. Видимо он что-то хотел мне сказать, но не мог
набраться смелости. Решив ему помочь, я спросила:
- Может я могу вам еще помочь в чем-нибудь?
- Да-да, разумеется, вы позволите заскочить к вам на работу?
- Хорошо, давайте в одиннадцать.
- Буду, - он повесил трубку.
Что-то чует мое сердце, неспроста добрый доктор Райс зачастил ко мне.
Интересно, он женат? Ах, да... Вспомнила. При очередном нашем визите
рассказывал. Она у него повар. Тогда я - абсолютно неконкурентоспособна!
Нечего даже надеяться. Я расхохоталась и стала собираться на работу.
У входа в кабинет меня остановила старушка по имени Генриетта. Она
подрабатывала немного к пенсии тем, что распространяла билеты на концерты
заезжих гастролеров и однодневные путевки по туристическим маршрутам
Израиля.
- Валерия, милочка, как хорошо, что я вас встретила! У меня есть
кое-что новенькое, специально для вас.
Так Генриетта начинала разговор с любым потенциальным клиентом.
- Ну давайте, что там у вас, - я понимала, что лучше всего ее
выслушать, чем отбрить сразу. Может что-то дельное и предложит...
- Вот смотрите, - зачастила она, выкладывая мне на стол кучу
разноцветных программок: Лаймочка приехала, во Дворце Культуры будет
выступать. Вы были в новом Дворце Культуры? Нет? Надо, надо, - она покачала
головой, но тут же спохватилась. - Или на Ленком... Пойдете на Ленком? Будет
подвозка в Тель-Авив, только четыре спектакля. "Варвар и еретик". Пойдете?
- Пока не хочу, Генриетта, спасибо...
- А на экскурсию? Поедете? Прекрасные экскурсии от бюро Марины
Гольдман. Вот, совсем свеженькая, гора Хермон, снег, лыжи. Берите, пока эту
гору у нас сирийцы не отобрали.
Меня спас Иннокентий, открывший в эту минуту дверь. Неугомонная
Генриетта тут же переключилась на него.
- А вам, молодой человек, не надо на гору Хермон? Лыжи в Израиле - это
такая экзотика!
- Спасибо, уважаемая, ни на Хермон, ни на Монхер пока не надо.
Постойте... У вас есть христианские экскурсии?
- Ну конечно! - обрадовалась она. - Полный набор. Хотите в монастыри
Иудейской пустыни? Или в Иерусалим Булгакова? У Мариночки есть все, что душе
угодно.
- Подождите, пожалуйста за дверью, - Иннокентий вежливо взял Генриетту
под локоток и подвел к выходу. - Мне нужно поговорить с переводчиком, а
потом я к вам обращусь. Хорошо?
- Жду! - кивнула
...Закладка в соц.сетях
