Жанр: Детектив
Чисто еврейское убийство
...нщины, которая родила его вне брака? Но
что в этом постыдного, я имею в виду - для него?
- Нет, это весьма распространенное заблуждение. Я как-то интересовалась
этим вопросом, у меня на работе был подобный случай. Мамзером человек
называется только в двух случаях: либо он - сын замужней женщины, которая
родила его не от мужа, либо он родился от связи между прямыми
родственниками, то есть в результате кровосмешения или инцеста.
- И что тогда?
- Очень плохо! Мамзер ущемлен во всех правах, ему не разрешается
жениться. А если он все-таки женится, то это определение переходит на его
потомков, вплоть до седьмого колена. Проклятие висит над ними всю жизнь.
Именно об этом и пишет Йоси. Видимо поэтому он и не хотел заводить детей.
- Валерия, но мы на пороге третьего тысячелетия! Все, о чем вы
говорите, отдает средневековьем!
- Вы же знаете, Элеонора, мы живем в государстве, где в ходу
религиозные законы, изданные три тысячи лет назад. И современное
судопроизводство старается подлаживаться под них.
- Каким образом?
- Например, в ответ на такое обвинение, суд просто дает направление на
генетическую проверку. Берут кровь у ребенка и родителей и сличают на
общность ДНК. И все. И никаких лишних разговоров и огульных обвинений.
Кстати так и получилось в том случае, который попался мне в моей практике. -
Я засмеялась, так как вспомнила, как муж, который обвинил свою жену в том,
что она забеременела от другого, после проверки заявился ко мне с огромным
букетом роз и с шампанским и слезно просил походатайствовать перед женой,
чтобы она его простила. Но они, в конце концов, развелись.
- А если проверка доказывает, что это ребенок любовника?
- Тогда дело плохо. Даже если после этого супруги разводятся, то ни
один раввин не поженит эту женщину с отцом ее ребенка, так как по
религиозному закону, она для него становится запрещенной. Так карается
порок, - философски заметила я и вздохнула. - Жаль, что Йоси не родился во
Франции.
- Почему? - удивилась Элеонора.
- Потому, что в кодексе Наполеона было записано: "Ребенок, рожденный в
браке, даже если имеется подозрение, что он зачат не от мужа, считается его
сыном". Так Наполеон боролся с массовыми изменами того времени.
- Я вижу, Валерия, вы здорово подкованы в этой области.
- И в этой, и в другой... Что вы хотите, Элеонора - конкуренция. Если я
не буду лучше всех, клиент пойдет к другому борзописцу. Знаете, как нас
много?
- Понятно. Давайте, я буду читать дальше.
И она вернулась к письму: - "Я не предлагал тебе выйти за меня замуж,
хотя и видел, что ты с мужем живешь плохо. Вместо этого я обратился к
адвокату и попросил его передать тебе то, что я хотел сказать тебе, но не
решался. Я хочу от тебя ребенка. И ему оставлю все свои деньги. Я очень
обеспеченный человек, Тамара. А в последнее время стал еще богаче. Дело в
том, что я нашел своего отца. В конверт, вместе с письмом, я кладу самую
драгоценную вещь, которая у меня есть - единственную фотокарточку моих
родителей. Моя мать была замужем и у нее, кроме меня, есть дети. Но когда
она встретила моего отца, то забыла обо всем на свете. Он не был похож на ее
мужа, простого алжирского купца, - я невольно улыбнулась элеонориному
переводу. Ведь она, по видимому назвала купцом рыночного торговца, - хотя
мамин муж был достойный человек, он ни разу не попрекнул меня моим
происхождением. Это сделала его мать, свекровь моей мамы.
