Жанр: Детектив
Чисто еврейское убийство
... темы. Мы
просто обязаны за три оставшихся месяца до выборов набрать словарный запас и
заговорить.
- Кто это мы? Сколько человек желают изучать иврит?
- По данным института "Геокартография", которому наша партия заказала
опрос общественного мнения, мы можем рассчитывать на семь мест из пятнадцати
в местном совете. Так что группа будет состоять из семи человек,
претендующих на реальные места.
Речь его была гладкая и лилась плавно. Я подумала, что у Валерия
Искрина есть действительно опыт работы в какой-либо партийной организации
еще на "доисторической родине".
В принципе, я не учитель. Мне легче что-либо сделать самой, нежели
объяснить другому, как это делается. Но как я уже говорила, никто не
отказывается от лишних денег, тем более, что они совсем не лишние и я начала
работать.
Мы с моими перезревшими учениками долбили спряжение и правописание,
уроки они делали с завидным прилежанием и только с одним я не могла бороться
- с немыслимым количеством заседаний.
Вскоре из учительницы иврита я превратилась в ведущую протоколы
собраний и моим работодателям всегда требовались протоколы на двух языках -
русском и иврите. Я не роптала, просто иногда было сложно придавать той
чуши, которую будущие народные избранники выдавали вслух, видимость деловых
предложений.
Не знаю почему, я остановилась и внимательно посмотрела на Михаэля.
- Валерия, мне очень интересно то, что вы рассказываете.
Он ободряюще кивнул и я продолжила:
- Я совсем оставила преподавание - переводила на иврит и на русский
различные письма, лозунги. Было даже открытое письмо нынешнему вице-мэру.
Руководитель местного партийного центра, который сам хотел занять это место,
обвинил его в том, что тот переманивает голоса репатриантов, обещая им
молочные реки и кисельные берега.
Михаэль засмеялся:
- Нет, здесь говорят о земле, текущей молоком и медом.
- Согласна. Но вы посмотрите, сейчас выбрали обоих и эти непримиримые
враги сейчас вместе заседают в муниципалитете Кирьят-Шенкина.
- Такова суровая правда жизни и ничего не попишешь, - вздохнул
следователь.
Отпив из высокого бокала немного опавший капуччино, он задал мне
следующий вопрос:
- Скажите, Валерия, у вас сохранились копии переводов, которые вы
делали для партии?
- Не знаю, часть, конечно, находится в моем компьютере на работе, но
многие небольшие документы я переводила прямо в штабе, на ходу. Это же были
лозунги, которые не требовали печати.
- Нет, речь идет не о них.
- А что, собственно говоря вы ищете?
- Знаете, у меня возникла безумная мысль: может быть среди тех
документов, которые вы переводили, найдется ниточка, ведущая к убийствам в
кибуце.
Мысль, действительно, была безумной. Какое отношение могли иметь эти
предвыборные баталии к убийству выходца из Алжира и рускоязычного музыканта?
Но почему не помочь, если Михаэль просит.
И я ответила:
- Хорошо. Когда вам нужны эти документы?
- Если можно, я съезжу с вами на вашу работу и перепишу на дискету. У
вас найдется лишняя?
- Поехали.
Файлов набралось около двадцати. Это все были письма, предвыборные
материалы. Михаэль перекопировал из на дискету, поблагодарил и откланялся. А
я осталась сидеть напротив включенного компьютера.
И тут мне пришло в голову, что может быть стоит очистить память моего
Пентиума от разного хлама, накопившегося за время работы. Процесс был нудный
и вечно откладываемый на потом, но я решительно за него взялась.
Каждый файл прежде чем стереть, я открывала и просматривала. Если это
был черновик перевода, то я его ликвидировала, а если уже законченный
документ, то архивировала.
Один файл, с названием "restoran" привлек мое внимание. Это был проект
проведения предвыборной кампании в различных залах торжеств и, в частности,
в зале ресторана "Малахит". Ответственным за сбор в этом помещении был некий
Рафаэль Сагеев. Дальше шли названия других залов и имена других
ответственных, но их я не знала. А вот Рафаэль из "Малахита" был мне знаком
по рассказу Рона.
В конце документа шло резюме: не подходит по причине высокой стоимости
аренды.
Вдруг вновь раздался звонок и опять это была Тамара:
- Валерия, куда ты пропала?
- У меня были дела, извини, - странно, зачем я еще извиняюсь?
- Когда ты приедешь?
- Скоро. Может быть через час.
- Буду ждать.
Тамара уже собралась положить трубку, когда я спросила:
- Тебе знаком такой парень по имени Рафаэль Сагеев?
- Нет, а что? Кто он такой?
- Он работает в ресторане "Малахит" барменом.
- А-а, Рафик. Ну конечно. Йоси же с ним договаривался...
- О чем договаривался?
- Ну...
- Ладно, дома расскажешь, а сейчас еду к тебе. Говори адрес.
Положив трубку, я подумала, что игра в горячо-холодно начала уже
немного припекать.
Выводя машину на трассу, я вспомнила тот единственный раз, когда видела
Рафаэля Сагеева - в день празднования победы на выборах.
Партийное начальство решило отметить его широко, хотя вместо обещанных
семи мест, получили только пять. Мы с Денисом сидели за столиком, неподалеку
от стойки бара и я буквально залюбовалась четкими и быстрыми движениями
бармена. Он ловко орудовал шейкером, подливал туда разноцветные жидкости,
бросал кусочки льда и при этом с его губ не сходила улыбка. В сочетаниями с
тонкими усиками, она выглядела, как нарисованная. Рафаэль часто выходил
из-за стойки, чтобы поднести коктейль одному или другому партийному бонзе.
Подобострастно наклонялся так, что его ермолка плыла параллельно полу. Стой,
Валерия, ведь и на убийце тоже была ермолка. Хотя кого в Израиле удивишь
этими шапочками?..
x x x
До Кирьят-Шенкина я доехала за двадцать минут. Еще десять ушло на то,
чтобы найти дом Тамары и вскоре я уже звонила в ее дверь на четвертом этаже.
- Входи, - Тамара широко распахнула дверь, - я детей кормлю, садись за
стол.
- Нет, спасибо, я не голодна.
- Как тебе нравится, Валерия, - возмущенно сказала она на ходу и тут же
не меняя тона, прикрикнула на детей: "Почему не едите?".
- Что нравится? - спросила я и посмотрела на детей, сидящих за столом.
Черт! Совсем забыла. Надо было купить по дороге какую-нибудь шоколадку.
За столом сидели два юных отпрыска шести и восьми лет. Толстощекие,
светловолосые, мальчишки как две капли воды походили на Тамару и, завидев
нас, принялись дружно работать ложками.
- У меня прекрасный украинский борщ. Но я не буду класть сметану.
- Почему? - машинально спросила я, хотя есть не собиралась.
- Я поняла необходимость кашрута и теперь не буду смешивать мясное с
молочным.
Мне стало интересно. Судя по внешнему виду Тамары и ее детей,
еврейского в них была одна фамилия - Гриншпан, принадлежащая ее мужу.
Словно угадав мои мысли, она сказала:
- У Димки, - она показала на младшего, - нашли анемию, ну мало кровяных
шариков и выписали железо.
- Это действительно неприятно, - но причем тут кашрут?
- А при том, что железо находится в мясе. Надо есть говядину и индюшку.
А таблетки нельзя запивать молоком - от них железо сворачивается. Мне это
аптекарша сказала.
- Ну и что?
- А то, что молоко, если его положить в мясную пищу, свернет в нем
железо и никакой пользы от еды не будет. Поняла? - торжественно заключила
Тамара.
- Это логично, - кивнула я в ответ. - Только скажи мне такую вещь.
Насколько мне известно, в состав украинского борща, как один из
индигриентов, входит толченое сало?
- Ну ты, Валерия, даешь! - чуть не обиделась моя собеседница. - Как же
без него? Ведь совсем не тот вкус получится.