Мой отец был высокий, светловолосый, с серыми глазами. Поэтому я и не
похож на выходца из Северной Африки. Только перед самой смертью мама
рассказала мне о нем и подарила эту фотографию. А мама была красавицей! Они
познакомились в Яффском порту, когда с риском для жизни встречали суда с
беженцами и устраивали их на земле Израиля. Их любовь была сильной и
быстротечной. Вскоре отец поехал в Европу, как агент Сохнута, агитировать
евреев переселяться в Палестину. Дело было перед войной. Все, кого ему
удалось уговорить, были спасены. Многие сгинули в Катастрофе. А мой отец так
и не вернулся назад, в Израиль. Так вот, я нашел его! Мы встретились и он
признал меня. Я рассказал ему, как страдала моя мать, любившая его до
последнего своего дня. Как обзывали меня мамзером и почему я не женился. Я
даже рассказал ему о тебе, Тамара. Мой отец оказался богатым человеком. У
него, кроме меня, есть наследники, но он включил меня в свое завещание. И
все это будет твое, если ты выполнишь мое условие - родишь мне ребенка. И
вот еще - там, в доме отца, я нашел брата. Если тебе понадобится помощь или
разъяснения, ты всегда сможешь обратиться к нему. Его зовут Эйб и ниже я
оставляю тебе номер его сотового телефона. Не стесняйся - звони, Эйб - очень
хороший человек и я жалею, что не встретил его раньше.
Я прощаюсь с тобой, Тамара. Если ты согласна, то все подробности ты
найдешь у адвоката Джакоба. Целую тебя. Твой Йоси."
Элеонора закончила читать и отложила перевод. Мы обе молчали. Я взяла
фотокарточку и принялась ее рассматривать так и эдак. Лица были тусклые и
блеклые.
И тут я подумала, что фото можно увеличить. Не зря я училась на курсах
компьютерной графики, а Денис там преподавал.
- Элеонора, вы позволите, я немного поколдую за компьютером?
- Пожалуйста.
Настроив сканер, я перенесла фотографию на дискету. Открыв свою любимую
программу "Фотошоп", я принялась ретушировать ее на максимальном увеличении.
Добавила резкости, контрастности, прибавила парочку фильтров. Лица стали
ярче и четче.
Скопировав на отдельный файл лицо мужчины, я принялась его старить.
Хотелось понять, как этот человек выглядел в наше время. Прорезала морщины,
добавила бородку, посеребрила волосы. Я так увлеклась, что не заметила, как
открылась дверь и в комнату вошел Денис. Наклонившись позади меня, он
поцеловал меня в ухо и взглянул на экран компьютера.
- Над чем колдуешь? - спросил Денис.
- Да так, пытаюсь сделать нечто вроде фоторобота, но ничего не
получается. Да ладно...
Решив прекратить это бессмысленное занятие, я спросила:
- Хочешь почитать письмо покойного Йоси?
- Угу, - кивнул он, - только сначала поем, я голодный, как сто чертей.
- Письмо у Элеоноры. Она его переводила с французского.
- Ох, еще и с французского, ну прямо "тайны парижского двора". Вот что,
я есть хочу. Пойдем поедим, а за столом и поговорим о письме. Хорошо?
Пока Элеонора наливала Денису суп, он бегло просмотрел письмо. Принимая
тарелку, он сказал:
- Ну что ж, письмо написано человеком, страдающим излишней восточной
цветистостью слога, со средиземноморской ментальностью...
- Ты опять за свое принялся, - передразнила я его, - опять
психолингвистика с графологией!
Денис доел суп и отложил в сторону письмо.
- Ну и что ты об этом думаешь? - мне не терпелось узнать его мнение.
- Подожди, успокойся. Прежде всего, об этом письме должен знать
Михаэль. Ты звонила ему?
- Нет, еще не успела. Твоя мама только сейчас перевела его.
- Так вот, ты ему позвонишь и скажешь. Скорее всего, это письмо выведет
следствие на убийцу.
- О чем ты говоришь?! - возмутилась я. - Убийца уже сидит! Полиция
нашла его!
- Очень интересно... - сказал Денис, но по-моему его реплика
относилась, скорей всего к куриной ножке, которую он в данный момент
разделывал, а не к моей информации. - И кто же он?
- Это Рафаэль, бармен из ресторана "Малахит"! - торжествующе доложила
я, как будто сама поймала убийцу.
- Это что же, убийство на почве кровной мести? - поинтересовался мой
друг. Ей-богу, он начинал выводить меня из себя. - Что, Йоси тоже ухаживал
за его сестрой?
- Причем тут его сестра? Ты не понимаешь!
- Как же я пойму, если ты толком ничего объяснить не можешь.
- Хорошо, я объясню, - сказала кротким голосом, что было равносильно
подвигу, - Рафаэль задолжал Йоси двадцать пять тысяч долларов, обязуясь
после выборов сделать ему выгодные подряды в муниципалитете, а когда выборы
прошли, а подрядов не было и нет, Йоси потребовал вернуть деньги.
- Он, что, совсем дурак? Такие деньги отдавать неизвестно кому? -
удивился Денис.
- Почему - "неизвестно кому"? - обиделась я почему-то за убийцу. - Он
был казначеем партийного штаба.
- Пустили козла в огород... А если серьезно: откуда ты знаешь, что этот
бармен был действительно казначеем?
- Мне Тамара сказала.
- А-а, Тамара, очень надежный источник информации. Ты же без нее можешь
узнать - у тебя приятели в этой партии, твои ученики. Позвони и спроси.
Денис продолжал обгладывать куриную ножку, а я сидела и думала о том,
что когда я, наконец, повзрослею и перестану доверять всему, что мне скажут.
- Знаешь что, я сейчас пойду и позвоню Искрину, - сказала я и встала
из-за стола.
- Валерия, подождите, а чаю? - спросила Элеонора.
- Потом...
У меня слова не расходятся с делом. Как-то я была на психологическом
семинаре. Там нам рассказывали про окно Джо-Гарри и что если ты хочешь
что-то изменить, то это надо делать здесь и сейчас. Этот постулат мне
понравился и поэтому теперь, если мне что-то приходит в голову, я дважды не
думаю. Иду и делаю, считая первое впечатление самым верным.
- Валерий? Добрый день. Это Валерия. Помните меня?
- Ну конечно, учительница первая моя. Как поживаете?
- Все хорошо, как вы устроились на новом месте?
- Все дела, дела, вздохнуть не дают.
- А вы через раз дышите, время экономьте, - я решила, что вступительной
части достаточно и перешла к делу. - Хотела вас кое о чем спросить...
- Давайте.
- Валерий, какую должность в вашей организации занимал Рафаэль Сагеев?
На том конце трубки воцарилось молчание. Я пару раз деликатно
кашлянула, показывая, что связь не прервалась и наконец услышала:
- Сагеев был добровольцем, иногда помогал при штабе - и все, -
приветливости в голосе как не бывало.
- Так он не был официальным казначеем?
- Он вообще даже не член нашей партии. И если вы хотите еще что-либо
узнать, обращайтесь к нашему пресс-атташе в Иерусалиме.
- Ну зачем вы так со мной, Валерий? - я была сильно удивлена. - У меня
есть личные мотивы спрашивать. Я хорошо знала Марка, музыканта. Он хотел
жениться на сестре Рафаэля. А сейчас Марк убит...
- Да, я знаю, - ответил Искрин и его голос смягчился. - Но поймите меня
правильно, Валерия, с утра приходят из полиции, задают массу разных
вопросов. Я понятия не имею, кем он был, этот Сагеев. Да мало ли нам людей
помогало во время выборов?.. А теперь еще вы спрашиваете. Я же не знал.
- Валерий, весь ужас происходящего заключается в том, что именно я
обнаружила тело несчастного Марка, во время пасхальных каникул в кибуце
"Сиртон", и мне просто из чистого любопытства и ничего более, захотелось
узнать, какую роль во всем этом играет Рафаэль Сагеев.
- Ничем не могу вам помочь, Валерия. Я с ним практически не знаком...
- Все равно - спасибо, вы мне очень помогли. Всего хорошего!
- До свиданья.
Положив трубку, я повернулась к Денису:
- Никаким казначеем партии Рафаэль не был. Все это блеф и туфта.