- Так вот, давным-давно один раввин уже ответил на этот вопрос...
- На какой?
- Можно ли в борщ класть сметану?
- Ну и как, можно?
- Можно, если борщ свиной. Так что ты со своим гемоглобином изобрела
велосипед.
- Ох, Валерия, больно мудреная ты для меня. Ведь слова простого не
скажешь, все с вывертом. Не поймешь, ты смеешься или правду говоришь.
Дети, тем временем, доели борщ и встали из-за стола. Тамара сложила
посуду в мойку, и включила чайник. Я молчала, не мешая ей хлопотать.
Когда она поставила на стол две чашки с чаем и коробку "Зефир в
шоколаде" - изделие бывших соотечественников, я спросила:
- Где твой муж, Тамара? Помнится, ты говорила, что у него были
неприятности с полицией из-за убийства Йоси.
- Там, - она махнула рукой, - лежит в спальне. У него депрессия.
Золовка настучала.
- Какая золовка?
- Сестра его. Я, когда с Йоси, покойником, ехать собралась, детей ей
оставила. Мало что ли они у нас три месяца жили, когда приехали в Израиль.
Четверо, плюс собака. Еле поворачивались, пока они квартиру не сняли. И
ничего. Так она, выдра, у детей прознала, куда я поехала и тут же позвонила
в Кишинев. Женька у меня еще тот ревнивец, - Тамара сказала это с
одобрительными интонациями, - сразу заметался, в аэропорт, и первым рейсом
сюда. Приехал домой, меня нет, а через полчаса полиция нагрянула и его
взяли. Только тогда отпустили, когда бедного Марика убили. Поняли, что он не
при чем. Вот с тех пор и лежит. Эх... - она отхлебнула из своей чашки.
- Кстати, о Марике, он же работал вместе с Рафаэлем, помнишь, я
спрашивала?
- Ну да.
- Когда я работала перед выборами, мне попался один документ на
перевод, там была его фамилия.
- А чего тут удивительного? - пожала плечами Тамара. - Этот Рафик еще
тот жук. Крутился у нас в штабе чуть ли не каждый день.
- Что он хотел?
- О! Таких деловаров поискать... Денег хотел, чего же еще. И Йоси ему
давал.
- Что? - моему удивлению не было предела. Кажется, дело раскручивалось
еще быстрее, чем я того ожидала. - Какие деньги? За что?
- Валерия, ну ведь ты умная баба и не понимаешь... Йоси - подрядчик. Он
хотел от нашей партии выгодных заказов на строительство. Вот он и давал
деньги на предвыборную борьбу с тем, чтобы потом получить от членов
муниципалитета голоса в свою пользу. А Рафаэль был казначеем, давал ему
расписки, все честь по чести.
- Тамара, - почти простонала я. - Ты проверяла? Или Йоси? А может быть
этот Рафаэль - жулик!
- Не может быть! - воскликнула она и схватилась знакомым жестом за
грудь. - Ведь Йоси ему столько денег передал! Все же расписки у меня. Этот
прохиндей их по-русски писал.
- Ты можешь их показать?
- Ну конечно! - Тамара вскочила со стула и пошла в салон. Нагнувшись,
она вытащила из нижнего ящика комода тоненькую пачку бумажек. Это были
расписки на суммы от тысячи до десяти тысяч долларов. Всего на сумму около
двадцати пяти тысяч долларов.
- Ничего себе! - присвистнула я. - Как же Йоси ему поверил? Тамара,
неужели ты не понимаешь, что за такие деньги вполне можно убить человека?
- Да-да, я припоминаю. В последний раз, когда мы были в ресторане, Йоси
увел Рафаэля в сторону. Они долго разговаривали, а потом Йоси вернулся за
столик злой и раскрасневшийся. Я еще спрашивала его, в чем дело, но он
только отмахнулся. Он не любил жаловаться.
- Тамара, я буду звонить в полицию.
- Только не из моего дома! - вдруг послышался мужской голос.