- Вот и скажи об этом своей Тамаре, - предложил Денис.
- Да ну тебя, лучше давай подумаем, как он мог совершить два убийства.
- А ты уверена, что это он?
- Больше некому! Его же не было в пасхальную ночь за праздничным
столом. А где он был - не говорит! Что отсюда вытекает?
- Правда? - удивился Денис. - А я и не знал...
- Это мне Михаэль сказал.
- Ты уже и с ним успела встретиться? Молодец! Как же ты успела?
- А вот так...
- Слушай, Валерия, я тебя уже не в первый раз прошу: оставь эти дела
полиции. Как видишь, они без тебя отлично справляются!
- Согласна. Давай поговорим о чем-нибудь более приятном.
И мы углубились в афишу гастролей.
x x x
Напрасно я думала, что на пасхальных каникулах у меня не будет работы.
Было, да еще как. Стоило только вернуться на работу и снять объявление, что
я в отпуске, как клиенты потянулись чередой.
Я приехала на работу. Все было как обычно. Оглядев свой небольшой
кабинет, я поняла, что лучшее - враг хорошего и совсем не стоит пренебрегать
им. Мое дело здесь, тихое, спокойное, бумажки-промокашки. Только я так
подумала, как в дверь постучали и в кабинет вошла семья, как позже я узнала,
прибывшая три дня назад с Украины - дородная мать и пятеро отпрысков в
возрасти от двадцати до года - парень и четыре девицы мал мала меньше. Она
шла впереди, как ледокол в фарватере, одетая в сарафан на тонких бретельках,
еле удерживающих массивную грудь. Ее выражение лица было довольным и
добродушным. Семье требовался перевод документов. Они были у меня вчера, но
не застали. Дама расположилась напротив меня в кресле для клиентов,
остальные домочадцы столпились позади нее. Все они, плюс коляска с малышкой
заполнили мой кабинет до отказа. Говоря с характерным украинским гэканьем,
сдобная мадам вывалила на мой стол кучу документов. Отобрав необходимые и
договорившись о цене, я обещала закончить работу к среде.
Разложив перед собой свидетельства о рождении всей семьи, я принялась
бойко щелкать по клавишам компьютера. Работка была что надо, у всех
одинаковые фамилии и место рождения - какое-то село Лозовики в Житомирской
области. Так что можно было вовсю использовать опцию "Сору".
Но вдруг я стала тихо съезжать с катушек. Из документов оказалось, что
молодой человек, которого я считала старшим сыном многодетной мамаши,
оказался ее мужем. Девочка в коляске - это их совместный ребенок, а
новоиспеченный папаша был старше взрослой мамашиной дочки всего на четыре
года. В свидетельстве о браке, спрятавшемся в самом низу вороха документов
было указано, что молодой сменил свою украинскую фамилию на фамилию жены -
Лейбович.
Да, воистину, жена-еврейка - это не роскошь, а средство передвижения...
Я просто ею восхищалась. Предложила парню переехать на историческую родину,
но видно он ей так понравился, что тут же родила от него ребеночка.
Решительная дама, уважаю. А я со своими комплексами: "Ах, Денис моложе меня
на семь лет!" Вот с кого надо брать пример! Живет в свое удовольствие во
всех прямых и переносных смыслах.
Когда за грудастой мадам закрылась дверь, я вдруг вспомнила и хлопнула
себя по лбу: черт! Я же забыла передать письмо Тамаре! Оно так и лежало,
забытое в моей сумочке и ждало своего часа.
Позвонив ей и условившись, что заеду к ней вечером, я опять взялась за
переводы. Нужно было наращивать темп.
У Тамары, в Кирьят-Шенкине я оказалась около семи вечера. Мужа дома не
оказалось - он был у сестры вместе с детьми. Тамара поставила на стол чай,
конфеты и присела рядом.
Я протянула ей письмо. Дрожащими руками взяв конверт, она раскрыла его
и принялась читать перевод, написанный четким почерком Элеоноры. В это время
я молчала и прихлебывала чай.