Из спальни вышел тщедушный человек небольшого роста. Одет он был в
полосатую пижаму, седые волосы торчали вертикально.
- Женя! - укоризненно сказала Тамара.
- Что Женя, я тридцать девять лет уже Женя, и спрашиваю тебя, когда ты
прекратишь вмешивать семью в твои отношения с любовником?!
- Замолчи, стыдно перед гостьей! Иди себе в спальню!
Мне стало нехорошо, я вообще не люблю скандалы - я от них засыпаю. И
сейчас меня одолела зевота, которую я тщетно пыталась скрыть.
А выяснение отношений, тем временем, перешло на новый виток:
- Меня все предупреждали: не связывайся с гойкой! А я дал тебе свою
фамилию, привез сюда, дрянь неблагодарная!
Маленький супруг наскакивал на свою дородную половину и хохолок на
голове делал похожим его на бойцового петушка, побитого в боях.
- Это ты привез меня? - заорала Тамара в ответ и принялась подталкивать
мужа по направлению к спальне. - А кто бегал по ОВИРам? Кто сейчас работает
и не транжирит денежки на поездки в Кишинев? Кто сидит и учит иврит? Ты, что
ли? Да в тебе еврейского, как у Макашова в заднице! Здесь, видите ли ему не
нравится! Некультурные ходят и Пушкина не читают, сплошные эфиопы! А ты
когда Пушкина последний раз читал? Вон, стоит, пылится, - она махнула одной
рукой, другой продолжая неумолимо давить мужу на грудь, - и эфиоп, между
прочим, на четверть!
С этими словами она все-таки впихнула его в спальню, закрыла дверь и
повернулась ко мне:
- Нет, ты видишь? Детей жалко, иначе давно уже духу его здесь не было.
Его еще в убийстве заподозрили! Да Женька комара не сможет прихлопнуть, не
то что человека, сил не хватит!
Было непонятно, она гордится последним обстоятельством или сожалеет...
- Тамара, мне пора, - я взялась за сумку.
- Подожди, я с тобой.
- Куда со мной?
- Как куда? В полицию. Ты что, совсем забыла, - она схватила с комода
пачку расписок.
"С твоими представлениями все на свете забудешь", - подумала я про
себя, а вслух сказала:
- Хорошо, я только позвоню следователю.
Набрав телефон Михаэля Борнштейна, я сообщила ему, что буду через
четверть часа, так как у меня есть новые документы по делу Йоси и завела
машину.
По дороге пришлось выслушать взволнованный монолог Тамары о ее муже,
свекрови и иже с ними. Она у своего Евгения - вторая жена. Он оставил
первую, потому что увлекся красотой Тамары (так выходило по ее словам и я
была склонна верить. Известно, что тщедушным мужчинам нравятся полногрудые
весомые дамы). Его первая жена училась вместе с ним в институте - не то
мелиорации, не то горного дела, в общем, в таком, профессия выпусников
которого не требовалась в Израиле. Тамара сказала это с легкой
брезгливостью.
Ну а потом, когда разразилась война в Приднестровье, все начали
собираться в Израиль, в Америку, куда глаза глядят, только бы быть подальше
от этих ужасов. Многие родственники Тамары жили в Тирасполе и она знала обо
всем из первых рук.
Так, полтора года назад, семейство Гриншпан оказалось в Кирьят-Шенкине.
Дети пошли в садик, Тамара училась в ульпане языку и по вечерам
подрабатывала на уборке, а ее муж обложился русскими газетами и стал искать
вакантную должность инженера по мелиорации или горному делу. Ни на что
меньшее он не соглашался.
Вскоре Тамара перестала убирать чужие квартиры, так как нашла небольшую
работу в турагенстве - там требовалась русскоязычная сотрудница. В этом
агенстве она и познакомилась с Йоси, пришедшим покупать неделю в Эйлате. В
результате знакомства, Йоси купил две путевки в Эйлат и это был первый
отпуск Тамары в Израиле.
Она рассказывала, я вела машину и мне совершенно не хотелось ни
осуждать ее, ни одобрять. Просто "се ля ви". Кстати о французском...
- Тамара, а где письмо, которое передал тебе адвокат?
- Вот оно, - Тамара порылась в сумочке и протянула его мне.
- Хочешь, оставь его мне, я заеду к Элеоноре, матери Дениса и переведу
тебе его?
- Конечно.
- Просто сейчас, главное - выяснить связь между этими деньгами и
убийством Йоси.
Михаэль ждал нас в своем кабинете.
- Валерия, мы сегодня не расстаемся, - улыбнулся он.
- Вот, - я положила ему на стол расписки.
- Что это? - он осторожно взял одну бумажку и повертел в руках. - Вы
знаете, Валерия, я все больше и больше сожалею, что не знаю русского языка.
Хотя жаль, что приходится его изучать, чтобы расследовать преступления,
совершенные новоприбывшими гражданами.
- Ну почему только для этого, - я усмехнулась, хотя слова Михаэля
несколько задели меня, - можно ведь и классиков читать в оригинале.
- Нет, Валерия, на классиков времени уже не остается. Все больше
приходится читать вот это, - он показал на бумаги, лежащие на столе.
- Это расписки, которые Рафаэль Сагеев, бармен из ресторана "Малахит" и
по совместительству, казначей штаба выборов, давал Йоси. Здесь всего на
сумму около двадцати пяти тысяч долларов.
- А зачем Йоси давал ему такие деньги?
- Йоси хотел выгодных контрактов после того, как к власти придут члены
партии репатриантов, а Рафаэль обещал ему помочь.
- Откуда вы знаете об этом, Валерия?
- Я сама слышала, - Тамара вступила в разговор. - Рафик при мне писал
эти расписки. А потом Йоси с ним ругался.
- Вот как? - удивился следователь. - Почему же он с ним ругался?
- Так ведь выборы прошли. А ничем этот бармен Йоси не помог. Вот Йоси и
сказал ему.
- Скажите, Михаэль, а почему бы вам не вызвать этого Рафаэля и не
спросить его обо всем? - спросила я.
- Уже вызвали, Валерия...
- Когда?
- Рафаэль Сагеев задержан по подозрению в убийстве Йоси Шлуша и Марка
Файнгольда.
- Как?! - воскликнули мы с Тамарой вместе.
- У него нет алиби. В пасхальную ночь, когда он должен был сидеть за
праздничным столом, в кругу семьи, его не было. Родственники, поначалу,
хотели покрыть его, но потом признались, что Рафаэля не было дома. А сам он
не говорит, где он был.
- Неужели? - Тамара так и впилась взглядом в следователя.
- Более того, при обыске, на его рабочем месте, в ресторане "Малахит",
обнаружено несколько баночек с лекарством "Виагра", которыми он торговал
подпольно и без рецепта. Точно такая же баночка обнаружена и на месте
преступления.
- Ох, говорила я ему, - простонала Тамара, - Йоси, зачем тебе это
нужно, я тебя люблю таким, как ты есть. А он боялся. Все-таки возраст. Ему
было под пятьдесят. Может, он думал, что если не будет сильным мужчиной, то
я его брошу! Глупости какие! Бедный Йоси!
- Успокойся, Тамара, - я обняла ее, - видишь, убийцу нашли, он получит
по заслугам, ну что же делать...
- Теперь, после того, как вы принесли эти расписки, стал понятен мотив
убийства, - сказал Михаэль. - Шлуш, по-видимому стал требовать назад свои
деньги, а Сагеев не отдавал. Они повздорили и Сагеев решил убить Шлуша. Он
подъехал в кибуц, заменил таблетку виагры другой, заранее припасенной. Ведь
сделать это было просто - это не таблетки, а желатиновые капсулы с порошком.
Вполне можно спокойно, в домашних условиях, открыть одну, всыпать туда
цианистый калий и закрыть. А в баночке оставалось всего две таблетки. Значит
смертельная попалась бы если не сегодня, то завтра...Просто Шлушу она
попалась первой.
- А Марка как он убил? - спросила Тамара.