Тамара закончила читать и отложив письмо в сторону, посмотрела на меня.
Глаза ее были полны слез. Вдруг, как волны, перехлестнувшие плотину, хлынули
слезы. Тамара рыдала навзрыд. Мне осталось только успокаивать ее, так как я
знала, что этот поток не остановишь. У Тамары слез было, как у клоуна с
клизмочками на глазах. Держа в руках почему-то не оригинал, написанный Йоси,
а элеонорин перевод, она причитала, обильно смачивая бумагу:
- Что ж ты мне раньше-то не сказал, милый мой, что так меня любишь?
Стеснялся, что ли? А я-то, дура, думала, что ты такой, как все эти - им лишь
бы русской бабе подол задрать. Ты у меня совестливый был, стеснительный. Ну
не силен, ну и что из этого? А в Америку поехал - сказал мне, что
полечиться, да родственников навестить. А каких - не сказал... Зачем же
молчал? Да разве я бы не поняла? Боялся, небось? Чего боялся, дурачок? Что я
тебя этим поганым словом назову? Мамзером? Да я и слыхом не слыхивала таких
слов! Глупости какие ваши попы придумали, а тебе и твоим правнукам жизнь
ломать?! Нет уж! - Тамара оторвала ладонь от лица и сжав кулак, погрозила
кому-то невидимому. - Не выйдет!
Мне стало боязно, что Тамара выплачет всю влагу из организма и помрет
от обезвоживания, поэтому я протянула ей носовой платок и не найдя ничего
лучшего, принялась постукивать ее по спине, как будто прогоняя застрявший в
горле кусочек. Как ни странно - это помогло. Она прекратила рыдать вдруг с
решимостью сказала:
- Я убью его! Найду и убью!
- Кого, Тамара? - я не на шутку испугалась за ее голову.
- Убийцу. Он же мне всю жизнь поломал! Жили бы мы сейчас с Йоси...
- Не понимаю я тебя, Тамара, - опять влезла я не в свое дело, - то ты
мужа бросать не собираешься, то с Йоси хотела жить. Что же получается?
- Ой, Валерия, тебе хорошо так рассуждать, у тебя вон какой - молодой,
красивый, образованный. А я ведь сама все тяну, всю жизнь! Когда же
отдохнуть приведется?
Странно, вот уж не думала, что моя жизнь может еще служить поводом для
чьей-то зависти.
Вообще-то Тамара начала меня понемногу утомлять. Ее буйная энергия,
направленная на подавление всех и вся, уже выводила меня из себя. Но я
терпела, так как она из разряда подруги превратилась в разряд клиентки, а за
выездные дела я беру дороже, плюс расходы на дорогу.
- Тамара, у меня дела. Если тебе еще что-то нужно, звони ко мне на
работу.
И я быстрым шагом вышла из ее квартиры.
x x x
Дарья на каникулах совсем отбилась от рук. То с самого раннего утра
пропала и пришла только в шесть вечера, причем от нее жутко пахло костром и
уксусом. Оказалось, что весь ее класс собрался в национальном парке
отпраздновать Песах. Моя дочь была ответственна за маринад - дети купили
куриные крылышки и жарили их на мангале. Когда я спросила, почему именно
крылышки, моя дочь ответила с легким недоумением:
- Потому, что дешевле них только суповые наборы из костей...
Через день она собралась в Нетанию, видите ли, в ближайшее к Нетании
поселение, раз в десять дней прилетают тарелки и сегодня как раз десятая
ночь...
Вот насчет тарелок я уже резко воспротивилась. Нечего дурака валять!
Мне звонила учительница по закону божьему и сказала, что у Далии (так ее
зовут в школе) проблемы с сотворением мира. То есть не с сотворением мира, а
с тем, как это учат на уроках Библии. Она отказывается отвечать на вопросы и
твердит о теории большого взрыва и о динозаврах, которые не вписываются ни в
один день творенья. Придется посидеть с ребенком и объяснить ей, что если
она не хочет верить в это, никто не заставляет, но пусть обозначит себе в
голове закон божий, как урок фольклора и тогда сотворение мира пройдет
значительно легче.