- Марк видел убийцу, но не только. У нас уже есть показания свидетелей,
слышавших, что он угрожал убить его, если Файнгольд будет домогаться его
сестры. Другое дело, что нужно раскрыть еще одну загадку - найти оружие, но
я думаю, что это дело техники. Сагеев вполне может сознаться и сотрудничать
со следствием.
- А он что, не признался?
- Нет, Валерия, пока нет. Говорит, что не был в ту ночь в кибуце, а где
был - не говорит...
Михаэль посмотрел на часы и поднялся с места.
- Дорогие дамы, прошу меня простить, мне пора.
Мы тоже поднялись с места.
- Всего хорошего, Михаэль.
- До свиданья.
Я предложила Тамаре отвезти ее домой. На протяжение всей дороги она
молчала. Около дома она сказала:
- Спасибо тебе, Валерия. Ты много для меня сделала.
- Подожди, я еще не перевела тебе письмо. Потом сочтемся.
И я поехала обратно в Ашкелон.
x x x
Дарья уже была дома. Она кинулась ко мне:
- Мамуля, где ты была? Меня Денис привез.
- Ну как было у Элеоноры? Не скучала?
- Не-а. Я за компьютером сидела. А она ничего, только нудная немного.
- И в чем это проявлялось?
- Элеонора заставляла меня вилку в левой руке держать. А в правой -
нож. Я пробовала, совсем невкусно получается. И для хлеба руки не хватает.
- Она правильно говорит. Вот не научишься правильно есть, привезут тебя
на бал, где принц Золушку будет выбирать, возьмешь и опозоришься.
Дашка фыркнула:
- Очень мне надо, чтобы меня выбирали. Знаешь, сколько я по интернету
сама могу найти - миллион! Какие-то у тебя устаревшие представления.
Все, пиши пропало, я уже для своей дочери предок пещерный, не поспеваю
за техническим прогрессом.
- Есть будешь?
- Да, - крикнула она мне из соседней комнаты. Там уже мерцал экран.
На скорую руку разогрев в микроволновке рыбные котлетки, я приготовила
салат, сделала пюре из картофельных хлопьев и позвала Дарью обедать.
- Мам, что это? Гамбургеры?
- Это котлеты из "Принцессы Нила".
- Рыба? Не хочу. Дай мясо!
- Ешь, что дают, рыба полезная, в ней много фосфора.
- Я что, светиться буду, как собака Баскервилей?
- Нет, умная будешь, фосфор полезен для клеток мозга.
- То-то я вижу - чукчи самые умные, - пробурчала моя дочь и принялась
за еду.
Она действительно держала вилку в левой руке. Нет, решено, буду
отправлять ее к Элеоноре по меньшей мере дважды в месяц - на краткосрочные
курсы воспитания. А то я сама не справляюсь.
Зайдя в свою комнату, я разделась и решила немного полежать - усталость
набросилась на меня, как американцы на Ирак. Мысли крутились вокруг событий
сегодняшнего дня. Потянувшись за сумочкой, я достала из нее письмо и стала
всматриваться в буквы незнакомого языка. Глаза стали слипаться и я
провалилась в бездонную черноту.
x x x
В десять утра я уже была дома у Дениса. Он уже давно был на работе, но
собственно говоря, мне нужна была его мать, а не он.
Как всегда, седые волосы Элеоноры были тщательно уложены, на ней был
надет длиннополый халат с отложным воротником. Неяркая помада тронула губы.
- Садитесь, Валерия, я заварю вам чаю.
- Спасибо.
- У вас замечательная дочь. Она напомнила мне Дениса в детстве.
- У Дарьи появились хорошие манеры. Это ваша заслуга.
Элеонора засмеялась.
- Ну, это только начало. Там есть еще над чем работать. Жаль только,
что вы так рано вернулись и вам с Денисом не удалось отдохнуть.
- Оставаться там не было никакой возможности.
- Кошмарное убийство! Даже два. Как вы полагаете, Валерия, кто убийца?