Пасхальные двухнедельные каникулы кончились, возле пекарен выстроились
огромные очереди за хлебом (в течение двух недель в Израиле запрещено
торговать хлебом, мукой и макаронами, можно продавать только мацу), дети
начали учиться и я стала постепенно забывать об этой жуткой истории.
Тамара позвонила вновь:
- Валерия, как поживаешь? - я со смешанными чувствами слушала ее
веселый голос.
- Спасибо, вашими молитвами, - осторожно ответила я.
- Ты мне нужна!
- Правда?
- Валерия, не обижайся, я знаю, ты потратила на меня много времени,
работала. Я отблагодарю...
- Тамара, давай серьезно, никаких благодарностей за свою работу я не
принимаю - у меня твердые расценки. И если ты хочешь продолжать пользоваться
моими услугами, будь добра, оплати предыдущую работу.
- Ну хорошо, хорошо, приезжай, я подготовлю чек.
- А что случилось?
- Я звонила Эйбу, брату Йоси. Он согласился приехать и поговорить обо
всем. У него такой приятный интеллигентный голос, но я многого не понимала,
что он говорил. Так что, приезжай, помоги перевести. Ладно?
- Переводить с английского?
- Нет, он говорил со мной на иврите.
- Когда он приедет?
- Сегодня к восьми. Он работает в Тель-Авиве и после работы сможет быть
у меня только вечером. Мужа с детьми отправлю к золовке, все равно с ними
никакого разговора не получится. Так ты будешь?
- Буду, - вздохнув, согласилась я.
К Тамаре я подъехала без четверти восемь. Зная точность англосаксов - а
имя Эйб говорило, что его владелец - выходец из Америки или Англии, я решила
не рисковать. Поднявшись на третий этаж, я позвонила.
Дверь открыла взволнованная Тамара. Она была принаряжена, накрашена
тщательнее, чем обычно, когда ее синие тени кажутся подбитыми синяками.
- Проходи, - сказала она.
Квартира блестела. На столе, покрытом вязаной скатертью, стоял домашний
торт, а вокруг него в вазочках лежали варенье, фисташки и разное печенье.
- Вижу, ты основательно подготовилась к визиту, сказала я и взяла одну
фисташку.
- Валерия, вот чек, я даю заранее, чтобы потом при нем не
расплачиваться.
Глянув на чек, я поняла, что сумма вполне достаточная.
- Спасибо, - сказала я, пряча его в сумку.
- Ты знаешь, я должна бежать, - она виновато улыбнулась.
- Куда?
- Только что позвонили из турбюро. Там пришел один клиент, которому я
продала путевку и устроил скандал. А без меня никто ничего не может решить.
Ему завтра утром вылетать, а он что-то там хочет поменять. Я быстро...
Хорошо?
- А как же я?
- Ничего страшного, - Тамара уже сбрасывала тапочки и надевала туфли, -
примешь его, как положено, попьете чаю, все на столе, а я мигом.
И она исчезла.
Нет, все-таки эта женщина непредсказуема! Сплошной ветер в голове! И
ошибка с клиентом, я уверена, тоже по ее вине, несомненно.
Высыпав на тарелку фисташки, я принялась меланхолично их грызть, не
вполне представляя, о чем же я буду разговаривать с этим заморским Эйбом.
Ровно в восемь раздался звонок. Я поспешила к двери, открыла ее и
несколько смущаясь, поговорила на иврите: "Проходите, пожалуйста".
Гость кивнул и вошел из темного подъезда в ярко освещенный салон
Тамариной квартиры.
Без бороды его было не узнать.
- Авраам Брескин, - пролепетала я в изумлении.
- Да, - он сделал еле заметный кивок, - Авраам, или Эйб, как привыкли
меня называть в Штатах.
- Проходите, присаживайтесь. Хотите чаю?