- Убийца уже пойман, наша доблестная полиция оказалась на высоте.
- Да что вы говорите?!
- Им оказался бармен того ресторана, где играл на гитаре бедный Марик.
Бармен взял с подрядчика много денег, обещая поспешествовать в получении
выгодных контрактов, но обещания своего не выполнил, а деньги возвращать не
захотел. Вот он и отравил Йоси.
- Какой ужас! Сколько преступлений совершается в этом мире из-за денег!
Элеонора отпила из своей чашки и произнесла уже другим тоном:
- Почему вы спросили меня, знаю ли я французский? Вы расширяете свое
переводческое бюро?
- Вы знаете, это мысль... Но меня привело к вам не это.
Достав из сумки письмо, я положила его на стол и тщательно расправила.
От многократных перекладываний оно несколько потеряло свой товарный вид.
Элеонора взяла очки, похожие на перевернутые полумесяцы и водрузила их
на нос.
- Дайте-ка я посмотрю...
Она раскрыла письмо и стала внимательно его проглядывать. Мельком
взглянула на фотографию и отложила ее в сторону. Потом сказала мне:
- Валерия, письмо написано не на чистом французском, а на каком-то из
его диалектов, поэтому некоторые слова мне не совсем понятны. Более того,
его писал не очень образованный человек, который может быть учился этому
языку только в детстве, а потом практически на нем не писал. Но скудость
словарного запаса в данном случае нам только на пользу, - она встала с места
и принесла мне несколько журналов. - Вы пока просмотрите это, а я займусь
переводом.
- Вы все сказали совершенно правильно, Элеонора. Йоси - выходец из
Алжира, подрядчик по профессии. Это послание даме сердца - Тамаре. Письмо
она получила от его адвоката.
Примерно около сорока минут я читала "Огонек", "Зеркало" и еще около
пяти различных журналов. А Элеонора поскрипывала пером, изредка заглядывая в
толстый французско-русский словарь. Наконец она отложила ручку и сказала:
- Ну все, кажется. Прочитать вам?
- Конечно...
И она начала читать перевод своим хорошо поставленным голосом:
- "Здравствуй, дорогая Тамара. Если ты читаешь это письмо, значит меня
нет уже на свете. Все, что здесь написано, я никогда бы не решился сказать
тебе лично и поэтому пишу на языке моей матери, так, как она разговаривала
со мной в детстве. Я надеюсь, что ты найдешь среди своих знакомых
образованного человека, который переведет тебе мои последние слова. Ты -
необыкновенный человек. Я полюбил тебя в тот же миг, когда увидел тебя. Ты -
замужняя женщина, у тебя двое детей и зачем я нужен тебе со своими
горестями. Но когда ты ответила мне на мои ухаживания, я полюбил тебя еще
больше! Ты никогда не требовала от меня денег и подарков - напротив, мне
казалось, что я мало дарю их тебе, никогда не устраивала мне скандалов и не
таскала по своим родственникам"... - тут Элеонора сделала паузу, а я
подумала, что видимо у Йоси был несчастливый опыт общения с женским полом,
по сравнению с которым Тамара выглядела просто ангелом.
- Продолжайте, пожалуйста...
- "Ты знаешь, Тамара, что я не женат и никогда не был женат. А мне
скоро пятьдесят. Как я хотел создать семью, но от меня отшатывались, как от
прокаженного! Я стал богатым, но и это не помогло - я по-прежнему не находил
ту, которая захотела бы стать моей женой. И я даже ослаб, как мужчина.
Открою тебе причину, которая навлекла на мою голову эти несчастья - я мамзер
и если бы у меня были бы дети, то еще семь поколений моих потомков страдали
бы от этого!.." - Элеонора оторвалась от письма и посмотрела на меня. В ее
взгляде сквозило недоумение.
- Страшное дело, - сказала я ей. - Я интересовалась этим вопросом.
Хотите, расскажу?
- Да, пожалуйста, Валерия. Ведь насколько я знаю, мамзер - это
незаконнорожденный, то есть сын же
...Закладка в соц.сетях