- Нет, Тамара, спасибо. Не нужно.
Только я открыла рот, чтобы сказать ему, что я не Тамара, но что-то
остановило меня.
Авраам сел за стол и положил рядом с собой элегантный кейс. Без бороды
он выглядел точной копией того парня на фотографии, постаревшей копией,
разумеется, но все равно - сходство было очень заметно.
- Так о чем мы будем с вами говорить, Тамара? - спросил он и я обратила
внимание, что кончики его пальцев подрагивают.
- Я... я даже не знаю... - пробормотала я, кляня себя, что впуталась в
эту историю. И чего я сразу не сказала, что я не Тамара? А теперь было уже
поздно. Он бы подумал, что я над ним издеваюсь.
- Зато я знаю, - жестко сказал Брескин и выражение его лица изменилось.
Дежурная вежливость перешла в откровенную ненависть, - вы хотите поговорить
о наследстве моего отца!
- Нет, почему так сразу о наследстве? - боже, какую чушь я несу! -
Хотелось бы просто познакомиться...
- Зачем? - презрительно сказал он. - Зачем мне с вами знакомиться? Для
чего вы мне нужны?
- Как для чего? Все-таки Йоси был ваш брат!
- Брат?! - в интонации Тамариного гостя прозвучала издевка. - Да зачем
он мне нужен был, этот брат? И он без меня прекрасно обходился. А вот когда
отцу совсем плохо стало, тут-то братец и объявился. А почему бы и нет?
Писатель Исаак Брескин умер миллионером.
- Ну почему вы все переводите на деньги? А если это естественная
радость сына, который нашел отца? Пусть ненадолго, но нашел...
- И все тут же распустили слюни! Как же, сын нашел блудного отца! Ах,
какая встреча. Все рады и счастливы!
- Кроме вас, - констатировала я.
- Я рад, что вы понимаете это, - он как бы в шутку поклонился и я
заметила у него на затылке белую ермолку.
Вот так наступает озарение. Мне стало вдруг так горячо, что я мгновенно
вспотела. Глаза увлажнились и передо мной промелькнули все этапы двойного
убийства: кричащая Тамара возле гостевого домика, рассказ Марка об убийце,
сам Марк, лежащий в зарослях авокадо, отказ Рафаэля признаться в убийстве...
- И поэтому вы его убили! - выдохнула я, не понимая, что надо
сдержаться.
- А ты понятливая девушка, - сказал Авраам, пододвигая к себе кейс.
Он неторопливо открыл его, достал оттуда пистолет и не спеша взвел его.
Я в ужасе прижалась к стене.
- Сидеть! - рявкнул он, указывая на стул, с которого я только что
вскочила. - Иначе я застрелю тебя на месте.
- Н-нет, пожалуйста, я уже сижу, - страх сковал все мои члены.
- Так вот, ты должна понять - я не маньяк какой-то, чтобы убивать и
получать от этого удовольствие. Мне это противно. Но что прикажете делать, -
Брескин обращался как бы не ко мне, а к суду присяжных, - если я, законный
наследник своего отца, единственный его сын, находился около него все время
его болезни, а в последний момент приезжает какой-то алжирец и отбирает у
меня (мне казалось, он скажет: "чечевичную похлебку") моего папу!
- Как же он его у вас отобрал? Вы - старший сын, носите фамилию отца...
- Ты хочешь сказать, что он - мамзер и поэтому ему ничего не положено?
Ты глубоко заблуждаешься! Может быть, по американскому праву это верно, но
не по еврейскому. Еще в тринадцатом веке наш великий философ Рамбам сказал:
"Отдайте наследство мамзеру, ибо он и так обойден и несчастен".
- Послушайте, Авраам, - я старалась говорить спокойным голосом,
практически без интонаций, - насколько я знаю, вы живете в кибуце,
обеспечены всем необходимым. Ваш папа был миллионером, да еще авторские
права. Это же очень большие деньги! Ну отдали бы
Закладка в соц.сетях
